Как один обмен одеждой, сразу несколько судеб спас

Наблюдать за двумя умнейшими существами своего поколения, которые в упор не могут заметить очевидного – весело. Это непреложная истина, которую поняли все первые в тот же момент, как Лололошка впервые залип, мечтательно хлопая глазами, слушая своего лучшего друга, но совсем не вникая в его спокойную речь. И если у Ло всегда была репутация сообразительного во всём, кроме чувств сердечных, то уж Эграссель не понять, что в него влюблены не мог. Не мог же? Всё оказалось куда хуже. Осознание накрыло разношёрстную семью в тот момент, когда во время одного из необязательных собраний, большего похожих на дружеские посиделки, чем на официальную встречу, Эграссель очень, очень, бездарно пытался не упоминать через слово Лололошку и прятал краснеющие уши (конечно же, у него не получалось). Когда Туилин поняла в чём дело, то скривила такое лицо, какого никто никогда на ней не видел, и пробормотала себе под нос что-то похожее на «Они же не серьёзно, да?». Вальдхар же разразился хриплым смехом и так долго не мог остановиться, что его пришлось выгнать из общего зала, чтобы не вызывать подозрений. Остальные первые лишь мысленно прокляли себя за, однажды сделанный выбор, познакомиться с Эграссой и, соответственно, Лололошкой. Ставшая неразлучной парочка всё продолжала бездарно флиртовать друг с другом, никого не стесняясь (потому что не осознавали сами, что флиртуют). Не попасть под перекрёстный огонь их «незаметных» перестрелок глазами было абсолютно невозможно, цепляло всех, находящихся в радиусе пары метров. Как ни в чём не бывало, Эграсса вёл себя рядом с Ло, как заботливый муженёк, оберегающий любимую – связал шарф, следил за тем, чтобы Лололошка не забывал поесть и поспать, утешал, когда тот становился слишком эмоциональным. А потом, не осознавая сам, что творит, мягким тоном заводил разговор о том, что Ло стоит задуматься о счастливом семейном будущем. Не с ним, конечно же. И если даже это было объективно плохо настолько, что хотелось спрятаться в темноте и перестать существовать, то дела у Лололошки обстояли ещё хуже. Не смотря на свою общую молчаливость, всем было известно, что такого понятия, как личное пространство, Ло не знал. С кем бы он не общался, вечно пытался подойти ближе, узнать больше. Вещи на чужие и свои так подавно не разделял, в его понимании всё было общим. И хоть иногда бесило жутко, большинство первых смирились с этим фактом быстро (а кто-то даже, к сожалению, перенял эти дурные черты). Но когда дело касалось Эграссы, о-о-о. Тут всё было совсем плохо. Сидя на перерывах между исследованиями у озера (конечно же в обнимку), они сцеплялись как неразлучные сиамские близнецы, вероятно, даже не осознавая до конца этого. Эграссель мог легко снять с Лололошки очки, аргументируя это тем, что глазам иногда нужно отдыхать, и забрать их себе, как трофей. Ло же обожал перебирать длинные волосы, шелковистые и густые из-за эльфийских генов. Заплетал косички и другие замысловатые причёски, просто перебирал пряди или, иногда, совсем уйдя в свои мысли, мягко гладил макушку, словно ласкал любимого питомца. На любые вопросы о их близких отношениях, Ло удивлённо хлопал глазами и искренне не понимал о чём говорят. Разве не все лучшие друзья, семья даже, так делают? Но на предложение провести так же время с Фалиндой или Гуах’ткш’кхтаром беспричинно злился. Все первые удручённо вздыхали и тёрли виски, пытаясь как-то отгородиться от этого цирка. Весело то было, да только что со всем этим делать никто не знал. А идея «ничего не делать» никому в голову не приходила. Да и не их это стиль. Вот так и сидели скучными вечерами, придумывая самые безумные и гениальные идеи о том, как открыть этим двум женатикам глаза ни их взаимоотношения. Решение, как это часто бывает, пришло само по себе и, в тот момент, когда его никто не ждал. Тадмавриэль, вынашивая какой-то свой очередной странный и сомнительный план в голове, решил, что засиделся его единственный сын в холостяках. А потому быстренько выбрал тому невесту из эльфиек побогаче, и посватал. Естественно, удивлены были все, но больше всего Эграссель. Тот то сам не собирался ни на ком жениться. Однако напрямую отказывать отцу, особенно Эграссе, особенно в эльфийском обществе, было сродни желанию прострелить себе колени – больно и бесполезно. Придумать адекватных причин для отказа не получилось: Не хочу - да мало ли, что ты хочешь? Я с ней даже не знаком – ничего, в браке познакомитесь. Возможно, у неё уже есть жених? – А разве есть кандидатура лучше тебя? Так и продолжалось бессмысленное оттягивание. Эграссель то бледнел, то краснел, но отказать отцу не мог. При этом сам толком не понимая, почему же ему так эта идея претит. Только с каждым днём становился всё грустнее и грустнее. Лололошку же, после известий держали трое. Тот так проникся негодованием и за своего лучшего друга, и за судьбу той эльфийки, что злился на всё и вся. Но в первую очередь, конечно же, на себя самого. Пытался придумать как сорвать церемонию (и не лишиться за это головы), как выкрасть Эграссу (не со свадьбы, конечно же, это даже для него слишком драматично), как отправить девушку подальше от влияния Тадмавриэля (и, желательно, вместе с другим женихом под ручку). В общем, думал он в эти дни даже больше, чем обычно. Как дружная семья, первые, тоже плавились от гнева, хотя и по немного иным причинам, чем Ло. Никто фиктивных браков не принимал, а уж романтичная натура части междумирцев и вовсе рыдала. Решено было остановить брак любой ценой. Осознание Лололошкой и Эграсселем свои чувств – приятный бонус. Первым делом было решено избавить бедную девушку, за которую тоже всё решили родители, от гнёта будущего брака. Помогли собрать её вещи, организовали побег среди ночи, да направили прямо в руки благодарного возлюбленного, которых всё это время ждал с вещами в новом, никому не известном из родных доме. Когда последствия были понятны и устранены, решили действовать на корень. Разубедить Тадмавриэля у них бы точно не получилось. Да и мотивов его так никто и не понял. А значит следовало сделать невозможное – убедить Эграссу самому бастовать против отца. Не открыто, конечно же. Это бы сердце юного эльфа не выдержало. Стоило маякнуть, что он против свадьбы (идей, кроме как вывесить длинный плакат со словами «Папа, я не согласен» прямо на церемонии, ни у кого не появлялось). Примерный план появился в голове не сразу, да и вызвал множество разногласий среди первых. У каждого было своё мнение о том, как всё должно выглядеть и какими методами пользоваться. И пока разногласия продолжались, всё оказалось куда проще для них. Кто-то удивится, когда узнает, что два невероятно умных, но постоянно забывающих об этом, существа, придумают решение сами? В день, когда всё должно было состояться, первые, готовые кого-то своровать, кого-то защищать, с кем-то драться (всё по ситуации), стояли в толпе, нервные, но серьёзно настроенные. Пока ни Лололошки, ни Эграсселя нигде не было видно. Это пугало. А затем, как в самом драматичном романе для подростков (не спрашивайте, откуда все знали сюжет этих дрянных книжонок), при объявлении невесты, из пышного прохода вышел… Лололошка. В парадной одежде жениха-Эграсселя. Пока по толпе проходился странный шёпот, то и дело прерывающийся смехом, с другой стороны уже открывались двери, впускающие Эграссу, одетого в роскошный голубой костюм, который эльф однажды сам же и помог выбрать Лололошке. «Жених» и «невеста» убегали из церемониального зала под суматоху быстро, зато держась за руку, встречаясь на пол пути к отступлению с ошарашенными первыми. Вальдхар снова смеялся, еле держась на ногах, Туилин могла убивать одним лишь взглядом, Фалинда, как единственная, кто мог летать, тихо ухала и шептала что-то вне досягаемости чужого слуха. Все остальные с переменным успехом пытались отойти от шока и придумать, что будут делать дальше. Спрятавшись в укромном месте, о существовании, которого знали только лишь первые. Все позволили себе тяжёлый выдох и не менее тяжёлое осознание происходящего. Теперь к смеющемуся Вальдхару присоединились ещё пару голосов. Все почти синхронно повернулись к Ло, являющемуся, очевидно, автором идеи, но обнаружили лишь Эграссу, покрасневшего из-за бега и нервов. Он пытался отдышаться, сжимая в руках ткань яркого пиджака. Туилин, на правах близкой подруги, подошла первой, присаживаясь рядом на пол. — Зато всё закончилось, верно? — Её голос не дрожал и не выдавал и капли сомнений, даже не смотря на вопросительную интонацию. — Ха-ха, да, думаю так и есть, — Эграссель прикрыл глаза, наконец успокаиваясь. Он мягко разжал руки и разгладил смявшуюся ткань. Не помогло. Голова тяжело пала на колени, прижатые к груди. — Эй, а где сам Лололошка? Первые переглянусь ещё раз и обнаружили, что Ло действительно не было с ними в одной комнате. Не успел ещё никто поднять панику, упомянутый ранее междумирец упал прямо в комнату. Через окно. Никто не удивился этому, лишь понадеялся, что тот ничего себе не расшиб. — Где ты был? — Послышался чей-то голос, задавая общий на всех вопрос. — Я ставил барьер! Теперь точно никто кроме нас сюда не войдёт. О, а ещё брал кое-что. После этих слов Лололошка вытянул что-то небольшое из кармана широких не по размеру брюк и кинул прямо Вальдхару в лицо. Тот поймал без вопросов, уже осознавая, что дорогой друг принёс ему выпивку. Наверное, чтобы отметить. Наконец-то все присутствующие смогли окончательно опустить плечи и расслабиться, лишь сейчас начиная по-хорошему переваривать все события. Каждый первый у себя в голове отметил пунктик, спросить, являлось ли это официальным объявлением начала отношений Ло и Эграссы, но почему-то внутри все уже знали, что ответ всё-таки отрицательный. Что-то в Архее никогда не поменяется.