Вдвоём в Море Цветов

…Люмин беззвучно отлистала несколько страниц назад и, быстро облизнув языком губы, начала главу с самого начала: «У меня всего два правила, ограничивающих круг моих наслаждений в сексе, - прочла она. – Первое – это не нарушать законов страны, в которой находишься, и второе – не причинять физическую боль тем, кто совершенно точно не испытывает от этого сексуального наслаждения». Девушка перевернулась на бок в своей кровати, красиво поджимая ноги и держа, как веер, перед глазами 18+ книжку – подарок незадачливого братца. Было раннее утро. Свет всё сильнее просачивался в её уже практически родную новую комнату. «Запомнив лишь эти два правила, и отринув все прочие, навязанные обществом догматы, - продолжала книга, - вы, как и я, в своё время, расширите круг своих наслаждений максимально широко, чтобы начать жить свою лучшую жизнь. Мы придаём слишком много значения мнению общества и отказываем себе в огромном количестве эротических приключений просто подсознательно боясь услышать тяжеловесное – «Шлюха!» Страх одиночества. Страх остаться за бортом стабильной в кавычках машины общества – это первое, что нужно своевременно сломать в себе, чтобы как можно больше принять свою подлинную сущность и заставить принять её всех других». «Всех… других… - девушка ещё сильнее поджала ноги. – Мою… подлинную сущность…» «Мне было восемнадцать, когда я устроилась на стажировку в одну средней руки фирму. К тому времени у меня было уже много похождений за плечами, и кое-что всё-таки всплыло на свет. Многие стали сторониться меня, особенно один консервативный мужичок с проплешинами и страшной криворожей женой на шее – мой непосредственный начальник, я уже и не помню его имени, оно явно было невероятно скучным. Но мне стоило отдать ему должное, он был одним из самых прямолинейных офисных планктонов моей жизни. Постоянно поучал, как должна одеваться и вести себя женщина моего возраста. Пытался стыдить меня пересказом сплетен моей клубной жизни, часть из которых, справедливости ради, была даже приуменьшена. Говорил, что мне стоит быстро найти мужа и создать семью, потому как иначе на такую «пожёванную жизнью», как он выражался, женщину никто никогда не посмотрит. Приводил себя и свою семью, как пример чего-то идеального и нерушимого. Он пытался сузить мой круг наслаждений. Загнать меня в парадигму мира, которую сам на деле ненавидел больше меня. Я думаю, у всех у вас в жизни были такие вот «планктоны» с нравоучениями. Я решила проверить своего на прочность. Это был обеденный час понедельника. Помню, как вчера, жаркий был денёк. Конечно же я снова не надела лифчик… Я ворвалась в мужскую уборную по пятам за моим начальником и застала его у писсуара с высунутым наружу маленьким членом. Комичное было зрелище. Он попытался гневаться, но я подошла к нему, сжала всё, чем он мог похвастаться, в руке, прижалась вплотную к его туше и прошептала: «У меня безопасные дни. Трахни меня прямо тут». О, дамы, на тот момент никто ещё не стучался мне в киску с такой отчаянной похотью. Он хотел этого, я точно это понимала. Хотел на протяжении всего того времени, пока читал мне морали о праведной жизни… После того случая в туалете, конечно же он изменился. Я не буду пытать вас ненужными подробностями, скажу лишь, что стал он максимально жалким в попытках хотя бы раз повторить то, что я дала почувствовать ему в тот понедельник. И вот из таких «столпов морали» и состоит наш мир. Вспоминайте об этом каждый раз, когда будет появляться очередной ханжа, пытающийся сузить круг ваших удовольствий. Не среди них ни одного, кто не спустил бы брюки по первому же приказу. Наслаждайтесь! Получайте новые ощущения без страха оказаться непонятыми! Осуждения нет! Все их слова ничего не значат! Нет в мире запретных для вас секс-партнёров! Ваш школьный учитель? Да! Красивый бариста в кофейне? Конечно! Молчаливый парнишка с задней парты? Ещё бы! Незнакомец, которого у вас на глазах отшила пассия? Разумеется! Отец вашей лучшей подруги? Почему бы не попробовать? А может… - в этом месте Люмин судорожно задышала, - ваш старший брат?» Девушка взволнованно перекатилась с боку на бок, краснея в считанные доли секунды и сжимая ноги так, что там аж похолодело. «Это, к слову, довольно щепетильная тема, - продолжала читать она, кусая губки. – Я долго думала о вопросах инцеста, в конце концов я ведь единственная девочка в многодетной семье и торчащих писюнов насмотрелась ещё в детстве. Однако, что-то ДЕЙСТВИТЕЛЬНО серьёзное… Рассматривать кого-то из шестерых своих братьев как объект сексуального опыта… Не буду лгать, некий барьер в моей голове всё же существовал»… «Понимаю тебя…» «Однако чем дольше размышляешь о каком-то табу, тем сильнее понимаешь границы собственных вкусов. Я осознала, что если задумывалась о таких вещах, значит это находится в пределах моего круга желаний, дамы…» «Я… Я тоже задумывалась…» «В общем, не буду томить: я переспала по очереди с каждым из своих братьев. С пятью старшими и одним младшим. И я не жалею о сделанном даже сквозь года». Внутри у Люмин растеклось что-то тёплое, тягучее. Одно лишь повторение этих слов в голове эту самую голову закружило так, что девушка потеряла контроль… Хорошо, что она уже давно лежала полностью обнажённой… Ведь она «теряла контроль» уже в третий раз за утро. По одному разу на одно прочтение главы… «Физиология и гены не так важны, как чувства. Говорите между собой, делитесь своими потаёнными желаниями, экспериментируйте. Уверяю, ваши отношения от этого становятся только крепче». «Итэр… А что, если и правда?..» «Но как грамотно подвести его к первому шагу, спросите вы? У меня есть целый калейдоскоп секретиков на эту тему, девчата. Один из моих любимых – эмоциональное вовлечение через образ обидевшейся, но горячей сестрёнки. Той, что будто отталкивает, но всем видом и лёгкими намёками показывает, как хочет, чтобы любимый брат подошёл ближе, чтобы потом, когда мотив будет прочувствован…» - Люмин! Стук в дверь заставил зачитавшуюся девушку подскочить от неожиданности, как испуганную кошку. Реальность застала её врасплох ударом по голове. В панике она не нашла ничего лучше, чем усесться голым задом на запретную книгу Син Цю и умотаться целиком в одеяло так, чтоб видным осталось только торчащее лицо цвета спелого перца с испуганно бегающими глазами. - Люмин! Ну прости, слышишь? – донеслось из-за двери. Девушка лишь сейчас вспомнила, что заперлась перед «актом прочтения» на замок. – Это… Неудачная шутка была, понимаешь? Парни просто подшутили надо мной, подсунув ту книгу, а я не разобрался, о чём она и просто всучил тебе и… «Образ обидевшейся горячей сестрёнки, значит?» - что-то неожиданно щёлкнуло в голове Люмин, и лицо её изменилось. - Ха, ври больше! – подала голосок она, постаравшись звучать надменно и раздражённо. Хотя связки подрагивали. – Чёрта с два я поверю, что это случайность, Итэр! Или ты хочешь сказать, что тебе настолько плевать на меня, что ты готов «всучить» мне, как ты выразился, вообще что угодно, даже не разбираясь что это? Я для тебя вообще ничего значу, да? - Что? Нет! – слышно было, как парень за дверью растерялся. Хорошо, что он ни видел в этот момент её совершенно не гармонирующее с грозным голосом лицо, расплывшееся от похоти. – Значишь, конечно! Ну что ты начинаешь? Я… Я виноват да, не отрицаю, но… - Ты мешаешь мне отдыхать, Итэр, - продолжила девушка. – так, по-твоему, просят прощения? Барабаня в дверь ни свет, ни заря? Я, может, спала ещё! - Я… Я… Извини, пожалуйста! Я… Я попозже тогда зайду, да? - Нет уж! Ты меня разбудил! – Люмин уже не могла сдерживать злорадную улыбку и просто покусывала от восторга чуть влажные пальцы. – И настроение у меня теперь просто ужасное! Если хочешь добиться прощения – делай это делами, а не пустым трёпом! Иди и приготовь мне завтрак и вкусный кофе, и может быть, я тогда задумаюсь, простить ли мне тебе, понятно? - Понятно, - выпалили из-за двери. – Я… Я сейчас что-нибудь придумаю… А… А что бы ты хотела? - Ты что, хочешь сказать, что не помнишь, что я больше всего люблю по утрам?! «Тебя, Итэр! ТЕБЯ-А-А-А-А!!!» - Ладно-ладно! П… Придумаю что-нибудь! О… Отдыхай там… Да! - А… Аха… Вали… И знай… Я не ненавижу тебя, просто… ты меня так сильно обидел… Тяжело дыша, Люмин опрокинулась на спину. На лице её сияла глупая подростковая улыбка полного восторга. Тело было горячим, а соски твёрдыми. На книге, с которой она только что слезла, осталось большое, во весь разворот нежно пахнущее масляное пятно…