Вдвоём в Море Цветов

- Хах! Припёрся, наконец! Явился не запылился, братец? – Люмин пружиной выскочила из своей комнаты, стоило ей только услышать скрежет в замке. – А что так долго? Опять с Эмбер под забором полночи ворковали? Добрался уже до её сисек, как в тот ра?.. Ах! Она встала, как вкопанная, в коридоре, едва увидев переступившего через порог покрытого синяками юношу с опухшей головой. Лицо её вытянулось в ужасе. Из голоса в один миг исчезли все сварливые ноты: - ИТЭР! – Люмин в страхе подбежала к нему и схватила за плечи. – Что?.. Что случилось?.. К… Кто тебя?.. Так?.. - Давай не сегодня, - очень тихо произнёс юноша, радуясь лишь тому, что ужасный внешний вид помог ему выбить желчь из сестрёнки после вчерашнего. – Я очень хочу спать… - Н… Но… - Завтра, Люмин… Завтра… Я буду в порядке завтра… Бросив рюкзак там, где стоял, он медленно поковылял в свою комнату, давая себе при этом три установки: во-первых - не реагировать на сестру, чтобы та сейчас не делала; во-вторых - ни в коем случае не смотреться в зеркало; в-третьих – уснуть как можно скорее, чтобы восстановиться так быстро, как это возможно… Ветки раздвоенного дерева на холме у их дома тревожно шелестели, обездоленные и холодные. Что-то происходило той ночью. Тёмное. Противоестественное. - Барб, я дома, - хмурая, как туча, Розария вошла в комнату, закрывая за собою дверь на ключ. – Прихожане сегодня ужасно унылые. Всего несколько грошей стрясти смогла… А без вина опять кошмары сниться будут… - Ах… Т… Ты вернулась? – Пегг стояла у раковины и уже какое-то время оттирала столовую утварь мыльной пеной. – Л… Ладно… переодевайся, я сейчас на стол накрою… Но мысли её были где-то далеко отсюда. Пальцы уже пятую минуту оттирали лезвие столового ножа до зеркального блеска… Ветер гнал облака на север. Луна погасла, погрузив всё в кромешную тьму. Кто-то лежал, распластавшись в неестественной позе на обочине дороги у въезда в город. Бездыханный, одеревеневший. В луже чего-то тёмного, зеркального. Кровь. Холодная застывающая кровь изуродованного мужского тела, из которого были вырезаны некоторые части… Два куска отсутствовало в животе, один в паху, ещё один – в горле, у самой трахеи. Голова была едва присоединена к туловищу. Между белой изрезанной майкой, покрывающей грудь и замершей в изумлении головой с рыжими волосами было лишь красное расползающееся месиво. В навечно распахнутых глаза Чайльда отпечаталась тень затухающих звёзд… КОНЕЦ ПЕРВОГО ДНЯ.