Вдвоём в Море Цветов

Море Цветов… Он никогда раньше не видел этого места, но, отчего-то, представлял его в мельчайших деталях: аквамариново-белый солнечный луг в жаркий ветренный полдень. Усыпанный поразительной красоты белыми цветами так плотно, что сквозь них не видно травы. Упругими, пахучими, каждый с пятью разверстыми лепестками, четыре из которых были бледно-фиолетовыми, а пятый – нежно-голубым. Он выделялся среди других точно как одна прядь вересково-фиолетовых волос Розарии, что была заметно темнее и насыщеннее остальных… …Итэр не помнил, как они оказались подле залитого звездным светом озера. Того самого, из которого он же выудил странноватую бродяжку Паймон в день их приезда. Голова его сильно пульсировала, а ноги готовы были вот-вот отвалиться после нескольких часов пешего хода с не трезвеющей спутницей. Но всё это не имело значения на фоне того, какой награды он ждал от своего безумного похода в такую даль. Да… Люмин, точно потеряет дар речи, когда утром найдёт букет с Моря Цветов у себя на подушке. И всё станет…. Станет… - Так всё же, Итэр, – тягучий голос Розарии вернул его с небес на землю. – Ты всю дорогу рассказывал и рассказывал о твоих родителях, о сестре, об её сне, но я так и не поняла, как какие-то цветы могут решить все твои проблемы? - Не знаю, - немного помедлив, он пожал плечами. – Это что-то сродни погоне за мечтой, прекрасной, чистой… - Но разве осуществлённая мечта не означает лишь пустоту, что наступит после? - Когда мы придём к Морю Цветов, все ответы придут сами собой, я уверен. Розария посмотрела на него как-то недоверчиво, но перечить ему не стала. - Так где именно… ты видела эти цветы? - Мы уже почти на месте… Итэр… Ледяные ветра всколыхнули её волосы и головой убор. Под их дыханием задрожала трава и рябь пошла по чёрной озёрной глади. А где вдалеке, в чертах города, который Итэр и Розария так спешно покинули, такие же ветра трепали на петлях распахнутую настежь дверь их с Люмин нового дома… Розария указала на невзрачный проход в скалистой стене у берега. Он в самом деле был практически незаметным с озера и вёл, по всей видимости, к небольшой штоленке, оставшейся после горняков. - Мы прятали награбленное добро неподалёку от этого места. Ещё в те бородатые времена до Сестринства, - рассказала Розария. – И весь вход в штольни был буквально усыпан этими цветами. Они уходили глубоко под землю… - лицо её стало задумчивым. - Я помню этот горьковато-медовый запах… он манил меня за собой… - она выхлебала последние капли из своей бесконечной бутылки и меланхолично отшвырнула её во мрак. - Ладно, давай посмотрим? У самого входа в шахту Итэр и правда увидел что-то, похожее на растоптанные останки цветка без лепестков. Но понять: тот ли это был цветок или самая обычная ромашка ввиду сильной потрёпанности было нельзя. - Так мы… заходим, да? - Наверное… Они медленно вошли во тьму. В сухую тёплую пещеру, не пускающую злой ветер. Сперва Итэр не видел в мраке практически ничего, но глаза его удивительно быстро адаптировались. Проход был круглый, пологий, сложенный из чёрного, как смоль минерала. - Это… какая-то редкая порода? – спросил Итэр Розарию. - Мне-то откуда знать?.. – та лишь развела руками. – Но была бы она редкая, не лежала бы тут под ногами… Тоннель уводил всё дальше во тьму, медленно закручиваясь спиралью. Будто это не штольня была, а внутренности каменного змея, в пасть к которому они так отважно шагнули. - Дышится здесь не очень. Проход становился уже, но всё равно оставался достаточным для двоих. Температура поднималась. Воздух терял влагу. На пути Итэр несколько раз приметил ещё цветы, размозжённые, как и первый. Будто кто-то умышленно вырвал им все лепестки и втоптал в камень… «Нет… Глупости… Скорее они просто увяли без солнечного света… - рассуждал про себя он. - Хотя, Розария ведь говорила, что они и под землёй росли… Странно…» Итэр слышал позади глубокое дыхание напарницы и собственный стук в висках. Алкогольный флёр подгонял его, не давал сомневаться в том, что он делает. Море Цветов звало их. Теперь и он это чувствовал. - Эй, Итэр… Если меня рвать начнёт, подождёшь? - Нет… Они уходили всё дальше и дальше в неестественно длинный туннель в толщу камня. На второй четверти часа их путь закончился, и они вышли в широкий подземный грот, выложенный будто целиком из чёрного стекла, словно вытянутая кверху правильная призма исполинских размеров раскинулась перед ними. Здесь было светло, хотя видимых источников Итэр не увидел, и прохладно. Сквозняком тут же прижгло их с Розарией потовые испаринки. Проход обрывался здесь. Других выходов отсюда, кажется, тоже не было. - Где мы? - тотчас же спросил Итэр, чётко отдавая себе отчёт, что простые шахтёре не могли возвести нечто подобное. Розария не ответила. Лишь морщинка пробежала у неё между скулами. Она будто бы вспомнила что-то, и это явно было чем=то скверным. Не замечая этого, Итэр сделал несколько шагов вперёд и вдруг споткнулся обо что-то длинное и звонкое. Кирка, достаточно новая. А рядом горстка чёрного щебня, явно отбитая этой киркою от стен. - Мне кажется, здесь кто-то уже побывал… - тихо произнёс Итэр, нагибаясь за чёрными камешками. - Что? В смысле, побывал? - Да, вот же, - он набрал целую пригоршню и показал девушка, - смотри. Бум! Странное чувство прокатилось от ладони Итэра по всему телу. Ощущение сердцебиения в этих камнях. Прямо сейчас в его руке будто забилось чьё-то каменное сердце… - А-ах… - Розария замерла, как громом ударенная, а затем камнем рухнула на колени, зажимая уши и начиная почему-то кричать: - А-А-А-А-А-А-А-А!!! - Розария! Пальцы Итэра разжались. Но камни не попадали на землю, а просто обратились в сгусток смоляного дыма, что взметнулся вверх призрачной змеёю и распространился во все стороны, окуривая собою грот. - Розария! – он хотел было помочь девушке, но вдруг замер: в то время, как настоящая девушка каталась по земле, держась за уши, перед ним возникла её копия из чёрного дыма, молчаливая и спокойная. Она протянула Итэру руку, словно снова зазывала его за собой или требовала денег, но потом вперёд взметнулась другая, держащая наготове бритвенное лезвие из чёрного дыма. - Что за?.. – Итэр испуганно отступил назад, когда призрак исчез во взрыве, рубанув самого себя по запястью. Из образовавшейся бесформенной тучи теперь смотрела молодая Эмбер, как с обложки газеты в баре. Девушка указала пальцем куда-то вверх и со свистом вознеслась под самый свод грота, где её ждал ещё один сгусток чёрного, очень похожий на… петлю. Призрак вздёрнулся и тоже превратился в дым, а вместо неё с потолка камнем упала другая девушка, та, которую он видел с Эмбер на одном фото. Что с голубыми волосами. Силуэт разбился о зеркальный пол, поднимая целую волну чудовищного дыма. Итэр услышал крики, скрежет ножей, звуки тормозов, выстрелы, мягкие удары острого о живое и крики, крики, крики. Словно весь город сейчас был здесь, и каждый поочерёдно расправлялся с самим собой у него на глазах. Розария кричала. Воздух кипел. Частицы смога множились, забирались в его нос, парализовывали тело, и порождали в ушах звук, похожи на самую высокую бесконечную ноту, слыша которую, становилось трудно даже стоять. Вокруг бесновались чёрные призраки. Все те, кого он хоть раз видел, а потом… - Нет… - прошептал Итэр, когда прямо перед ним прошла иллюзорная Люмин из чёрной материи. Глаза её были заплаканы, лицо искажено болью. Она посмотрела на брата и тут же бросилась от него в центр грот. Дым выстилал перед ней ковровую дорожку из рельсов и шпал, а когда все другие призраки расступились, навстречу Люмин выехал настоящий дымный поезд, подобный тому, что привёз их в это проклято место. Итэр хотел бежать наперерез, но тело уже не слушалось. Он падал, видя, как призрак его сестры размазывает поезд. Звук в ушах становил совершенно невыносимым. Глаза его предательски закрывались, запирая его в сон против собственной воли. Последним, что Итэр увидел, был отпечаток исполинских размеров красного глаза, открывшегося прямо на потолке грота. Глаза, принадлежавшего чему-то нечеловеческому. Он услышал голос этого глаза. Голос, транслирующийся прямо в мозг минуя оглохшие уши. Сплетение мужских, женских и детских криков. Итэр не мог разобрать слов. Но тело его наполнилось неясной тревогой. Он лишился чувств, роняя голову. Прямо у одинокого пятилистного цветка, пробившегося через породу прямо у его руки…