Вдвоём в Море Цветов

- Деньги? – на всякий случай переспросил Итэр свою новую знакомую. Теперь всё наконец сложилось воедино. Образ таинственной молчаливой монахини был развенчан в пух и прах прямо у него на глазах. Перед ним стояла обыкновенная, пусть и довольно привлекательная, но аферистка. Харизматичная, пикантная, возможно даже не лишённая вороха трогательных историй за плечами, но расчётливая, стервозная и, вне всяких сомнений, видящая в нём не человека, а ходячий ресурс, чтоб позабавить эго и набить карманы. Парень ощутил смешанное со злобой отвращение: - Деньги, значит? – он всё смотрел на протянутую руку Розарии. – А если я откажусь, то ты, полагаю, попробуешь напугать меня тем, что расскажешь всему городу о том, какой я якобы извращенец? Я правильно угадал? - Мож… - Нет, не отвечай, - Итэр лишь отмахнулся. – Знаешь что? Рассказывай! Я с удовольствием посмотрю на это. И не забудь упомянуть при этом, как расхаживала по комнате без одежды, посасывая вино прямо из бутылки. Уверен, у вас в Сестринстве это достойное поведение, - он ухмыльнулся ей, глядя исподлобья. – А в свидетели своих слов возьми Барбару. Только вот она не станет оговаривать меня, ведь видела, как всё было на самом деле. Судя по тому, что я слышал о тебе от неё, репутация у тебя сомнительная. Знаешь, я ещё с прошлой школы вдоволь насмотрелся на типчиков, портящих жизнь всем вокруг. И ты отличаешься от них. Уверен, в душе ты неплохая девчонка, так что хватит этого цирка. Он выпалил всё это на одном дыхании, словно боялся того, что собьётся или что девушка станет его перебивать, однако та, что удивительно, выслушала его с кислым, но непроницаемым лицом. Лишь протянутая рука опустилась вдоль туловища, пока он разглагольствовал. - Скука смертная, - равнодушно произнесла Розария в конце. – Я ухожу… И она действительно ушла, круто развернувшись на каблучках, и оставив Итэра, что только что чувствовал себя на пике сил и харизмы, в полнейшем недоумении. «Будто она и не ждала, что я что-то дам ей… Да… да что она себе возомнила вообще?!.» - Пф, Барбара, - донеслось до него раздосадованное ворчание удаляющейся девицы. – Жмота себе нашла… Пилюля сладкой победы стала у него во рту какой-то слишком солёной и вязкой. Однако ощущение того, что он избежал чего-то неприятного, вовремя осадив зазнавшуюся Розарию, всё же растянуло его рот в усталой улыбке. Он похлопал себя по карману с личными деньгами, до которого не добрались чужие загребущие руки, и, посвистывая, двинулся назад к сетчатому забору, забывая Розарию, как страшный сон.