Вдвоём в Море Цветов

«Люмин… Моя милая Люмин…» Итэр укрылся под толстым одеялом с головой, окунулся в полную тьму собственного изолированного мира. Забыл обо всём вокруг. Обо всём, кроме… «Знаешь, Люмин, в день нашего с тобой рождения родители видели сдвоенную золотую комету, на всех парах несущуюся к земле по тёмному небосводу… Мы родились на исходе беззвёздной ночи, с глазами, золотыми, словно эта комета. Это был дар небес нам, Люмин… Люмин… Мне всегда нравилось, как ты улыбалась, когда я пересказывал эту мамину историю снова и снова, и глаза твои в те моменты в самом деле горели неземным огнём тысячи звёзд… Ты самый дорогой человек для меня, Люмин! Люмин… Я обещаю беречь тебя... Несмотря ни на что…» То ли проговаривание этих слов в голове действительно помогало отбросить лишнее, то ли общая усталость и поздний час медленно брали своё, но голова Итэра начала тяжелеть, а дыхание замедляться. Мир вокруг окончательно проглотила тьма. Исчезли и пустой перрон на холме, и холодное озеро, и километры электропроводов, соединяющие их с городом. Исчез, наконец, и сам город. Итэр спал, видя во сне вереницы неясных образов, звуков и ощущений. И чем крепче он засыпал, тем яснее становилась картинка. Яснее и… тревожнее… Он бежал, изнемогая, куда-то вперёд, едва разбирая дорогу перед глазами. Бежал изо всех сил, но мир во сне делал его движения медленными и рваными, как в кино, из которого ножницами вырезали часть кадров для эффекта пущего драматизма. Он бежал за ней, за Люмин, в тёплый светлый день, очень похожий на этот. Он видел её спину и трясущиеся руки. Видел ноги и белые цветки в её волосах. Он тянул руку к ним, но никак не мог ухватить. Люмин плакала. Шлейф её слёз переливался на солнце солёными бриллиантами. Она не хотела останавливаться. Она будто бы бежала от него… Их ноги барабанили по рифлёной поверхности, подозрительно похожей на усыпанные щебнем перекрестья металлических рельсов с деревянными шпалами, а впереди, навстречу, из жерла чёрного туннеля вырывалось что-то большое, гудящее, издающее звук железных колёс… Итэр вскрикнул и сел на кровати с точно также протянутой в темноту рукой. Кошмар кончился, но кульминация его была реальной до дрожи с рвотой. Итэр тотчас же отринул последние секунды увиденного, но наваждение всё ещё было сильным. В самый последний момент гула тормозов и мясного фейерверка Итэр услышал голос звучащий прямо внутри головы. Многогранный голос, вобравший в себя мужское, детское и женское. И будто бы он услышал это уже после того, как вернулся из мира кошмаров в собственную кровать, но твёрдой уверенности не было: - ОСТАВИШЬ ЕЁ ОДНУ – ПОГИБНИТЕ ВДВОЁМ, ИТЭР. ТАК БЫЛО ВСЕГДА. За стеною продолжала размеренно сопеть Люмин. Крик брата её, кажется, не разбудил. Старые часы в коридоре пробили четыре раза.