Бунтарка и Принцесса

POV Бекки Фрин кажется такой маленькой на большой кровати, в окружении всей этой аппаратуры. Для меня это шок. Моя бунтарка никогда не была ни маленькой, ни слабой. Изо рта у нее торчит трубка, и обе руки подсоединены к капельницам. На одном пальце — маленький зажим. Я рассеянно гадаю, для чего это. Монитор показывает ее сердечный ритм: пип-пип-пип. Сердце бьется сильно и ровно. Это я знаю. Медленно подхожу к ней. На груди — широкая белоснежная повязка, которая скрывается под тонкой простыней. Фрин. До меня доходит, что трубка, натягивающая правый угол рта, ведет к вентилятору. Его гудение сплетается с писком сердечного монитора в настойчивый, монотонный ритм. Вдох, выдох, вдох, выдох, происходящие одновременно с писком аппарата. На экране четыре линии, отражающие работу ее сердца, каждая равномерно бежит поперек, ясно демонстрируя, что Фрин все еще с нами. Ох, Фрин! Хоть рот и искажен вентиляционной трубкой, Фрин выглядит спокойной и умиротворенной. Словно крепко спит. Хорошенькая медсестра стоит в сторонке, следя за мониторами. — Можно мне к ней прикоснуться? — спрашиваю я ее, неуверенно протягивая руку. — Да. — Она улыбается доброй улыбкой. На бейджике написано «Келли Н. Р.», и ей, должно быть, двадцать с небольшим. Она блондинка с темными-претемными глазами. Я сжимаю руку Фрин. Она на удивление теплая, и я не выдерживаю. Опускаюсь на стул возле кровати, осторожно опускаю голову на руку и всхлипываю. — Фрин. Пожалуйста, поправляйся, — шепчу я. — Пожалуйста. Вспоминаю слова доктора Шеппарда. "Состояние Фрин стабильное, но критическое. К сожалению, во время операции из-за потери крови она пережила остановку сердца. Нам удалось снова запустить сердце, но пока состояние вызывает озабоченность. Мы ввели пациентку в искусственную кому, чтобы она была неподвижна. Будем пока наблюдать. Это стандартная процедура в таких случаях. Пока остается только ждать. Возможно, она полностью поправится, но это в руках божьих." Почему ты не послушала меня и не вернулась обратно в отель? Да, и я тоже хороша, нужно было тебе все рассказать по началу. А теперь из-за меня ты находишься между жизнью и смертью. Я смотрю на Фрин слезы безостановочно текут по щекам. — Все жизненно важные органы Фрин в норме, — тихо говорит сестра Келли. — Спасибо, — бормочу я. — С вашей девушкой все будет хорошо. Я вскидываю глаза и замечаю, как она пялится на Фрин. Ну и черт с ней. Пусть глазеет сколько хочет, лишь бы помогла Фрин выздороветь. — Она меня слышит? — спрашиваю я. — Она в глубокой коме. Но кто знает? — Можно мне немножко посидеть? — Конечно. — Я вас оставлю, если что понадобится нажмите на кнопку. Я киваю. Медсестра уходит за дверь. Я держу руку Фрин, размышляя над иронией того, что только сейчас, когда она без сознания и не слышит меня, я действительно хочу сказать, как сильно люблю ее. Она часть моей жизни. Она стала этой частью, как только мы встретились в первый раз. Она словно ворвалась в мою жизнь без стука. Она стала для меня скалой. И я никогда не думала об этом до сих пор. Я хоть и скрываю это, но я очень сильно ее люблю. Слезы текут у меня по щекам. Пожалуйста, пожалуйста, поправляйся. Тихо-тихо, так, чтобы никого не потревожить, я говорю ей, что когда она поправится я увезу ее туда где нам никто не помешает. Прошу тебя, только выздоравливай, детка, пожалуйста. Фрин неподвижна, вентилятор всасывает и выпускает воздух, и монотонный, но успокаивающий писк аппарата, показывающего работу сердца, — единственный ответ. Я кладу голову на кровать закрываю глаза и проваливаюсь в сон. Мне сняться карие глаза, первая наша встреча, ее улыбка, насмешки по поводу принцессы, первый секс в отеле, секс в офисе, потом встреча в Ориенне, улица, выстрел, кровь. Я резко просыпаюсь от кошмара. Смотрю на Фрин. Она все еще без сознания. Он поплатится за то, что сделал. Этот мудинь получит по заслугам. В комнату входит Сонья, смотрит на меня. — Как Лукми? — спросила я. Лукми пришлось стать донором для Фрин, из-за одинаковой группы крови. Я сжимаю руки в кулак. Мистер Браун перешел черту дозволенного он тронул тех, кого я люблю. — Она спит. И тебе тоже стоит отдохнуть. — Не могу. Как только закрываю глаза, вижу тот кошмар что произошел у отеля. Сонья берет меня за руку, и успокаивающе сжимает мою ладонь. — Поспи. Я побуду рядом. Мы обе смотрим на Фрин. — Бекки, тебе следует отдохнуть, ты устала и вымотана. — Ты позвонила моей семье? — спросила я. Саранпхат глубоко вздыхает. — Да. Твоя мама уже едет сюда, а твой отец в данный момент находится в Таиланде, но он вернется, как только сможет. Отлично! — Милая, ты в порядке? В комнату заходит мама. Она как всегда в своем репертуаре никогда не думает о других, как хорошо, что я не в нее пошла. Я более заботливая, и прежде всего думаю о тех, кто меня окружает. Она заключает меня в объятия не замечая Сарапхат. Я освобождаюсь от ее удавских объятиях, и она хмурится. — Ты в порядке? — Она отодвигает меня от себя и начинает осматривать. — Я здесь не одна, — говорю я, делая акцент на Фрин и Сонью, но ей видимо все равно потому что она даже и бровью не повела. Я мысленно закатываю глаза. — Как хорошо, что Фрин была рядом и прикрыла тебя своим телом. Я и Сонья чуть не упали от ее слов. — Что? Мам, что ты такое говоришь? Ты ебнулась? — кричу я. — Бекки, — тихо говорит Сонья. — Давайте выйдем. Я покинула комнату, и мы втроем спустились на первый этаж, и пока мы ехали в лифте меня распирала злость из внутри. Я вышла на улицу чтобы подышать свежим воздухом. — Я, конечно, понимаю, что твоя мама не подарок, но и ты перегнула палку. Соня выходит следом за мной. — Не подарок? Да, она ебнутая! — рявкую я. — И я ее дочь. Уму не постижимо. — Милая, Фрин, твоя телохранительница, и ее долг защищать тебя, — говорит мама выходя следом за нами. — Уведи ее отсюда пожалуйста, — говорю я, глядя на Саранпхат. — Миссис Армстронг, вам лучше поехать домой. — А чем я не права мисс Педерсен? — Фрин, выполняла свою работу. И как хорошо, что она оказалась там вовремя, ведь за место нее могла оказаться Бекки. Я не посмотрю, что она моя мама и ударю ее, если она не заткнется. — Лучше, бы за место Фрин, оказалась я. — Что ты такого говоришь? — Что думаю, то и говорю. Я бы избавилась от вас, если бы не выжала. Глаза Соньи стали большими от моих слов. — Что ты так на меня смотришь? — говорю я, глядя в упор на Саранпхат. — Не говори так. Я закатываю глаза. — Но слава богу ты не оказалась на месте Фрин. Я ей сейчас всеку. — Миссис Армстронг что вы такое говорите, Фрин сейчас борется за жизнь. — Надеюсь, она выживет, а если нет, то мы обеспечим ее… Я поднимаю руку и ударяю маму по щеке два раза. — Заткнись. Поняла. Я сжимаю руки в кулак. Еще слово, и рядом окажешься ты. Она смотрит на меня разинув рот, ее щеки покраснели, а с глаза потекли слезы. Я разворачиваюсь иду к черному внедорожнику «Ауди». — Бекки. Я остановилась и посмотрела на Саранпхат. — Побудь с Лукми и Фрин, а мне нужно проветрится, — говорю я уже спокойно. — Я тебя одну не оставлю, Лу и Фрин мы сейчас точно не нужны, я дала номера наших мобильных здешним медсестрам. Если будут какие-то изменения, они нам позвонят. Мы поедим, поселимся в гостинице, отдохнем, а завтра опять приедем. Номер «Рузвельт Отель» огромный с двумя кроватями, большой гостиной, и баром. Медленно иду к бару на ходу снимаю туфли. Наливаю виски и делаю глоток. — Налей мне тоже. Беру бокал и наливаю для Соньи виски и отдаю ей. — Спасибо. Иду обратно к бару беру бутылку возвращаюсь к Саранпхат и присаживаюсь рядом с ней делаю глоток из бокала, он меня не берет — голова ясная. Отставляю бокал, беру всю бутылку, делаю глоток из горлышка. — Зря ты так со всей матерью. Зажмуриваю глаза, запрокидываю голову на спинку дивана. — Она сама виновата. И давай не будем о ней, у меня и так без этого голова забита другим, я хочу расслабится, и просто отдохнуть. — Хочешь принять душ? Ванну? Чего ты хочешь, Бекки? Сонья пристально вглядывается в меня, и я понимаю, что она растеряна — ведь проснувшись сегодня, нам никто не сказал, что приготовил нам сегодняшний день что мы четверо столкнемся с событиями, которыми не можем управлять. Мы не можем контролировать ситуацию, которую не можем предсказать. Это реальная жизнь во всей ее неприглядности. — Ванну. Я бы хотела принять ванну, — бормочу я. — Ванна. Хорошо. Да. — Она выходит из спальни и скрывается в роскошной ванной. Минуту спустя оттуда доносится шум воды. В конце концов я заставляю себя войти следом за ней в спальню. Соня выходит из ванной и смотрит на меня. — Нам бы переодеться, — говорю я. — Я совсем забыла, — говорит она, неуверенно глядя на меня, берет свой телефон и набирает помощницу, просит ее привезти одежду для нас троих. Потом завершает вызов. — Одежда скоро будет, так что ванна готова и ждет тебя. Ох, Бекки, — вздыхает Сонья. — Я никогда не видела тебя такой. Обычно ты такая храбрая и сильная. Не знаю, что сказать. Просто смотрю на нее широко открытыми глазами. Я обхватываю себя руками, пытаясь сдержать озноб, хотя и понимаю, что это бесполезно, потому что холод идет изнутри. Сонья заключает меня в объятия. — Фрин жива и обязательно поправится. Все жизненно важные органы функционируют. Нам просто надо набраться терпения. А теперь иди прими ванну. Я киваю. Вода восхитительно теплая и душистая, влажный, душный воздух ванной густо пропитан запахом цветков лотоса. Я ложусь ванну и закрываю глаза. И снова обрывки воспоминаний сегодняшнего вечера. Я резко открываю глаза. — Бекки, все хорошо. Сонья стучится в дверь. — Все хорошо, не переживай. — Одежда уже ждет. И ужин тоже. — Хорошо, скоро выйду. После ванны чувствую себя лучше. Укутанная в мягкий махровый халат, смотрю на пакеты, лежащие на кровати. — Как себя чувствуешь? — раздался за спиной голос Соньи. — Гораздо лучше. — Это хорошо, а теперь нам нужно по есть. Ведь мы сегодня ничего не ели. — Я не голодна. — Бекки, мы должны поесть чтобы были силы, да и наврятли Фрин и Лукми понравится, что мы голодаем. Странно все это, Лу и Фрин, имеют одни и те же привычки, одна группа крови, да, и хмурятся они одинаково, когда злятся. Так еще обе упрямы никогда не слушают что им говорят. Возможно, это совпадения, но все же нужно проверить. Что если Фрин является родной сестрой Лукми. Сонья щелкает пальцами у меня перед глазами. — Ты чего? — Задумалась. Ты права нам нужно поесть. После позднего ужина я приготовила для Соньи ванну расправила постель для нее и себя. Пока Паньяпат была ванной я созвонилась с Энгафа и попросила о помощи. Она согласилась мне помочь только с одним условием, что я не наделаю глупостей, и я согласилась. — С кем говорила? Я посмотрела на Саранпхат. — Знакомая. — Знакомая? — Угу. Сонья хмурится. — Что ты задумала? Я пожимаю плечами. — Ничего такого. — Я знаю твое «ничего такого» но потом будут гореть не корабли, а порты. — Так значит, вот как ты меня видишь? Не знала, что в твоих глазах я такая злодейка. — Я не вижу в тебе злодейку, просто я тебя очень хорошо знаю, хоть ты и похожа внешне на принцессу, но в душе у тебя живет другой человек. — Принцесса значит? Круто. — Угу. — И кого ты еще видишь во мне? — Мужскую сторону. — Возможно ты права, а возможно и нет. Сонья ложится на соседнюю кровать и укладывается по удобнее. Она поворачивается ко мне и смотрит на меня. — Пообещай мне что не будешь искать тех, кто стрелял. — Обещаю. — Как-то не убедительно прозвучало. Я легла на пуховую подушку и наши с Паньяпат взгляды встретились. — Я обещаю тебе, что не сделаю ничего такого что навредит кому-либо. Убедила? — Немного. Ладно, хороших снов. Сонья отключает свет у себя над кроватью. Я пялюсь в потолок, сна не в одном глазу, наверно из-за того, что снова будут мучать кошмары. Слышу, как Сонья начинает сопеть и от этого меня саму потянула в сон, я закрыла глаза и буквально провалилась в сон. Мне снятся карие глаза и где мы в четвяром счастливы. Резко просыпаюсь, и оглядываю комнату, на улице все еще темно. Радиобудильник показывает четвертый час ночи. Сонья спит, как невинный младенец. Закрываю глаза в тщетной попытке заснуть. Проклятье! Спать не могу, встав с кровати, отправляюсь ванну. Пить хочу. Умывшись прохладной водой, смотрю на себя в зеркало. Иди спать Бекки, и ни о чем не думай. — Снова кошмары? В зеркале я увидела Саранпхат и кивнула головой. — А ты почему не спишь? Она подошла ко мне и прислонилась к столешнице. Я скользнула взглядом по ее обнаженным ножкам. — Я проснулась, а тебя нет. И я подумала, что ты ушла. — Куда мне идти? Если мое место рядом с вами. — А вдруг ты решишь найти тех, кто стрелял. — В четыре утро? — Кто тебя знает. Я тяжело вздыхаю, беру Саранпхат за руку, ее ладонь на удивление такая теплая, что это тепло расходится по всему телу, смотрю в ее карие глаза. — Как я уже говорила; я не стану ничего предпринимать. Сама. Но я не обещала, что остановлюсь на этом. — Ребекка! — Что Ребекка? — Ты обещала, что не будешь их искать. — Сама, — подытожила я. — Но я не обещала, что остановлюсь и спущу все на тормозах. Сонья, они тронули тех, кто мне дорог и кого я люблю. Ведь Лукми, как и Фрин тоже пострадала, она сейчас в больнице потому что стала донором для Фрин, и уж поверь, я это просто так не оставлю. — Мы тоже тебя любим, и не хотим, чтобы ты пострадала. — Все будет хорошо. — Ох, Бекки. Сонья обнимает меня.  — Пообещай мне что ты не пострадаешь. — Голос Саранпхат дрожит. Успокой ее, Бекки! — Я обещаю, что не пострадаю, и вдобавок я буду не одна, мне поможет Энгафа. — Тогда полностью пусть ФБР занимаются этим. — Хорошо. — Я целую ее волосы. Сонья решительно глядит на меня. — Прости, — бормочу я. Нам лучше пойти спать. Саранпхат пристально смотрит на меня; у нее потемнели глаза. Она облизывает нижнюю губу, и в моем теле взрывается фейерверк. Нет так нельзя. Я уже хотела уйти как вдруг она дергает меня за руку, и я оказываюсь в ее объятиях, ощущаю жар, исходящий от ее тела. Она приоткрывает рот, у нее учащается дыхание. Мне хочется бросить ее на столешницу ванной и сделать ее своей, но мы не можем вот так предать Лукми и Фрин. — Я всегда буду рядом, Бекки. Ничто этого не изменит, — ее руки скользнули в мои волосы, и она коснулась своими губами моих губ. В ней, словно взрыв, вспыхивает страсть. Вот она уже вцепилась мне в волосы, больно дергает за них. Она стонет, и ее стоны вибрируют на моих губах. Она жадно отвечает на мой поцелуй. Ее язык переплетается с моим, ласкает его, зовет проникнуть в горло. Наслаждается. Берет. Отдает. Проклятье! Нет! Нет! Так нельзя. Но черт возьми это так хорошо, снова чувствовать ее губы. Чувствовать жар ее тела. Такой страсти я от нее не ожидала. Желание бушует во мне, словно лесной пожар, пожирающий сухие ветви деревьев. Я возбудилась, я хочу ее тут, немедленно в этой ванной. Она тоже хочет этого. И это не просто плотское желание. Мой стон звучит в ответ на стон Соньи. Одной рукой я придерживаю во время поцелуя ее затылок. Моя другая рука движется по ее телу, груди, живот, попку, бедра. Она стонет, когда мои проникают через короткую пижаму и тянут его кверху. Моя цель – трахнуть ее здесь. Нет! Нет! Армстронг! Так не надо. Тормози. Я выпрямляюсь, гляжу на нее, тяжело дышу, кое-как беру себя в руки. — Мы не можем поступать так с Лукми и Фрин, — произношу я постепенно приходя в себя. — Прости меня. Боже! Я чуть не трахнула ее. Да, у нас это было, один раз, да и то мы были втроем. Но сейчас, это совсем другое. — Это ты меня прости, о чем я только думала. Я не знаю, что на меня нашло. Прости. Сонья быстро вышла из ванной. Иду за ней. — Не вини себя, это я виновата. — Виновата я, и будет лучше если мы забудем о происходящем. Нам лучше лечь спать. Соня ложится на пуховые подушки и закрывает глаза. — Добрых снов, — произношу я. Саранпхат кивает. Ложусь на соседнюю кровать пытаюсь улечься и когда мне это удается мне снится Фрин, во сне она счастлива со мной, а я счастлива с ней. Как же я хочу, чтобы эти моменты с Фрин оказались реальными.