То ли яд,то ли спасение/Нейротоксин

Дойдя до станции метро, Чуя и Дазай сели в нужный поезд и отправились к станции Хакудзё. Когда они вышли на поверхность, прохладный утренний ветерок освежил лица — до места назначения оставалось пройти всего несколько минут пешком. Дорога была спокойной, город только просыпался, и в воздухе стоял аромат свежей выпечки из ближайших пекарен. — Хэй, Чуя, может, заскочим за кофе? — лениво потянувшись, предложил Дазай у выхода из метро. — Не против, — коротко ответил Чуя, поправляя шарф. Они направились в небольшое кафе — уютное местечко, куда частенько заглядывали по пятницам. Над входом тихо звякнул колокольчик, приветствуя гостей. Внутри пахло молотым кофе, тостами и корицей. Чуя заказал себе капучино, а Дазай — сладкий латте с сиропом карамели, хотя Чуя фыркнул, бросив “десерт в кружке”. — Ты пьёшь такое с утра и удивляешься, почему у тебя сил хватает только на пакости, — поддел он. — Сладости — моя жизненная энергия, — без тени стыда заявил Дазай, отпивая первый глоток. Немного посидев за столиком у окна, перекинувшись парой спокойных фраз без обычных перепалок, они вышли и продолжили путь. Через пару поворотов впереди показалось здание, у входа которого висела небольшая табличка: «Приют “Тёплый дом”». — Ну, пришли, — остановился Чуя. — У меня сегодня длинная смена, так что если снова решишь умирать от скуки — знай, я занят. — О, разумеется, я бы не стал отвлекать столь ответственного сотрудника, — с наигранной серьёзностью ответил Дазай, но в голосе звучала искренняя теплота. Он помедлил, прежде чем добавить: — И… спасибо за эти несколько дней и это утро. Чуя едва заметно смутился, но быстро отвернулся, будто поправляя воротник. — А, это… Иди уже. Опоздаешь — потом ныть будешь. — Ты злой! — возмутился Дазай нарочито обиженно и легонько толкнул его в плечо. Чуя повернул голову, придав лицу непреклонный вид, и хмыкнул: — Это не я злой. Это ты ведёшь себя как ребёнок. — Он на секунду задумался, а потом смягчил выражение лица. — Ладно, пора прощаться. Увидимся. Дазай кивнул, уже собираясь развернуться, но внезапно вскинул брови, будто что-то вспомнив. — Чуууууя… — протянул он с широкой, слишком уж хитрой улыбкой. — Мне уже не нравится этот тон, — недовольно пробурчал Чуя. — Чего тебе? — Давай обменяемся номерами. А то столько времени уже дружим, а ни позвонить, ни написать друг другу не можем. Он говорил легко, словно мимоходом, но в глазах мелькнула искренняя надежда — и Чуя заметил это, хотя и сделал вид, что не придал значения. Обменявшись номерами, они быстро проверили, всё ли записали правильно. — Спасибо, — довольно улыбнулся Дазай, убирая телефон в карман пальто. — Не за что. Но только не звони, когда я на работе — не отвлекай, — предупредил Чуя, вновь приняв строгий, почти официально-суровый вид. Однако за этой маской упрямо вспыхнула мысль, которую он бы никогда не произнёс вслух: «Будто ты и так не занимаешь мои мысли слишком часто…» Дазай кивнул, и Чуя, махнув рукой на прощание, уже развернулся к приюту. Он сделал пару шагов, но вновь услышал за спиной протяжное: — Чууууууя-а-а… Он остановился и медленно обернулся. Дазай стоял всё на том же месте, улыбаясь так широко и беззаботно, будто был не взрослым мужчиной, а ребёнком, выпрашивающим конфету. — Ну что ещё? — выдохнул Чуя, уже заранее опасаясь ответа. — А поцелуйчик? — с озорным смешком спросил Дазай, слегка покачиваясь на пятках. Выражение лица Чуи мигом изменилось: серо-голубые глаза широко распахнулись, а рыжие брови взлетели вверх так резко, будто пытались убежать с его лица. — Ты сейчас серьёзно? — медленно произнёс он, не веря, что слышит это утром, на улице, перед работой. — Дазай, ты уже который раз так шутишь… Я уже запутался, когда ты несёшь чушь, а когда… Он осёкся, потому что продолжение было слишком откровенным, чтобы произносить его вслух. — Да шучу я, шучу, — легко отмахнулся Дазай, всё ещё улыбаясь. Он повернулся и сделал пару шагов в сторону Детективного агентства, но внезапно замер. Плечи его едва заметно дрогнули, будто он собирался добавить что-то ещё. — А если бы не шутил… то что? — спросил он уже тише, спокойнее, не оборачиваясь. Но Чуя знал — знал — что тот улыбается. Только теперь улыбка была другой: не озорной, не провокационной, а почти… тёплой. Чуя замялся на пару секунд, взгляд метнулся в сторону, будто он искал подходящий ответ в воздухе, затем он резко отвернулся и буркнул: — Иди уже, Дазай, и не неси чушь. Дазай едва слышно усмехнулся, но не стал добивать фразой — просто поднял руку в прощальном жесте. — Увидимся. Хорошего дня, Чуя. — И тебе, — коротко откликнулся Чуя и направился к приюту. Шаги отдавались в ушах громче обычного, а в голове, будто назло, застряла мысль: «А может…?» Он тут же отмахнулся от неё, ускорив шаг, почти сердясь на самого себя. — Да что я такое думаю? Он же просто шутит. Мы… — Чуя споткнулся на словах, нахмурился и тихо прошипел, чтобы никто не услышал: — Да мы и парни оба… Нет, это всё глупости. Мы друзья. И точка. Но сердце, к его раздражению, упорно стучало не так, как у “просто друзей”. *** Дазай направился в сторону Детективного Агентства, которое находилось всего в десяти минутах отсюда. Впервые за долгое время он вошёл в офис не опоздавшим, чем вызвал потрясённые взгляды коллег. — Д-Дазай-сан?.. Вы… рано? — Ацуши даже потер глаза, будто не верил своим глазам. — Всякое случается, Ацуши. Иногда чудеса происходят, — ухмыльнулся Дазай, не раскрывая причины. На работе Дазай вёл себя непривычно тихо: не дремал над документами, не перекладывал обязанности на других, а… работал. Работал. Это слово эхом разнеслось по офису. Куникида, наблюдая за напарником уже пятую минуту, не выдержал. — Ты не заболел? — осторожно спросил он, глядя, как Дазай внимательно читает документы. — Что? Нет, — спокойно ответил Дазай, даже не отрывая взгляда от бумаг. — Странно всё это… Ты не опоздал, ещё и работаешь, а не спишь… — Куникида замолчал, снимая очки, будто готовился к важному выводу. Он уставился на Дазая так, словно перед ним сидело инопланетное существо. — Кто она? — Кто? — Дазай наконец поднял голову, приподняв бровь. Но ответил вместо Куникиды Рампо, появившийся рядом словно из ниоткуда, с конфеткой во рту: — Он имеет в виду, что такие внезапные изменения в поведении обычно происходят, если у человека появилась девушка. Рампо сказал это так буднично и уверенно, будто констатировал факт уровня «сегодня четверг». Дазай моргнул, а в голове вспыхнуло утро, приют, рыжие волосы, строгий голос, и… «А если бы не шутил?» Уголки губ подрагивали — то ли от смеха, то ли от воспоминания. Дазай почти мгновенно вернул себе привычно-расслабленный вид, словно предыдущая растерянность была лишь иллюзией. Он неторопливо откинулся на спинку стула и посмотрел на Куникиду и Рампо с ленивой улыбкой: — Никакой девушки у меня нет. Просто появился один очень пунктуальный друг, — выделил он слово, словно ему самому было смешно от такой формулировки. — Вот он и не дал мне опоздать. А насчёт работы… ну, нужно же хоть иногда что-то делать, чтобы Куникида не бурчал. Лёгкая ухмылка мелькнула на его губах, и Куникида, конечно, не смог её пропустить. — Пф. Иногда, говорит… — проворчал он, надев очки обратно, но в голосе прозвучало облегчение: хоть какая-то нормальность сохранялась. Однако Куникида внезапно прищурился, будто вспомнил что-то важное: — Кстати, Дазай, я заходил к тебе на выходных, но тебя не было дома. Никто не открыл. Где ты шатался? Вопрос повис в воздухе, а у Дазая в памяти промелькнули: смех Чуи, поздние разговоры, совместные завтраки, тот самый судочек с обедом у него в сумке… Но на лице он сохранил маску беззаботности. *** Тем временем у Чуи дела шли своим спокойным ритмом. После первого урока он сидел за своим столом в небольшом классе, просматривая тетради — дети выбежали на перемену, и в комнате повисла тихая передышка. К нему подошла одна из молодых воспитательниц приюта — мисс Хикури, девушка примерно двадцати лет, с живыми карими глазами и тёплой улыбкой. Первые месяцы работы здесь сделали её ответственнее, но она всё ещё сохраняла лёгкую, почти подростковую непосредственность. — Доброе утро, господин Накахара, — радостно поприветствовала она и аккуратно присела за свободную парту рядом. — Доброе, — кивнул Чуя, убирая со лба выбившуюся прядь. — Вы чего-то хотели? Хикури слегка поёрзала, будто собираясь с духом. — Честно говоря… да. — Она склонила голову и заговорщически понизила голос, как будто делилась секретом. — В последние пару месяцев я замечала, что к вам иногда заглядывает один мужчина. Примерно вашего возраста. Она улыбнулась чуть шире, глаза озорно блеснули: — Очень симпатичный, кстати. И дети его просто обожают. Это ваш друг? Чуя на секунду замер. В памяти сразу всплыло, как Дазай сидел на полу с детьми, изображая «грустного думающего карася», чтобы их рассмешить. Как держал на руках девочку, которая боялась собак. Как бросал ему короткий взгляд через плечо, будто спрашивая: «Ты смотришь?» Чуя шумно выдохнул и закрыл тетрадь — будто тем самым закрывал и эмоции. — Да. Друг, — ответил он кратко, стараясь звучать непринуждённо. — Прекрасно, — девушка оживилась ещё больше, глаза блестели. — Скажите, а он не женат? И как его зовут? По её поведению Чуя мгновенно понял: Дазай ей явно приглянулся. И от этого понимания в груди словно что-то защемило — неприятное, тяжёлое чувство, которое он не любил признавать. — Не женат… — сказал он, стараясь подавить эту внезапную и раздражающую ревность. Глаза девушки засияли ещё ярче. Она чуть наклонилась вперёд, полная любопытства и интереса. Чуя почувствовал, как внутри всё сжимается — он был близок к тому, чтобы проговорить правду, но внезапно слова выскочили сами: — Не женат, но у него есть невеста. Он сам не понимал, зачем соврал. Слова прозвучали резко, но с твёрдостью, словно это был факт, который не подлежал обсуждению. Мисс Хикури моргнула, слегка смущённая и удивлённая, а Чуя снова отвёл взгляд, чувствуя, как сердце бешено колотится: «Что я сказал? Почему… почему соврал?» Но внутри сидело ещё одно чувство — острое и противоречивое: обида, смешанная с непризнанным… волнением. *** Наступило время обеда. Чуя сидел за столом в приюте, но есть совершенно не хотелось. Он прокручивал в голове события с момента знакомства с Дазаем — от первых странных встреч до сегодняшнего утреннего диалога с мисс Хикури. Каждое слово, каждый взгляд и жест перемешивались в голове, создавая странное, почти головокружительное ощущение. Он уже ясно понимал, что чувствует к Дазаю, но всеми силами пытался это отрицать, как будто отрицание могло изменить то, что уже стало фактом. *** Тем временем в Детективном агентстве тоже настало время обеда. Все сотрудники достали свои судочки с едой, привычно ожидая, что Дазай отправится в ближайшее кафе, чтобы «пополнить запасы энергии». Но в этот раз произошло неожиданное чудо: Дазай, с привычной невозмутимостью, открыл сумку и достал свой термосудочек. Лёгкий пар поднялся, и тут же по комнате отдыха разнесся аромат: нежный, тёплый, с аппетитным запахом риса с овощами и мясом, приготовленного с заботой и вниманием. Коллеги замерли на мгновение, и воздух словно наполнился удивлением. Ацуши широко раскрыл глаза: — Вау… Дазай-сан… это… пахнет невероятно! Куникида лишь сдержанно поднял бровь, не решаясь вмешиваться, а Рампо тихо усмехнулся, словно предвидел происходящее. Дазай аккуратно открыл контейнер, вдохнул аромат и с лёгкой, почти невинной улыбкой начал есть. Вкус домашней еды сразу же согрел его изнутри — и сознание заполнилось воспоминаниями о Чуе. — Чуя, ты меня избалуешь… — тихо усмехнулся Дазай, скрывая улыбку рукой, чтобы сослуживцы не увидели его неожиданно мягкое выражение. Но, возможно, где-то в этот момент, неподалёку в приюте, один рыжеволосый работник тоже думал о том, ел ли Дазай вовремя.