история о перекуре

мазерати скользит по улицам сеула в сторону офиса в отвратительно стерильной тишине. ки хун, обычно сжимающийся на водительском сидении, сидит ровно. не отводит взгляд от дороги. ничего не выражает. ин хо скучает по вчерашней — ссоре? скандалу? нет, они недостаточно близки, чтобы он мог использовать такие слова. и тут же спорит с собой: но достаточно близки, чтобы трахаться. и достаточно близки, чтобы ин хо чувствовал уколы ревности. зависть к самому себе, скрутившуюся в неприятный комок под рёбрами. лучше бы ки хун и дальше на него кричал и злился. эта ледяная официальность хуже истерик. на очередном светофоре ин хо решает, что лучше наступить себе на горло, чем продолжать терпеть молчаливое наказание. — хорошо, что вы решили остаться, секретарь сон. вежливая улыбка — и прищуренный взгляд. ин хо ждёт. оценивает. должно быть что-то, что выдаст в ки хуне живое. что покажет, что ему понравилось — чёрт, ему не могло не понравиться. ин хо хочет цепляться за реальность, где они были — что, вместе? нет. ин хо снова поправляет себя: они не были вместе. он был директором, который вытрахал рот секретаря, и выдуманным сотрудником, который утешал секретаря в туалете кофейни. только и всего. — да, директор хван. — ки хун не смотрит на него. не отрывает руки от руля. даже не поворачивает голову. — это больше не повторится. ответ противно жжёт ин хо где-то внутри. возможно, потому что он понимает: «не повторится» — не вчерашний скандал. «не повторится» — их секс. ин хо так просто не сдастся. если бы он только не был заперт в клетке своего положения. до этого у ин хо была возможность выбраться из этой клетки и надеть шкуру ëн ыля. но, чёрт, он не думал, что их начнут сравнивать. между ними начнут выбирать. и, что самое страшное, — не в пользу директора хвана. ин хо рад, что ки хун послушал ëн ыля и вернулся. ин хо ненавидит ëн ыля — за то, что ки хун слушает его, а не директора. новый, профессиональный ки хун раздражает. его напускной профессионализм — жёсткий панцирь, не более. надо его сломать.

***

в офисе не становится лучше. в офисе становится — невыносимо. если в машине у ин хо был ещё какой-то шанс прижать его теснотой салона, свести неловкость во что-то почти интимное — то здесь секретарь только сильнее держит дистанцию. противно профессиональную дистанцию. субординацию. он — чтоб его, — даже слова такого не знает; а всё равно держит. ки хун по щелчку пальцев не становится хорошим секретарём. но — делает вид, будто это так. злит ещё сильнее. ин хо не отвечает себе: злит его стерильный ки хун, или злит себя он сам. — секретарь сон, переделайте отчет. — секретарь сон, разберите архив. — секретарь сон, кондиционер барахлит. проверьте. ки хун кивает. слишком правильно. берёт стремянку — хотя в его обязанности это не входит — и лезет наверх. проверять чёртов кондиционер. ин хо, поджимая губы, стоит рядом и ждёт. ждёт, пока он разозлится. пока откажется хоть от чего-то. пока задаст хотя бы один вопрос — и привычно вскинет на него брови, открыв рот от удивления. но ки хун только стоит на лестнице и крутит что-то, будто вообще в этом соображает. ин хо запрокидывает голову. смотрит. как позорно. он — директор хван; человек, который никогда не сходил с ума ни от чьей обиды. а теперь — почти украдкой считает складки на спине ки хуна — там, где рубашка липнет к позвоночнику от жары. смотрит, как прогибается поясница, когда тот тянется к решётке. ин хо чувствует, как челюсть сводит от напряжения; но не может оторвать взгляд. а ещё вчера — он мог перехватить глупую талию глупого секретаря и прижать к себе. — болты расшатались, — ледяной голос сверху, будто ки хуну совсем не тяжело. — попробую подтянуть. — держите. ин хо протягивает отвертку. специально медленно — чтобы пальцы ки хуна задержались на его коже. чтобы тепло напомнило — перед ним живой человек. ки хун перехватывает отвёртку строго за пластиковую ручку: будто ин хо заразен. отдёргивает ладонь до обидного резко. — спасибо, директор хван. после якобы ремонта — слезает со стремянки; игнорирует руку ин хо — протянутую для помощи. строгий поклон: не судорожный, как обычно. не встряхивая кудрявые волосы, как привык видеть ин хо. — сделал всё, что мог. если вы позволите — вернусь к отчётам. ин хо сжимает зубы до скрипа. но он — директор хван, который не привык легко сдаваться.

***

ин хо еле доживает до обеденного перерыва — почти бежит в кофейню. но — слишком рано. заходит в туалет — тот самый — и смотрит на отражение ëн ыля. сжимает раковину так, что костяшки белеют. хван ин хо ему не проиграет. он поправляет маску. давай, ин хо, ещё день в роли безобидного бедолаги ëн ыля, и возможно, ты вытащишь из горе-секретаря хоть каплю человечности. директор хван предпочитает не задумываться, в какой момент это стало для него так важно. — извините, можете поставить мой телефон на зарядку? — ин хо различает нужный ему голос сквозь дверь и шум кофейни. — секретарь сон, — ëн ыль машет рукой и подходит ближе. играет нотки робкости: как будто после прошлой встречи они видят друг друга впервые. — можно присесть? ки хун кивает и смотрит куда-то мимо; слишком погружён в свои мысли. — конечно, садитесь. ин хо садится, специально задевая коленом столик. заставляя стакан ки хуна дрожать. неловкость — удобное оружие. — извините! — ëн ыль кланяется, — что же у меня за день сегодня такой, всë наперекосяк, даже кофе чуть на вас не разлил! — изображает короткий смешок, — пришлось бы замывать в туалете. давай. смотри на свой чёртов туалет, где произошёл чёртов поцелуй. топчись на гордости директора хвана и дальше. но ки хун, кажется, пропускает эту фразу. — секретарь сон, — ин хо не отрывает взгляд от его губ, — всё в порядке? вы сегодня как будто привидение. сложный день? он тяжело выдыхает и случайно — конечно же случайно — касается ладонью запястья ки хуна. всё-таки он тёплый и живой. хорошо. ин хо почти начал переживать. — не волнуйтесь, — ки хун крутит кофе в руках, — работа, вы понимаете. наступаю на грабли. бровь ин хо незаметно дёргается. граблями директора хвана ещё не называли. боль есть — значит, можно надавить. хорошо. — понимаю, секретарь сон! — ëн ыль как будто оживляется, наивно-сочувствующе смотрит на ки хуна из-под очков, — люди на работе разные бывают. кто-то мягкий и красивый, — ин хо выдерживает паузу: переводит взгляд с губ ки хуна на глаза и обратно, — а кто-то… ну, как директор наш. хуже не придумаешь. и замечает, как ки хун сжимает стакан сильнее. попал. — нет-нет, давайте не будем о нём? ин хо моргает. не попал? — почему, секретарь сон? у вас же проблемы — а я всегда тут, чтобы— ин хо запинается, когда ки хун — наконец! — вскидывает на него голову. наконец — смотрит на него: но не ледяным отчуждением; не сжимающим испугом. не так, как смотрит на директора хвана. в глазах — волнение, но какое-то другое? мягкое. тёплое. будто ин хо упускает что-то важное. — правда, не надо, — руки ки хуна подрагивают; он проводит ладонью по лбу, убирая прилипшую чёлку набок. — давайте— о нас? улыбается. ки хун улыбается. внутренности ин хо буквально сводит раскалённым железом; он рад этой улыбке — и ненавидит, что она не для него. чёртов ублюдок. не ки хун — ëн ыль. как он может уводить у ин хо то, что принадлежит ему. и неважно, что они — один человек. сейчас — абсолютно неважно. — честно, я вернулся только потому, что вы попросили. ради вас. спасибо. вот так: слишком глупо и слишком откровенно. ин хо ловит его взгляд: ки хун из-под ресниц смотрит на его маску. туда, где должны быть губы. а вот теперь ублюдок — ты, сон ки хун. внутри ин хо заседает желчь обиды. неужели только ради ëн ыля — и всë? — что вы! я тут ни при чём — вы же прекрасный сотрудник, секретарь сон… — ки хун, — подрагивающие пальцы осторожно ложатся на ладонь ён ыля. горячие. слегка вспотевшие. — мы же не на работе. ну то есть… хотя бы эти полчаса. ëн ыль мягко улыбается глазами — а ин хо под маской сжимает зубы со всей силы. вот так, значит. ëн ыль не убирает руку; чувствует, как ки хун мягко проводит подушечкой большого пальца по его ладони. легко и невесомо — сжимая мир до этой точки касания. — спасибо за вчера, — кивает ки хун. ин хо видит, как он нервно сглатывает. как прикусывает нижнюю губу. чувствует, как он барабанит ногой под столом, стараясь унять тревогу. ин хо начинает догадываться. — ён ыль, я хочу вас поблагодарить. тут есть хорошее место рядом. может, сходим? вдвоём. ки хун тут же отводит взгляд; слово «вдвоём» висит в воздухе — будто что-то непристойное. ин хо клокочет внутри, разрываясь от гнева и зависти на части. свидание? с этим? с этой пародией на сотрудника? ки хун вообще знает, что ëн ыля не существует? грязная, липкая, абсурдная ревность заливается в горло горечью и кислотой. мешает говорить. ки хуну интересно это ничтожество? правда? и сам отвечает: конечно же, интересно. это ничтожество — доброе. с ним легко. в отличие от тебя, хван ин хо. какая-то глупая, наивная часть внутри него даже польщена. ки хун тянется к нему. жаждет общения — возможно, не только общения. директор хван хочет раздавить эту часть себя каблуком дорогого ботинка. нет, соглашаться нельзя. ин хо не допустит, чтобы ки хун смотрел на кого-то ещё. трогал кого-то ещё. краснел и открывался — кому-то ещё. даже если кто-то ещё — он сам. — конечно, ки—хун, — ин хо пробует его имя на языке: ощущается приятно. хочется повторять ещё. — сегодня после работы? ки хун смущённо кивает. отлично. директор хван знает, что делать. когда нужно, он может устроить небольшой саботаж. сегодня вечером нужен саботаж побольше. ин хо смотрит, как ки хун — взрослый пятидесятилетний мужчина — покрывается красным румянцем. как будто школьник, зовущий на свидание — хотя, это не так далеко от истины. и — не может сдержать улыбку. — должен признаться, ки—хун, — мягко начинает он, не отводя взгляд, — я не был до конца уверен, что вам нравятся мужчины. в таком ключе. тишина — и нервный глоток ки хуна. — но после вашей истории, — ëн ыль опускает голову, изображая смущение, — я понял, что у вас много опыта… с мужчинами. ки хун поднимает брови — и отводит взгляд. шея и уши пылают. — нет-нет-нет, такого не было! — начинает он — и обрывает сам себя. — ну то есть… было, но… ин хо внимательно следит, как ки хун вертит головой, пытаясь отыскать в пространстве правильные слова. — с директором было… не по плану, — еле слышно отвечает ки хун. — что вы, ки—хун, я всё понимаю, — ин хо сцепляет пальцы и кладёт на них голову, — а вы обычно ведущий или ведомый? — обычно? — ки хун моргает. — обычно я… ещё мучительная минута подбора слов, и ки хун наконец продолжает. — у меня до этого была жена. я с ней… у нас всё было… обычно. то есть, получается, был… ведущим, так? ин хо закусывает губу. ещё один человек, к которому стоит ревновать? с ней всë было — но было обычно? а с директором хваном как тебе было, ки хун? тоже обычно? стоять на четвереньках для тебя — обычно? воспоминание бьёт напряжением внизу живота. — ки—хун, если позволите, — ëн ыль смущённо взъерошивает затылок, — а с директором вы тоже были… ведущим? ин хо видит, насколько ки хуна перекручивает неловкостью от вопроса. правильно. ки хун нервозно открывает и закрывает рот — будто рыба, выброшенная на сушу. рыба, выброшенная на сушу своей — как минимум, — бисексуальности. — с директором… по-другому. впервые за день мысли так отчётливо бьют в голову ки хуна. весь день он держался на автопилоте — даже здесь, в безопасности рядом с ён ылем; а теперь — слюна вдруг становится слишком вязкой. наполняет рот, забивает кофейную горечь в горле. приходится сглатывать — крупно. шумно. сознание взрывается; отвратительно телесно и пошло. отчётливо и ярко встряхивает мозг, — будто за сегодня ки хун впервые начинает жить. позорно. погано. позорно. погано. представлять прямо здесь, как руки директора сжимают его за волосы. больно — до приятного больно. настойчиво насаживают на себя; тянут глубже, толкают лицо в паховую кость. — умничка, ки хун. что же ты так боишься. голос директора хвана так и звучит на подкорке; отбивает слова ритмом пульса. не властный и осуждающий, как обычно. а — просящий. умоляющий. умоляющий его — чёртового секретаря; хуже — стажёра, которому просто повезло. — расслабь челюсть. руки — сильные; а кожа — неожиданно мягкая для таких твёрдых рук. пальцы скользят по лицу. нежно тянут по линии челюсти — и, уходят вниз; сдавливают шею. — сглатывай. хочу почувствовать. ки хун резко вздрагивает, подавившись воздухом. неосознанно ведёт по шее — чувствует, как она горит. по его реакции ин хо видит — насколько этот вопрос застал врасплох. по потемневшим глазам; вздрагивающим рукам. по тому, как он вжимается в спинку стула. наконец-то. теперь — попал. — значит, ведомым? — голос вязко-мягкий. вытягивает ки хуна из мыслей и обволакивает текущим моментом. он опирается на одну ладонь; второй — гипнотически тянет по столешнице. не к ки хуну. к его стакану с кофе. ён ыль медленно ведёт пальцем по кромке стакана: — понимаю, вы вряд ли выбирали, — палец замирает. — а как — хотели бы? ки хун съёживается. сжимает зубы так, что болит челюсть. директор хван из мыслей — растворяется. в его черепной коробке — пошлой и испорченной, — место занимает ён ыль. садится на его колени, лицом к лицу. раздвигает ноги, сжимает его бёдра голенями. улыбается — настоящей улыбкой без маски. ки хун не знает, как выглядит его рот — но знает, какой он на вкус. тёплый и мягкий. успокаивающий. ки хун запускает язык внутрь и ведёт по верхним зубам, — и ён ыль стонет ему в рот. — ки—хун, — тянет ён ыль, отрывая влажные губы в слюне ки хуна. разрывает мокрую ниточку от поцелуя. и — сползает вниз; насаживается этим ртом на его член. одним резким движением. — ки хун, — машет ён ыль ладонью перед его лицом. — всё в порядке? вы тут? ки хун судорожно пытается проморгаться. отрывает взгляд от крышки с кофе — там, где только что вёл пальцем ён ыль. да что с ним не так. как он вообще может думать о таком— тяжесть между ног с ним не согласна. там, где двигался ён ыль в его мыслях — теперь сводит чёртовым жаром. отдаёт тёплыми волнами в живот и холодной дрожью в ноги. его лицо горит сильнее: покрывается пятнами. взгляд плывёт так сильно, что глаза не могут сфокусироваться. ки хун инстинктивно сжимает бёдра. пытается прикрыть неловкий стояк рукавом. как у него вообще мог встать — прямо здесь. в людной кофейне. в запахе кофе и гуле голосов. перед человеком, которому он искренне доверяет — и так хотел ему понравиться. хотел его впечатлить — но, чёрт возьми, не так. ëн ыль наблюдает, как ки хун судорожно бегает глазами по кофейне: задерживает взгляд на посетителях, на бариста, на стойке, на кофемашине, на полу, на светильниках — на чëм и ком угодно, кроме ëн ыля. ин хо ухмыляется — и смотрит с наивным беспокойством. — ки—хун, — ëн ыль наклоняется к нему через столик, — всё хорошо? вы как будто побледнели. ловит взгляд ки хуна и добавляет: — или покраснели. наверное, душно? воздуха не хватает? ки хун чуть не воет, пытаясь уйти куда-то от этого взгляда, который делает только — лучше — хуже. чувствует, как пот стекает холодной струйкой по позвоночнику. позорно. погано. — да, просто душно, — голос хрипит сильнее, чем должен. ëн ыль жадно поедает каждое движение: рука, прижимающая край пиджака; бегающий взгляд; спина, вжатая в стул сильнее, чем нужно. и — придвигает свой стул ближе к ки хуну. — вот, — ëн ыль протягивает свой стакан с кофе. мягко. осторожно. заботливо. совершенно случайно и уж точно не по-директорски задевая ладонь ки хуна. прикосновение заставляет ки хуна вздрогнуть — и нервно вцепиться в край пиджака. — да… спасибо, — с трудом выдавливает он. тело стыдно реагирует судорогой тепла внизу живота. ком в горле становится невозможным. — давайте помогу, — ин хо холодно наблюдает, как ëн ыль тянется рукой — расстёгивает воротник ки хуну. — вот, будет больше воздуха. и — неловко улыбается. нужно добить. — держитесь, ки—хун, — кладёт руку ему на колено. — может, отпроситесь домой? задумывается — тяжело выдыхает и добавляет: — хотя, директор вас не отпустит. опускает взгляд — и задерживает его дольше, чем нужно. сильно. дольше. ки хун сухо сглатывает. — я просто… — начинает объяснять он, становясь ещё более пунцовым. — всё в порядке. — ин хо говорит совсем тихо — совсем близко. и пододвигает руку выше — на бедро. туда, где тепло под тканью брюк. — я помогу? это не вопрос — приглашение. выбор за тобой, ки хун. директор вас не отпустит. мысль стучит внутри ки хуна — пробивает грудь каждым ударом. не отпустит домой, или— если хван ин хо увидит его в кабинете со стояком — он перекинет ки хуна через стол? разведёт его бёдра? или — разложит на диване для посетителей? закинет ноги ки хуна себе на плечи и— не отпустит. ки хун резко машет головой и утыкается лицом в плечо ён ыля. старается спрятать себя от удушающих мыслей — и спрятать себя, позорно сгорающего, от глаз вокруг. ему кажется: все смотрят. ин хо чувствует, как у ки хуна встаёт сильнее; видит, как натягивается ткань штанов. он не может перестать трогать его и нежно проглаживать бедро едва заметными движениями — но, и не может перестать ненавидеть ён ыля. почему этому ублюдку можно — всё? ки хун пытается отогнать мысли о директоре: но они упорно заполняют мозг, прорастают в нём корнями, — так просто не вырвешь. не то чтобы ему не понравилось вчера ползать под его столом — ему не не понравилось. но если он вернётся в таком виде и согласится на секс с директором снова, всё повторится: ему бросят деньги за услугу. или — притворно похвалят, что теперь ки хун выполняет свои обязанности бесплатно. будут хвастаться как трофеем в компании таких же безумно богатых и далёких; рассказывать, какая же удобная у него секретарша — и как удобно поёбывать её в перерывах. пальцы ён ыля описывают круговые движения по внутренней стороне бедра. не поднимаются выше: послушно ждут разрешения. точно, ён ыль. хван ин хо — человек из другого мира. а с ён ылем — он на равных. с ним безопасно и тепло; не страшно. ён ыль рядом, топит его нежной заботой; и ему невозможно отказать. ки хун так хотел сделать с ним всё правильно: пригласить на свидание, провести вместе время; узнать друг друга лучше. но кто ки хун такой, чтобы отказываться от его помощи. ки хун поднимает голову, заглядывает в глаза ён ыля; стыдно-мокрым от возбуждения взглядом. он едва заметно кивает: горло сжимает так, что он не может выронить ни слова. зато может — придвинуться ближе. прижаться к нему своим бедром. мягко перехватить запястье влажной ладонью и повести выше. ëн ыль скользит по внутренней поверхности бедра ки хуна. довольный — и ненавидящий себя. ки хун хочет его — но не его настоящего. увести его в туалет? нет, нужно решать проблему здесь. ин хо сглатывает — вряд ли худи и маска обманут кого-то, кроме горе-секретаря. директор оджино кэпитал дрочит под столом кофейни. интересные заголовки получатся. — всё хорошо, я рядом, — ëн ыль переходит на шёпот и гладит стояк ки хуна прямо через ткань. ки хун коротко кивает ещё раз — и зажмуривается. но член горячо пульсирует на каждый круг, который ин хо вырисовывает большим пальцем. как же хочется ещё. — ëн ыль, не— — не надо помогать вам, ки—хун? — прерывает его ин хо. — даже если я этого хочу? ки хун смотрит в пол. конечно, не хочет. конечно, он говорит это, чтобы успокоить — наверное. — ки—хун, — ëн ыль наращивает темп, наглаживает стояк ки хуна через ткань брюк, — я этого хочу. и больше. ин хо наконец позволяет себе озвучить мысли — пусть и через маску: — хотите, буду снизу? — глаза ин хо за очками темнеют, — хотите командовать? заставлять меня? хотите, буду просить вас? умолять? пожалуйста? ки хун чувствует, как грудь сжимает ледяной хваткой. «снизу», «командовать», «пожалуйста» — каждое слово вдалбливается в его лёгкие вместо воздуха. сжимает их так, что кружится голова: темно, жарко, звонко. приходится кусать губы до металлического привкуса — чтобы предательский воздух не выбился из него вместе со стонами. ин хо дрочит ки хуну почти агрессивно, не сбавляя темп — не отводя взгляд. скажи что-нибудь. — если… если позволите, — дрожаще выбивает ки хун из себя. впивается пальцами в колени, сжимает их до боли в ногтях. он не знает, от чего его сводит сильнее — от чего тепло расползается по тазу и тянет в живот; от руки ён ыля на члене — или от его слов, входящих в уши нежным шёпотом. сверху. он вообще не мог представить, что другой мужчина пригласит его сверху. но: воображение слишком отчётливо рисует ён ыля под собой — мокрого от пота; плачущего от того, как сильно ки хун в него втрахивается. кусающего губы и просящего сквозь стон — быстрее. ки хун не чувствует руку ён ыля: он чувствует его задницу; и как сильно, с давлением, он толкался бы и растягивал тесные стенки внутри него. как протаскивал бы ён ыля по кровати отчаянными толчками. сон ки хун, мать твою, имей совесть. он жмурится так сильно, что глаза слезятся. — господи… — он вскидывает голову, но слова застревают в горле. — я не… не могу так думать. — почему? — ён ыль наклоняется ближе, его дыхание касается уха ки хуна. — потому что вы — ведущий? потому что с женой было — обычно? ещё несколько сжимающих, обволакивающих движений через ткань. ён ыль тянет с притворным разочарованием: — не хотите? — хочу… — ки хун сжимает зубы, пытаясь удержать слова, но они рвутся наружу. — хочу быть в вас. хочу видеть, как вы стонете подо мной. как… как вы просите. весь мир сужается до дрожи между ног. ки хун чувствует, как из него течёт — и как предательски увлажняется бельё предэякулятом. смазка выделяется слишком обильно: от этого движения ён ыля становятся более скользкими и вязкими. грубая ткань брюк больше не трёт так болезненно; а — обволакивает мокрым удовольствием. ки хун поднимает глаза на лицо ён ыля. его губы так близко к маске — что он хочет снова целоваться с ним, пусть даже через ткань. нельзя. нельзя, сон ки хун. все и так видят, как тебя трахают за этим столом. люди. бариста. девушка с ноутбуком за соседним столиком. парочка в костюмах — кажется, ки хун видел их в офисе. наверняка обсуждают вас; но только громких осуждающих голосов не слышно. слышно только — собственную кровь, отбивающую дробь в ушах. внимание вокруг должно пугать. заставлять остановиться. оно не должно — возбуждать сильнее. — хотите, буду снизу? — продолжает ëн ыль. большой палец проводит по головке сквозь ткань. — будете командовать мной. а я буду ползать и умолять, чтобы вы меня… взяли. вот так. — он давит на стояк сильнее, — и ещё глубже. ён ыль водит по стволу быстро, почти исступленно. то грубо сжимает его, то неожиданно меняет темп — нежно возвращаясь к головке. и резко — больно сжимает её. он играет с темпом и движениями, и ки хун не знает — что он сделает с ним дальше. всё, что ему остаётся — двигаться в его ладонь мелкими и сжатыми толчками; едва заметно подпрыгивая на стуле. — я… почти, — выдавливает ки хун из себя; откидывается на спинку и впивается мутными глазами в потолок. — ён ыль, пожалуйста… ещё немного… и — сбивается в шёпот, добавляет тихо и судорожно: — умоляю, можно в вас… — стоп. быстро исправляет себя, — на вас? это врезается в ин хо глубже, чем он ожидал. он бы хотел, чтобы ки хун кончил на него — в него. очень хотел. даже не задумывался до этого, насколько он этого хочет. кажется, это стоит всего мира — и даже больше. тяжесть внизу живота соглашается. он глотает каждое движение ки хуна — он и правда почти кончил. но — они на людях. а это — его секретарь. он больше не позволит ему появляться в испачканных брюках. и — ловит сожаление: хотелось бы решать эти вопросы просто покупкой новых брюк, как будто они… пара. да. хорошее слово. не приходящее ин хо в голову очень давно. с тех пор, как— — конечно, ки хун, — шепчет ëн ыль — и жёстко пережимает основание стояка, — где хотите. как хотите. на меня. в меня. ки хун шипит — не от слов ëн ыля, а от запертого ощущения. пытается выгнуться, толкаться дальше, но ëн ыль держит мёртвой заботливой хваткой. — тише, ки—хун, — ëн ыль совсем тихий — совсем близко, — скажите, что вы хотите? как будете меня трахать? ин хо улыбается, наблюдая, как оргазм ки хуна пытается вырваться наружу, но не может из-за тугого кольца пальцев. как его сводит судорогой. как ки хун впивается пальцами в край стола, как белеют костяшки его пальцев. — пожалуйста… отпустите? — еле выдавливает он. — не можете кончить? — ëн ыль заботливо поднимает брови. ослабляет хватку, позволяя оргазму рвануть наверх — и снова пережимает. проводит большим пальцем по влажной головке сквозь ткань. ки хун не выдерживает — шипит сквозь зубы. взгляд становится мокрым. бёдра мелко дрожат, толкаются в ладонь. и — ки хун резко выгибается. разрядка выходит сухой, болезненной. — молодец, — ин хо через маску касается губами его виска. ладонь все ещё сжимает основание члена, не давая пролиться ни капли. пока ки хун ловит ртом воздух, ин хо оценивает ситуацию вокруг. девушка с ноутбуком — погружена в документ. если что-то слышала — всё решается напоминанием о том, что соглашение о конфиденциальной информации запрещает выносить такие документы из офиса. бариста? сейчас обед, у стойки куча людей. те двое из офиса? кажется, слишком далеко, чтобы что-то услышать. кажется, будет не лишним уволить их. на всякий случай. — ки—хун, — ëн ыль поднимает брови и достаёт телефон из кармана, — видели, сколько время? мне уже пора бежать! он суетится, поднимается, задевая столик — следит за реакцией ки хуна. но тот всё ещё не в здесь и сейчас. — извините, ки хун, мне правда пора! — он достаёт ручку из кармана и протягивает ему салфетку. — напишите свой номер, пожалуйста — после работы я позвоню! смотрит, как ки хун молча берёт ручку — будто видит её в первый раз — и криво выводит цифры на салфетке. — спасибо! тогда до вечера? — ëн ыль прячет салфетку в карман и уходит, не оставляя ни визитки, ни своего номера, ничего. кроме сухого оргазма.

***

офис оджино кэпитал вымер. тишина — густая, чешет кости. слышно только жужжание устройств, слишком громкие щелчки мышки и стук по клавиатуре. темноту прорезает голубоватый свет единственного включённого монитора. ки хун хмурит нос и пытается закончить чёртов отчет. все коллеги ушли больше часа назад: а он так и сидит в пустоте офиса. эксель — его злейший враг. сегодня — особенно. когда ён ыль позвонит? он не знает и не может спросить. не может написать первым. слишком глупо. слишком жалко. слишком… слишком. ён ыль никогда не жалуется на работу: но, наверное, ему тоже приходится несладко. давай, сон ки хун. чем быстрее справишься, тем быстрее сбежишь к нему. слова «хотите, буду умолять вас?» сворачиваются внутри. тёплые и липкие. разливаются по жилам. — суммесли, суммесли… — бормочет он под нос, тыкая в клавиатуру. — почему ты не работаешь? формула отвечает красной ошибкой #знач!. ки хун сжимает кулаки: почему эксель просто не хочет понять, что он хочет?! а что он хочет — от ён ыля? где они смогут продолжить то — что начали в кофейне? домой? там грязно, не убрано. крохотная квартира душит плесенью и отчаянием. нет. может, лав-отель? тонуть в запахе пота и спермы? вести в такое грязное место ён ыля? нет. ки хун нервно тыкает на кнопки принтера. чёртова машина гудит, мигает красным и не работает. принтер живой — чует его волнение, как хищник. издевается и смеётся над ним. «общая ошибка 0х0000005b». что это вообще значит? ки хун бьёт по корпусу ладонью — тихо, но отчаянно. сколько можно. ему нужно купить презервативы? или мужчины так не делают? господи, он ничего об этом не знает — но так хочет узнать. надо купить что-то, чтобы не поранить ён ыля там внизу? обычно женщины мокрые — а тут, видимо, другая история. вроде как — люди берут смазку? где вообще покупают смазку?! принтер вдруг оживает и с громким грохотом выплёвывает листы. наконец-то! ки хун влетает в кабинет директора. никаких стуков, никаких «директор хван, извините». только стремительный — и пьяный от предвкушения и адреналина шаг. профессионализм, страх, осторожность — всё растворяется в отчаянии дикого, иррационального желания успеть. желания — ён ыля. ки хун широко и победоносно улыбается, почти кидает бумаги на стол: — я всё! тогда побегу? если вы не против — сегодня могу вас не подвозить? зато могу завтра прийти пораньше и проверить состояние машины… — секретарь сон. ин хо поднимает ладонь; режет его взглядом. в них холод и — что-то ещё, слишком знакомое. ки хун не понимает. слова звучат как приговор: — сегодня — сверхурочно. у нас важная встреча.