станешь другим

Впереди его ждал тяжелый день. Но Нил был готов к нему. Готов к насмешкам, к подколам, к презрительным взглядам. Он выдержит все. Потому что он Нил Кашин. Он Данила Кашин. Он Даня Кашин. И он не позволит какой-то глупой случайности сломать его.

†

(повествование идет от лица Руслана) Руслан с горем пополам собрался в школу, каждый шаг давался с огромным трудом. Он волочил ноги, словно привязанные к земле невидимыми цепями страха. Подготовка к этому дню превратилась в настоящий кошмар. Каждое движение - выбор одежды, прическа, даже чистка зубов - все казалось бессмысленным и тщетным. Какой смысл хорошо выглядеть, если все равно все будут смотреть на него с презрением и отвращением? В голове прокручивались сотни вариантов развития событий: как над ним будут смеяться в коридоре, как его будут троллить на уроках, как одноклассники будут снимать его на телефоны и выкладывать новые унизительные видео. Каждая мысль была острее ножа, пронзающего его и без того израненную душу. Он пытался себя уговорить, убедить в том, что все будет хорошо, что это просто один день, который нужно пережить. Но слова поддержки казались пустыми и бессмысленными. Он чувствовал себя совершенно беспомощным и одиноким в этом огромном, враждебном мире. Он понимал, что ему придется морально готовиться к насмешкам и унижениям. Нужно было найти в себе силы не сломаться, не расплакаться, не убежать. Нужно было постараться выглядеть равнодушным, не показывать, как ему больно и страшно. Но как это сделать, он не знал. Каждый вдох давался с трудом, грудь сдавливало от тревоги. Сердце бешено колотилось, словно пытаясь вырваться из грудной клетки. Тушенцов понимал, что стоит ему переступить порог школы, как начнется настоящий ад. Но он должен был это сделать. Должен был доказать всем, и прежде всего себе, что он не сломлен, что он сильнее, чем кажется. Вдох. Выдох. Шатен заставил себя сделать глубокий вдох, задержал дыхание на мгновение, а затем медленно выдохнул, пытаясь хоть немного успокоить бешено колотящееся сердце. Это был ритуал, который он повторял каждый раз, когда нужно было сделать что-то трудное. Кареглазый дрожащей рукой открыл дверь своей квартиры и вышел, в последний раз окинув взглядом свой тихий, уютный мирок. Сейчас ему казалось, что это единственное место, где он чувствует себя в безопасности. Но оставаться здесь вечно было невозможно. Он осторожно прикрыл за собой дверь, стараясь не производить лишнего шума, и повернул ключ в замке. Звук щелчка отозвался гулким эхом в его голове, словно сигнализируя о начале нового, полного испытаний дня. Руслан вышел из подъезда и огляделся по сторонам. Солнце светило ярко, как назло, словно издеваясь над его мрачным настроением. Воздух был свежим и прохладным, пахло весной и цветами. Все вокруг жило своей обычной жизнью, словно ничего не произошло. И тут он увидел его. На скамейке, возле самого подъезда, уже сидел Илья, который ждал друга. Его присутствие стало неожиданным, но приятным сюрпризом. Коряков, словно маяк надежды, в этом океане страха и неуверенности. Руслан почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Может быть, не все так плохо? Может быть, он не одинок в этом мире? Может быть, у него есть хоть кто-то, кто его поддержит? Он ускорил шаг, направляясь к своему другу. Встреча с Ильей дарила ему слабую надежду на то, что этот день будет не таким уж и ужасным. — Здарова, Илюх, — поздоровался шатен, подойдя к блондину. Он попытался улыбнуться, но получилось как-то натянуто и неестественно. — О, Рус, наконец-то ты вышел, я уже идти хотел один, — ответил Илья, осматривая кареглазого с головы до ног. Он явно пытался понять, в каком состоянии тот находится. Коряков вдруг замолчал на секунду, нахмурился, словно что-то обдумывая. — ладно, пошли уже. — сказал блондин и вскочил со скамейки.

†

(повествование идет от лица Нила!!) Спустя двадцать минут Нил был собран. Плевать, как он выглядит. Плевать, что подумают окружающие. Он натянул первое, что попалось под руку, закинул рюкзак на плечо и вышел из квартиры. Его абсолютно не волновало, что кто-то там будет говорить за спиной или как на него будут смотреть. Он давно привык к пристальному вниманию и выработал непробиваемый иммунитет к чужому мнению. Дорога к школе занимала минут пятнадцать примерно, так что он успевал к первому уроку, который начинался в 8:30. Он шел быстрым, уверенным шагом, не обращая внимания на прохожих. Ему было плевать на их взгляды, на их шепотки, на их оценки. В голове крутились мысли о Руслане. Он все еще испытывал досаду из-за его слабости и склонности к самокопанию. Но, вместе с тем, он понимал, что не стоило срываться. Тушенцов, конечно, тряпка, но даже тряпкам иногда нужна поддержка. Нил решил, что сегодня просто понаблюдает за ситуацией. Посмотрит, как шатен справляется с давлением, и, если понадобится, вмешается. Не для того, чтобы помочь ему, а для того, чтобы пресечь откровенную травлю. Потому что, несмотря на все свои недостатки, Руслан был его одноклассником, и Кашин не собирался позволять ему стать жертвой общественного порицания. Рыжий переступил порог школы, и его тут же окружила стая, словно гиен. Вопросы, ухмылки, едкие замечания — всё это обрушилось на него единым потоком. С каждой секундой ненависть к этой ситуации росла в геометрической прогрессии. — Нил, ну что там позавчера было? Ты с Русланом встречаешься? — противно захихикала девица с крашеными волосами. — Видел видео? Он теперь звезда тик тока, — добавил кто-то из толпы. И так далее, и тому подобное. Нил игнорировал их, пытаясь пробраться сквозь эту стаю шакалов. Но они не отставали, напирая всё больше и больше. — Эй, Нил, ты чего такой кислый? Руслан тебя не поцеловал? — Может, вам пора создать свой танцевально-музыкальный дуэт? Кашин стиснул зубы. Его терпение было на пределе. Он уже слышал достаточно. — Отвалите, — процедил он сквозь зубы, пытаясь пройти дальше. Но наглец, выкрикивавший оскорбления, встал у него на пути, преграждая дорогу. — Ой, как грубо! А что случилось? Руслан тебя бросил? Всё. Это был предел. В голове голубого что-то щелкнуло. Он больше не мог это терпеть. Не мог позволить им издеваться над ним и над Тушенцовым. Без предупреждения рыжий со всей силы ударил наглеца в лицо. Тот от неожиданности пошатнулся и упал на пол, держась за разбитый нос. В наступившей тишине было слышно лишь его стоны. Толпа замерла в шоке. Никто не ожидал такого развития событий. Нил, обычно спокойный и сдержанный, вдруг превратился в разъяренного зверя. — Кто следующий? — прорычал Кашин, оглядывая толпу. Все молчали. Боялись пошевелиться. В глазах читался страх и уважение. Рыжий, тяжело дыша, перешагнул через поверженного противника и направился дальше по коридору. Теперь никто не посмел его остановить. Нил шел по коридору, чувствуя на себе прожигающие взгляды. Одни смотрели с испугом, другие - с восхищением, третьи - с осуждением. Но ему было плевать. Он больше не собирался оправдываться или объяснять свои действия. Он поступил так, как считал нужным. Добравшись до своего класса, голубоглазый открыл дверь и вошел внутрь. Класс затих, все взгляды устремились на него. Он спокойно прошел к своему месту и сел за парту, игнорируя шепот и переглядывания. Через несколько минут в класс вошла Ирина Петровна. Она окинула взглядом класс, и ее взгляд остановился на рыжем. — Кашин, выйди к доске, — сухо произнесла она. Нил встал и направился к доске, не говоря ни слова. Он знал, что сейчас начнется. — Что это было в коридоре? — строго спросила классная руководительница. Кашин молчал, не собираясь оправдываться. — Ты ударил ученика! Это недопустимо! — продолжала она, повышая тон. — Он меня спровоцировал, — наконец ответил Нил, глядя прямо в глаза Ирине Петровне. — Это не оправдание! Ты должен был обратиться к учителю, а не решать проблемы кулаками! — Он не понимал слов, — парировал рыжий. Женщина вздохнула. Она знала, что переубедить Нила невозможно. — Я вынуждена сообщить об этом инциденте директору, — сказала она, смягчив тон. — Тебя ждет серьезный разговор. Кашин пожал плечами. Ему было все равно. — И еще, — добавила Ирина Петровна. — Ты должен извиниться перед пострадавшим. Нил нахмурился. Извиняться перед тем наглецом он не собирался. — Я подумаю, — ответил он, возвращаясь на свое место. Ирина Петровна покачала головой и начала урок. Нил сидел за партой, чувствуя себя опустошенным и усталым. Он понимал, что его поступок может иметь серьезные последствия. Но он не жалел о том, что сделал. Он просто не мог больше терпеть эти издевательства. И если для того, чтобы их остановить, ему пришлось применить силу, он готов был понести за это ответственность.

†

(повествование идет от лица Руслана!!) По дороге до школы Илья что-то рассказывал Руслану о каких-то глупостях, о смешной ситуации со своей соседкой Ксюшей, стараясь всячески подбодрить его. Но шатен как-то не слушал. Он знал, что Коряков старается, но ничто не могло заглушить гул тревоги, нарастающий в его голове. Он был сосредоточен на одном – на предстоящем кошмаре. — Руслан! Ты вообще меня слушал? — вдруг выпалил блондин, заметив, что кареглазый совершенно не реагирует на его болтовню. — А? — Тушенцов оторвался от своих мыслей и виновато посмотрел на Илью. — Да, слушал, конечно, я слушал. — Ну и что я сказал последнее? — с подозрением спросил зеленоглазый, явно не веря в его слова. — Не помню… — честно признался Руслан, опустив глаза. — Пиздабол ты, Рус, — сказал Илья со смешком и толкнул кареглазого под бок. — Я же знаю, что ты переживаешь из-за этого дурацкого видео. Кареглазый промолчал, подтверждая его слова своим видом. Ему было стыдно признаваться в своих страхах, но Коряков и так все видел. — Сам пиздабол, а я просто задумался, — буркнул Руслан, стараясь скрыть свою растерянность. По мере приближения к школе напряжение шатена нарастало. Его ноги становились ватными, а сердце бешено колотилось в груди. Ему казалось, что он сейчас просто развернется и убежит куда подальше. И вот, наконец, они пришли. Тушенцов остановился перед школьными воротами, как вкопанный. Он больше не мог идти. — Я не хочу, — прошептал он, хватаясь за руку Ильи. — Я не хочу туда заходить. Мне страшно, Иль, мне страшно. Зеленоглазый вздохнул и крепче сжал его руку. Он понимал, как ему сейчас тяжело. — Я знаю, Рус, — сказал он мягко. — Но нужно. Ты же не можешь вечно прятаться. Давай вместе. Я буду рядом. Руслан посмотрел на Илью, в его глазах читалась благодарность и страх. Он понимал, что Илья прав. Нужно пересилить себя и встретить этот день лицом к лицу. — Ладно, — кивнул он, собираясь с силами. — Пошли. Сжимая руку друга, шатен сделал глубокий вдох и переступил порог школы. Как только они вошли на территорию школы, Руслан почувствовал, как на него обрушивается волна пристальных взглядов. Он старался не обращать внимания, но чувствовал, как его лицо горит от стыда. Илья шел рядом, крепко сжимая его руку, и громко разговаривал о чем-то, стараясь отвлечь внимание от шатена. Но это мало помогало. Шепот за спиной становился все громче, а насмешливые взгляды казались все более пронзительными. — Смотрите, это же Руслан! — Руслан, а где Нил? — Интересно, почему он с Ильёй идет, а не с Нилом? Тушенцов опустил голову, стараясь спрятаться от этих злых слов. Ему хотелось провалиться сквозь землю. Они шли по коридору, словно по минному полю. Каждый шаг давался с огромным трудом. Руслан чувствовал, как его трясет от страха. — Все будет хорошо, Рус, — шептал Коряков, поддерживая его. — Просто не обращай внимания. Но как можно было не обращать внимания, когда тебя преследуют насмешки и издевательства? Вскоре они добрались до своего класса. Кареглазый остановился перед дверью, не решаясь войти. — Я не могу, — прошептал он, вновь хватаясь за руку Ильи. — Я боюсь. Коряков вздохнул и крепко обнял его за плечи. — Я знаю, Рус, — сказал он. — Но мы справимся. Просто зайди, сядь на свое место и не обращай ни на кого внимания. Я буду рядом. Тушенцов посмотрел на друга, в его глазах читалась надежда и благодарность. Он понимал, что Илья прав. Нужно пересилить себя и войти в класс. Собрав все свои силы, шатен сделал глубокий вдох и открыл дверь. В классе воцарилась тишина. Все взгляды были прикованы к нему. Кареглазый опустил голову и быстро прошел к своему месту, стараясь не смотреть ни на кого. Он сел за парту и уткнулся взглядом в учебник, делая вид, что ничего не происходит. Блондин сел рядом, молча поддерживая его своим присутствием. Но Тушенцов чувствовал, как на него давят десятки взглядов, полных любопытства, насмешки и злорадства. Этот день обещал быть самым ужасным в его жизни. Первые несколько минут тянулись как вечность, каждый вздох казался мучительным. Руслан пытался сосредоточиться на учебнике, но буквы плясали перед глазами, складываясь в ехидные усмешки и издевательские комментарии. Он чувствовал, как его лицо горит, как сердце колотится в груди, словно птица, пытающаяся вырваться из клетки. Вскоре в класс вошла учительница, и наступила долгожданная, но такая хрупкая тишина. Тушенцов вздохнул с облегчением, надеясь, что этот урок пройдет спокойно, что ему удастся хоть немного прийти в себя и собраться с мыслями. Но его надежды разбились о суровую реальность школьной жестокости. Во время урока то и дело раздавались тихие смешки и шепотки. Кто-то кидал в него скомканные бумажки, на которых были нарисованы карикатуры с его изображением, как он сидит на спине Нила. Кто-то царапал на стуле оскорбительные надписи. шатен старался не реагировать, делал вид, что ничего не замечает, но чувствовал, как его гнев нарастает с каждой минутой, грозя вырваться наружу. Под конец урока, когда учительница вышла из класса, словно сорвало плотину. Все навалились на него разом, пользуясь отсутствием взрослого. — Ну что, Руслан, как тебе роль наездника? Тебе идет! — Ты теперь наша школьная знаменитость! Поздравляем! — Ждем с нетерпением следующих видео с Нилом! Кареглазый больше не мог это терпеть. Внутри него все кипело от ярости и унижения. — Отвалите от меня! — прокричал он, вскакивая со своего места. Голос дрожал, но в нем чувствовалась решимость. Илья услышал этот крик Руслана, оторвавшись от телефона Коряков взял шатена за запястье в попытках успокоить. — Рус, успокойся и забей хуй. В классе воцарилась тишина. Все удивленно, а кто-то даже испуганно смотрели на Тушенцова. Они явно не ожидали, что он сможет дать отпор. — Да что ты себе позволяешь? — усмехнулся один из самых наглых, прищуривая глаза. — Мы просто хотим выразить тебе свое восхищение, к вашему видео. — Оставь меня в покое! — повторил Руслан, чувствуя, как к глазам подступают предательские слезы. — А то что? — спросил наглец, приближаясь к нему. — Начнешь прыгать на нас, как на Нила? Шатен от дернул руку Ильи от своей и сжал кулаки до побелевших костяшек, готовый к драке. Он больше не собирался терпеть эти издевательства, не собирался позволять им топтать его достоинство. Но прежде чем он успел что-либо сделать, в класс вошел Кашин. Он окинул взглядом собравшихся и усмехнулся, словно происходящее его нисколько не касалось. — Что тут происходит? — спросил он, как будто ничего не случилось. — Развлекаетесь? А я смотрю, вы тут все чем-то заняты. Все замолчали, боясь взглянуть ему в глаза. Они знали, что рыжий не любит, когда ему мешают. Нил подошел к Руслану и положил руку ему на плечо, словно поддерживая его. — Пошли, — сказал он, глядя Тушенцову прямо в его щенячьи глаза, в которых виднелась слеза. Слеза, которая так отчаянно хотела скатиться по нежной щеке шатена. — Нам здесь нечего делать. Здесь нечего ловить. Кареглазый удивленно посмотрел на голубоглазого. Он не понимал, что происходит. Почему Кашин вдруг решил его защитить? — Куда? — спросил он, растерянно. — Просто пошли, — повторил Нил, не отпуская его плечо, и потянул его за собой. Вместе они вышли из класса, оставив озадаченных одноклассников и растерянного Илью позади. Руслан не знал, что будет дальше, но чувствовал, что что-то изменилось. Что-то хорошее, или, по крайней мере, что-то, что позволит ему пережить этот ужасный день. Тушенцов послушно последовал за рыжим, словно завороженный. Его разум еще не успел переварить произошедшее, но инстинктивно он понимал, что Кашин вытащил его из самой гущи ада. Они шли по коридору в тишине, слыша за спиной шепот и удивленные возгласы одноклассников. Шатен старался не обращать внимания, чувствуя лишь твердую руку Нила на своем плече, направляющую его вперед. Пройдя через главный вход, они вышли на улицу и завернули за угол школы, оказавшись в тихом, безлюдном месте. Здесь не было никого, кроме них. Рыжий остановился, повернулся к шатену и, не говоря ни слова, крепко обнял его. Кареглазый опешил. Он совсем не ожидал такого жеста от Кашина. Смущение и удивление смешались с внезапным облегчением и потребностью в поддержке. Не выдержав напряжения, Руслан уткнулся лицом Нилу в грудь и разрыдался. Все его сдерживаемые эмоции, все страхи и унижения, все переживания последних дней вырвались наружу бурным потоком слез. Он плакал навзрыд, сотрясаясь всем телом, не в силах остановить этот поток горя. Голубоглазый молча обнимал его, позволяя ему выплеснуть свою боль. Он не говорил ни слова, не пытался утешить или успокоить. Просто стоял рядом, давая ему почувствовать поддержку и понимание. И шатен чувствовал это. В объятиях Кашина он ощутил себя в безопасности, словно нашел островок спокойствия посреди бушующего океана. Его страх и отчаяние постепенно отступали, уступая место благодарности и надежде. Он не понимал, почему Нил вдруг решил ему помочь, но был благодарен ему за это больше всего на свете. В этот момент он осознал, что рыжий, несмотря на все его недостатки, не такой уж и плохой человек. И, возможно, у них даже может получиться что-то большее, чем просто одноклассники. Хотя... Это навряд ли. Слезы лились рекой, смачивая кофту Кашина. Тот не отстранялся, позволяя Руслану выплакаться. В какой-то момент даже почувствовал укол сочувствия, хотя и старался его подавить. Когда рыдания стали тише, Нил мягко отстранил шатена, заглядывая ему в заплаканное лицо. — Так, все, хватит, — сказал он, стараясь говорить как можно более твердо, хотя в голосе и проскальзывали сочувствующие нотки. — Умойся давай. Тушенцов вытер лицо рукавом и шмыгнул носом. — Спасибо, Нил — пробормотал он, глядя в землю. — Не за что, — отмахнулся рыжий. — Но учти, я тебя не вечно нянчить собираюсь. Руслан поднял на него удивленный взгляд. — Ты должен сам выбираться из этой ямы, — продолжил Нил. — Я могу помочь, подсказать, направить, но меняться должен ты сам. Никто за тебя это не сделает. Шатен опустил плечи. Ему так хотелось, чтобы кто-то просто решил все его проблемы, избавил от боли и страха. Но Кашин был прав. Он должен взять себя в руки и начать бороться. — Что ты предлагаешь? — спросил он, стараясь придать голосу уверенность. — Перестать ныть, для начала, — ответил голубоглазый, не смягчая тон. — И понять, что над тобой смеются ровно настолько, насколько ты позволяешь. Кареглазый нахмурился. Это было сложно, но справедливо. — И что мне делать? Игнорировать их? — Для начала да. А потом, когда осмелеешь, можно и ответить. Но главное – перестань жалеть себя. Это самое худшее, что ты можешь сделать. Рыжий замолчал, внимательно наблюдая за Русланом. Ему было интересно, как тот отреагирует на его слова. — Я попробую, — неуверенно сказал Тушенцов. — Не пробуй, а делай, — отрезал Нил. — И помни, я рядом. Если что, обращайся. Но основную работу должен проделать ты сам. Он отстранился и окинул кареглазого взглядом. — Ладно, хватит тут нюни распускать, — сказал он, стараясь разрядить обстановку. — Пошли отсюда, а то как два придурка стоим за углом школы. И, не дожидаясь ответа, рыжий двинулся в сторону входа в школу. Тушенцов, немного помедлив, последовал за ним. Он знал, что впереди его ждет долгий и трудный путь. Но теперь он не был один. И это придавало ему сил.