Ты слышал, что моя фамилия теперь Мин?

POV Т/И Сеул утонул в сером утре. После отпуска всё казалось спокойным, даже слишком. Воздух пах осенью и кофе, а внутри — странно тревожно. Я шла в здание HYBE, спрятавшись под капюшоном, слушая, как по плитке отбивают ритм мои шаги. И вот уже третий день — одно и то же ощущение: будто кто-то идёт следом. Не просто прохожий. Не фанат. Что-то другое. Точнее — кто-то другой. Первый раз я заметила его вечером у супермаркета — высокий, в тёмной бейсболке и маске, неподвижный, будто тень. Второй — возле агентства, где он стоял через дорогу, глядя прямо на меня. Сегодня — снова. Я ускорила шаг, держа телефон в руке, будто спасательный круг. — Тебе не кажется, что за тобой следят, только когда ты выспалась? — усмехнулся бы Юнги. Но это не шутка. В гримёрке пахло лаком и кофеином. Менеджер что-то говорил про предстоящие съёмки, но я слушала вполуха. Каждый раз, когда дверь открывалась, сердце сжималось. — Т/И, ты в порядке? — спросил Хосок, заглянув внутрь. — Просто не спала, — выдохнула я, отворачиваясь к зеркалу. Он хмыкнул: — Знаю я это «не спала». Ты бледная, как Юнги, когда ему скажут «сделай физнагрузку». Я усмехнулась, но смех быстро растаял. — Хоби… ты не замечал около агентства… ну, подозрительных людей? Он нахмурился, выпрямился: — В смысле — подозрительных? — Просто... как будто кто-то за мной ходит. — Может, фанаты? — Нет. Это не фанаты. Он один. Всегда в маске. Хосок сразу посерьёзнел. — Ладно, с этого момента ты одна не ходишь. Или с менеджером, или со мной, ясно? — Я не хочу паниковать, может, это совпадение… — Совпадения не ходят за тобой три дня, — тихо сказал он. Позже, когда я вышла из лифта, телефон дрогнул. 📩 Не стоит так поздно задерживаться на работе. Ты же устаёшь, Т/И. Я замерла. Номер неизвестен. Сердце заколотилось в горле. Пальцы дрожали, когда я писала Юнги: «Ты где?» Ответ пришёл почти сразу: «В студии. Что случилось?» Я стерла сообщение с экрана, но слова уже отпечатались в голове. “Ты же устаёшь, Т/И.” На улице уже стемнело. В Сеуле ночь выглядела не как ночь — небо горело рекламой, не давая глазам отдых. Я стояла у стеклянного входа HYBE, сжимая ремешок сумки так крепко, что костяшки побелели. Менеджер махнул издалека, сел в такси, а я сказала, что хочу пройтись пешком. Хотела тишины. Хотела воздуха. Только теперь понимаю, что это была ошибка. Переулки за зданием тихие. Только редкий шум машин да слабый свет от витрины круглосуточного кафе. И вот снова — ощущение. Тяжёлое, липкое. Шаги. Медленные. Синхронные с моими. Я остановилась. И — тишина. Только ветер играл краем пальто. Может, я схожу с ума? Но когда я сделала ещё шаг — где-то позади звякнула крышка от бутылки, потом звук подошв. Чёткий. Настоящий. Я резко повернулась. Пустота. Только длинная тень от фонаря, словно кто-то стоял здесь секунду назад и исчез. — Отлично, — пробормотала я, выдыхая. — Пора мне запретить себе смотреть триллеры по ночам. Телефон снова дрогнул. 📩 Ты выглядишь усталой. Но всё равно красивая, как всегда. Я застыла. Грудь будто сдавило изнутри. Он здесь. Не думая, я сорвалась с места, побежала через дорогу к ближайшему кафе. Сердце колотилось, будто я на сцене перед миллионом камер. Влетела внутрь, упёрлась ладонями в стойку, пытаясь отдышаться. — Всё в порядке, мисс? — спросил бариста, парень с добрыми глазами. — Да, просто… кофе. Самый крепкий, который у вас есть. Я села у окна. Телефон снова мигнул. 📩 Не стоит убегать, Т/И. Я просто хочу быть рядом. Рука дрогнула, чашка чуть не выскользнула. Я выключила телефон, сжала его ладонью, будто могла задушить этим страх. В голове крутилась мысль — позвонить Юнги. Но я знала, чем это закончится. Он сорвётся. Он побежит. Он не успокоится, пока не найдёт этого человека. А если это провокация? Я просто хотела, чтобы он спал спокойно хотя бы одну ночь. Когда я вернулась домой, в квартире было темно. Только тусклый свет из окна кухни. — Ты поздно, — услышала я знакомый голос. Юнги стоял у стола, в серой худи, с чашкой чая. Его взгляд был слишком внимательным. — Репетиция затянулась, — быстро сказала я, проходя мимо. — Репетиция? В десять вечера? — Угу… новая песня. Я чувствовала, как он сверлит взглядом спину. — Ты дрожишь, — тихо сказал он, подойдя ближе. Я выдохнула и повернулась. — Просто устала, Мин Юнги. Всё нормально. Он смотрел долго. Слишком долго. Потом тихо обнял. — Когда ты так говоришь — всё нормально, значит, ничего не нормально. Я закрыла глаза. Его руки были тёплые, сильные, и на секунду стало спокойно. Пока телефон, лежавший на столе, не загорелся новым уведомлением. 📩 Ты не одна, Т/И. Я вижу вас. Юнги поднял взгляд, заметил экран. — Что это? Я замерла. Сердце ухнуло куда-то в пятки. — Ничего… просто спам. Он протянул руку, но я резко закрыла телефон ладонью. — Серьёзно, ничего. Просто реклама. Он нахмурился, но ничего не сказал. Только тихо выдохнул: — Ладно. Но если что-то не так — ты скажешь. Обещай. Я кивнула. И солгала ему впервые за долгое время. Ночью я долго не могла уснуть. Телефон лежал под подушкой, экран светился еле-еле. Последнее сообщение мелькнуло снова. 📩 Сладких снов, моя звезда. Я выключила экран и спрятала лицо в подушку. Сон не приходил. Только глухой страх и мысли — кто он? Откуда знает, где я живу? А главное — что будет, если узнает Юнги? POV Юнги Дом был тихим. Слишком тихим. Т/И спала, уткнувшись в подушку, её телефон лежал на тумбочке, экраном вниз. Я стоял в дверях спальни, прислонившись к косяку, и смотрел на неё. Она изменилась после тура — будто стала мягче, но где-то глубоко под кожей всё ещё дрожало что-то неуловимое, как нерв под пальцем пианиста. Каждое утро она просыпалась раньше всех, делала себе кофе и уходила на балкон. Каждое утро — одинаково. Каждое утро — с тем же пустым взглядом, направленным куда-то вниз, на улицу. Я сначала думал, что она просто устала от плотного графика. Но последнее время всё чаще ловил себя на том, что не узнаю её выражения лица. Она улыбается — но глаза не двигаются. Она шутит — но в голосе ни капли смеха. Она говорит «всё хорошо» — и я верю. Хотя внутри знаю, что она врёт. В ту ночь я проснулся от того, что услышал шорох. Открыл глаза — Т/И стояла у окна в свете луны, с телефоном в руке. — Не спится? — спросил я, хрипло, сонно. Она обернулась, быстро спрятала телефон за спину. — Просто… не могу уснуть. Я приподнялся, опёрся локтями на подушку. — Уже третья ночь подряд. — Ты следишь за мной, Мин Юнги? — попыталась пошутить, но в голосе дрогнула нота. Я встал, подошёл ближе, обнял её сзади, чувствуя, как плечи под моей рукой чуть дрожат. — Я просто беспокоюсь. Она вздохнула, опустив голову. — Не нужно. Я поцеловал её в висок. — Сложно не нужно. Особенно когда люблю. Она обернулась, посмотрела в глаза. На секунду — настоящая она. Без маски. Потом снова выдохнула, натянула привычную улыбку. — Пошли спать. Завтра рано. Утром всё повторилось. Она встала первой, собрала волосы в хвост, вышла на балкон. Я видел её через стекло. Телефон снова был в руке. Она листала экран слишком быстро, будто боялась, что кто-то заглянет через плечо. Я подошёл, тихо открыл дверь. — Что-то интересное? Она чуть вздрогнула. — Новости… просто новости. — Ага, — я прищурился. — Новости в пять утра, когда вся страна спит? — Мин Юнги, — она повернулась и улыбнулась, — я айдол. Я живу не по графику страны. Я усмехнулся. — Хорошо сказано. И снова — ничего. Она уходит на съёмки, возвращается позже обычного, и каждый раз — будто сжимает сердце кулаком, пряча от меня что-то. Вечером я сидел в студии. Музыка лилась мягко, синтезатор отбивал ритм, но ноты не складывались. Всё звучало пусто. Я снял наушники и откинулся в кресле. На мониторе мигала строчка из нового трека: “I see your shadow before you turn around.” Я поймал себя на том, что дрожь по коже прошла, будто эти слова слишком точные. В дверь постучали. — Эй, бро, — Хосок просунул голову, улыбаясь. — Пошли поужинаем. — Не хочу. — Она опять занята? — Угу. Репетиция, вроде. Хосок присел на край стола, щёлкнул ручкой, глядя на меня. — Юнги, я тебе скажу одно. Когда девушка говорит, что «всё хорошо», — это обычно наоборот. Я поднял взгляд, чуть усмехнулся. — Спасибо, капитан очевидность. — Не, я серьёзно. Она нервная стала. На всех съёмках, где я рядом — будто что-то ждёт. Смотрит за спину постоянно. Я замер. — За спину? Хосок кивнул. — Может, ей нужен отдых. Возьми её куда-нибудь, а? Вы же давно не выбирались. Я промолчал. Только мысленно вернулся к утреннему виду — она на балконе, телефон, дрожащие пальцы. И фраза в песне. “I see your shadow…” Позже, когда она пришла домой, я просто подошёл и обнял. Без слов. Она удивилась, подняла голову. — Что случилось? — Ничего. Просто хочу, чтобы ты знала — я рядом. Что бы ни происходило. Она улыбнулась. Настояще. Почти на секунду. И я сделал вид, что не заметил, как она снова взглянула на телефон, спрятанный в рукаве худи. Юнги пытался не параноить. Всё-таки у всех бывают тяжёлые периоды, усталость, давление, фанаты, туры, промо. Но с каждым днём тревога поднималась всё выше. Он сидел за компьютером, монтировал новую демку. На экране — ритмичный бит, наушники давят в уши, а мысли всё равно убегают к ней. Почему она вчера пришла позже обычного? Почему телефон был выключен? Почему, когда он спросил — “всё ли хорошо?”, она просто кивнула и ушла в комнату? — Чим, ты не замечал, что с Т/И что-то странное? — спросил он как-то утром, когда тот тянул кофе. Чимин пожал плечами: — Может, просто устала? После тура у всех откат. — Да, но… — — Не начинай, хён, — усмехнулся тот. — Ты всегда волнуешься, когда любишь. Эта фраза врезалась в голову. Он любил. И именно поэтому не мог просто забить. Он решил аккуратно проверить. Без лишнего шума. Спросил менеджера о её расписании, проверил, кто возит её на съёмки, кто сопровождает. Но ничего подозрительного. Всё идеально. Слишком идеально. Однажды он даже специально поехал за ней, якобы случайно. Стоял у соседнего здания, притворяясь, что ждёт Хосока. Смотрел, как она выходит из студии, улыбается визажистке, садится в машину. Но за долю секунды до того, как дверь захлопнулась, её взгляд скользнул по улице — коротко, настороженно. Будто она чего-то ждала. Или кого-то боялась. Позже он попытался заговорить с Намджуном: — Джун, ты не замечал за ней ничего странного? — В каком смысле? — Не знаю. Она… иногда будто слушает что-то, чего нет. — Юнги, — вздохнул тот, — не превращай это в детектив. Она взрослая. Если что-то не так — скажет. Юнги кивнул, но внутри всё сжималось. Потому что она не говорила. Позже ночью он услышал тихий звук — шаги за дверью. Вышел в коридор — никого. Заглянул в комнату Т/И — она спала, лицо спокойное, будто ничего не происходит. Но у изножья кровати лежала её сумка. А на столике мигал экран телефона — непрочитанное сообщение от неизвестного номера: «Ты не сможешь от меня спрятаться.» Сердце ухнуло. Он потянулся к телефону — но тут Т/И повернулась во сне. Юнги замер, выдохнул, положил аппарат обратно. Не стал будить. Не стал спрашивать. Может, это просто фанаты. Может, розыгрыш. Может, ничего страшного. Он почти убедил себя. Почти. Утром Т/И уже уехала на съёмку, а телефон исчез. Ни следа, ни истории, ни даже номера. И Юнги впервые почувствовал, что правду он не узнает — по крайней мере, пока она сама не позволит. POV Т/И Я больше не знала, где кончается сцена — и начинается реальность. Свет от софитов, вспышки камер, толпы фанатов, интервью, съёмки, репетиции. Всё это будто слилось в одну сплошную петлю. Но за каждым кадром — где-то рядом, за пределами объектива — он. Первое время я думала, что просто схожу с ума. Переутомление, стресс, фанаты, интернет, тревожность — классика. Но потом он появился снова. Высокий силуэт в маске. Чёрная куртка. Шапка надвинута на глаза. Сначала просто стоял через дорогу. Потом — ближе. Потом — начал писать. Не прячься. Ты ведь скучала. Я рядом. Я не сказала Юнги. Не смогла. Потому что знала: он сорвётся, поднимет всех, а это разнесут СМИ, и мне конец. Нам с ним — конец. А ещё потому, что в глубине души я боялась — что, может, это действительно кто-то из фанатов. Что, может, я сама виновата. Сегодня утром я ехала на съёмку. Обычный день, солнце, кофе в руках, менеджер в наушниках. И вдруг в зеркале машины — позади он. Та же чёрная куртка. Та же походка. Я застыла. — Всё в порядке? — спросил менеджер. — Да, — соврала. — Просто показалось. Но это не казалось. Когда мы приехали на площадку, я вышла, натянула капюшон, прошла в здание — и сердце сжалось: у двери стоял букет. Белые розы. И карточка. “Ты прекрасно выглядишь в белом.” Я посмотрела на себя: белая блузка, светлые джинсы. Менеджер ничего не заметил, забрал документы, пошёл внутрь. А я просто стояла, чувствуя, как кровь стынет. Вечером, уже дома, я долго смотрела на экран телефона. Хотела позвонить Юнги, но не смогла. Он был уставший, раздражённый, всё ещё работал над треками. Скажу — и он сорвётся. Скажу — и меня снова закроют под присмотром. Я положила телефон и пошла в душ. Но едва включила воду — услышала тихий щелчок. Как будто сработала камера. Я замерла. Сердце билось где-то в горле. Обшарила всю ванную — ничего. А потом, выходя, заметила под дверью маленький клочок бумаги. На нём — коротко, ровно, холодно: “Ты не одна.” Я впервые за долгое время позволила себе заплакать. Без истерики, без крика. Просто тихо. Слёзы текли по лицу, пока я сидела на полу, обнимая колени. Юнги за стенкой смеялся с Чимином по телефону, где-то на фоне звучала демка. Жизнь продолжалась. А моя — постепенно превращалась в тень. POV Хосока Сначала я подумал — она просто устала. После тура, съемок, постоянного внимания фанатов и прессы, кто угодно сломается. Но чем дольше я наблюдал за ней, тем сильнее понимал — дело не в усталости. Что-то другое. Что-то... не так. Она стала слишком настороженной. Будто за каждым углом кто-то стоит. В коридоре — тишина, а она оборачивается. На улице — человек проходит мимо, а она будто задерживает дыхание. Я пытался не давить. Просто быть рядом. Проверить, ест ли она, спит ли. Но Т/И начала избегать и меня. То уходит раньше, чем я спущусь к завтраку, то запирается в комнате, когда слышит шаги. И вот однажды ночью… Дом был почти пустой. Юнги уехал на запись, остальные уже спали. Я проходил мимо её комнаты и услышал какой-то шорох. Не громкий, но чёткий. Шаги. За дверью. Я постучал: — Т/И? Ты не спишь? Тишина. Потом лёгкий звук. Будто окно закрыли. Я открыл дверь — пусто. Только тёплая чашка на столе и телефон на кровати. — Что за черт?.. — пробормотал я и подошёл к окну. На улице — ночь, редкие машины, мерцающие фонари. И вдруг — тень. Мужская фигура, стоящая у ворот, с капюшоном, взгляд устремлён вверх. Прямо на окно Т/И. Холод прошёл по спине. Я моргнул — и его уже не было. На следующее утро я пытался поговорить. — Т/И, можно минутку? — осторожно. Она даже не подняла взгляда. — Хосок, потом, ладно? Мне нужно доделать пару дел. — Ты уверена, что всё нормально? — Да. Всё хорошо. — слишком быстро, слишком резко. И ушла. С тех пор я не мог отделаться от этого чувства. Что-то происходит. Что-то она скрывает. И не просто усталость или ссора с Юнги. Нет. Это другое. Я рассказал об этом Чонгуку. — Она странно себя ведет, — сказал я, усаживаясь рядом с ним в гостиной. — Думаешь, поссорились с Юнги-хёном? — — Нет. Там не про ссору. Она… боится. Чонгук нахмурился. — Боится? Кого? — Вот это я и хочу понять. Он кивнул, задумался, а потом посмотрел на меня серьёзно, без своей обычной улыбки: — Мы не должны оставлять это просто так. — Я знаю. С того вечера я начал следить. Не за ней — а за тем, что вокруг неё. И однажды, когда она возвращалась домой из студии, я снова его увидел. Тот же силуэт. Тот же капюшон. Тот же взгляд. Я сделал шаг вперёд — и он исчез за углом. — Эй! — крикнул я, но улица уже была пуста. Сердце билось слишком громко. Я вытащил телефон, но остановился. Юнги не знал. Если я ему скажу, он всполошится. А если ошибаюсь?.. Я выдохнул, прижал пальцы к виску. Нет. Сначала надо поговорить с Т/И. Лично. Смотреть ей в глаза. Только вот… в тот вечер я так и не нашёл её. Ни дома, ни в студии, ни у менеджера. Телефон — выключен. И впервые за долгое время мне стало по-настоящему страшно.