Ты слышал, что моя фамилия теперь Мин?

POV Т/И Съёмочная площадка залита мягким светом — не из тех, что слепят и сушат глаза, а наоборот: тёплый, обволакивающий. Камера ещё не включена, но я уже в образе. Внутри — хрупкий баланс: часть меня спокойна, другая — как натянутый трос перед акробатом. Интервью вышло утром, и по реакции в сети кажется, будто я призналась не в любви, а в том, что подожгла здание агентства. Хотя, наверное, для некоторых фанатов это примерно одно и то же. — «Ты видела, что тебя назвали "достойной Мин Юнги"?» — визажистка хихикает, поправляя прядь у моего виска. — Достойной? — я скалюсь, — А раньше что, недостойной была? Она ржёт, а внутри у меня щелкает что-то вроде облегчения. Люди не напали. Не устроили истерику. Большинство фанатов… приняли. Обняли словами, хештегами, даже фан-артами. И я впервые за долгое время чувствую, что не играю кого-то, а просто живу. И Юнги рядом. Пусть даже сейчас — в километрах отсюда. Или… нет? — POV Юнги Я стою в тени за чёрной драпировкой, в руках — стакан с ледяной водой, который я даже не пью. Просто держу, чтобы хоть как-то занять руки. Пульс скачет, как будто я не просто смотрю на неё, а готовлюсь к камбэку. Хотя нет. Камбэк — это проще. Она смеётся. Настояще. Так, как смеётся только с теми, кто ей безопасен. Я знаю этот смех. Я его коллекционирую в памяти. — «Ты уверен, что хочешь оставаться незамеченным?» — менеджер толкает меня плечом. — Я всегда незамеченный, — бурчу. — Даже когда замеченный. В перерыве я подхожу. Уловив момент, когда её никто не обступает с кисточками и расческами. Она оборачивается, будто знала, что я приду. — Ты пришёл… — Я просто… мимо шёл. — Мимо студии? — Долгая история. Она смеётся. Потом делает шаг ближе, и я вижу, как её глаза сверлят в моих: — Я думала, ты не приедешь. — Я думал — тоже. Но потом перечитал твоё интервью. Я вдыхаю. — Я не заслуживаю твоих слов. — Юнги. — Она кладёт ладонь мне на грудь. — Ты заслуживаешь. Даже если ты — моя тень. — А если я не отбрасываю свет? — Тогда я сама свечу. Нам двоим хватит. POV Намджун Вечер. Я сижу на диване с пледом, который уже третий час пытаюсь выкинуть, но он всё время сам заползает обратно на плечи. У меня открыт чат группы. У Т/И была съёмка, и я не удержался, чтобы не загуглить. Вбиваю: "Т/И сольная фотосессия" И вместо снимков — хэштеги: #МояТеньМинЮнги #ВечностьЮнИ #ОнаЗажглаСвет Пишу в чат: — «У кого есть запись с камеры, где Юнги пялился на неё из-за шторы?» Хосок: «Я. И я собираюсь добавить туда слоумо и драматичную музыку.» Джин: «Убедитесь, что на моменте, где он дышит, слышен ветер.» Тэхён: «Я уже делаю тизер: "В следующей серии: Юнги учится дышать, когда в комнате Т/И".» Юнги: «Вы все больны.» Я набираю номер Т/И, ставлю громкую связь. — Принцесса, как оно? — Я сегодня была не просто сольной, а огненной. — Хосок: «Юнги всё видел. Можешь не скромничать.» — Юнги (фоном): «Я вообще-то пришёл за лавандой. Меня занесло.» — Я: «Скажи, тебя назвали женской версией Юнги. Каково это — быть собой, но ещё и Мин?» — Т/И: «Я сказала — я улучшенная версия. Не перепутайте.» — Тэхён: «Бей, не прощай!» — Все: смех В тишине после звонка я думаю: Моя сестра выросла. И выбрала правильного. Пусть он и тень. Но её тень. И это главное. POV Т/И — ...и вот тут, смотрите, вот это момент, когда мне делают прическу, а я почти засыпаю. — Я повернула телефон, чтобы показать фото, где у меня в руках стакан с кофе, а стилист буквально вешается на мой лоб, чтобы дорисовать стрелку. — Это что, у тебя два века? — с серьёзным видом спросил Тэхён, поднося лицо ближе. — Спасибо, Тэхён. Не знал, что у меня физиология ананаса, — я скосила на него глаза, и он тут же заржал. Мы только вернулись домой — за окном давно стемнело, на улицах неон отражался в лужах, а в доме пахло мятным чаем и сладким печеньем, которое принёс Джин. Юнги снял куртку и сразу исчез на кухне, сказав, что ему надо "переосмыслить" рисовую лепёшку, которую он съел за обедом. Я знала, что это значит: будет мешать нам с места что-то вкусное. И точно — через десять минут на столе стояли кимпабы, огуречные роллы и даже суп. — Вот, вот, тут момент, когда Юнги приехал. — Я включила видео. Он стоит в проходе между световыми экранами, в маске, но с глазами, в которых всё читается. У него в руках бутылка воды, а в другой — моя куртка. — Да ладно. Он тебе привёз куртку? — Чонгук склонился надо мной, вцепившись в подушку. — Это новый уровень привязанности. Я отныне жду, что ты будешь приносить мне капучино на съёмки. — Ты сравнил себя со мной? — Юнги вернулся в зал с чашкой, отпил и, не глядя, добавил: — А я думал, мы уже всё решили. Я — парень Т/И. Ты — её "как брат". — Брат, но всё ещё красивее, — вставил Хосок, и все дружно захихикали. — О, подождите! — Я пролистнула галерею. — Вот это вы обязаны увидеть. На экране появилось фото, где я стою перед зеркалом, закутанная в огромный плед, с поднятыми руками и гримасой на лице. — Так… — начал Намджун, — это актриса, соло-айдол, голос поколения? — Ты забыл: моя сестра, — быстро парировал Чонгук, — но с другой фамилией. — Мин, между прочим, звучит дорого, — Юнги шутливо поднял палец. — К тому же, её даже фанаты уже называют "миссис Мин". — А ты не против? — подколол Джин. — Что теперь, вся страна знает, что ты под каблуком? — Если каблук в туфле Т/И, то я под ним добровольно, — не моргнув, ответил Юнги. — О-о-о, — все дружно заохали, Чимин даже схватился за сердце. — Где ты нашёл такую романтику? Я серьёзно. Ты же обычно ограничиваешься «угу» и «неа». — Любовь меняет, — театрально сказал Тэхён, подмигивая Юнги. — Ага, особенно когда рядом камера, — вставил Хосок. Юнги усмехнулся, опустил взгляд на меня и протянул руку. Я вложила свою ладонь в его, чувствуя, как он машинально проводит пальцем по моей запястью. И в этот момент всё, что было тревожным, тяжёлым, непонятным — стало просто фоном. Мы были в комнате, где нас принимали. Где мы были не скандалом, не заголовком, не легендой, а просто парой, друзьями, семьёй. — Давайте выпьем за съёмки, — сказал Джин, доставая бокалы с соком. — И за то, что у вас снова свет в глазах. — Я пью только за то, что Т/И наконец перестала падать в обморок от работы, — сказал Намджун. — А я за то, что Юнги стал хотя бы раз в день улыбаться, — добавил Чимин. — Тогда я пью за то, что у нас есть диван, потому что мне кажется, я больше не дойду до кровати, — промямлил Тэхён, заваливаясь на подушку. — А я за то, что вас всех люблю, — сказала я. — Даже когда вы врёте, что я храплю. — Мы не врём, у нас есть запись! — крикнул Чонгук. — Не смей! — я бросилась к нему, но он уже держал телефон над головой, смеясь. Так мы и сидели — семь человек, один диван, разбросанные фото, и в середине всего — история, которую мы проживали. Со шрамами, но с живым сердцем. — Вот это... просто вот это... посмотрите! — я почти крикнула, размахивая телефоном, влетая в общую гостиную, где уже расселись почти все. Юнги, разумеется, занял угловое место на диване, но от моих громких шагов оторвался от телефона и сразу ухмыльнулся. Он уже знал, чего ожидать. Я не могла молчать. — Это с бэкстейджа? — спросил Чонгук, тут же подлетая. — Это с адской съёмки в три часа ночи с дымом и вентилятором в лицо, — киваю, переключая на следующее фото. — Вот тут мне в глаза прилетело конфетти, я думала, потеряю зрение. — Это будет в мемах, — усмехается Хосок. — Типа "Айдол страдает ради кадра". Я встала в центр, словно на пресс-конференции: — А это! — показываю им фото, где стою в костюме с красным воротником, с серьёзным лицом на фоне взрывающийся позади пиротехники. — Господи, ты же там выглядишь как главный злодей в дораме, — фыркает Джин. — Но злодей, за которого все болеют. — Я бы влюбился, если бы не был уже влюблён, — добавил Юнги, даже не моргнув. Чимин со смешком облокотился на спинку дивана: — А как там тебя называли? Соларис? Я киваю. — Соларис Мин. — Звучит как супергерой. — говорит Тэхён. — Или как очень дорогой автомобиль. — Или как моя новая религия, — вставляет Чонгук и складывает руки в молитвенном жесте. — Госпожа Мин, даруйте контент. — Дарую. Вот, например, — я снова включаю видео: на нём я кривляюсь за кулисами, пытаясь успокоить нервы перед важной сценой. Все начинают смеяться. Чимин даже пинает Юнги: — Как ты вообще справляешься с таким ураганом? — Сам в эпицентре стою, — Юнги смеётся, притягивая меня к себе и целуя в висок. — Ураган? Пф, это моё личное землетрясение. — Подождите, подождите, — Намджун поднимает руку, — раз уж пошли такие признания... когда свадьба? — Опять? — закатываю глаза. — Ну а что! Мы теперь не просто коллеги и друзья, мы семья! — он кивает на Юнги. — А значит, я могу требовать тост и отдельный стол на торжестве. — Ты хочешь тост или отдельный стол? — уточняет Джин. — Я хочу всё. И ещё, чтобы моя сестра принесла мне альбом с автографом. — Я в этом доме, между прочим, живу! — я смеюсь. — Могу подписать тебе всё — даже холодильник. — Подпиши мне мозги, может, перестану нервничать каждый раз, когда вижу твой график, — хмыкнул он. — Ладно, стоп, — Чонгук хлопает в ладони. — Это всё круто, но вы заметили, что теперь у нас есть сольный артист в семье, и она... жрёт наш рамен. — Во-первых, я ваша семья, — фыркаю. — А во-вторых, кто научил меня есть рамен в два часа ночи под "Fake Love"? — О боже, я, — простонал Тэхён. — Мы взрастили монстра. Юнги приобнял меня крепче: — Ну, она и есть монстр. Мой монстр. Но самый любимый. Мы все затихли. Кто-то из парней «фукнул» от переизбытка чувств, кто-то хихикнул, а я... просто уткнулась в Юнги и прошептала: — Спасибо, что был там сегодня. — Всегда, Мин, — он сказал это не громко, но я почувствовала вес каждого слова. В углу кто-то запустил мой трек с телефона. Кто-то хлопал в такт. Кто-то предложил отпраздновать всё это ещё одной бутылкой сидра. И в этом вечере, полном света, голосов, смешков и подколов, было что-то очень настоящее. Очень наше. Без камер. Без сценариев. Только мы. И я знала: всё только начинается.