Ты слышал, что моя фамилия теперь Мин?

Офис Бана Ши Хёка был пугающе тихим. Даже кондиционер, казалось, боялся пошевелиться. Т/И сидела напротив стола, поставив руки на колени, как в детстве — когда её вызывали в кабинет директора за драку с одноклассником. Только теперь ставка была не "заметка в дневник", а собственное будущее. — Ты хорошо подумала? — спросил Ши Хёк, рассматривая её поверх очков. — Мы закрыли секретный проект, и теперь — два пути. Сольный контракт. Или присоединяешься к BTS официально. Восьмой участник. Но всё будет по-настоящему: медиа, график, фанаты, прессинг. Не будет «ну она просто рядом». Ты станешь частью истории. Или пишешь свою. Т/И молчала. Сердце бешено колотилось. Она чувствовала, как напряжение скребёт под рёбрами. — Ты хочешь, чтобы я выбрала сейчас? — спросила она наконец. — Я хочу, чтобы ты выбрала себя, — ответил он. — И если это не BigHit — я пожму тебе руку и открою дверь. Но если это BTS — ты войдёшь не как девочка, влюблённая в Юнги. А как артист. Ровно по центру сцены. Т/И медленно кивнула. — Я поняла. Но могу... хотя бы ночь подумать? Ши Хёк кивнул. — Конечно. Но завтра в девять утра — решение. Не "наверное". Не "я подумаю". А чёткое "да" или "нет". Позже. В комнате отдыха BTS — Ты где была?! — Чонгук с паникой в голосе подскочил к ней, когда она появилась на пороге. — Мы чуть штаб спасателей не вызывали! Хосок театрально прижал руку к сердцу: — Я чуть не написал трагическую балладу! Куплет уже готов: «Ты ушла туда, где хайб — но не любовь...» — Я была у Бана, — перебила она. Все стихли. — Он предложил выбор. Сокджин: — О, нет... это как в корейской дораме. Стань восьмым участником или сольной звездой? Правильно? Т/И медленно кивнула. Тэхён присвистнул: — Вау. Становится жарко. Намджун подошёл ближе, серьёзно глядя в её глаза. — Ты знаешь, что бы ты ни выбрала — я больше не буду вставать на пути. Но... если выберешь нас — мы не просто «добавим» тебя. Ты станешь нами. Со всеми трудностями. Юнги не говорил ничего. Только взял её за руку. Сильно. Уверенно. — И что ты скажешь завтра? — тихо спросил он. Т/И вздохнула, улыбнулась и сказала: — Сначала я скажу себе "я достойна". А потом — остальному миру.