Ты слышал, что моя фамилия теперь Мин?

POV Т/И Утро. Голова ватная, голос хриплый, настроение — лимб между «я хочу кофе» и «оставьте меня на 8 лет». На кухне — Гук. В худи и с венчиком. — Ты опять у меня? — простонала я. — Я оберегаю тебя от самой себя. — Ты — мой младший демон. — А ты — пандыш-штурмовик. Хосок не снимал с тебя тот капюшон до самой ночи. Он поставил чашку. — HYBE тебе звонили. Что-то важное. — Ну, если они хотят забрать меня в космос — пусть подождут до завтра. Позже. HYBE. Офис. — Мы хотим, чтобы ты представила нашу креативную панель на Seoul International Music Future. — Я? — Ты — лицо новой волны. Ты — голос. Ты — тот, кто не сломался. — То есть… не RM? Не PD? Не какой-то продюсер? — Нет. Ты. Я смотрела на бумагу с деталями. Тема — «Творческая идентичность в корпоративной системе». Они реально хотят, чтобы я вышла и говорила. Не как чья-то сестра. А как я. — Я подумаю. — Мы надеемся на тебя. Позже, вечером. Студия Юнги. Он сидел, как обычно — спина ровная, капюшон над глазами, музыка тихо пульсирует. Я вошла без стука. Он не удивился. — У тебя всё нормально? — спросил он, не оборачиваясь. — Я... не знаю. Он выключил трек. Развернулся. — Говори. Я села рядом. Уставшая. Не от тела. От головы. — Они хотят, чтобы я представляла HYBE на музыкальной конференции. — И? — Я боюсь. Не провала. А того, что если я скажу «я — я»… меня опять начнут резать на части. Он кивнул. — Ты не боишься сцены. Ты боишься быть услышанной. — Потому что потом нельзя отмотать назад. — Потому что потом тебя уже не смогут назвать «чьей-то». — Это и страшно. Я посмотрела на него. Он молчал. Но глаза — не прятал. — Ты не из тех, кто прячется. Даже когда думает, что прячется. Я усмехнулась. — Ты — из тех, кто видит за словами? — Я — из тех, кто тебя давно читает. Пауза. Тишина не неловкая. Тишина — как комната, где можно дышать. — Я знаю, что тебе тяжело, — сказал он тихо. — И ты держишь. Всегда держишь. — Не потому что хочу. А потому что боюсь рухнуть. — Если рухнешь — я рядом. — Ты всегда рядом. Но я не знаю, что ты чувствуешь. Он выдохнул. Медленно. — Я не говорю. Потому что если скажу — начнётся что-то, чего уже нельзя будет не замечать. Я замерла. — И ты не хочешь? — Я… не готов. Но я рядом. Пока не пойму, когда ты — готова услышать. — Я слышу уже. Просто не знаю, хочу ли верить. Он кивнул. — Тогда — пока просто будь. Я не уйду. POV Т/И — Хочешь выпить? — спросил Юнги, когда мы оба замолчали. Это не было «позывом сбежать». Скорее, желанием — замедлить. Не отпускать. Продлить момент между словами, но не вместо них. Он достал что-то из деревянной тумбы под акустическим экраном — тёмную бутылку и два низких стакана. — Только не спрашивай, сколько градусов. — — А я и не планировала. После HYBE ничего страшного не осталось. Он усмехнулся — уголками губ, не глазами. Мы сидели на полу, опершись спинами о диван. Между нами — ноутбук, тетрадь с нотами и… несколько сантиметров воздуха, заряженных как поле. — Я давно хотел поговорить с тобой. По-настоящему, — сказал он. — А я… давно не знала, хочу ли это услышать. Он кивнул. Медленно, честно. — Я… не люблю объяснять чувства. Мне проще — звуками. Музыкой. Но с тобой это не работает. — Потому что я не музыка? — Потому что ты — то, что заставляет её звучать. Мой бокал остыл в руке. Вино стало тёплым, но я даже не заметила, как пила. — Я боялся, — продолжил он. — Что если скажу... что-то изменится. И я не смогу контролировать. — А ты хочешь контролировать — и людей, и себя. — Да. Но ты — та, кого я не могу. — Потому что я сильная? — Потому что ты свободная. И это пугает. Но и... тянет. Тишина. Мы не смотрели друг на друга. Только перед собой. — А ты? — вдруг спросил он. — Что ты чувствуешь? Я выдохнула. — Я устала бояться. Устала ждать, что ты скажешь. Устала думать, что придумала это всё. Он напрягся. Я продолжила: — Но каждый раз, когда ты рядом… я тону. Не от боли. От… близости. — И ты не бежишь? — Уже нет. Он поставил бокал. Рядом. Мои пальцы дрожали, как будто я стою перед публикой. Но здесь — только он. Он посмотрел. Внимательно. И сказал: — Можно? Я кивнула. Не голосом. Лишь глазами. Поцелуй был медленный. Как будто он писал аккорд. Пальцами. Губами. Тишиной. Без резких движений. Без страсти. Но с вниманием. С уважением. Он не притянул. Не навязал. Он просто остался ближе. А я — не отошла. После он посмотрел, и вдруг в его взгляде было не сомнение. А… облегчение. Как будто он всё это время боялся, что разрушит. А оно — только выросло. — Спасибо, что осталась, — прошептал он. — Я останусь. Пока ты не испугаешься снова. — Я буду пугаться. Но теперь — с тобой. POV Т/И Он коснулся губ — легко, как прикосновение к воде. И мы оба отпрянули. Словно это был всплеск — не поцелуй, а знак. Я села ближе. Угол дивана был между нами, но не мешал. Он держал бокал в одной руке, но больше не пил. Глаза — цепкие, почти тревожные. — Хочешь — забудем. — — Нет. Я… хочу понять. Было ли это потому что мы... здесь. Одни. Или потому что… Он медленно поднялся с пола и сел рядом, не касаясь, но ближе, чем нужно. — Потому что это ты. — Тогда… скажи иначе. Он посмотрел в глаза. И медленно провёл пальцами по моей щеке, будто искал слово. Его ладонь была тёплой. Движение — чуть резче. Пауза — длиннее. Я не ждала. Я пошла к нему сама. Второй поцелуй был не разрешением. А решением. Он поцеловал меня иначе. Не осторожно — уверенно. Без грубости, но с нажимом. Губы тёплые, мягкие, двигаются медленно, но точно. Не танец — диалог. Не романтика — знание, кто перед тобой. Рука легла на мою шею. Большой палец — у уха. Он знал, как держать. Не крепко. А правильно. Я ответила — и чуть дрогнула, когда его пальцы скользнули за ключицу. Осторожно. Как если бы играл на мне. Как на инструменте. Медленно. Протяжно. Почти нотами. Я запустила пальцы в его волосы. Он вздрогнул, но не отстранился. Только выдохнул. Глубоко. Низко. Он начал двигаться ближе. Губами — к скуле, потом к виску. Шептал прямо в кожу: — Если остановлюсь — ты меня останови. — Не останавливайся, — прошептала я. Мы не спешили. Не искали финиша. Мы просто были. В каждом прикосновении — накопленное. В каждом выдохе — сдержанное. Он провёл ладонью по моим рукам, по спине, по шее — будто вспоминал, что имеет право чувствовать. И я — не пряталась. POV Автор Поскольку Юнги часто оставался на ночь в своей студии то у него была душевая комната. Т\И встала и повела Юнги в душ. Девушка заперла дверь и стала молча раздеваться. Оставшись полностью голой, она сняла футболку с парня и зашла в душевую кабинку. Юнги понял все без слов. Он снял с себя шорты и зашел в душевую вслед за девушкой. Закрыв дверцы он включил теплую воду, развернулся к Т/И и припал к её губам в жадном поцелуе. Девушка с жаром ответила, прижимаясь к нему всем телом. Этот поцелуй отличался от всех предыдущих, он был жадным, нетерпеливым, полным желания. Их языки переплетались, танцуя друг с другом танец страсти. Двое влюбленных хотели прочувствовать друг друга. И не было стеснения, лишь желание насладиться любимым. Т/И не скрывала стонов, когда руки парня гладили её тело, когда он прикоснулся губами к напряженному соску. Было плевать на то, услышит их кто-нибудь или нет. В голове не было мыслей. Лишь желание стать одним целым, пусть и на одну ночь. Девушка тонкими пальцами зарывалась в темные волосы, прижимая голову парня ещё ближе к себе. Юнги приподнял бедра девушки и она подпрыгнула, обвивая его торс ногами. Не в силах больше терпеть, парень вошел в неё, вызвав громкий вскрик. На глаза девушки навернулись слезы, но она стала медленно двигать бедрами, надеясь заглушить боль. Юнги стал целовать её шею, плечи, лицо, все, что попадало под его нетерпеливые губы. Т/И отдавалась этим чувствам, стараясь не замечать неприятные ощущения, и вскоре боль стала стихать, уступая место наслаждению. Парень двигался все быстрее, и по всей душевой раздавались громкие пошлые шлепки. Он сжал волосы Т/И в кулак и запрокинул её голову, вновь припадая губами к нежной коже на шее. Пару минут бешеного темпа, и вот девушка уже пришла к разрядке с громким стоном. Несколько движений, и парень быстро вышел из неё, изливаясь на её бедро.