Ты слышал, что моя фамилия теперь Мин?

Он слышал её голос в демке — чистый, сильный, с хрипотцой, которую не подделать. И вдруг понял: он не злился. Он ревновал. Музыка снова стала личной. Она сидела на полу, скрестив ноги, и уверенно кидала вокальные фразы в микрофон. Он наблюдал, прячась за монитором. — Может, хватит пялиться? — бросила она, не оборачиваясь. — Я просто слушаю. И думаю, удалить ли тебя к чёрту. Она усмехнулась: — Или оставить навсегда. Признайся, трек звучит лучше со мной. Он не ответил. Потому что это было правдой. Позже, когда Юнги ушёл, остальные остались в комнате обсуждать демо. — Она реально хорошо поёт, — сказал Чонгук, прокручивая отрывок. — Хрипота и глубина. Не ожидаешь такого от новичка. — Не просто поёт, — добавил Чимин. — Она чувствует музыку. Это редко. Джин посмотрел на Намджуна: — А ты как? Не слишком тяжело, что твоя сестра теперь в нашей системе? — Если бы она была кем-то другим, — признался он, — я бы уже выставил её за дверь. Но она... она моя семья. И я не знаю, как ею управлять. Хосок обнял его за плечи: — И не нужно. Дай ей пространство. И музыку. Пусть делает ошибки. Это тоже искусство. Тэхён щёлкнул пальцами: — А Юнги... уже не прячется от треков с её голосом. Значит, процесс пошёл. Они переглянулись. Все понимали: начинается нечто сложное. И, возможно, красивое.