Последний танец

-Уже завтра меня выдадут новому колдуну. - тихо произносит див, заходя в комнату с подносом, на котором из кружки к потолку взвивается пар. -Уже? - печально удивляется Сергей, забирая напиток и грея о стенки замершие ладони. - А мы даже не станцевали. Светлые брови Владимира недоуменно изгибаются, а глаза наблюдают, как губы колдуна складываются в трубочку, чтобы подуть на какао. За окном крупными хлопьями падает снег, заметая дороги, так, что завтра будет не пройти. В углу комнаты стоит небольшая ель, которую Владимир срубил сам и украшал сам, под настойчивым контролем Мончинского. Тогда, запутавшись в длинной гирлянде, див пытался сообразить как повесить шары, чтобы два одинаковых цвета, не дай бог, не оказались рядом, а колдун... Сергей тогда подошёл к проигрывателю и включил какую-то песню. Звонкий голос девушки наполнил помещение и Сергей, помогая выбраться диву из новогодней западни, слегка пританцовывал в такт ритмичной мелодии. Сейчас проигрыватель стоял на том же месте, блестя своим основанием в свете свечей. Пластинки стояли ниже, разложенные в алфавитном порядке по названиям песен. Сергей наблюдал за Владимиром поверх чашки: как тот неторопливо для дива подошёл к тумбе, достал с полки пластинку и покрутив в руках вставил в проигрыватель. Тихое шипение растеклось по комнате, тут же сменившись в лёгкую мелодию скрипки и кажется пианино. -Моцарт? - по детски обрадовался колдун, оставляя кружку на столик, садясь ровнее, чтобы получше насладиться музыкой. -Ближе к мечте. - дополняет Владимир, подходя ближе. Сергей прикрыв глаза, покачивался из стороны в сторону, в такт каждой ноте и блаженно улыбался. Его раскрасневшиеся от горячего напитка щеки будто светились в полумраке. Див, не сдержавшись, тоже позволяет себе улыбку, наблюдая за хозяином, протягивает руку, ладонью вверх. -Что... Что такое? - замирает Сергей, смотря снизу вверх. -Сегодня последний день. Вы сможете подать на меня заявление только через год... - будто отдавал отчёт Владимир, но затем смягчившись, признался. - Но я не хочу, чтобы наш танец ждал так долго. С мгновение Мончинский не мог понять, что именно имеет ввиду див, но затем, вспомнив свои же слова тихо рассмеялся. -Это крылатая фраза! - колдун прикрыл губы ладонью. - Вроде бы... Так говорит моя мама. Пластинка, под напором иглы, старательно крутилась проливая великого Моцарта, а Владимир... Див стоял перед колдуном, с все так же протянутой рукой, лишь неловко отводил взгляд. -Но мы ведь все равно можем это сделать. - улыбнулся Сергей, вкладывая свою ладонь в горячую руку дива. Танцевать Владимир научился уже очень давно. Необходимость. Посещение балов всегда было частью задания, но сейчас... Сейчас танец не был опасностью, где каждое чувство напряжено, а глаза то и дело бегают по залу в поисках врага. Сейчас танец был чем-то иным, но порождал в диве ещё более яркие ощущения. -Когда вы научились танцевать? - вёл танец Владимир, и разговор, желая отвлечься, чтобы не отвлекли его. -Не то, чтобы учился, скорее просто приходилось, вот и получилось. - щеки Мончинского горели и див понял, что это не от напитка. Ладонь Владимира аккуратно лежала на талии колдуна, поверх простой домашней футболки, больше подходящей на выброску. -А ты? - отвлёк дива встречный вопрос Сергея. - Танцевать тебя научил тот же колдун, что научил грамоте? Губы Владимира исказила печальная улыбка и Сергей мысленно ударил себя по лбу, от чего ладонь, лежащая в руке дива, слегка сжалась. -Знаете, я даже рад, что наш год подходит к концу. - тихо, не перебивая мелодию приговорил Владимир, заглянув в глаза колдуна. Сергей замер, остановившись, но не отстраняясь. Неужели Владимир только и ждал, когда пройдет этот год... -Я бы не хотел убивать вас. - неосознанно див притягивает колдуна к себе, сокращая расстояние -Ты... - Дыхание Мончинского мгновенно сбилось, а музыка превратилась в белый шум, где-то за гранью. - Ты чувствуешь ко мне что-то похожее, как... К тому колдуну? -Не сравнивайте эти чувства. - Резко ответил Владимир, сильнее сжимая талию колдуна. - То, что я испытываю к вам, имеет другой характер. Афанасий был для Владимира всем. Колдуном, хозяином, отцом. Сжирать его было до безумия больно, а воспоминания до сих пор жгут изнутри. -Мне жалко фамильяров и дивов, полноценно принадлежащих колдунам. - продолжал див. - Они вынуждены смотреть на смерть хозяина, а чаще и быть их причиной. -Я думал див всегда жаждет... Сожрать. - Сергей растерянно наблюдал за признаниями Владимира и в душе уже что-то осознавал, до дрожи боясь в это поверить. -Если хозяин обращается с дивом, как с человеком... - напомнил Владимир. - многие становятся преданны, как члены семьи. А теперь представьте, какого это каждый день бороться со страхом не сдержаться. Мончинский опусил голову, глубоко дыша, будто тонул. Он вспомнил Кузю, который сжимал серебряный клинок, лишь бы не навредить хозяину. Анастасию и её невероятную силу, запереть себя и не бросится к последнему из рода, которому служила несколько веков. И наконец Владимира. Он вспомнил строки из личного дела дива, о том как много раз у того была возможность вырваться и стать демоном. Случаи, когда он мог сожрать хозяина и сбежать, но не сделал этого. Вспомнил их совместную борьбу на коронации. Вспомнил боль в руке и ощущение зубов на коже. Да, если бы тогда погиб Владимир... А если бы погиб сам Сергей? С повторным жужанием игла соскочила с пластинки и замолкла. Сергей взглянул на Владимира. В глаза. -Но я не рад, что не смогу быть рядом, если тебе понадобится помощь. - пришла очередь колдуна признаваться в сокровенном. -Не бойтесь... - прошептал Владимир, поднимая ладонь Сергея перед лицом. - Я справлюсь. Кончиков пальцев коснулись холодные губы дива.