Должок

— Так Феликса нет дома? — спросила Маринетт, стоя на пороге маленькой квартиры. — Да, он куда-то ушел рано утром. Даже не знаю когда вернется. — ответил Адриан, впуская подругу домой. Девушка не видела смысла входить, если человека, к которому она направлялась, по просту не было. Но отказывать другу как-то не хотелось.  — Кофе или чай? — крикнул юноша из кухни, пока гостья обустраивалась в гостиной. — На твое усмотрение. — Мари присела на знакомый диван, заметив, что на столе отсутствует пепельница. Наверное, убрали. Адриан никогда не любил запах табака. Курение в доме явно под запретом. Маринетт хорошо его знала. Он очень пытался отучить ее от вредной привычки. И у него правда почти получилось. До вчерашнего дня девушка держалась как можно дальше от сигарет.       Через пару минут к ней присоединяется хозяин дома. Две чашки зеленого чая. В нем точно есть сахар. Адриан всегда варил чай по своему вкусу, а он заядлый сладкоежка. Иронично, ведь несмотря на то, что Дюпен-Чен дочь пекарей, её душа не лежит к сладкому. Она мило улыбнулась другу, схватив горячую кружку двумя руками.  — Тебя что-то беспокоит? — спросил Адриан, присаживаясь возле подруги. Собеседница задумалась. Говорить ли ей про угрозу отчисления, которая миновала её сегодня утром? Если рассказать, то нужно будет упомянуть помощь Феликса. Но она знает, что отношения Агреста с кузеном нельзя назвать хорошими. Реакция на её историю может быть не из приятных. Она нервно потянула ворот своей водолазки, чувствуя фантомные губы Феликса.  — Да вот с тобой встретиться хотела. Поболтать, узнать как дела. Мы давно не проводили время вместе. — ответила студентка, игнорируя реальную причину её визита.  — Ты права. Вчера я сильно удивился, когда увидел тебя. Правда ты быстро сбежала. — усмехнулся юноша, делая глаток чая. — Почему ты так торопилась? Без предупреждения пришла и ушла. Я был сбит с толку. — гостья отвела взгляд, начиная расчесывать пальцами свои темные волосы. Она закусила губу, вспоминая вчерашний вечер. Шея и ключицы напряглись от флешбэков. После чего она невинно улыбнулась.  — Я заскочила к тебе на чай. Но тебя не было. Поэтому часик посидела и поболтала с твоим братом. А когда ты пришел мне уже нужно было бежать на встречу к Алье. — нельзя было назвать это всё ложью. Всё-таки она действительно поболтала с Феликсом, может даже вышла за грань обычной беседы. После чего побежала рассказывать о случившемся своей подруге.        Агрест на это кивнул, поменяв тему диалога.

***

      Спустя два часа за большим арочным окном солнце начало садиться. Кружки давно опустели. Бывшие одноклассники мило беседовали, вспоминая свои подростковые годы. Адриан разлегся на большом диване, положив голову на колени подруги. Он с ностальгией рассказывал о своих школьных приключениях. Пока ее руки играются с его золотистыми прядями. Дружба с ним всегда была уютной и невинной. Маринетт всегда понимала почему он был ее первой любовью. Но эта «первая любовь» давно превратилась в доверительную дружбу.        Через пару минут слышится, как ручка входной двери дергается. А после в дом входят люди, чьи голоса отчетливо можно было разобрать. Монотонный и спокойный тембр Феликса и заливистый женский смех. Мари напряглась, услышав шаги в гостиную. Она неосознанно вытянулась в струнку. Заметив реакцию подруги, Агрест принимает сидячее положение.       В комнату заходят два человека. Грэм де Ванили удивлённо вскидывает брови, как только встречается взглядом с васильковыми глазами. Он оглянул ее с ног до головы. А после ухмыльнулся, когда заметил белую водолазку, подозрительно скрывавшую белоснежную шею.  — Кажется, у вас гости. — первая заговорила высокая шатенка, обращаясь к Феликсу. Дюпен-Чен нахмурилась, не зная что говорить.  — Да, это подруга моего дорогого брата. — вежливо улыбнувшись, юноша метнул взгляд на дизайнершу. — Почему ты здесь, Маринетт?  — Заходила к Адриану на чай. А что, ты нас не представишь? — спросила девушка, выгнув одну бровь. Она знала, что он понимает причину ее визита. Но появление незнакомки заставило смутиться. — Не вижу необходимости вашего знакомства. Вы видитесь в первый и в последний раз. — Мари округлила глаза, удивленно похлопав длинными ресницами. Парень указал своей гостье на кресло, после чего та послушно села. Неужели она настолько статичный персонаж в жизни Феликса, чтобы ей такое говорил? Неужто думает, что она пропадет, после того, как он сам бесстыдно оставлял на ее теле свои следы?  — Не будь так груб, Фел. — подал голос Адриан, про которого Дюпен-Чен на минуту и вовсе забыла.  — Мари, если хочешь, то мы можем отойти в другую комнату. — положив руку на тыльную сторону ладони своей подруги, Агрест вежливо улыбнулся, намекая, что не хочет находиться в компании кузена. Маринетт разделяла те же взгляды. Она изначально не имела никакого представления о старшем из братьев, но успела разочароваться в одно мгновение.  — Нет, всё в порядке. Я как раз собиралась уходить. — встав с дивана, она направилась к выходу. Адриан пошел следом за ней. В последний раз зыркнув в серые глаза, которые самодовольно подмигнули, Маринетт ещё сильнее закипела. Типичный избалованный буржуй.

***

      С того дня прошла неделя. Маринетт больше не приходила к кузенам в гости. Она слишком зла, чтобы возвращаться туда.        Непонятно чего дизайнерша ожидала от высокомерного англичанина. Он явно не был принцем на белом коне, о котором она так мечтала. Но оплата за обучение ввела ее в заблуждение. А странное притяжение во время их близости заставило девушку слепо следовать очарованию Грэм де Ванили. Хотя она не была для него даже потенциально кем-то.       Маринетт даже не знала и не хотела знать имя той гостьи, кем они друг другу приходились и что их связывает. Она просто более чем уверена в своих догадках. Не то чтобы Мари надеялась на что-то с Феликсом. Но это было неприятно. Разве стал бы адекватный занятой мужчина помогать даме в беде и прикасаться к ней так… так?!        От воспоминаний стало противно. На секунду желудок странно скрутило, как только бледные пальцы коснулись оголенной шеи. Оставленные им фиолетовые следы уже пропали. Но они несколько дней служили напоминанием, заставляя чувствовать себя неоднозначно.       Так или иначе эта тема уже не должна волновать. Маринетт оглядела себя в зеркале. Черная короткая юбка карандаш, любимые белые балетки и светлая кофта с открытыми плечами. Просто, но со вкусом. Подправив распущенные волосы, она вышла из дома, направляясь к Алье.       Сезар пару дней назад получила повышение. Она из обычного корреспондента стала репортером, что было приятной новостью для всех друзей. Алья со школьной скамьи любила журналистику. Она бежала, сломя голову, лишь бы первой взять интервью у пострадавших от акумы и героев Парижа. Эта должность обязана была быть у нее еще с пеленок. Но не всё дается так легко. Правда Сезар умела быстро двигаться по карьерной лестнице. Поэтому репортерше хотелось это отпраздновать. Она пригласила друзей со школы в клуб, то есть Маринетт, Адриана и своего парня Нино. Не то чтобы дизайнерша против таких мест, но подобные шумные и людные мероприятия не были ей по душе.       В любом случае, подруге она бы не смогла отказать. Поэтому выехала по нужному адресу ровно в восемь вечера. Хотя, как обычно, опоздала на пару минут, второпях подбегая к друзьям, которые ждали ее у входа.        Неоновый свет, громкая музыка, алкогольный запах. Атмосфера заставляла веселиться, но энергия тратилась быстро, с чем Адриан полностью солидарен. Пока Сезар и Лейф подходили к барной стойке, только чтобы сделать очередной глоток рома, Дюпен-Чен и Агрест наотрез отказались уходить от сюда. Танцы утомляют, а барная стойка самое отдаленное место от танцпола, не считая VIP зоны. Здесь уши отдыхали от надоедливой какофонии.  — Уже устала? — спросил Адриан, заказывая себе коктейль. Маринетт решила обойтись одной колой, не желая напиваться. В отличии от подруги он любил сидеть у бара из-за выпивки.  — Есть такое. Завтра с утра лекции. Думаю, сегодня уйду пораньше.  — Я как раз тоже собирался уходить в ближайший час. Могу подбросить тебя. — неспешно сделав глоток Пина колада, прелестно улыбнулся Агрест. — Ты же приехал на такси. — напомнив об этом, Мари уже размышляла как ее друг пойдет завтра на тренировку и пары с ужасным похмельем. Он совершенно не умеет пить. Бывшую модель это никак не волновало. Бросив модельную карьеру, поступив в технический ВУЗ, съехав от отца, Адриан жил так, как всегда хотел. Теперь он делает то, что хочет, совершенно не думая о последствиях. Но девушка всегда была за него рада. Ведь он обрел свободу. Поэтому не осмеливалась ограничивать его ни в чем. — Меня Феликс заберет. Я понимал, что за руль сегодня не смогу сесть.        Хорошее настроение тут же улетучилось. Мурашки пробежали по коже. Хотелось закатить глаза, услышав отвратительное имя. Но Мари сдержалась. Вместо этого она просто покачала головой. — Ясно, спасибо за предложение, но я откажусь. Думаю, я уеду чуть позже тебя. Хочу поехать вместе с Альей. — лишь бы не встретиться с высокомерным нарциссом.        Проходит около часа. Адриан выпил четыре коктейля на голодный желудок. Отказался хотя бы закусывать чем-то алкоголь. Он сейчас очень далек от трезвого рассудка. Агрест пьяно танцевал с Нино, смеясь без какой-либо причины. По крайней мере им весело. А Маринетт уже тошнит от перегара, который исходит из каждого угла.       Ноги уже больно ныли, постепенно клонило в сон. Девушка вышла из клуба, решив подышать свежим воздухом. Она стояла на парковке, подальше от охраны. Облокотившись спиной о стену, Мари уже искала такси. Слишком вымоталась. Чтобы ждать подругу не осталось сил.        Неожиданно ей протянули уже зажженную сигарету. Sobranie Black. Она подняла васильковые глаза, отвлекаясь от экрана телефона. Феликс стоял возле нее, не встречаясь взглядом. Так можно было разглядеть все черты его профиля. Эти острые углы, серую радужку, прямой нос и светлые аккуратные волосы. Как и когда он здесь оказался Маринетт не знала. Он словно появился из ниоткуда.        Несмотря на странную обиду и отвращение, Дюпен-Чен приняла эту щедрость. Розовая помада тут же отпечаталась, как только пухлые губы коснулись косячка. Никотин приятно заполнил ее легкие, заставив расслабиться. Юноша достал вторую сигарету, уже закурив самостоятельно.       Тишина. Никто не говорил. Оба смотрели на темное небо, где не было видно хотя бы одной космической точки. Большое количество искусственного света исходящий от Парижа превратило звездное небо в черный холст. Только табачный дым проходил перед глазами, создавая мутную пелену. — Как дела? — томный и спокойный голос заставил очнуться от апатии. — Хорошо. — ответила Мари, делая еще одну глубокую затяжку. — Не спросишь в ответ? — на этот вопрос уже промолчала. Холодный взгляд метнулся на молчаливую собеседницу. Она ведет себя иначе. — Тебя всё-таки отчислили? — Нет, в этом курсе спокойно доучусь. Спасибо. — устало выдохнув, дизайнерша всё же выдавила из себя слова. Через секунду раздумий она продолжила, — Но зачем? — Разве это плохо?  — Не понимаю твоих мотивов… — она замолчала всего на секунду. — Мне было бы обидно на месте той девушки. — сделав последнюю затяжку, Дюпен-Чен потушила сигарету об стену. Ее действия были легкими. В ней не было никакой скованности. В этот раз наблюдать за ней было приятнее. Она больше не выглядела, как запуганный щенок. Скорее как бродячая черная кошка. — О чем ты? — это заставило девушку обернуться. Их взгляды встретились, но сами замолчали. В темно-голубых глазах можно было видеть непонимание и осуждение. В серых читалось то же самое.  — Позволишь подвести тебя? — ему молча кивнули.

***

      Маринетт некомфортно, неловко, непонятно. Она вроде не пила. Так почему же села в машину к человеку, которого хотелось стереть из памяти? Возможно, она дура. А может это снова очарование Грэм де Ванили, которое так легко и сильно действовало на нее. Неясно. — Я не хочу домой. — сказала Дюпен-Чен, как только они приехали в пекарню. Глупо. Почему не сказала сразу? Почему капризничает без причины? — Ну и куда ты хочешь? — взглянув на подругу брата, что не отрывала своего взора от окна, спросил Феликс. Она молчала. Юноша удрученно или раздраженно выдохнул. Мари так и не поняла как, но это явно не было положительно. Он нажал на газ и свернул на другой переулок.        Ехали они под радио с ретро музыкой, которая играла совсем тихо, но достаточно, чтобы помешать каждому окунуться в свои мысли слишком глубоко.  Мари глядела в окно, рассматривая архитектуру города. Перед глазами маячились готические соборы, светские здания и многочисленные изысканные фасады. Парижская красота всегда вдохновляла и отвлекала Маринетт от негативных эмоций.        Где-то через час Грэм де Ванили остановил машину. Он открыл дверь девушке, не спеша провожая в подъезд. Мари тут же узнала дом кузенов. Но она жила совсем недалеко от них. Дорога не заняла бы так много времени. Возможно, они просто катались по городу, убивая минуты.       Щелчок. Дверь открыта. Они прошли на то же место в гостиной. Феликс отошел, через минуту возвращаясь с двумя кружками. Гостья поднесла посуду к губам, в нос ударил запах крепкого кофе. Она сделала глоток, удовлетворенно откинувшись на спинку дивана. Это было вдвое лучше сладких травяных чаёв. — Может, перестанешь играть в молчанку и расскажешь что случилось? — строгий тон только раздражал. Это звучало, как приказ, а не просьба. Захотелось принципиально упрямиться.       Она со спокойным выражением лица пила свой напиток, даже не оборачиваясь на хозяина дома. Грэм де Ванили никогда не обладал хорошим терпением. Его хватило только на то, как гостья поставит кружку с половиной жидкости на столик.        Он схватил ее за изящное запястье, потянул ближе к себе, заставляя повернуться всем корпусом к нему. Лишь бы перестала игнорировать.  — Obstinate! — от этого слово Мари передернуло. И в тот раз похожая ситуация, хоть обстоятельства совершенно иные. И снова они находятся так близко. Тот странный узел возбуждения снова появился внизу живота у девушки.        Её взгляд опустился с его глаз чуть ниже, на зону рта. Мари потянулась к нему, невинно касаясь бледных губ. Целовала медленно, совсем невесомо. Но было в этом что-то волшебное и приятное. Как только Феликс прикрыл веки, расслабившись, она от него тут же отстранилась. На его лице появилось непонимание. Маринетт залилась легким румянцем, но пыталась выглядеть так будто бы ее ничего не смущает. — Что не так? — не выдержав, недовольно спросил Грэм де Ванили. Мари старалась быть невозмутимой. — Это неправильно и некрасиво по отношению к ней... — выражение лица парня не поменялось. Он все так же ждал объяснений. Ведь ее слова ничего не дали понять.  — Та девушка… Когда я приходила сюда в последний раз, ты привел её. — в голове у Феликса тут же щелкнуло. Теперь всё стало ясно. — Так ты ревнуешь? — высокомерная усмешка заставила щеки багроветь. Гостья отвернулась, хотя ее левую руку все еще не отпускали. Её будто бы читали насквозь.  — Она моя коллега. Пришла в тот день, чтобы забрать документы. — со смешком объяснил ей Феликс.        Маринетт еще больше покраснела. Закрыв глаза, она снова почувствовала себя четырнадцатилетним подростком. Опять это чувство позора. Женская рука пыталась выбраться из мужской хватки. Но ничего не получилось. Даже не видя лица, она прекрасно понимала как самодоволен сейчас собеседник. Не выдержав своего убого положения, девушка разозлилась. — Ну чего ты теперь расстраиваешься? Ты не просто упрямая, так еще и ревнивая. — эта издевка стала последней каплей. На глазах навернулись слезы.  — Почему только сейчас появился? Где ты был неделю, пока я чувствовала себя использованной?! Как можно так бесстыдно бросить после того, как ты мне помогаешь, целуешь, оставляешь засосы? Разве я не имею право на обиду? Почему сейчас смеешься надо мной? — его игривое настроение сменилось на раздражение.  — Разве я тебя к чему-то принуждал? — потянув ее ближе, Грэм дышал ей прямо в ухо. Узел в животе стал уже. Что за абсурдная реакция у нее на эту выскочку?!  — Ты ведь сама желала этого.       С васильковых глаз покапали мелкие слезы. Ей хотелось отвернуться, но её плач уже заметили. Стыдно. Совсем глупая и наивная.        Феликс прильнул к ней, целуя ее уже в привычном темпе. Не спеша, оттягивая каждую губу. Мари словно растаяла. Вырываться из чужих рук перехотелось, закрываться тоже. Она потянулась к нему еще ближе в попытке всё углубить. В один момент ее запястья отпустили, а поцелуй резко разорвали.       Девушка закатила губу, снова чувствуя разнообразный спектр эмоции. Сколько еще он будет играть в эти качели? — Я ничем тебе не обязан. Ты не можешь меня за это упрекнуть, Маринетт. Твое решение остаться или же уйти.       Этот холодный голос заставил дрожь пройтись по коже. Слова задели. Она словно одноразовая. По используют и выкинут. Прикусив язык изнутри, девушка задумалась. Она должна уйти, а не продолжать унижаться. Но отвратительное возбуждение и фантомное притяжение к этому эгоисту не давали ей решать рационально.       Раз Феликс ей ничем не обязан, то и Маринетт тоже. Что в этом такого? Главное эмоционально не заходить слишком далеко. И тогда никаких обид не будет. Всего лишь физическая близость, не более.        Девушка сама потянулась к нему. Обняла за шею, сразу же глубоко целуя. Грэм был не против. Он положил руку ей на талию, языком мягко исследуя чужой рот. Прошелся по зубам и нёбу. После чего начал переплетать их языки. Гостья чувствовала как постепенно заканчивается воздух. Она с трудом отстраняется, приводя дыхание в порядок. Серые глаза смотрели на то, как ее щеки багровели всё сильнее, а губы, и без того большие, совсем распухли. На лице осталась дорожка  от высохших слёз. Хотелось расцеловать её от щек до глаз, стирая следы её обиды. Но это было слишком нежно и чувственно для их неоднозначных отношений.       Взор опустился ниже. На ней была кофта с открытыми плечами, хотя в последнюю их встречу она носила водолазку. Фиолетовые пятна исчезли, словно их и не было. Феликс недолго думая, опустился к шее. Мари без сопротивления откинула голову для большего доступа.       В этот раз он был грубее. Кусал кожу так, что Дюпен-Чен ойкала, жмурив глаза. Но позже он обязательно зализывал эти места, посасывая их. Он поднял край кофты, рукой гладя оголенную кожу живота. Нежные девичьи пальцы зарылись в блондинистых волосах. Она тянула за пряди, когда ей было слишком больно. Но прекращать это и не думалось. Мари прогибалась в пояснице, чтобы рука парня блуждала по ее талии. Она словно бродячая кошка, требовала больше ласки, не говоря ни слово. А он без отказа выполнял её неозвученные просьбы.       Феликс опускался ниже. Расцеловав все ключицы, перешел к грудной клетке. Мари стала дышать чаще. Она была в предвкушении, ждала инициативу. Но парень поднял голову, собираясь вернуться к ее губам.  — Эй, — недовольство само проскочило наружу. Юноша взглянул на нее, усмехнувшись ее желанию.  — Ты уверена, что можно дальше? — он уточнил, давая ей шанс подумать насколько далеко они могут зайти.        Дюпен-Чен замешкалась лишь на секунду. А после решительно села на чужие колени. Грациозно скользя руками по груди выше к затылку, студентка очаровательно похлопало ресницами. — Уверена. — надув губы, утвердительно кивнула Мари. Феликса это рассмешило. Совсем осмелела.  — Скажешь, если я перехожу границу. — предупредил парень, на что ему довольно улыбнулись.       Дюпен-Чен стянула с себя верхнюю одежду. На ней был белый кружевной лифчик с прозрачными бретельками. Выглядело мило. Точно в ее стиле. Он ждал, когда она снимет оставшиеся. Но судя по ее смущенному лицу инициативу она передала партнеру. А ведь секунду назад пыталась быть смелой и сильной, хотя смущение победить не может. Феликс только самодовольно усмехнулся с этого. Одним легким движением лифчик был расстегнут.  — Миленькое белье. — стягивая с нее единственный элемент верхней одежды, прокомментировал Феликс. — Спасибо, сама сшила. — смущенно отведя взгляд, ответила девушка. — Впечатляет. — лифчик полетел на край дивана.       Парень снова вернулся к губам. Они оба целовались азартно. Мари прижималась к чужой груди, чувствуя ткань рубашки. Тяжелая рука Феликса снова легла на талию, а другая обняла чуть выше.       Маринетт сама по себе стройная, без пышных форм. Одна ее грудь легко могла уместиться даже в ее собственную ладонь. Но парень ни чуть не жаловался. Груди у нее упругие, идеально округлой формы, хоть и небольшие. На них смотреть приятно, а из-за мягкой кожи и нежных сосков трогать было в удовольствие. Девушка очень нетерпелива. Она на каждое его движение отвечала в два раза сильнее. Они целовались до того момента пока Мари не начнет задыхаться и жадно глотать воздух.  — Не торопись. — в такие моменты девушка казалась очень неопытной. Приходилось давать указания, лишь бы она перестала пытаться получить всё и вся. Он все равно даст ей то, чего она хочет. Нет смысла в спешке.        Разглядывая ее смущенное лицо, которое нервно дышит, он пальцами проводил по позвоночнику, вызывая в ней табун мурашек. Она выгнулась, выдвинув грудь вперед. Феликс опустился к ее телу.       Он мягко проходил по ее коже поцелуями. Но чем ближе Феликс приближался к сосками, тем грубее становился. Он поднял томный взгляд наверх, и заметил, как Мари закусив губу, наблюдает в ожидании. Поймав зрительный контакт, Феликс прижался губам к ареоле. Из ее губ тут же вырвался стон. Она увела взгляд к потолку, закатывая глаза. Заметив это, Грэм укусил её. Маринетт больно шикнула от неожиданности, снова посмотрев на парня. — Смотри на меня. — снова приказ. Но на этот раз его хотелось слушаться.        Он сосал, облизывал ее, не отрывая взгляда. Феликс нежен и внимателен. Ему нравится наблюдать за ней. Нравится видеть ее реакцию на его прикосновения. Нравится, когда у нее не получается сдерживать себя. Мари кусает губы, лишь бы не издавать пошлые звуки. Жмурится, когда ей отчаянно хочется закатить глаза от удовольствия. А Феликс  только сильнее кусает горошинку на груди, чтобы она не смогла себя контролировать.        Пока одна грудь занята его ртом, вторую он трогал как только вздумается. Он гладил ее, иногда сжимал, а после крутил сосок между указательным и большим пальцами. Маринетт тихо вздыхала, стараясь не закрывать глаза. Ведь Феликс без отрыва на неё пялился.       Она чувствовало как внизу живота мучительно тянет. А между ног уже давно влажно. Не выдерживая это томительное ожидание, она вплотную прижалась к парню бедром. Внезапно Мари понимает, что не она одна возбуждена. Что-то упирается ей в пах. Ощутив это, девушка раздвинула ноги чуть шире. После чего начала двигать бедрами круговыми движениями. Пока Феликс занят её грудью, Мари всё пытается получить удовольствие самостоятельно. Ей это позволяют, давая ей полную волю.       Она трется об эрекцию всё интенсивнее. Феликс из-за каждого ее движения чувствует как в боксерах до невозможного тесно. Маринетт уже перестала сдерживаться. Начала тихо стонать, получая наслаждения от собственных движении. Юноша дышит ей в грудь, не в силах сосредоточиться. Его член стал нервно подёргивать.        В итоге Феликс не выдерживает. Он опрокидывает ее на диван, а сам нависает над ней. Под ним Маринетт видно гораздо лучше. И ее резко не устраивает то, на что она не обратила внимание раньше. Маринетт сама стягивает всю вверхнюю одежду, оставляя его с голым торсом. А Грэм и вовсе не возражает. После они тянуться за поцелуем. Голые тела прикасаются друг к другу. Тепло ощущается очень ярко.        Она слишком ненасытна. Торопится, хотя Феликс старается с ней как можно мягче. Она цепляется за него, продолжая тереться интимными точками.        Парень и сам на грани. Он отходит от нее, стягивая с нее юбку, что сковывала все движения и белье. Феликс расстегивает лишь свою ширинку. — Так нечестно. — заметив, что она одна полностью нагая, Дюпен-Чен требует обнажиться полностью.        От желания уже и сил нет спорить и сопротивляться. Он послушно снимает с себя всё. Мари в открытую смотрит вниз. Длинный, ровный, на лобке такие же светлые волосы. Она тут же отводит взгляд, чувствуя смущение, которое секунду назад будто бы и не существовало. — Впервые член видишь? — усмехнулся парень, нависнув над покрасневшей гостьей. — Размечтался, не впервые. — пробубнила Мари, на что Феликс тихо рассмеялся. В этот раз его смех был без издевки. Показалось будто это даже искренне. — Мне самой себя подготовить или что? — не выдержав этой неловкости, девушка пыталась вернуться к делу. — А можешь? Я бы посмотрел. — раздражающая ухмылка добавляла пошлости. Это звучало вовсе не сексуально, а противно. Мари слегка ударила его по лицу от смущения. Феликс нахмурился, мол слишком много себе позволяешь. Но просто промолчал, решив не мучить и без того стеснительную Маринетт.       Его левая рука скользнула вниз. Он двумя пальцами гладил мокрую промежность. От движении руки исходил склизкий звук, который сопровождался тяжелым дыханием девушки. Феликс же просто смотрел, заставляя ее сильнее смущаться. Не в силах выдержать эту неловкость, Мари сама потянулась за поцелуем.       Её ласкали всё интенсивнее, он иногда касался определенных эрогенных точек, от чего девушка с каждым разом выгибалась в спине и стонала ему в губы. Он вырисовывал на половых губах какие-то узоры, гладил круговыми движениями клитор. Маринетт обнимала парня за шею, мягко целуя в губы. Будто бы благодаря его за всё. Ему даже смешно от собственной мысли.  Феликс зашел кончиком одного пальца, постепенно погружая. Другими пальцами продолжал гладить по нижним губам. Дальше засунул и второй, растягивая отверстие.        Его член слишком возбужден, что каждое случайное касание о женскую кожу, заставляло внизу ныть. Вытащив пальцы, Феликс приступил к важному. Сначала только головка. От чего Мари замолчала, прислушиваясь к ощущениям. Было неприятно. Именно эта часть близости ей не нравилась больше всего. Пришлось прикусить губу и перетерпеть.       Только в этот момент она поняла, что они не воспользовались ни смазкой, ни презервативом. И будь Маринетт хоть немного рациональной сейчас, заставила бы партнера предохраняться. Но сейчас она совсем забыла как думать. Поэтому просто напросто забила на всё.       Он входил в нее аккуратно, не спеша. Видя, как ей неприятно, продолжил ласкать её руками. Она чуть расслабилась, не понимая, что именно чувствует.        Дойдя до половины, девушка сама не выдержала. Она стала толкаться бедрами, чувствуя как наполняется внизу. От внутреннего трения обоим стало приятно. Феликс чувствовал как в ней жарко, что горячие стенки сжимают его плоть. Из-за толчков с его губ сорвались стоны.       Мари ногами обняла его за торс, пытаясь двигаться быстрее и сильнее. Но Феликс одной рукой придерживает ее, заставляя остановиться. Он выходит из нее, после чего следует ожидаемое недовольство. Юноша поднимает Дюпен-Чен на руки. Ставит ее на ноги прямо у стены. — Оперись руками о стену, пожалуйста. — Маринетт закатила глаза, цокая языком. Но послушно поворачивается, чувствуя под ладонями холодную поверхность.       Феликс тянет её бедра к себе. Ей ужасно неловко от этой позы. И лежать под ним и его внимательным взглядом было гораздо комфортнее, чем сейчас. Ей хотелось было попросить вернуться в обратное положение, пока Грэм де Ванили в нее уже не вошел. Она громко ахнула. После чего парень стал руками насаживать её на себя.       Мари как кошка выгибалась. Растягивалась, как могла, чтобы почувствовать эрекцию каждой своей частичкой. Ноги стали такими ватными, что еле держали ее. Феликс стал аккуратно толкаться в нее, от чего оба тяжело дышали. Маринетт чувствовала как член глубже входит в нее. Возможно, из-за позы. Раком стоять не так уж и плохо.        Она двигала тазом круговыми движениями, пока Феликс понемногу вынимал и обратно входил. Они оба двигались как хотели, но это никак не мешало друг другу получать удовольствие. Возможно в этом и есть притяжение. Ведь даже не подстраиваясь друг под друга, они оба получали и давали то, что хотели. Наверное, поэтому Маринетт неосознанно к нему тянулась.        Они оба ускорялись. Феликс чуть нагнулся. Мари почувствовала на своей спине чужое тело. Мужские руки из бедер переместились на груди. Их сжимали, когда толчки становились резче.        Феликс лицом опустился к шее. Целовал то там, то затылок, иногда лопатки. Совсем мягко, без грубости. Оставлял мокрые фиолетовые следы. Маринетт впервые была настолько физически тесна с человеком. Ему будто бы хотелось соединиться и слиться телами. На что Мари и вовсе не возражала. Она тяжело вздыхала и стонала от удовольствия. Руки и ноги подрагивали не в силах держаться.  — Феликс… — с тяжелым выдохом Маринетт впервые обратилась к нему, назвав имя. — Феликс, я скоро…       Через секунду ее тело размякло. Она бы упала бы, если бы чужие руки не придерживали ее. Еще несколько грубых толчков и Феликс полностью из нее вышел. Она слышала, как одной рукой он помогал себе дойти до конца. По её спине растеклась белая склизкая жидкость. Неприятно, но ей было плевать. Главное, что оба кончили.       Маринетт хотела сесть на пол, но ее подхватили и неожиданно подняли. Она прикрыла глаза, чтобы на секунду отдохнуть. Чувствовала, что ее тело опустили на что-то холодное и металлическое. Открыв тяжелые веки, увидела, что сидит в просторной ванне. Вода постепенно наполнялась. Феликс достал из полупустой пачки последнюю сигарету, и почти дохлой зажигалкой зажег ее. Он что, прячет сигареты по всему дому? Откуда он её достал? Прижав косяк между губ, он полез в воду, располагаясь позади своей может быть уже не гостьи.  — Я разве была согласна на общую ванну? — наблюдая за тем, как быстро течет струя из краника, Мари нашла в себе силы начать спор.  — На счет ванны не знаю, но что на счет свидания послезавтра в шесть вечера? — спросил Феликс, делая затяжку, после чего передал сигарету сразу же Маринетт. — Не знаю… Посмотрим, но Адриану ни слово. — выдыхая уже приевшийся дым, усмехнулась девушка. Она приобняла себя одной рукой за колени, чувствуя как её клонит в сон.  — И не подумаю. Он меня убьет. — поглаживая бледную нежную кожу, Феликс считал сколько в этот раз он оставил засосов.  — Я тут вспомнила… Разве ты не должен был его забрать? — она обернулась назад, взглянув в серые глаза. Дюпен-Чен более чем уверена, что Адриан до завтрашнего вечера точно не вернется домой трезвым.       Феликс руками обвил её талию, обнимая без разрешения. Но Мари не смутилась от этого. Наоборот расслабившись, откинулась спиной на его грудь. Разве во всех их взаимодействиях было хоть какое-то согласие или несогласие? Они просто делали и просто позволяли это друг другу.  — Должен, но я надеюсь, что его друг о нем позаботиться. — укутываясь носом в чужую шею, Феликс самодовольно улыбнулся. — Я изначально не за ним приезжал в клуб.