Я сломался.

Минуты тянулись бесконечно, сливаясь в монотонный поток времени. Часы на стене словно замерли, а урок, казалось, не закончится никогда. В классе стояла тягучая атмосфера полусонной сосредоточенности — только желтый осьминог, за свою манеру говорить безостановочно, продолжал изливать поток информации. Нагиса сидел за партой, изо всех сил стараясь не отставать. Его ручка нервно скользила по страницам тетради, пытаясь ухватить хоть крупицу из нескончаемого словесного водопада. Записи получались хаотичными, обрывочными — словно фрагменты чужой речи, случайно пойманные на лету. Просить кого‑то пересказать тему он не решался: горький опыт прошлого раза всё ещё жёг изнутри. Тогда, отчаявшись разобраться самостоятельно, он обратился к одноклассникам. Реакция оказалась предсказуемо холодной — равнодушные отговорки, насмешливые взгляды, молчание. В итоге пришлось идти на поклон к Акабанэ Карме — тому самому красноволосому вихрю, который вечно вертел правила вокруг своего пальца. И началось: едкие комментарии, издевательские подколы, демонстративное «разъяснение» темы с нарочитыми паузами и многозначительными взглядами. Несмотря на то что в конце концов он всё же понял материал, осадок остался — горький, липкий, заставляющий теперь всякий раз сжиматься при мысли о новой просьбе. Три часа сна прошлой ночью давали о себе знать нещадно. Веки тяжелели, буквы на доске расплывались, складываясь в абстрактные узоры. Нагиса боролся — честно, из последних сил. Он щипал себя за ладонь, тёр глаза, выпрямлял спину, но сон наступал неумолимо, как прилив. Сознание плавало где‑то на грани реальности, когда вдруг… — Нагиса! Нагиса‑а‑а‑а… Нагиса‑кун! - Голос учителя ворвался в полудрёму, как сирена, впрыснув в кровь дозу адреналина. Нагиса вздрогнул, резко выпрямился, чувствуя, как лицо заливает румянец. — Аэ… извините… - пробормотал он, стараясь не встречаться взглядом с классом. — Ладно, не буду тебя мучить, садись. Но в следующий раз будь готов! - смягчился учитель. — Хорошо… - выдохнул Нагиса с облегчением, опускаясь на стул. — Карма, к доске! - Огненно‑красная голова поднялась с характерной небрежностью. Карма шагнул к доске, словно выходил на сцену. Нагиса прикрылся учебником, но краем глаза следил за происходящим. Как и ожидалось, ответ был безупречным: чёткий, развёрнутый, с теми самыми деталями, которые учитель так любил. Карма даже не дождался разрешения вернуться на место — просто развернулся и пошёл назад, будто это было его законное право. Учитель лишь вздохнул. Что тут поделать? Учёба у Кармы — на высоте. А вот у Нагисы… Да, он староста класса, но по некоторым предметам его оценки напоминали зигзаги на кардиограмме — то взлёт, то падение. И если одноклассники предпочитали заботиться лишь о собственных результатах, то Карма учился с той самой лёгкостью, которая казалась Нагисе почти оскорбительной. Звонок прозвенел внезапно, разорвав сонную пелену. Нагиса вздрогнул, будто его разбудили второй раз за урок. Перемена — как глоток свежего воздуха. Он торопливо собрал вещи, уже представляя, как доберётся до кабинета английского, но тут на плечо легла тяжёлая рука. — Нагиса, тебе с темами помочь надо? - голос Кармы сочился ехидством, от которого по спине пробежали мурашки. — Н‑нет, ни с чем, спасибо, - ответил Нагиса, стараясь сохранить вежливость, хотя внутри всё сжалось. — Ты думаешь, я не вижу, что у тебя проблемы с оценками? - Карма наклонился ближе, и Нагиса почувствовал запах его мятной жвачки. — Нет. Карма, помощь мне не нужна. Нам пора на следующий урок, — твёрдо произнёс он, глядя прямо перед собой. Карма замер на секунду, потом хмыкнул и отступил. Нагиса не стал ждать продолжения — резко развернулся, подхватил сумку и направился к выходу. В коридоре он наконец выдохнул. Английский. Теперь только сосредоточиться на английском. И постараться не думать о том, что Карма, скорее всего, уже строит новые планы «помощи».