Старая сказка

Неверующий был готов зарычать. Неужели эти двое голубков так и не поняли, что попали в смертельную ловушку? Что этот… Мужчина, Рассказчик — есть некая лесная сущность? А может, он уже завладел их мозгом? А может, Гришка единственный, кто ещё может спасти ситуацию? Эти мысли не давали юнцу покоя, пока он сидел на бревне, делая вид, что внимательно вникает в слова Рассказчика. Краем глаза поглядывал на Катю с Егоркой, кривил лицо, стоило ему заметить неподдельное любопытство от слов сущности.

***

Я проник в тот самый замок, что окружён огромным рвом. Как? Не помню. Помню только, что чудовище заносило её туда, а я прошмыгнул следом. На удивление, меня не увидели. Тёмный, мрачный, хоть глаз выколи, коридор, погряз в тишине, прерываемой только скрипом половиц под моими ногами. Цыпочки не спасали, а мне так не хотелось, чтобы он заметил меня. На вертел? Ха! Да, он явно придумает что-нибудь похлеще. Я шёл. Медленно, но шёл. Спугнуть его? Нет. Ни в коем случае. Я здесь, чтобы подсмотреть за теми, кто спит уже давно, а может, и не спит вовсе, просто та комната манит, словно дама в доме терпимости подзывает пальчиком очередного клиента. Эх, Катюша. Какая девка была. Увидеть я просто хочу. Что? Как бессоница меняет её образ. Слыхал, что там зрелище не для слабонервных. А я же не из таких. Тихо. Вот она. Та самая дверка. Половицы заскрипели ещё пуще, будто специально подают сигнал хозяйке. Дверка приоткрылась. Моё горячее дыхание соприкоснулось с холодным воздухом комнаты. Окно настежь открыто, занавески раздуваются морозным ветром, на подоконнике виднеется свежий снег. И она. Белая, как полотно. Стоит напротив портрета того самого. Кто это с ней сделал. Белое платье развевается, ветер колышет волосы. Мурашки пробежали по спине, но, похоже, только у меня. Она стояла. И смотрела. На изверга. Убийцу. Колдуна. Зря, зря, ты, подруга моя верная, не поверила мне тогда. Я ж говорил тебе, что приятель твой не такой. Другой. А ты заладила… Она обернулась. Заметила. Половица снова скрипнула. Я спиной, боясь оторвать безумный взгляд с белой девицы, отхожу назад. А она парит ко мне. Медленно. Парит. Парит. Я готов сорваться с места. Но она манит. Манит, как Катька! Зачем ты с ним наедине осталась? Ты же не знала ничего о нём! Портрет зашевелился. Не от ветра. Ветер дует только на меня. Он опасен. Опасен. Для всех. Но тебе было наплевать. Призрак летит ко мне. Руки выставлены вперёд. Пальцы готовы сжаться на моей шее. А я стою. Ноги прибили гвоздями, в глотку сунули пробку из-под дешёвого вина. Это он с ней это сотворил. А она даже не осозновала, что попала…

***

Гришка вскочил с бревна и бросился, куда глаза глядят. Егор проводил товарища взглядом. Очумел. Рассказчик аж прервался, почти забыв, последние строки сказки. А Катерина выкрикнула жалобное: «Гриша», но Гриши уже и след остыл. — Попала она, — как только первая волна непонимания прошла, и Егорка с Катей снова повернулись к Рассказчику, продолжил он. — К настоящему колдуну, что погубил таких, как она, не одну. И, — он замолк, взгляделся в чащу. Ой, дурак. Ой, дурень. Куда попёрся? На кой ляд сбежал? — Словно куклой он ею по сей день управляет, — с беспокойством о Гришке закончил Рассказчик. А вороны слетели с ветки и помчались за беглецом, надеясь найти его хотя бы целым, а не перемолотым в мясорубке.