Без имени и вовсе без судьбы

Уставший, замученный музыкой, Вадим Самойлов возвращался с репетиции домой. После окончания учебы в политехе, на накопленные и подаренные мамой деньги, он смог приобрести собственное жильё и теперь не нужно было делить его с соседями.   Район, через который он шёл, чтобы быстрее добраться до квартиры, был весьма запущенным, и для полной картины маслом прямо в центре этого захолустья стоял красный цирковой шатёр.  Как Вадим понял, программа у цирка была каждую субботу новая. Выступали они по два раза: днём и вечером. Программы почти ни как не отличались, но всё же вечерняя была рассчитана на контингент постарше, ведь начиналось представление аж в девять вечера.  И вот как раз сегодня Вадим решил побаловать себя развлечениями и купить билет в этот цирк на вечернюю программу, хотя даже в детстве его никогда не привлекало такое своеобразное развлечение. На его удивление, билет был очень даже дешёвым, на что Вадим был несказанно рад, так как денег пока хватало впритык, но скоро заработок должен подкинуть клуб, в котором недавно играла его группа, а деньги оттуда были не маленькие, так как человек заведующий клубом был довольно влиятельной фигурой города. Пройдя в зал в 20:55 и заняв своё место, Самойлов принялся рассматривать шатёр. Был он минималистичен, даже очень, но впечатление это не портило. Опустив взгляд на арену, он увидел пару человек, переодетых в такие же минималистичные костюмы то ли клоунов, то ли мимов.  Один из них был здорового телосложения с громадными плечами, которые больше пугали, чем привлекали. Уж очень непропорционально он выглядел. На него Самойлов обратил меньше всего внимания. Его взору пал молоденький парнишка, одетый в чёрно-белый облегающий костюм, как у Пьеро из сказки ”Буратино“. Лицо его было разукрашено белой краской, не ровные синие глаза и бледные губы, предававшие ему грусти и какой-то безнадёги. Сам же парнишка был очень щуплого телосложения. Облегающий костюмчик помогал отчётливо разглядеть нездоровую худобу. Он постоянно бегал то к одному углу, то к другому, часто подходя к тому крупному мужчине, а тот, переодически что-то кричал ему или на него, Вадим не понял, но отчётливо увидел замах, после которого парнишка выставил вперёд руки, делая шаг назад.  Представление началось. На арену вышло несколько человек. Среди них был тот самый паренёк. В руках у него были различного вида шары, кольца, палочки и ещё много различного циркового атрибута. Также он нёс на своих плечах штук десять обручей, которые были в два раза больше его самого. Парнишка был униформистом, поэтому так активно бегал к каждому клоуну, чтобы подать упавший предмет или выдать новый. Артисты выполняли свою работу, выполняя различного вида движения или трюк. Шоу было интересное, но внимание Вадима почти сразу переключилось на растерянного Пьеро. Музыкант всячески пытался разглядеть его лицо, но прожектора мешали, постоянно перемешаясь в разные углы арены. А парнишка то и дело вертелся вокруг своей оси, пытаясь уследить за происходящим.  Вскоре представление закончилось и люди стали расходиться по домам. Вздохнув полную грудь вечернего воздуха, Вадим решил сразу домой не идти, а зайти в круглосуточный магазин неподалёку - купить продукты на незамысловатый ужин. Магазин находился прямо напротив цирка через дорогу. Гитарист направился туда.  Зайдя внутрь, он увидел уставшее лицо продавщицы лет сорока. На прилавках был минимум, но Вадиму хватило и этого. Он взял пару пачек макарон, сосиски, крупы и одну упаковку пельменей. Собрав это всё в пакет, он оплатив покупки, вышел из магазина и направился в сторону дома. Вадим решил не торопиться и пройтись длинным путём, обходя тот самый цирк. Проходя мимо запасного входа, возле которого стояли разные ящики с цирковыми реквизитами, Вадим заметил паренька, сидевшего на лестнице возле двери. Он склонил голову на колени и обхватил себя руками. Самойлов решил проявить человечность и подойти удостовериться не плохо ли ему. Вадим осторожно подошёл к парню и тронул его за плечо со словами: -Парень, у тебя всё нормально?  Парнишка вздрогнул и, резко подняв голову, уставился на музыканта взглядом испуганныхголубых глаз.  -Ч….что? —неуверенно спросил он всё ещё не понимаю, что произошло и кто его спрашивает, но сразу же ответил: -Да…да….вс..всё нормально, —проговорил он басистым голоском.  Вадим узнал его: это был тот самый парень с арены, который разносил атрибутику и реквизиты. На его лице до сих пор осталась белая краска, предавая не без того бледному лицу ещё более блеклый вид. Одежда его была грязная: белая потёртая футболка, такие же равные треники, измазанные в какой-то саже, и потёртые красные кеды, на носках которых уже виднелась небольшая щель. Русые пряди кудрявых волос неуклюже раскидались по всей голове, падая на лицо.  «Точно клоун» —шутливо подумал Вадим, рассматривая юношу.  Парнишка откинул голову к стене и вдохнул тёплый осенний воздух. Темнело пока ещё поздно, поэтому даже в такое время было ещё относительно светло. Ещё раз взглянув на лицо парня, внимание Самойлова привлекли искусанные в кровь тонкие губы, которые он то и дело облизывал и придумывал.  «Может он голодный» пронеслось в голове у Вадима, что через секунду подтвердилось звуком урчания.  Кареглазый молча полез в свой рюкзак и вынул от туда пару завёрнутых бутербродов с сыром и колбасой, которые не успел съесть на репетиции, и протянул их парнишке.  Он недоверчиво уставился в янтарные глаза, не понимая. На это Вадим только выжидающе потряс едой перед его лицом, предлагая всё же взять. Парень выдохнул и потянулся рукой к свёртку, но за считанные секунды резко остановился и опасливо посмотрел на темноволосого, так и не решаясь взять поднесение.  -Бери, бери, это тебе, —на автомате выдал Вад, вкладывая свёрток в руки парня.  А его, как с крючка сдёрнули. Худые пальцы тут же развернули уже порядком подсохшие бутерброды, но это мало волновало. Он принялся жадно поедать несчастный хлеб, еле успевая прожевать.  -Не торопись, чего ты, тебя никто не торопит, —попытался притормозить его Вадим, боясь, что тот может и вправду подавиться. Парнишка сначала не отреагировал, но всё же сбавил скорость и стал жевать гораздо медленнее  -Спасибо, —наконец ответил он, сжимая в руке обёртку от бывшей еды.    Вадим хотел что-то спросить, но не успел он открыть рот, как сзади открылась дверь, а из-за неё показалась лысая голова мужчины лет сорока пяти.  -Самойлов, твою мать! —заорал он басом так, что вздрогнули оба. Вадим от неожиданности, а парнишка от страха. -Какого ты чёрта тут сидишь и штаны протирает? Работы нет? Или ты забыл, что тебе ещё арену мыть? Расслабиться захотелось, да? Парень судорожно замотал головой, всё ещё сжимая в руках целлофановую упаковку бутербродов.  «Он мой однофамилец? Прям судьба какая-то» —пронеслось в голове у Вадима. Он не отводя взгляд смотрел в лицо парня, эмоции которого сменяли друг друга с завидной быстротой.  Мужчина резко двинулся в сторону голубоглазого, от чего тот сжался, прижимая шею к плечам. Не обращая внимание на незванного гостя , лысый нагло схватил парнишку за подбородок, заставляя смотреть в свои животные глаза.  -Ты же не хочешь, чтобы было как в прошлый раз, не так ли? —не спросил, а прорычал мужчина в лицо парню. Тот судорожно закивал, вновь кусая губы. -Вот и славно, а теперь, будь добр, иди и занимайся своей работой. В твоих интересах, чтобы ты закончил не позже двух ночи. Лысый выпустил парня из своих огромных рук и ушёл туда, откуда пришёл. Парень с облегчением выдохнул. Только сейчас до Вадима дошло, что кудрявый всё это время даже не дышал.  Парень осторожно поднял взгляд и тут же стыдливо отвёл его в сторону, прошептав тихое «извините».  -Меня Вадим зовут, —сменил тему гитарист, протягивая руку, чтобы переключить внимание поникшего паренька.  -Глеб, —приглушённо ответил кудрявый, вкладывая руку в сильную ладонь Вадима.  Вопрос был больше житейский так, что Вадик наверное даже и не с первого раза запомнит его имя, но услышав, как именно того зовут, остановил движение, так и не распуская их ладони.   «Глеб….чёрт возьми Глеб…» Глеб удивлённо смотрел на отстраненный взгляд Вадима, который вцепился в его кисть намертво, не желая отпускать.  -Вадим, мне идти нужно, —тихо, но внятно произнёс он, пытаясь выдернуть свою ладонь из хватки парня, ушедшего, по всей видимости, в астрал.  Его голос будто отрезвляет и Вадим пришёл в себя, резко вздрагивая, отгоняя воспоминания. Он расцепил их руки и вновь взглянул в грустные голубые очи, игнорируя слова.  -Мне идти нужно, —снова повторил Глеб, словно спрашивая разрешение.  -Да…конечно, —отвечает кареглазый,  не сразу сообразив, что от него хотят.  Глеб поднялся на ноги, помогая себе руками, ещё раз поблагодарил за бутерброды и направился к двери. Только он прикоснулся к ручке, как его вновь окликнул темноволосый парень.  -Извини, сколько тебе лет?  Глеб удивляется вопросу. Ещё никто не спрашивал его о имени, а о возрасте подавно.  -Девятнадцать недавно исполнилось, —отвечает парень, скрываясь в тёмном помещении, оставляя Вадима в тихом уединении своих мыслей.    **** За считанные минуты Вадим оказался на третьем этаже своей однушки. Наспех раскидав продукты по своим местам, он, даже не раздеваясь, подлетел к домашнему телефону и набрал номер матери.  Пошли долгие гудки, прежде чем на том конце провода ответили.   -Ало.  -Мам, привет, это я.  -Ой привет, сыночка, давно так не звонил и не приезжал, —начала лепетать Ирина Владимировна.  -Да, извини, мам, совсем забегался. Я могу у тебя кое-что спросить?  -Конечно, Вадюш, спрашивай.  Повисла пауза. Вадим пытался подобрать нужные слова, как бы по-деликатней задать волнующий вопрос.  -Ты же Глеба знаешь? —Вышло довольно глупо, но Вадим, даже не видя мать,  смог почувствовать, как повисло напряжение вокруг неё.  -Какого? —её голос вздрогнул, знаменуя, что она прекрасно знает и понимает о ком идёт речь.  -Сына твоего, брата моего - Глеба! —не выдерживает Вадим, довольно громко выкрикивая в телефон злосчастное имя.  -Знаю…. зачем ты это спрашиваешь? —дрожь в её голосе всё ещё была слышна.  -Когда у него день рождение и сколько ему сейчас должно быть полных лет? —игнорируя вопрос матери, Вадим отбил своими.  В трубке повисло молчание, перемешанное с тяжёлым вздохом.  -4 августа 1970 года, девятнадцать недавно исполнилось.  «Это он, точно он» пронеслось в голове у Самойлова.  -Всё, спасибо, мамуль, целую, скоро приеду.  Не успела мать и ответить, как Вадик положил трубку.  Он опустился на табурет, выдыхая через рот всё скопившееся напряжение. Утыкаясь затылком в стену, он прикрывает глаза и цедит сквозь дрогнувшие губы: -Вот мы и встретились….Брат…. **** Тем временем в цирке кипела работа. Щупленький паренёк битый час орудует шваброй, щёткой и ведром с мылом. Проклятая арена всё никак не хотела приходить в презентабельный вид.  За окном уже давно стемнело, конечно, время-то уже совсем позднее, сколько там два или три ночи? Глеб уже окончательно сбился со временем. Насквозь пропитанный влагой от воды и пота, он уже не чувствовал конечностей от холла и усталости. Глаза предательски закрывались, стоило только присесть на колени с щёткой в руках, но добрый «коллега» по работе, являющийся правой рукой и, по совместительству, лучшим другом лысого владельца цирка, ласково прописывал не слабый отрезвляющий подзатыльник, работающий хорошим взбодрительным средством, заставляя через силу подниматься и работать.  Глеб боялся, боялся разозлить владельца или его дружка. Ведь, эти два здоровых кабана уж очень сильно любили в целях «воспитательной беседы» бить мальчика, чем только вздумается. Это могло быть неровно стоящее ведро или даже швабра, а могли быть просто кулаки или ноги в здоровых ботинках непонятно сорок какого размера.  За всё время отдраивания поверхности арены, из головы парня не выходил темноволосый юноша, который так щедро покормил его там на улице. К Глебу ещё никогда так никто не обращался. За всю жизнь он ни разу не чувствовал малейшего тепла или доброты в свой адрес. Хотя мальчик пытался, старался заслужить это чувство, чувство тепла, но, видимо, было не суждено. Так распорядилась жизнь, что его, будучи совсем крошечным новорождённым малышом, оставили в роддоме. Точнее нет, отказались, как от бракованной игрушки. Но сейчас не об этом.  Парень, погружённый в свои мысли, не заметил, как к нему сзади  подошёл, уже изрядно захмелевший хозяин цирка.  -Ты ещё не закончил! —громко констатировал он, заставив парня подпрыгнуть на месте.  Глеб по-неосторожности зацепил ведро, и то с грохотом перевернулось, расплёскивая содержимое по гладкому покрытию арены.  -Ах ты мелкий ублюдок, —взревел лысый, хватая оцепеневшего парня за волосы. -Ты ж что, думаешь я буду прощать тебе все твои косяки? —не дожидаясь ответа, мужчина продолжил. -Ошибаешься, —издевательски цедит он.  Последнее, что видит Глеб - замах. Правую скулу обжигает жгучий удар. Волосы отпускают, парень теряет равновесие и падает в лужу из опрокинутого ведра. Мужчина хочет ударить ещё раз, но выпитый алкоголь не даёт сконцентрироваться на плачущей фигурке. Он опускает руку и пьяно произносит: -Ладно, на сегодня с тебя хватит, —он ещё раз оглядывает пьяным взором парня. -Вытри лужу и иди спать, только переоденься во что-нибудь, а то совратишь тут всех своим облегающе-мокрым нарядом. —Он пьяно смеётся и уходит прочь.  Весь сжавшийся, не проронивший и слова, Глеб вытирает выступившие слёзы с лица и поднимается с места в надежде поскорее закончить с этим.  Наконец закончив с поручением, Глеб относит ведро и всё остальное в подсобку, которая служит его местом обитания. Это было небольшое служебное помещение. Помимо бытовых вещей, тут были ещё различного вида костюмы, краски для грима и всякий, всякий хлам. Тут же был матрас, который хозяин «доброжелательно» выделил Глебу для проведения ночей.  Глеб кое-как находит в себе силы стянуть с себя мокрую одежду. Тонкие руки лезут в потёртый рюкзак за более-менее чистыми вещами. Подобрав что-то посвежее, было бы из чего выбирать, парень облачился в футболку, полученную ещё из детского дома, и треники, которые были ему совершенно не по размеру потому, что были отданы тем самым другом владельца. Видите ли «Я в них уже не влезаю, а тебе само-то будет».  Парень заваливается на «ложе», кладёт голову на несвежую подушку, накрывается совсем тонкой простынёй и обхватывает колени руками. Тело было ещё холодное от ледяной воды, а подсобка совершенно не отапливалась, поэтому было до жути холодно. Но Глеб успокаивал себя тем, что ещё не зима и таких холодов пока нет. Зимой уже надо что-то думать, а сейчас можно и потерпеть.  Накрывшись с головой, он сразу начал проваливаться в сон под мысли о добром парне по имени Вадим.