Общество презренных господ

Ни холодно, ни жарко, ни громко, ни тихо, ни весело, ни грустно, ни многолюдно, ни пусто, ни опасно, ни безопасно, ни тела, ни разума. Ничего

.

.

.

Просто ничего. Так вот как ощущается смерть. Хотя нет. Смерть — это явление. Она что-то да есть. А сейчас просто отсутствие всего и одновременно присутствие. Ведь мир никак не изменится, если человека не станет. Так ощущается то самое ничего. Может, это и означает смерть. Когда ты прекращаешь дышать, чувствовать и мыслить. Как странно. Как это не мысль? Как это, когда в голове тишина? Забавно, очень забавно. Необычно и будоражит. *** Грудь болезненно наполняется воздухом, так что в горле встает ком. Розовая холодная вода выливается за бортики, расплескиваясь по кафелю. Где-то за дверью скребется кошка, жалобно мяукая. Запястья чешутся. Перед глазами плывет, а голова раскалывается. В ушах звенит. Из ванной получается выбраться не с первого раза. Тело отказывается слушаться. Конечности словно покрыты сталью. Кости ноют, а мышцы словно рвутся. Кровь же так и стремится вырваться из артерий. Свобода оказалась не такой приятной, как казалось. С болезненным стоном болезненно бледное тело упало на холодный мокрый кафель с глухим звуком. Точно останутся синяки. С кряхтением девушка поднялась, стараясь не делать лишних движений. Одно неаккуратное колыхание — и тонкая серая кожа порвется, обнажая худые кости, которые оплетают истощенные мышцы. Опираясь на всё подряд, она смотрела ковылять до двери. Ручка поддалась с первого раза, совсем слабый замок, а может, и вообще он сломан. Это ведь сейчас не так уж и важно. Трёхцветная кошка закрутилась на месте, сразу же кидаясь обтираться об ноги хозяйки. Несчастное животное страдает от голода и одиночества. Небольшая убогая картинка, где и жить-то негде. Кухня нашлась быстро, если этот закуток можно так назвать. Дешёвая кошачья еда нашлась в одном из пустых ящиков вместе с парочкой просроченных шоколадных батончиков и мёртвым тараканом в самом углу. Жалобное мяуканье занимало всё сознание. Оно просто было громче мыслей. Девушка гладит гладкую щёчку, пока кошка жадно вплетала корм, вылизывая мисочку. Бедное животное урчит, выгибается. Обломанные усы измазаны в соусе. За окном шумел ветер, дождь бьёт по стеклу, а где-то вдалеке сверкали молнии, грома же не слышно. В голове всё ещё пусто. Ни мыслей, ни воспоминаний, ни чувств. Тело уже не бьёт дрожь от холодной воды. Запястья не чешутся, а кости больше не стремятся разорвать серую кожу, что так и не приобрела нормальный цвет. Девушка ещё несколько минут посмотрела, как кошка ела, а потом отправилась осмотреть квартиру. Захудалый закуток кухни соединён с чем-то вроде гостиной, старенький диван, сломанный торшер, на пожелтевших стенах пару реплик картин. Также обнаружилась дверь, которая оказалась вела в такую же маленькую спальню. Односпальная кровать, плешивый ковёр, пара старых игрушек лежит в углу. Стол загромождён книгами. Пыль, паутина и мусор валяется во всей квартире. Ничего интересного. Самым необычным, привлекающим внимание, оказался блокнот из чёрной кожи с яркой закладкой. Верится, совсем не вписывается в квартиру. Такая инородная вещица, как будто её сюда подкинули. Девушка взяла блокнот и попыталась удобно уселся на скрипучей кровати. Кошка толкнула мордочкой дверь и подбежала к хозяйке. Животное с комфортном разместилось на коленях и замурчала, вызывая слабую улыбку. Какая же милая картина. Страницы пожелтевшие и давно уже пошли волной, где-то вымазаны кофе, чаем или шоколадом. В паре мест чернила размазались, но почерк ровный и разборчивый. Читать всё настроения совершенно нет. Когда-нибудь потом. Взглядом девушка быстро находит закладку. Яркая лента цвета фуксия хорошо выделялась. Короткий ноготь скользнул меж страниц. «Я Элеин Робин Рульф. Седьмая дочь седьмой жены седьмого сына князя, что был седьмой по важности в стране. Я Элеин Робин Рульф и возлюбленная Смерти». Гласила самая первая строчка. Кошка заурчала громче, как будто выражая свою любовь и одобрение. Похоже, ей это знакомо. «Точнее меня зовут сейчас Элеин Робин Рульф. Я сменила уже много имён. Но кое-что всегда было со мной. Имя, которое дала мне матушка Элеонора. Или Элеин сейчас. Странное сокращение, но мне нравится». Девушка удивлённо захлопала глазами, не совсем понимая, что к чему и зачем. Но кажется логичным и чем-то родным. «Когда мне было семь, я впервые встретила его. Смерть и полюбила, а потом в семнадцать Он сделал меня бессмертной. Меня и Орин. Седьмого котёнка нашей седьмой кошки. Он говорил, что любит семёрки, поэтому обратил на меня внимание, а дальше мы влюбились». — Так значит ты Орин, — улыбается девушка, гладя кошку. — А я Элеин. Будем знакомы. «Я хочу увидеть своего возлюбленного. Но могу это сделать лишь на пару минут, когда умираю. Не люблю больно, но люблю его». — Оу, так вот что произошло, — пожала плечами левушка. — Я тоже хочу увидеть свою любовь. А ты что думаешь, Орин? Кошка мяукнула и выгнулась, поворачиваясь на живот. Элеин гладила любимицу и думала. Очень долго и упорно. И кое-что пришло в больную голову.

***

Девушка шла по темной улице, освещенной сотней фонарей Джека, гирлянд и фонарей, сделанных под милых привидешек. Праздник дышал в каждом сантиметре этого города. Дети бегали туда-сюда в прелестных костюмах. Люди пили медовуху, чай или кофе. Элеин почти даже забыла о своей задумке, но мысли вновь вернулись к возлюбленному. Она очень хочет его увидеть. Одинокий парень нашелся довольно быстро. Идеальная жертва для ее маленького глупого плана. Девушка просто подошла, схватила его за шиворот и притянула к себе. Несчастный даже понять ничего не успел, как вывеска сорвалась и с грохотом упала прямо на них. На мгновение улица погрузилась в тишину, а потом раздался крик. Последнее, что видит Элеин, это фигура с размазанным лицом, что появилась рядом с ней.

***

Элеин понимает, что лежит на своей кровати, а на груди удобно устроилась Орин. Губы странно холодные. — Проснулась, больная, — раздалось откуда-то сбоку. — Хайди? — Бесишь, больная. Что ты на этот раз устроила? — раздраженно шипит некромант, развалившись на стуле. — Хотела встретиться с возлюбленным… Парень закатил глаза, не собираясь о чем-то говорить с этой бальной. Как минимум больше, чем необходимо. — Эй, Хайди! — Пожалуйста, скажи милому, что… — Тебе память отшибло? — Уже нет, — смеется Элеин, поглаживая урчащую кошку. — Ебать, больная, — вздыхает некромант, понимая, что попал. — Скажи милому, что я просто хотела его увидеть, что очень соскучилась, что… Хайди перестал слушать с самого начала, чисто уходя в прекрасное далекое на добрые полчаса. — Скажешь? — Окей, передам, — пожал плечами парень, — а теперь давай к делу. — Что-то интересное? — Да, — усмехнулся Хайди, а на лице девушки расцвел оскал.