In Pale Blood

Тейлор сбросила тело Цикады на свободный стол в лаборатории и с облегчением рухнула на табуретку. Даже с её возросшей силой и ловкостью передвигаться на одной ноге оказалось тяжело. Особенно с таким грузом. Рейчел увела псов в свой приют, а Тейлор оставила у больницы, где они встретились впервые. Тейлор схватила бутылку воды и залпом выпила половину. Дел снова навалилось по горло. Азарт битвы приглушил её внутреннее беспокойство, но добавил новых проблем. Она критически посмотрела на то, что осталось от её ноги. Смастерить временное решение было несложно. Но это будет лишь временно. Нужно было выбрать постоянное, и от этого она чувствовала… разлад. Самые очевидные варианты — попросить Эми восстановить ногу или убить себя прямо перед следующим полнолунием, чтобы возродиться заново. Оба казались… неправильными. Не логически — на уровне ощущения. Она не хотела использовать дарованное ей право на новую жизнь ради такой мелочи. Это выглядело бы оскорблением. Луна спела ей колыбельную, дала второй шанс… и злоупотреблять этим ради удобства было бы кощунством. Нет. Если она умрёт снова, то только в бою, или в плену, когда выбора не останется. Но не ради собственного комфорта. Она не обязательно будет бежать от смерти или бояться её, как смертная, но… Метка Охотника — её последний козырь. Она не стала бы ею пользоваться, пока у неё были другие варианты. Это ощущалось иначе, чем рисковать жизнью в бою, даже если это было результатом сомнительных решений, например, позволить Цикаде ударить себя ножом или броситься на Крюковолка, не заботясь о собственной безопасности. Умереть ради того, чтобы вернуть себе стопу, — это было бы обманом. Она любила свои шрамы, свои раны. Это была жёсткая, но честная память о том, что она больше не та девочка, что пряталась в школьном туалете от своих мучителей. Она не станет снова слабой. Она заслужила свои шрамы. Смерть тоже должна будет заслужить её. И просить Эми о помощи она не хотела. Вспомнилось, как она едва ли не вынудила её залечить раны в ту ночь, когда взорвался дом. Представь, если бы каждый больной и умирающий начал стучаться ко мне в окно. Это было бы несправедливо. Знать её лично — не значит иметь право требовать от неё исцеления. Тейлор не имела права превращать её в костыль. Она должна была стоять на своих ногах — в прямом и переносном смысле. И не заслуживала уважения Эми, если бы делала иначе. Но и лечение — недостаточно. Я это чувствую. Этот зуд, этот яд становится сильнее с каждым днём. Тейлор хотела быть для неё передышкой, а не причиной новых страданий. Её всегда тревожила эта глубоко спрятанная боль, которая время от времени вспыхивала в глазах Эми. Пусть она не могла вытащить её из этого мрака полностью, но хотя бы часть груза взять на себя могла. Значит… остаётся одно. Творить. Она подумала о растворе, который они вчера варили вместе: более медленная регенерация, восстанавливающая ткани как было, а не просто заливающая пустоты, как обычные её ампулы. Жаль, что не додумалась раньше. Теперь уже поздно: обычная ампула задала новый шаблон. Даже если отрезать ещё больше и применить состав, вырастет только то, что есть сейчас — нога, обрывающаяся посреди голени. Оставался последний путь: протез. И это было по-своему… захватывающе. Но крутой протез ещё надо было создать. А пока нужно хотя бы что-то, чтобы снова ходить. И при этом не забыть обработать труп Цикады. Приоритеты. Тейлор взяла толстый деревянный шест, отложенный на будущее для оружейных опытов. Пираты тоже носили крутые шляпы, верно? Может, стоит обзавестись одной. Эми это точно оценит. Или пригрозит убить её. И то, и другое подойдёт. Хмыкнув, Тейлор достала пилу и принялась за работу. Йо-хо, йо-хо, жизнь пирата для меня…

***

Тейлор осторожно поднялась и прошлась по мастерской, сделав пару кругов. Сражаться в таком виде будет непросто, но жить с этим можно. Простейший деревянный протез крепился к концу её голени: сверху — металлический стакан, доходящий почти до колена, кожаные ремни держали конструкцию ровно и жёстко. О марафонах можно было забыть, но по крайней мере теперь она могла передвигаться по мастерской почти как обычно. Сделав растяжку и выпив ещё воды, Тейлор перевела взгляд на подвешенное тело Цикады. Почти пора для новой инъекции. Она чувствовала, как силы приятно вибрируют где-то на задворках сознания. Всё ближе новые чертежи, новые тайные знания, скрытые в тумане. Скоро. А пока она взяла в руки свой пистолет. Оружие классическое, надёжное, и до этого неплохо служившее, но шёпот силы твердил: его можно сделать лучше. Ресурсы у неё были. Делать всё равно особо нечего, пока кровь Цикады не отстоится до нужной концентрации. Новый коктейль из парачеловека она хотела принять до того, как примется за постоянный протез: вдруг в чертежах появится что-то подходящее лучше, чем нынешние варианты. Тейлор села за верстак и выбрала инструменты. Два ствола ведь всегда лучше, чем один. Верно?

***

Следующее улучшение было наконец готово. Тейлор чувствовала, как свет луны угасает, уступая место восходящему солнцу. Она вставила в инъектор концентрированную дозу парачеловеческой эссенции. Какие новые откровения она откроет на этот раз? Какие тайны удастся вырвать из тумана? Лучшего момента не найти. Тейлор вогнала иглу в бедро — и видения вновь захлестнули её. Когда плоть рвётся, а кровь хлещет, зверь внутри просыпается. Она закричала, когда жажда крови, овладевшая ею во время бойни, вернулась вновь, и что-то глубинное в ней открылось. Кровь пела, требуя новой смерти и славного насилия, пока солнце вставало, сметая серебристое спокойствие луны и подменяя его бушующим пламенем. Дай мне ещё. Крики Тейлор достигли предела, она споткнулась о стол, пытаясь удержать равновесие без ноги, и схватилась за лицо, издавая жалобный вой. Волосы липкой, мокрой завесой падали ей на глаза. Ногти оставляли кровавые борозды на щеках, и алые слёзы капали на пол. Она выползла в разрушенный коридор больницы, чтобы не расколотить хрупкое оборудование. И там, сбросив остатки приличий, Тейлор зарычала. Первобытный, звериный звук разорвал её связки, проревел из самой груди, вызывая в ней ужасную жажду насилия по отношению к окружающему миру. С потолка посыпалась пыль. Бетон и гипс загудели, заходили трещинами, куски падали на потрескавшуюся плитку. Тейлор рухнула на четвереньки, тяжело дыша, пока пульсирующая жажда крови рвала её изнутри. Края зрения затянуло красным, пол под ней бился в такт её сердцу. Она сжала кулаки и заставила себя стоять, вся дрожащая, готовая сорваться и вонзить зубы в живое мясо. Постепенно рассудок вернулся. Стук сердца стих, дыхание стало ровнее. Это было… сильнее, чем в прошлый раз. Я схожу с ума? Она знала, что её отношение к насилию ненормально. Для других убийство — ужас. Для неё же это был лишь инструмент, и только последствия могли вызвать сожаление. Охотник должен охотиться. В этом и была суть, не так ли? Тейлор поднялась и оттолкнула тревожные мысли о собственной жажде крови. Внутри — новое ощущение. Ещё один инстинкт, отголосок силы Цикады, память сна. Теперь она знала: могла вызвать этот гнев вновь, крикнуть с нечеловеческой яростью, тяжёлой, как камень, для любого, кто услышит. Издалека её вой только собьёт с толку, но рядом — он сметёт врагов, как ударная волна. И, как она и надеялась, в голове закружились новые чертежи. Более сложные механизмы. Более изящные конструкции. Глубже понимание её тёмных, чуждых сил. Вернувшись в мастерскую, Тейлор мысленно перебрала только что полученный чертёж. Механизм, задуманный как оружие, можно было приспособить и для другого — для протеза. Универсального, гибкого. Идеально. Тейлор уселась на табуретку рядом с горном и вытянула покалеченную ногу. Ходьба на костыле всю ночь оставила культю в ссадинах и жгучей боли. Она ввела обычную кровяную сыворотку, и мелкие царапины затянулись, боль стихла. Скоро у неё будет замена получше. Который час? Чуть больше восьми утра. Не забыла ли она их завести? Успеет поработать, прежде чем лечь спать. Тейлор зажгла горн, и пляшущие тени вновь ожили на стенах её мастерской. Начинался новый проект.

***

Эми вцепилась в перила крыши больницы сильнее, чем требовалось, и вытащила ещё одну сигарету. Запас подходил к концу. Когда Тейлор дала ей эту пачку? В четверг вечером? Три дня. Много ли — выкурить пачку за три дня? Наверное, не так уж и много. Некоторые ведь и по пачке в день жгут. Но всё равно — быстрее, чем раньше. Вероятно, в этом была вина Охотника. Чёрт бы её побрал. Эми стиснула зубы. Тридцать шесть человек. Тейлор показывала ей свою мастерскую, смеялась над дурацкими шляпами, простила за то, что она — ходячая бомба, готовая взорваться, за то, что пыталась разнести её драгоценное оборудование. А потом — вырезала тридцать шесть человек тем самым мечом, про который Эми сказала, что он крутой. Сука. Что она вообще творит? Эми почти слышала, как Охотник тянет: Они ж нацисты. Это не считается. Бред. Как бы ни были отвратительны эти люди, когда их кровь проливается, они становятся жертвами. Сколько рек, сколько океанов красного прольёт Охотник? Она когда-нибудь остановится? А Эми хочет, чтобы остановилась? У неё всё ещё был тот первый пузырёк крови, спрятанный в спальне. Всё ещё иногда окунала палец в эту потустороннюю жижу, чтобы заглушить зуд — то самое желание кромсать, выворачивать, калечить. Тянуло ли бы её к Тейлор так сильно, если б не это зелье? Эми не знала. И не уверена, что это вообще имело значение. Тейлор делала то, что хотела, и извиняться не собиралась. Я не такая, как ты. Ты могла бы. Эми сжала перила ещё крепче и зажмурилась. В темноте на неё смотрели чёрные, словно обсидиан, глаза. Нет. Она не могла позволить себе поддаться. Один неверный шаг — и всё рухнет: одна тварь, созданная её руками, вырвется на свободу, одна ошибка — и мир рухнет окончательно. Хотя Тейлор бы её простила. Чёрт. Эми подняла взгляд к небу. Луна висела серебристым диском, почти полная. Она звала её. Почему её свет отзывался в самых костях? Снова чужая власть Охотника. Может, стоило бы самой сдаться в изоляцию на случай воздействия или ментального захвата? Логичное объяснение. Но Эми уже знала: не сделает этого. Где она, чёрт возьми? Охотник должна была явиться этой ночью. Нельзя вот так — уйти, вырезать полсотни человек и не появиться, чтобы Эми могла высказать всё в лицо. Но время дежурства подходило к концу, а её подруги-убийцы всё не было. Эми вытащила телефон, начала набирать злое сообщение… и вспомнила, что телефон Тейлор не поддерживает отправку текстовых сообщений. А если и поддерживает — она просто не знала, как ими пользоваться. С обиженным вздохом Эми набрала номер по старинке.

***

Тейлор туго намотала пружину на деревянный штырь, потом закалила металл, чтобы он держал форму. Механизм протеза был куда сложнее, чем её пистолет или фиксатор на боевом молоте, но оно того стоило. Она качала головой в такт музыке, пока работала. Музыке? С каких это пор у неё в мастерской играла музыка? Тейлор огляделась. А, точно. Телефон. О нём она чаще всего забывала. Интересно, наёмники смогли пробиться и выйти с ней на связь? Она подошла к своему гнезду и проверила маленький экран. Звонила Эми! Наверняка злится из-за убийств. Тейлор взяла трубку. — Привет, Эми, — сказала она, и на лице сама собой появилась улыбка. — Не привет, Эми, а где, чёрт возьми, ты? — сорвалась Эми. Да, точно злится из-за убийств. — Я в мастерской. А ты… где? — Тейлор не знала, что ещё ответить. — В больнице. Ну, в моей больнице. Ты поняла. И тебя тут нет! — голос Эми становился всё громче. — Почему я должна узнавать о том, что ты вырезала тридцать шесть человек, от своей тёти? Даже не удосужилась сказать мне, что собиралась устроить бойню? О. Тейлор и правда забыла сказать. Может, стоило. — Я просто… — начала она, но Эми её перебила. — Ты хоть понимаешь, насколько всё это ебануто? Сидеть на собрании "Новой Волны" и слушать, как они обсуждают, насколько опасно выходить против тебя? Как они будут координировать патрули и подмогу, чтобы ты не убила мою, блядь, семью? — Я не убью твою семью, — тихо сказала Тейлор. — Заткнись. Я не закончила. А потом, после всего этого дерьма, ты даже не находишь в себе капли совести прийти и дать мне накричаться тебе в лицо? Да пошла ты, Тейлор. Почему тебя тут нет? — Эми кричала. — Крюковолк съел мою ногу, — выдохнула Тейлор. — Это не оправдание… Что? — Эми поперхнулась. — Не знаю, сколько СКП успели нарыть, но я атаковала арену собачьих боёв у Империи. Там были Крюковолк и Цикада. Я с ними дралась. Цикаду убила, но Крюковолк оттяпал мою ступню, — сухо изложила Тейлор. — О. В голосе Эми проскользнул странный оттенок. Тейлор не могла его понять. — И оказалось, что мои кровавые ампулы не могут вырастить конечности. Ну, не быстрые, по крайней мере. Та медленная регенеративная смесь, что я тебе показывала, может и сработала бы, если бы у меня было время. Но его не было. Ну, знаешь, когда на тебя несётся гигантский железный нацист-монстр, — сказала Тейлор. — Они… — Эми сглотнула. — Они этого не упомянули. Думаю, они не знают, что там был Крюковолк. Или СКП просто не включили это в отчёт, который достался тёте Саре. Логично. Крюковолк наверняка смылся до прибытия Протектората. Даже если они и догадались по разрушенному бетону, точных доказательств всё равно нет. — Ну, — Тейлор чуть не сказала мы, но вовремя осеклась. Нельзя было выдавать чужие секреты. — Зато я спасла всех собак! Отвела их в приют и всё такое. Сука говорила, что держит приют для собак. Засчитывается. С животными у неё явно лучше, чем с людьми. — Ты… ты сражалась с Крюковолком. И спасла кучу собак, — Эми произнесла глухо. Это не звучало как вопрос. Тейлор запрыгнула на лабораторный стол, который служил ей и постелью. Стоять на деревянной ноге долго было тяжело. — Ага. Но я облажалась. Слишком близко подставила ногу. Так что пришлось отступить, прежде чем я убила его. Думаю, я бы не справилась на одной ноге. Повисла долгая пауза. — Эми? Ты тут? — Да. Заткнись. Тейлор заткнулась. Спустя какое-то время она услышала, как Эми тяжело вздохнула. — Ты сведёшь меня в могилу, — пробурчала та. Тейлор очень надеялась, что нет. Но лучше уж это, чем крики. — Это всё равно не объясняет, почему тебя нет здесь, — Эми продолжила. Она уже не звучала злой. Просто усталой. — Не знаю, хватит ли у тебя биомассы, но я могу попробовать восстановить твою ступню. — Я не хочу, чтобы ты её восстанавливала. Эми явно опешила. — Я… чего? Почему? — она запнулась. — Исцеление тебя ломает. Ты же не машина для лечения. И точно не для меня. Я сама справлюсь, — сказала Тейлор. — Оставь свои силы для тех, кто их действительно заслуживает. А мои шрамы я заслужила. Ты не имеешь права их у меня забирать. Тейлор рассмеялась, услышав бессвязное возмущение на другом конце линии. — К тому же у меня уже в работе супер крутой протез. Он будет офигенным, — она ухмыльнулась. — Если ты отрубила ступню Цикаде и пришила её себе, как какой-то ебаный Франкенштейн, я тебя вылечу, хочешь ты того или нет, — пригрозила Эми. — Неа. Всё гораздо лучше. Просто нужно ещё день-два, чтобы закончить, — сказала Тейлор. — Один день — это… приемлемо, — сдалась Эми. Тейлор слышала улыбку в её голосе, даже если та забыла нахмуриться. — Но у меня почти закончились сигареты, так что дольше ты тянуть не имеешь права. — Допустим, это честно, — улыбка Тейлор стала шире. — Хорошо, — сказала Эми. — Ладно. Опять тишина. Даже через телефон, вокруг них всё равно возникал тот самый маленький пузырь сна, словно весь остальной мир отступал на второй план. Вешать трубку не хотелось. Возможно, Эми тоже — раз всё ещё молчала на линии. — Мне пора. Скоро Вики прилетит за мной, — наконец сказала Эми. — Ага. А мне нужно закончить протез, если хочу управиться к завтрашней ночи, — ответила Тейлор. Они обе не повесили трубку. Тейлор потеряла счёт времени, сидя на краю своего гнезда и болтая ногами. Ну… ногой. И деревянным колышком. — Я куплю себе пиратскую шляпу, — внезапно сказала она. — Что? — Пришлось сколотить временный протез, чтобы передвигаться по мастерской, и... — О, Господи. У тебя сейчас деревянная нога? — Возможно, — сказала Тейлор. Эми прыснула. Тейлор впервые слышала, как та смеётся без привычной саркастичной нотки. Это было приятно. — Ты чокнутая, — наконец выдохнула Эми. — Чокнутая… но крутая. — Может быть. Совсем чуть-чуть. Но не зазнавайся, — сказала Эми. Тейлор всё равно зазналась. Чуть-чуть. Почему же она никак не могла перестать улыбаться? Тишина вновь растянулась, но на этот раз она была… тёплой. Спокойной. Надо было возвращаться к работе. — Спокойной ночи, Эми, — сказала Тейлор. — Спокойной ночи, Тейлор, — ответила она. И только тогда Тейлор повесила трубку.

***

Пронзительный вой разнёсся по пустым коридорам больницы. Тейлор оторвалась от работы и аккуратно отложила сложный механизм. Вернулась Сука? Ещё было не так уж поздно. Чуть за полночь. Её шаги отдавались эхом по разрушенным стенам. Каждый второй шаг — глухой стук деревянного протеза по разбитой плитке. Миновав ржавые машины у входа, Тейлор увидела высокую женщину, которая вполне могла быть Сукой. Ни маски, ни чудовищных собак. Рядом сидел крупный ротвейлер — спокойный и настороженный, даже без поводка. — Нога у тебя дерьмо, — сказала женщина. Да. Определённо Сука. — Работаю над лучшем вариантом, — отозвалась Тейлор. Та кивнула рассеянно, продолжая смотреть на неё странным взглядом. — Есть кое-кто, кто хочет с тобой встретиться, — сказала Сука. — Напарница. В её голосе не было радости. Тейлор прищурилась. — Зачем? Пожала плечами. — Поговорить. Хрен его знает. Мало толку. — Кто? — Сплетница, — слово прозвучало у неё на губах, будто что-то кислое. Тейлор напряглась, вспоминая. В основном она держала в поле зрения Империю и АПП. — Она знает, что я её убью, если она попробует провернуть что-то? — спросила Тейлор. Уголки губ Суки дёрнулись вверх. Не улыбка, но ближе к ней, чем что-то ещё, что Тейлор от неё видела. — Знает, — коротко сказала Сука. Хорошо. Тейлор задумалась. Она хотела закончить протез и встретиться с Эми завтра вечером. Технически уже сегодня. И ещё кое-что… процедура, которую стоило попробовать ночью. Больница всё ещё оставался без защиты. Нужно было укрепить мастерскую. Сука знала, где она, а значит, тайна рано или поздно раскроется. Но она могла бы усложнить процесс поиска. Тейлор вернулась к текущей проблеме. Встретиться со Сплетницей в костюме или без? У каждого варианта были свои плюсы. В маске — анонимность. Но Сплетница не могла связать её лицо с мертвой девчонкой из "Уинслоу". А Сука уже видела её лицо. В костюме проще убить её при необходимости, но и проще угодить в засаду. — Набережная. Вторник, утро, напротив магазина "Типтон". В девять. Без масок. Она выдержит ещё одну ночь без сна — пусть Сплетница почувствует себя не в своей тарелке. Ей её личность дороже, чем Тейлор. Та ведь не мертва. — Ей это не понравится, — буркнула Сука. Но злой она не выглядела. — Плевать. Сука коротко кашлянула, и это почти было похоже на смешок. Если прищуриться. — Телефон есть? — спросила Тейлор, немного поколебавшись. — Естественно, — та зыркнула на неё. Тейлор не поняла, почему это её раздражает, но решила не копать. — Хочешь мой номер? Сука уставилась на неё с секунду, потом достала из кармана простую раскладушку. Тейлор едва не рассмеялась. Такая же, как у неё. Она забила свой номер в память телефона под именем Охотник. — Никому не давай, — предупредила она. Вспомнилось предупреждение Эми на крыше больницы, и пришлось сдерживать ухмылку. — Не дам, — буркнула та. — Хорошо. Они молча смотрели друг на друга под луной. — Я у тебя в долгу за то, что вытащила меня из той каши, — сказала Тейлор. — Могла уйти с собаками. Так что если что — звони. Я приду. Сука медленно кивнула. Тейлор собралась возвращаться к работе. — Увидимся, Сука. Она уже развернулась, когда услышала: — Рэйчел. Тейлор остановилась и удивлённо посмотрела назад. — Имя моё — Рэйчел, — сказала та. Тейлор молча подумала пару секунд. — Тейлор. Рэйчел снова кивнула. Тейлор ушла внутрь. А Рэйчел — прочь.