Тридцать один пропущенный звонок

***

– Иди в сторону терминала А.– сказал Магнитогорск.       Химки знал на что идёт. На получение пиздюлей от бати, но это будет потом, поэтому насрать. Данная встреча планировалась аж за полгода, пропустить её он просто не мог.       С Сережей у них сложилось ещё около года назад, а до этого они были знакомы ещё три месяца. Сложилось у них быстро, даже не могу сказать почему. Если бы у Дани спросили, что ему нравится в Серёже, то он бы, помимо внешности, сказал бы об ответственности. " Суровый уральский мужик сказал- значит сделал."– объяснял своё лучшее, по мнению своего парня, качество Магнитогорск. Ещё он мог отметить готовность прийти на помощь, даже по переписке; сколько раз Дане приходилось отговаривать его от попыток выехать к ниму, чтобы просто побыть рядом. Да даже одной переписки хватало Московскому, чтобы успокоиться и расслабиться. Если уж совсем плохо, то телефонный разговор длинною в час или больше, если понадобится. За этот год Данил почувствовал себя гораздо лучше, чем раньше. Хотя ему вообще не казалось, что ему плохо.       Сейчас, в семь утра, он едет в аэропорт, чтобы встретиться со своим парнем. Даже звучит не привычно. Серёжа, как и подобает мужику, накопил денег на поездку в Питер на два дня. Такое событие нельзя было пропустить уж точно! Они не виделись с прошлой поездки в Казань, поэтому сейчас желание оказаться где-то рядом с ним было ещё сильнее. Тянуло словно магнитом, а Даня как игла, что валяется после шитья где-то на полу.       Поездка в такси прошла как в тумане, хотя водитель пытался разговорить пассажира. И только оказавшись в зоне аэропорта, он оживился. Дальше тоже всё было как в тумане. Они с Сережей как параллельные прямые– минут двадцать не могли пересечься. Когда это наконец произошло, обоим приходилось сдерживаться, чтобы не наброситься друг на друга прямо там. Они старались выглядеть как друзья, поэтому обошлись быстрым рукопожатием, которое оба не хотели разжимать. После этого последовала быстрая фотография, где всё же видны все эмоции парней.       Московский долго упирался, но всё же согласился. Причиной упорства стало полная неготовность к знакомству с родителями. Да это даже знакомством назвать нельзя! Даня знал про Челябинск не многое, но если судить из услышаного от родителей, то его реакции нужно было бояться сильнее. Константин Петрович был как будто более лоялен по отношению к однополым парам. На эти переживания Серёжа ответил, что батя с Костяном( прям так он их и называет) такие же пидоры, как и они, так что боятся нечего. Особо легче от этого не стало, но хотя бы радовало то, что они не здесь. – Сейчас заберём ключи от хаты и поедим.– сказал Серый, поправляя рюкзак на спине,– Ты такси заказал? – Да, уже подъезжает.– с влюблённой улыбкой и еле заметной неловкостью ответил Данил. – Хорошо, спасибо...– переняв неловкость от парня, поблагодарил уральский.       От всей их встречи веяло неловкостью, присущей первой любви. Сейчас они не знают, как будет устроен их быт, если они съедутся( ну это громко сказано), или как они будут проводить совместное время, но одно им известно точно– хочет быть как можно ближе к друг другу, чуть ли не сливаясь в единое целое, без каких либо пошлых намерений.       Никто из них и предложить не смеет заняться чем-то подобным. Обоим как-то стыдно, от одной мысли хочется закрыть лицо руками. Но уже хочется, да и колется. Каждый из них уже ловили себя на мысле и желании, не сильным. Скорее оно было вызвано любопытством. Нет, конечно они знали, что такое секс и чем там их родители занимаются, пока их нет дома, но попробовать самим на практике– это совсем другое. Здесь имеет место страх и предвкушение. Пф, запретный плод сладок, не так ли?       Вернёмся к нашим баранам, точнее к конкретному из них. Серёжа сам бы затруднился ответить, за что ему полюбился напыщенный столичный мальчик. Хотя, за такие слова в адрес Дани сейчас можно получить по лицу от Магнитогорска. Изначально ему не понравился брат Дениса; они как будто с разных планет, что Денис с Даней, что сам Серёжа с ним же. Серый был обычным парнем, каких по России кишмя кишит. Для него такой яркий и броский Даня казался выпендрежником и папинкиным сынком, но их первый личный разговор в падике, в Казани, открыл новые стороны личности для каждого.

– Привет, можно?– указал на место рядом с Сережей Московский; получив краткий кивок, он присел ра ступеньку,– Ты ведь с Урала?

–Мгм.

– Круто...– тихо отозвался Даня,– А их видно?

– Кого?– в недоумении посмотрел на него Татищев.

–Горы.– посмотрел в ответ Химки.

– А, ну да...– замялся в ответе Серёжа, уводя взгляд от небесных глаз.

– Красиво наверное.– констатировал факт блондин,– А ты по ним ходил?

– Взберался пару раз с батей.

– Я бы тоже хотел...– каким-то зачарочаным голосом сказал Даня, смотря в небольшое окошко под потолком.

– Так давай вместе!– резко вырвалось из Серёжи, прежде, чем он успел понять, что сказал; увидев во взгляде собеседника немой вопрос, он продолжил,– Ну, если как-нибудь будешь у нас, я с радостью с тобой пойду, покажу, где самые красивые виды...

– Хорошо,– отсмеявшись, ответил Московский,– если буду, обязательно тебе скажу.

      Тогда Данил подкупил его своей улыбкой. Она была искренняя и светлая, прям веяло от неё жаром. Почему-то после этого разговора образ надменого мальчишки больше не клеялся на Московского. Серёжа сам не понимает, почему, поэтому за помощью он обратился к Веронике. Да, именно Воркута первая узнала о чувствах Серёжи к Дане.

– Это, типа, первая любовь, понимаешь?– объясняла она по телефону, пытаясь максимально скрыть смех.

– Всмысле?– тупил Татищев,– Блять, Ник, я нихуя не понимаю, о чём ты пиздишь.

– Ну как в типичным мелодрамах по первому.– пояснила она,– Глупо и нихуя не ясно, но это любовь.

– И чо делать?

– Ничего.– ответила она, вполне увереным голосом,– Если хочешь, поухаживай, так сказать, а потом признайся.

– А если откажет?– наиглупейший вопрос от Сережи.

– Ну значит не судьба...– ответила она.

      Куратором этих отношений стала общая подруга, которая и по сей день подсказывала и помогал парням во всём. Я как-нибудь потом расскажу вам эту историю, вернёмся в настоящее.       Парни зашли в Пятёрочку, прикупили стандартный завтрак, и пошли в квартиру, что Серый арендовал на два дня. Учитывая, что обычно происходит в квартирах, которые сдаются по суточно, они ожидали увидеть всякое, однако обошлось. Квартира была чистая и вроде без намека на тараканов или другую живность. – Пхах, надеюсь я не завезу домой вшей, клопов и прочию дрянь?– пошутил Даня, разуваясь в пороге. – Я тогда лично хозяину башку оторву.– ответил такой же шуткой(наверное) Серёжа, подходя к своему парню.       Он оставляет короткий поцелуй на губах. Оба стоят, не смея и пошевелиться, как будто магия момента пропадет. Было также неловко, но при этом очень по-родному тепло. Желание отходить друг от друга и не появлялось, пока противный писк телефон Дани не прервал идиллию. – Прости, я сейчас...       Даня поспещно ретировался в туалет. На экране высвечивался звонок от контакта "Отец". Химки ещё секунд тридцать тупит взгляд в экран, принимая взвешаное решение. Он сбрасывает звонок, ставя телефон на беззвучку. Будь он в какой-то другой ситуации, он бы ответил, но в этот раз что-то дёрнуло его проигнорировать звонки от отца, зная что потом он будет злится. Что-то внутри говорило, что так правильно и верно.       Тем временем Магнитогорск во всю винил себя в том, что Даня ради него из дома сбежал. Если бы кое-кто был чуть посмелее, то лично бы пришёл к его родителям в гости. Если верить словам Костяна, то Александр Петрович это сам Костя, только без его "простоты уральского мужика" умноженное в миллион раз. Ему бы Серёга Татищев точно не понравился. Михаил Юрьевич вообще вызывал страх неизвестного перед ним; познакомиться с самой столицей не потому что сделал что-то выдающееся, а потому что его сына хочешь за ручку подержать. Было легче познакомить Даню со своей родней, а это ещё те орки. Чего один Юра стоит, а он просто ведёт себя естественно.       Тут из туалета показался Данил. Он был чем-то обеспокоен, но старался выдавить из себя улыбку. И получалось у него это вполне сносно, от одного взгляда на Серёжу хотелось улыбаться. – Кто звонил?– поинтересовался Магнитогорск, изучая взглядом лицо напротив. – Да спам всякий...– ответил Московский, стараясь звучать как можно более убедительно. – А, хорошо...– смущённо отвёл взгляд Татищев,– Хочешь есть? – Не откажусь.       Серёжа был ещё тем мастером кулинарии. Это тот самый человек, который яица в микроволновку клал, так что обещать завтрак как в ресторане у него не получалось. Однако простые бутеры он сделать мог. Решив, что подогреть их будет лучшей идеей, парень закидывать их в микроволновку, а сам ищет чашки. Найдя их, он уж хотел засыпать растворимый пакетик кофе, как его остановил Данил. – Помыть надо.– пояснил он; поняв, что слишком долго держит запястье Серого, тот отпустил его и взял одну кружку в руки. – Я сам... – Я не бытовой инвалид.– с легкой усмешкой произнёс Химки.       Серый возражать не стал, ставя чайник кипятить воду.       Завтрак прошёл в тишине, неловкой тишине. Парни то и дело поднимали взгляд друг на друга, а потом смущённо отводили его обратно, не забывая покраснеть до ушей. Серёжа вообще, когда улыбался, пролил себе кофе на джинсы, чем вызвал у Дани лёгкий смех, который и сам Татищев подхватил.       После завтрака парни, естественно приведя себя в порядок, пошли гулять по городу. Для начала оба ознакомились с общественным транспортом северной столицы. Ну, нормально. Встретили каких-то эмо-бойчиков, от которых Серёжа словил культурный шок. Можно было бы снять тренд "встретились два разных мира", но наши герои явно были не из таких, поэтому на нужной остановке они вышли, оставив ребят позади.       Ух, с чего бы начать... Серёжа, видевший в своей жизни трубы заводов и Уральские горы, ахуел от разводных мостов, исторических домов и каналов. Ему это казалось чем-то новым и неизвестным, будто попал в совершенно другую сторону жизни. Они гуляли по набережной, жадно рассматривая все вокруг. Ну точнее это делал Серёжа, а Данил вкратце рассказывал, что знал о том или ином месте. Телефон Татищев из рук не выпускал, постоянно что-то снимая и фотографируя, заставляя моменты навсегда застыть в пикселях. И на каждом моменте был Даня. Неважно насколько он хорошо получился, важно что он есть на этом фото. Их нельзя выложить, хотя хотелось кричать на весь мир о их любви. – Это ещё что!– радостно отвечал Московский,– Вот посмотрим ночью с Исаакиевского собора, там вид!       Дальше они направились к Невским воротам. Описать эмоции Сережи нельзя. Люди, что бывали в Санкт-Петербурге и видели это всё в живую, могут понять, что испытывал простой обыватель России. Для него Культурная столица абсолютно другая планета, очень необычная и красивая. Впечатляло и то, что город был построен на болоте. Нет, многие города появляются порой в самых неожиданных местах, но на болоте... Всё остальные места можно было хоть как-то объяснить, но не это.       Сережа знал о Питере, также как Даня о Челябинске. Собрать его образ получилось по противоречивым рассказам родоков; Юра говорил, что Санкт-Петербург слишком "западный", высокомерный и тому подобные нелестные слова( это перевод с "Юриного" на русский, если что), а вот Костя объясняет его поведение не надменностью, а чересчур сильной образованости– это не проблема, просто для других ты всегда высокомерен, даже если себя так не вёл. Вообщем, образ Александра Петровича у Татищева младшего очень размытый и поверхностный. И если говорить честно, то встречи с ним Серёга боялся даже больше, чем с Москвой. – Пойдём лучше в сад!– с волнением в голосе сказал Московский, начиная тянуть Магнитогорск в другую сторону. – Ты же хотел мне ещё что-то здесь показать?...– заметил Татищев лёгкий испуг на лице Дани. – Ой, да ладно!– кидая взгляды в толпу, отвечал тот и продолжал толкать Серёжу,– Есть ещё куча классных мест, что на одни ворота смотреть?       Серёжа хотел было поупираться, но решил, что Даня всяко лучше знает, что и когда смотреть. Поэтому он перестал сопротивляться и покорно пошёл за парнем. И всё время пока они шли, Даня то и дело оглядывался. Серёжа тоже пару раз посмотрел, но к сожалению причину Даниных переживаний так и не увидел. В голову уже стали закрадываться мысли о том, что Химкам не спам тогда звонил. – Слушай,– снова фотографируя достопримечательность, спросил у "случайно" попавшего в кадр Даню,– а твои родители знают? – А?...– Серый поклясться может, что Данил на секунду побледнел. – Ну, что ты гуляешь? – Ну, что я вышел погулять по городу- да,– стараясь звучать убедительно, сказал блондин,– а с кем... – Нет, это-то понятно!– покраснел Татищев,– Просто мы так резко сбежали, что... – Не бери в голову!– схватил за руку того Данил,– Просто хочу тебе всё показать!       Прогулявшись по Марсову полю, ребята замёрзли. Чуть о внешнем виде парней; Данил как человек из столицы имеет суперспособность- одеваться стильно и тепло. Для тех, кто хоть раз видел Москвичей или Петербуржцев, ясно видно, как они одеваются даже в минус тридцать стильно. Так что внешний вид Данила был безупречный( я специально не буду описывать вам одежду детально, оставлю свободу фантазии вам). Сережа же выглядел как типичный представитель "за то практично", каким я и сама являюсь. Вообще срать на стиль, когда речь заходит о тепле. Цветовая палитра, сочетаемость цветов и фасон шли нахуй, только пусть будет тепло. Так что со стороны ребята выглядели несколько комично.       Покумекав минуты две, молодые воплощения решили что лучше всего будет пойти в ближайший торговый центр. Долго расписывать вам, как они ели, о чём говорили и тому подобное, я не собираюсь. Вы здесь не за водой пришли, а я не хочу эту воду лить, так что обойдёмся парой фраз об этом этапе.       Оказавшись на месте, Данил предложил перекусить, а под боком как раз "Вкусно- и точка". И тут возник первый конфликт– Сережа хочет, кхм, ухаживать за Даней, то есть оплатить заказ за него, а Даня, привыкший к самостоятельности и самодостаточности, не хотел нагружать парня, что и так полгода горбатился, чтобы сюда приехать. – Сережа, я и сам могу за себя заплатить. – Мы уже сделали заказ,– пытался возразить Татищев,– как мы оплатим? – Тогда давай я заплачу... – Не плачь. – прервал его Магнитогорск, протягивая карту работнику,– Проводите оплату, пожалуйста.       Данил надулся. Сераже резко стало стыдно, они разосрались на кассе из-за такой хуйни. Да даже хуй с ним, что из-за хуйни, Даня расстроился. Ждать заказ пришлось в напряжённой тишине. В мыслях начали кружится мысли о том, что Дане противно с ним. Они абсолютно разные и ему может быть неприятно. Может быть он понял, что уральский город ему не пара? А сейчас ему просто хочется поскорее закончить с этим недосвиданием, чтобы разбежаться? Тогда становится ясно, почему он так спешил у Невских ворот.       И пока Серёжа активно накручиват себя, Данил наблюдал, как настойчиво ему пытался дозвониться отец. Так ему было интересно, где его сын, что телефон из-за его звонков чуть ли не до нуля разряжен. Жалких два процента не вывозили уже тридцатый по счету звонок. Снова принимая взвешаное решение, он окончательно отключает телефон, чем привлекает внимания, уже напридумывавшего себе всякого, Магнитогорска. – Ты чего?...– неуверено спрашивает тот, как-то побаиваясь испортить настроение парню ещё сильнее. – Телефон разрядился.– глухо ответил Данил, кладя сотовый в карман. – У меня повер есть.– начал копашиться в рюкзаке Сережа. – У меня айфон.– без контекста звучало бы как понт, но в нашем случае это означает, что зарядить телефон не получится, да и переводить заряд повера на бесконечные звонки от отца глупо.       Короче, поели они и решили ещё погулять по торговому центу. И если раньше вёл себя странно Данил, то теперь самонакрутившийся Сережа выглядел задумчиво и отчужденно. Он искренне любил Химки, такого ворчливого и упрямого порой. Ему хотелось быть вместе, но засевшие мысли не давали успокоиться. Хотелось верить, что это только мысли. – Постой здесь, пожалуйста.– остановился Серёжа,– Я сейчас. – Хорошо...– удивлённо ответил Данил, смотря убегаюшему Сереже в спину.       У Серого возникло резкое желание выразить свою любовь. В словах он не могет, привык в действиях. У них впринципе все в семье так делали– не говорили, что любят, а показывали. И это начиная от каких-то подарков, заканчивая каким-то крупными поступками, по типу денег на разбитую машину. И нет, Юра её не с пьяну разбил, а попал в ДТП из-за того, что один еблан права купил! Это как раз та ситуация, про которую так активно рассказывал Денису Челябинск.       Так вот, поскольку красиво говорить в их семье умел только Костя, и то "говорить" это не про Уралова, Сережа решил купить что-то своему парню. Только ситуация была осложнена ограниченностью во времени. Искать надо было быстро. И как назло во всем торговом ряду не было ничего подходящего! Магнитогорск уже отчаился, как заметил бабушку, торговавшую милыми фигуруками котят. И один вот прям Даня– одно лицо. Точнее морда, но Данина. Это был белый маленький котёнок, что выгнул спину, пытаясь казаться больше. Милашка, которую прям и хочется потискать. – Можно посмотреть?– спросил у старушки Татищев. – Конечно, внучок.– как в сказки ответил та,– Вижу, что он тебе кого-то напомнил? – Ага...– как завороженный смотрел он на котёнка; даже глаза у него были, как у Дани, небесно голубые,– Сколько стоит? — Пятьдесят рублей, солнце.– улыбчиво произнесла бабушка. – Вот вам двести.– щедро протянул купюры парень. – Да то шо с ума сошёл?– возмутилась пожилая дама, – Я столько не возьму! – Берите.– уверенно продолжал Магнитогорск,– Вы меня спасли сегодня, если бы не вы, не знаю, чтобы подарил любимому человеку. – Ой, ну спасибо...– смущённо ответила она,– Дай хоть бус дам для барышни! – Здравствуйте, какой барышни?– появился Данил, которому вроде сказали стоять и ждать. – Никакие.– чётко отрезал Татищев, чуть краснея,– Всё пойдём. – Стой, подожди!– наклонился к прилавку Московский,– Это ты!       Блондин указал на серого котёнка, который стоял на задних лапках, пытаясь поймать бабочку, севшую ему на нос. Сам при этом парень заливался добрым смехом, опираясь на Серёжу. – Чеп он на меня похож?– спросил тот, не видя сходства между ними. – Он очень милый и ты такой же, так что... – Всё, я понял!– окончательно покраснел Татищев,– Бери его быстрее и пойдём! – Хороший, он у тебя.– сказала бабушка, пока Данил расчитывался,– Такого и приворожить могут, вот держи,– она дала ему какой-то небольшой камешек,– это оберег, чтобы не сглазили. Пусть положит в карман куртки, тогда любой приворот не сработает. – Хорошо,– стараясь не рассмеяться, ответил Даня,– спасибо, до свидания. – Пока-пока, голубчики.– почему-то с последнего слова Химки прорвало на истеричный смех. – Ой, хорошая женщина.– сказал Химки, когда чуть успокоился,– На, в карман положи. – Даня.– всё ещё красный Сережа посмотрел на своего парня, как на идиота. – Я кому говорю.– не дожидаясь разрешения, он сунул камень в карман Сережи,– Ты только мой. – Даня, блять! – Не бузи!– снова смеясь, ответил Московский,– Пойдём, я там фотобудку видел!       Действительно, недалеко от торгового ряда стояла фотобудка, и к ней даже не было очереди. Парни быстро забежали внутрь, прежде чем туда зашли парень с девушкой. – Ну и что дальше?– спросил Серёжа, который впервые делал подобные снимки. – Просто дурачься.– ответил Данил.       Сенсорный экран заработал и Серый не придумал ничего лучше, как подставить рожки парню, делая это как обычно криво. Потом Даня состроил смешную рожицу, а его примеру последовал и сам Серёжа. На минуту уральский остановился, пропуска один кадр. Снова появилось желание поцеловать. Просто, без каких-либо предпосылок. Через секунду он заставляет Даню на себя посмотреть, снова пропуская кадр. Потом целует, попадая на снимок. Поцелуй не длиться долго и они отстраняются друг от друга.       Данил завис, глупо смотря в лицо напротив. Вроде нормально действие для пары, которой они и являются, но каждый раз его сердце чуть не останавливается от волнения. Будто это самый главний момент в их жизни, как будто никого рядом нет. Время останавливается.       Автомат требует одобрить фото. Данил переключает внимание на экран. Можно выбрать- оставить или удалить. Смотря на последнюю фотографию, Данил удаляет все и нажимает переснять. – Прости, я не подумал... – Заткнись.       И теперь на всех пяти фотографиях Данил целует Сережу. Получилось красиво, пускай и не то, что он планировал изначально. Данил внимательно рассматривает каждый пиксель, как во время поцелуя Сережа перехватывает инициативу. Последняя фотка вообще была похожа на обложку песни репера или на обложку для журнала PlayBoy. – Эй, пацаны!– раздался грубый мужской голос,– Давайте выходите!       Данил раздражительно цокнул языком, оплачивая фото. Как только они были готовы, парни вышли из коробки. За всё это время тут образовалась небольшая очередь. Человеком, который их позвал, был тот самый парень, которого они обогнали. Его девушка выглядела смущённой. – Тут вообще-то люди ждут.– огрызнулся он, пока его девушка тянула его за рукав и просила успокоиться. – Ебать, ничего страшного.– ответил Серый, останавливаясь чуть ли не впритык к говорившему. – Да?– не здавая назад, продолжил парень,– А не чо, что это для тех, кто встречается?       Действительно, фотобудка предназначалась для парочек, но разве наши герои таковыми не являются? И Серёжа так подумал, поэтому показал фотографии, сделанные в стенах этой будки. И прежде чем парень набросился на них, Серёжа схватил Данила за руку и побежал в сторону выхода, громко смеясь.       Уже на улице он остановился, продолжая заливаться громким смехом. Через несколько секунд его насторение перенял Данил, что до этого ворчал, что не успевает за ним. Как никак Серёга тот ещё спортсмен. Они стояли на улице, как два идиота, смеясь над тем, что сейчас произошло. Но тут Данил резко изменился в лице. – Я просто каналы забыл!– вскрикнул тот,– быстрее может ещё успеем!       Прогулка по водным артериям Санкт-Петербург– это то, куда хотел попасть Серёжа, ещё когда мосты разводные увидел. И как-то так получилось, что оба про это забыли. Сейчас парням приходилось бежать, чтобы успеть перед тем, как станет совсем холодно. Приходилось пару раз остановиться, чтобы Даня смог перевести дух. Но, как бы парни не старались, последний паром ушёл.       Из-за этого Данил расстроился, даже сильнее чем Серёжа. Тот хоть и хотел посмотреть город с реки, но так получилось. Поэтому уже Серёже пришлось подбадривать Даню. – Ну ничего!– пытался Серый,– В следующий раз обязательно успеем! – А когда он будет?– всклицал Московский, крутя в руках салфетку,– Я так хотел тебе показать весь город, а получилось как всегда! – Да нормально получилось!– утверждал Татищев,– Не успели, ну и хуй с ним! Мы с тобой замечательно провели время, сделали такие классные фотки, купили подарки.– перечислил он,– Как по-мне- день удался! – Но... – Хватит, Дань.– уже спокойно говрит Серёжа, беря его за руку,– Ты же говорил по какой-то вид, когда мы гуляли по набережной? Давай туда? – Точно, Исаакиевский собор!– вспомнил тот, сразу веселея на глазах,— Да, давай, там щас очень красиво будет!       Теперь их дневная прогулка переходила в вечернюю. Они шли вокруг собора, правда Данил всё время поторапливал, потому что площадка тоже должна была закрыться совсем скоро. Но всё равно Магнитогорск наслаждался временем, что они проводили в двоем. Ему нравилась компания отца и Кости, ему нравилось играть по сети с Денисом, Никитой и Колей(Краснослободск), но больше всего ему нравилось писать или звонить Дане. Когда он рядом, становится очень спокойно, хотя Даня и спокойствие это вообще разные вещи. В нем по ощущениям двигался моторчик, который только под вечер вырубался.       Ночной Петербург красивый, тут и спорить не надо. Серёжа снова делает снимок. Снова на нём Данил. У него, наверное, не одного с нимка города без него нет. Но это его даже не расстраивает, пускай Данил будет везде.       Вид с вышки поразительный. Весь город, как на ладони. Везде огни, внизу бегают люди. И самое главное рядом любимый человек. Серёжа не знает, будут ли они вместе до самого конца, но он точно знает, что сейчас он просто хочет с ним быть. Здесь, сейчас. – Я снова хочу тебя поцеловать...– одними губами говорит Сережа. – Нельзя... – Люди смотрят?– уточняет Серёжа, ведь сейчас ему в край похуй на людей. – Бог.– отвечает Химки, рассматривая горизонт,– Наши отношения- страшный грех... – Пускай я попаду в ад, но не разлюблю тебя.– чётко отвечает Татищев, но попыток приблизиться не предпринимает.       Данил на это молчит. Он часто размышляет об правильности их отношений, об правильности отношений отца и Александра. Отец человек очень набожный, но сам состоит в однополых отношениях. Где-то четыре года назад он попытался поднять эту тему с отцом, обсудить его влечение к своему полу. И только Химки открыл рот об этом, как его очень грубо заткнули. Слова отца до сих пор слышаться в голове каждый раз, когда они все вместе собираются.

– Мне с Александром лучше, чем с тобой или с твоими братьями и сестрами. Даже не смей открывать рот в его сторону, ты меня понял?

      Именно поэтому ему страшно говорить с отцом об отношениях, о чувствах или о чем-то ещё. Из-за этого ему постоянно кажется, что он делает недостаточно, чтобы его любили. Он бы хотел ненавидеть Санкт-Петербург, чтобы было чуть легче, но даже Александр лучше к нему относится. Ему нет места с братьями и сёстрами, ему нет места с отцом, ему нету места с Александром и Денисом. Единственный человек, с которым ему понастоящему хорошо, это Татищев Сергей Юрьевич или же воплощение Магнитогорска, города в Челябинской области.       Они уже давно ушли с смотровой площадки, они уде давно едут в автобусе. Час-пик, все стоят. Никто даже не обратит внимание на двух парней, сцепивших руки в замочек.

***

– Ты так спать будешь?– Данил смутился увидев полугодого Сережу, что вальяжно развалился нв диване. – Ну кто-то же забрал мою футболку.– оправдался тот,– Теперь терпи.       Красный- то ли от злости, то ли от смущения,- Московский ложиться на диван. Ещё и спать вместе, в одной постели! С полугодым парнем! Просто вся ситуация складывалось к определённому действию, о котором Даня и думать боялся. Но когда ты лежишь спиной к парню, которого очень сильно любишь, то невольно начинаешь задумываться об этом.       Серёжа же уже внутренне сгорал. Они в одной кровати и почти голышом, если бы он мог кричать, орал бы как ненормальный. Он чуть пододвигается к парню, который всем телом вздрагивает от каждого движения Татищева. – Можно?– спрашивает Серёжа, чуть приобнимая своего парня. – Да...– шёпотом отвечает Данил, сжимаясь, когда руки смыкаются вокруг его талии.       Химки ещё раз обдумавает всё, что может сейчас произойти. И ещё он думает о том, насколько он хочет этого. С одной стороны ему интересно, да и внизу живота приятно потянуло, когда Серёжа его обнял, а с другой страшно. Его как будто всего покрыл липкий страх, из-за чего он просто не мог пошевелиться. Ему казалось, что если они сейчас сделают это, то ничего уже нельзя будет исправить, что это будет точка не возврата. Ещё было страшно, что бросят, сразу после. Нет, Даня доверял Серёже, но ему казалось, что так и будет, ведь он делает недостаточно. А с другой стороны, может если даст, то от него не уйдут?       Данил переворачивается лицом к любимому, но в глаза не смотрит. Он сам приживается к груди, вдыхая, успевший стать родным, запах. В голове мигом становится пусто, когда Серёжа аккуратно начинает поглаживать спину партнёра. Щеки становятся заметно красными, дыхание сбивается. – Ты точно уверен?– с беспокойством спрашивает уральский, продолжая сжимать в объятьях Химки,– Если ты не хочешь, я не буду. – Всё нормально.– хрипло отвечает Данил, находясь слишком близко к губам Татищева,– Я хочу...       Дальше всё было расплывчато, было лишь одно- стыд. А вместе с ним и неловкость, смущение, стеснительность. Ему было тяжело под взглядом Серёжи, что жадно осматривал каждый сантиметр кожи, а потом также стыдливо отводил взгляд. Ему было тяжело, когда холодные пальцы прикосались к коже, вызывая мурашки по всему телу, заставляя прогибаться в спине, а потом снова смущённо зажиматься. Было очень стыдно, когда Серёжа пытался разработать его, а потом ещё зайти в него.       А ещё было больно. Он конечно слышал, что первый раз всегда по большей части неприятно, но чтобы настолько... Казалось, что его просто порвут изнутри. Всё горело, ощущения были выкручены на сто процентов, что было скорее большим минусом, чем плюсом. Каждый толчок отдавал в поясницу, а ноги дрожали. То как Серёжа держал их, было больно и неприятно, казалось что останутся синяки.       Было жарко. Так что кружилась и болела голова. Дане казалось, что ещё чуть-чуть и он свалится в обморок. Также было жарко внутри. Там, по ощущениям, был просто последний день Помпей, иначе не описать. Внутри всё сжималось, а стенки отдавали режущей болью. Кислорода не хватало, а тот что был, был слишком тёплый. Хотелось открыть окна, чтобы хоть как-то охладиться.       Было до слёз страшно. Когда Серёжа сделал первый пробный толчок, Даня не выдержал и взвыл. Было очень страшно и больно. Серёжа пытался отговорить, но, несмотря на ужас, Даня настаивал на продолжении. Страх страхом, но им когда-нибудь придётся это сделать, и уж лучше сейчас, чтобы перестать бояться. Но каждый толчок всё равно был испытанием, каждый толчок заставлял плакать, сжимаясь сильнее.       Сам Серёжа просто разрывался на части. Под ним его Даня, которому хочется делать приятно, но никак не заставлять плакать. Дане и ему больно от всех действий— хочется закончить и не мучится, но партнёр просит. Данил задыхается, ему очень жарко, из Серёжи воздух выбивает физическая нагрузка, так скажем. Всё тело липкое и очень мокрое, нужно будет точно сходить в душ. Это при том, что что-то подсказывает, что завтра Московский будет хромать, если вообще сможет встать. Чувство вины и разочарование в себе за то, что не может принести партнёру удовольствие без боли, накрывало.       Но кто бы что не говорил из них, оба были на пределе. Эти поцелуи, прикосновения и жар внутри всё-таки возбуждали и помогали достичь разрядки, то есть конца всех мучений. Под конец даже толчки были не столь болезненны, они начинали доставлять небольшое удовольствие. В голове была пустота, потому что не о чем другом они и думать не могли.       Конец пришел быстро. Неожиданно. Серёжа просто остановился, внутри стало ещё жарче, после чего закончил и Данил. Мысли постепенно возвращались, возвращался стыд и страх о содеяном. В один момент Даня просто вцепился в парня над собой и начал реветь в пол голоса. Квартира, что ещё минут пять назад наполнялась стонами и хрипами, теперь отражла от стен тихий плач и убоюкивания. Серёжа снова аккуратно гладил блондина по спине, чуть прокачиваясь взад вперёд. – Больно?– шёпотом спрашивает Серёжа; Данил быстро кивает головой, утыкаясь в плечо,– Прости... – Я...П-прости я...– что-то пытался сказать плачущий, но вместо членораздельной речи выходили лишь оборваные слова. – Тише, успокойся...– ответил Татищев, поглаживая голову,– Тебе не за что извиняться... – Нет, просто я...– снова начал Московский,– Просто я перенервнечал...– пояснял он,– Я сбежал из дома, целый день не беру трубку от отца, из-за этого мне очень стыдно... И там, на Невских воротах, я увидел Дениса, он меня искал! И мне так стыдно, что из-за меня моя семья не может отдохнуть... – Тише,– прервал его Сережа, усаживаясь так, чтобы видеть лицо парня,– ты побоялся им сказать, что со мной встречаешься? – И нет, и да!– уже более агрессивно отвечал Даня,– Я боюсь реакции отца, но это не так страшно!– он утирал слезы,– Просто, понимаешь, он всегда выбирает не меня.– пояснил тот,– Всё моё детство у меня не было отца, у меня был "товарищ Московский", а когда он стал...ну, собой, я думал, что мы сможем стать семьёй, реальной семьёй!– он смотрел куда угодно, только не в глаза напротив,– Но нет, он всегда выбирал этот ебанный Питер!– со злостью выкрикнул он, хватая ртом воздух,– И я бы рад ненавидеть Александра, да только даже он обо мне больше печется, чем родной отец!– снова послышались всхлипы, речь прервалась, но лишь для того, чтобы возобновиться с новой силой,– И самое хуевое, что я из-за этого чувствую себя виноватым, хотя ему всё время плевать! И когда я завтра приду, я тоже буду виноват, только потому что хочу, чтобы у меня был человек, который меня любит! Я в собственной семье себя лишним ощущаю!– продолжил разгонять эту тему Данил, – Мои братья и сестры такие все умные и интересные, и успешные, а я, блять, даже не могу со своими эмоциями совладать! И когда я прошу чего-то не делать или наоборот, дать мне это сделать, меня никто не слушает! Конечно, я же тупой и ничегошеньки не понимаю! Мне не дают возможности себя показать, каждый мой шаг контролируют, если не возьму телефон с трёх раз, то получу, но при этом никто из них эти правила сам не соблюдает, а я...– голос постепенно начал угосать, сходя на нет, прерываясь плачем,– Я просто хочу, чтобы меня любили...       Данил окончательно замолчал, утыкаясь в собственные ладони. По комнате снова разошлись рыдания, только в разы тише. Серёжа прослушал всю эту историю, длинною явно не в один год, и понял, что все звонки на телефон Дани, странное поведение и даже тот скандал на кассе, это кулисы, которые ему не видны и что всё это время Данил избегал семейной проблемы. Все ночные звонки и переписки- это попытка забыться, только чтобы не сталкиваться с проблемой в жизни. Нет, Магнитогорск точно не винил Химки, что тот так избегает проблему, просто он шокирован, сколько же он об этом молчал. – Иди сюда...– Сережа обнимает его, утыкая лицом в плечо,– Я рядом...       Данил трясётся, но уже успокоился. Он наконец поднимает голову: глаза у него красные и опухушие, взгляд всё ещё устремлен куда угодно, но не в глаза собеседника, нижняя губа искусана то ли из-за их соития, то ли из-за истерики. Его ещё и трясёт всего из-за холода.       Серёжа укрывает его одеялом, а сам встаёт и идёт к раковине. Набрав стакан воды, он возвращается к дивану. – Вот, попей...– тихо говорит Татищев, наблюдая как Даня трясущейся рукой берёт и пьёт воду; когда он напился, Серёжа убирает на пол пустой стакан и поворачивается к парню,– Теперь послушай меня, пожалуйста,– он берёт его лицо в руки, заставляя посмотреть на себя,– мне всё равно, насколько твои братья и сестры лучше, чем ты. Мне насрать, как ко мне будет относиться твой отец и Санкт-Петербург. Для меня центром вселенной являешься ты, и что думают о тебе другие мне неважно, потому что ты для меня лучший.– он смотрит прямо в глаза напротив,– А если твой отец не способен понять свои ошибки, то это он здесь тупой, а не ты.– не побоялся таких смелых заявлений Сережа,– И завтра я пойду к ним вместе с тобой, потому что я не собираюсь терпеть такое отношение к тебе. Захотят поорать- пусть орут, но не на тебя. – Спасибо...– единственное, что смог выдавить из себя Данил, утыкаясь в плечо, – Спасибо, я очень это ценю... А ещё я очень сильно тебя люблю, прям очень... – И я тебя...– обнимая того, Серёжа оставил поцелуй где-то на виске,– Давай спать, завтра рано вставать... – Да, давай...       Примерно такой вышел день у детей. Завтра всё решиться.