Валентинка

Без сомнения, это была самая запоминающаяся неделя в его жизни. Эту неадекватно длинную течку они с Бледным провели в полном уединении, опробовав каждую возможную поверхность в доме, сходя с ума по нескольку раз в день. Домовладелец плохо помнил, что происходило в каждый конкретный день. Иногда ему удавалось ненадолго уснуть, а по пробуждении тело сразу скручивало от похоти. Альфа, в свою очередь, совсем не уставал и был всегда готов к новому заходу. Хозяин дома не был уверен, что хоть раз видел, как тот спит или ест, да и в целом пока скверно понимал, как живут гости. Парадоксально, что сексуальной энергии и желания у Бледного было с лихвой, хотя он утверждал, что не может зачать ребёнка. Наконец, брачный период окончился. В одно прекрасное жаркое утро Домовладелец проснулся со свежей головой, которая, впрочем, была безмятежно пуста. Запахи перестали так сильно воздействовать на мозги, а тело остыло и снова приготовилось к выживанию в постапокалипсисе. Мужчина сморщил нос, чувствуя не до конца выветрившийся душок пота и прочих телесных жидкостей. Спина и задница побаливали, но вполне терпимо. Поборов лень, он поднялся с развороченной кровати, матерясь на затёкшие ноги. Солнце ещё не до конца встало, и можно было позволить себе приоткрыть форточку. Хозяин ожидал от себя худшего, но омежья природа смягчила воздействие бесконечных случек, которые порой были довольно жёсткими. Мужчина словно заразился от партнера звериными повадками и периодически даже перенимал чужую мимику, сам того не замечая. Бледный, конечно, от этого был в полном восторге. Вспомнив о нём, Домовладелец забегал глазами по комнате, будто долговязую фигуру альфы можно как-то не заметить. Спальня была перевёрнута вверх дном, благо, телевизор не пострадал, хоть и переехал со стола на пол. Покрывало валялось комом под ногами, подушки отправлены туда же – всё бельё теперь нуждалось в стирке. Ругаться на это было не охота, беспокоило другое. Омега напялил растянутые треники, чтоб хоть чем-то прикрыться, проверил коридор. Дома было тихо, в воздухе мирно летали пылинки. Смущало только кровавое пятно в прихожей, оставшееся после той самой драки. Труп Линчевателя, впрочем, давно отсутствовал. Домовладелец скривил лицо, вспоминая, как получил от жмурика кулаком под дых. – Где этот мудень? – спросил он у пустоты. В осипшем голосе сквозили тревога и раздражение. Бледный и раньше уходил из дома, но сейчас его запах почти выветрился. Значит, тот ушёл давно, несколько часов назад. Поборов обиду на альфу, который посмел бросить его по окончании совместной течки, Домовладелец принялся убираться. Пыль и так тут скапливалась на ура, а спустя неделю обстановка совсем испортилась. Гость, видимо, свободное время на мытьё и стирку не тратил. Это злило и удручало одновременно: раз ему плевать на быт, выходит, он не собирается оставаться здесь, жить в этом доме? Мысли были мнительными, но Хозяин дома слишком давно не бывал в отношениях, если связь с этим чудищем можно так назвать. На удивление, тот во время течки показал себя довольно заботливым партнером. Да, диковатым, неуместно хихикающим, помешанным на крови и укусах, но всё-таки альфой. Человеческие отродья и то зачастую бросали омег после первого же секса, даже не оставаясь до конца брачного периода, а холодный и маниакальный гость провёл с ним всё это время. Притаскивал из подвала какие-то консервы и заготовки, беспокоясь, как бы его омега совсем не истощился, и отвинчивал плотно сидящие крышки так легко, как люди обычно вскрывают жестяные баночки пива. Лишь иногда уходил на улицу «по делам», не вдаваясь в подробности, но Домовладельцу они тогда были неинтересны. Не сказать, что сейчас ему вдруг стало любопытно узнать про бытовуху могильных тварей… Хотелось лишь увидеть свою пару. Их взаимодействия в новом статусе представлялись пока с большим трудом. До той роковой ночи он боялся и ненавидел его, философствующего вестника смерти, который обязательно принесёт боль перед тем, как отправит на тот свет. Тогда они почти не разговаривали, а темы поднимались совсем не романтические. Странно, как жизнь может измениться в считанные дни. За уборкой прошло пару часов, омега окончательно употел и утомился. В пустом доме стояла тишина, пришлось включить радио, чтоб хоть как-то себя развлечь. Слушать новости Домовладелец не пожелал: там никогда не передавали ничего хорошего, особенно про гостей, с одним из которых он теперь был повязан. Бледный так и не пришёл, но мужчина успокоил себя мыслью, что днём под палящим солнцем даже этот сумасброд ходить не будет. Попробовал лечь спать на чистую кровать, но сон не шёл – мучало ожидание ночи. Как только проклятая звезда утонула за горизонтом, Домовладелец принялся заглядывать то в одно окно, то в другое. Порассматривал голову КЧСника на заборе: она уже совсем расплавилась от жары и потеряла человеческие черты. Разум начали одолевать опасения, но поток мыслей прервал стук в дверь. Непривычный звук, которого он давно не слышал, хотя за эту неделю к дому кто-то наверняка приходил. Стук был не тот, какой нужно, поэтому омега без особого энтузиазма припал к глазку. На пороге стоял человек в жёлтом комбинезоне. – Вы меня в покое когда-нибудь оставите? – сходу зашипел Домовладелец, даже не здороваясь. Вояк точно видеть здесь не хотелось. – Когда вы угомонитесь. У нас катаклизм, а вы всё выёбываетесь, – пробасил мужик в тон Хозяину. В руках он уже держал бумажки для оформления в карантин пациентов. – Давай сюда двух. – Нет у меня никого. Солдат на секунду оторвался от своих документов, посмотрел на полотно двери. Через противогаз не было видно никаких эмоций. – Не гони, ты бы тогда уже ласты склеил. – Да хоть сам зайди и проверяй. Вы всех у меня забрали, уёбки. Глубоко озадаченный КЧСник пропустил мимо ушей оскорбление. – Сюда пару дней назад приходил наш человек. По рации сказал, что тут некого брать. Потом, блядь, пропал куда-то, со службы не вернулся. Дезертировал сдуру, что-ль, – он с сомнением посмотрел в бескрайнее поле за посёлком – Короче, суть в том, что ты бы столько не протянул, разве что тебе повезло очень. Бледная мразь уже половину твоих соседей порешала. – Может, он-то твоего товарища и прикончил? – предложил Домовладелец с насмешкой, складывая руки на груди. – Мало ли, пафосная болтовня и угрозы больше не работают? Распихав бумаги по карманам униформы, мужик гневно отрезал: – Если бы в ту ночь маньяк поблизости шароёбился, то он бы один сюда не сунулся, знающий был. Так что это всё хуйня. Открывай, сам проверю. Перспектива пускать солдафона не прельщала, но у того было весомое преимущество – власть и оружие. За неповиновение Домовладельца и самого могли загрести в карантинную зону, поэтому он всё же отворил дверь, выражая хмурым лицом всё свое возмущение. Оценивающий взгляд КЧСника чувствовался даже сквозь плотные стёкла химзащиты, но Хозяин не дрогнул. Благо, мужик оказался бетой и ничем особенным не вонял, угрозой в том числе. Солдат заглядывал в каждую комнату, пока Домовладелец презрительно косился на следы грязных подошв на свежевымытом полу. – И правда никого. Подвал есть? – протянул жёлтый со смесью растерянности и досады. Омега раздражённо закатил глаза, показал ему люк. – Не знаю, как ты это делаешь. Владельца хаты забрать не могу в любом случае, так что живи, – махнул рукой мужик уже на выходе из дома. Немного помедлив, добавил: – Думаю, в ближайшее время перестанем приходить. – В смысле? – несмотря на то, что новость была хорошая, Домовладелец сильно напрягся. – Температура падает, сейчас самый минимум с начала лета. Комитет пока не сообщает публично, а я тебе сказал, чтобы не дёргался сильно. Раз жара проходит, то и гости, значит, скоро отомрут все. Дай бог, эта ебатория закончится. С этими словами КЧСник ушёл вон, оставляя за собой приоткрытую дверь и Хозяина, который стоял перед ней, как вкопанный. Слово «отомрут» впечаталось в разум раскалённым железом, думать ни о чём другом больше не получалось. Радости от того, что апокалипсис подходит к концу, Домовладелец тоже не ощутил: сердце будто бы начала разъедать пустота, а голову, наоборот, заполнили тысячи противных мыслей. Отчуждённое поведение Бледного получило объяснение, но лучше было его не знать. Только-только обрёл пару, которая устроила его и спасла от одиночества, и скоро её лишится. От боли в груди защемило, инстинкты велели бежать, искать и защищать, но мужчина не знал куда и как. Мог ли он вообще на что-то повлиять? Остаток ночи омега измерял дом шагами, параноидально разглядывая пустынные улицы за окном. Альфа так и не объявился. Когда первые лучи рассвета тронули синее небо, Домовладелец ощутил, что душевный груз совсем прижал его к земле, усталость гирей висела на плечах. Не выдержав стресса, мужчина упал на кровать и тут же провалился в беспокойный сон. Во сне ему явилась картина, как он выходит утром на улицу впервые за долгое время, а там прохладно, свежо, гуляет ветер. Облака безмятежно плывут по голубому небу, точь-в-точь как раньше. Лучи солнца ласкают землю, греют её, но не сжигают. Всё стало по-прежнему: русла пересохших ручьёв заполнились водой, из потрескавшейся земли поползли зелёные ростки. Вновь чирикали птицы и выли вдалеке собаки, занятые поисками пропитания, а не попытками охладиться. Действительность во сне поразительно напоминала детство и юность, проведённые в семейном доме. Не самые счастливые годы, но самые яркие и запоминающиеся. Несмотря на оптимистичный пейзаж мира, восстающего из руин, на душе была лишь отвратительно серая опустошённость, эмоции медленно обращались в прах. Стоя на крылечке в полном одиночестве, Домовладелец ощущал, как его вселенная рушится, поглощается великой чёрной дырой, которую он боялся всю свою жизнь. Долгожданное мгновение счастья утекало в никуда, как грязь в дренаж канализации. Страх одиночества ударил в живот так сильно, что мужчина проснулся. Проспал он прилично: за окном снова висела луна. Из открытой форточки лился ночной воздух, впервые не казавшийся душным. Слух прорезали четыре твёрдых удара в дверь, от которых Хозяин дома буквально подскочил. Кинулся к порогу, посмотрел с придыханием в глазок. На крыльце стоял Бледный, сложив руки на животе, на лице сияла фирменная улыбка психопата. Сердце забилось, как поехавшее, от облегчения изо рта вырвался шумный выдох. Домовладелец отворил дверь, и нос впервые за два дня заполнился тем самым хищным ароматом. Сырое мясо, кровь, пот, побелка. Гость без лишних приглашений ввалился в дом, нагибаясь по привычке. Еле успел прикрыть за собой дверь, как омега вжался в него, словно в плюшевую игрушку. – Привет, малыш. – Где тебя носило, блядь? – вместо приветствия выдал обиженно, с удовольствием втягивая феромон альфы. Бледный обхватил его в ответ своими лапищами, притиснул поближе, сжимая за бёдра. Довольный, он уткнулся носом в омежью шею, обмениваясь запахами. – Дела, дела, всё дела. За неделю накопились, понимаешь? Сейчас происходит многое, – лениво просипел Гость, сжимая мягкие бока Домовладельца. Того слова альфы отрезвили. Мужчина отпрянул от Бледного, вырывая из него недовольный хрип. – Что происходит? – спросил серьёзно, почти злясь. Холодные серые глаза встретились с чёрными омутами монстра. Тот несколько секунд подумал над ответом, худое землистое лицо было спокойным и непроницаемым. – К тебе приходили сегодня. – Да. Сказали, на улице холодает и вы все умрёте. Руки непроизвольно сжались на тощих плечах альфы, всё тело напряглось в ожидании ответа. Гость коротко хмыкнул. – Люди в комбинезонах не могут этого знать. Никому не позволено. Он прав в одном: угроза из космоса угасает. – А мне позволено знать, умрёшь ты или нет? Нарастающая обида плескалась внутри раскалённым океаном, жгла горло. Бледный смотрел на него внимательно, со смесью эмоций, которые было трудно разобрать. – Я бы позволил тебе всё, что угодно. Увы, я сам гадаю, что произойдёт завтра. – Почему ты снова ничего не знаешь? А как же Судьба? – глаза уже неистово щипало. Когда гормоны сделали его таким нытиком? – А от Судьбы не убежишь. Но мне свою выяснить не дали, – Гость произнёс это, как сухой факт, но в скрипучем голосе слышалось негодование. – Отвечая на твой вопрос… Последние два дня я выполнял разную грязную работу: прикончить этих, потом других. Расчистить место, убрать мусор. Всё это делается неспроста. – Какой смысл переживать катаклизм, если моя пара этого не сделает? – прошелестел Домовладелец, из последних сил подавляя рвущиеся наружу эмоции. Он ожидал получить хоть какую-то определённость из этого разговора, но вышло одно расстройство. Бледный улыбнулся криво, одним уголком рта. Его длинные пальцы успокаивающе массировали поясницу омеги, напряжённую, как сталь. – Тебе можно и нужно жить. Посмотреть, каким станет мир. – Я не хочу быть один, блядь. Не снова. Мужчина не выдержал, непрошеные слёзы потекли из покрасневших глаз. Он закрыл лицо ладонями, не в силах смотреть на эту отвратительно спокойную рожу, неспособную даже нормально его утешить. Гость убрал руки Домовладельца, обхватил полностью мокрое лицо, наклонился так близко, что их дыхание смешалось. Он высунул язык и принялся медленно вылизывать солёные щёки омеги. – Не бойся ничего: ни боли, ни расставаний, ни будущего. И у тебя всё будет, – сделав паузу, сказал Бледный. Так тихо, что его голос срывался на свист. Эти слова звучали совсем не так, как обычно он выражался. Слишком человечные, нереалистичные, каким-то образом они смогли зажечь в гнилой душе огонёк надежды. Они молчали с минуту, пока Домовладелец лихорадочно пытался взять себя в руки, а Бледный напевал что-то под нос и размеренно гладил его крепкую спину, прикрытую синим свитером. – Ты ведь убил того солдата? – наконец, спросил Хозяин дома, вспоминая о разговоре с последним своим визитёром. – Каждый раз про них спрашиваешь. Я начинаю ревновать, – Гость демонстративно стиснул талию омеги в объятиях, напоминающих капкан, и приподнял в воздух. – Всего лишь сломал ему хребет. Мне не понравилось, что нас тогда прервали. У Домовладельца мгновенно захватило дух, едва его ноги оторвались от пола, слова альфы вызвали табун мурашек по рукам. Бледный поудобнее перехватил его и понёс прямиком в спальню, шлёпая босыми ногами. – Но ты дал ему сказать в рацию, – пробормотал омега сбивчиво, стискивая широкую шею. – Хотел узнать, что будет, – отозвался маньяк, легонько бросил Домовладельца на покрывало и опустился сверху. Зеленоватое лицо, слегка освещённое лунным светом, прорезал хитрый оскал белоснежных зубов, которым омега не переставал поражаться. – А ты бы хотел, чтоб я убил его сразу? – вдруг спросил Гость, заинтересованно рассматривая румяное лицо мужчины. Тот неловко отвёл глаза вбок, не ожидая такого вопроса. – Они меня раздражают. Бледный хихикнул хрипло и прильнул к омеге всем телом, залез руками под свитер, вызывая у того волну жаркого желания. Истосковавшиеся ладони массировали и гладили тёплую кожу, любовно обводили каждую мышцу и сустав. – Тогда на Земле скоро не останется ни одного живого сотрудника КЧС, – мурлыкнул он игриво. От этих слов в животе омеги разлилось возбуждение, мутное и тягучее, как патока. Разум плавился, превращаясь в бесполезное желе, точно такое же, как в голове у сумасшедшего маньяка. – Сегодняшнего тоже стоило прикончить. Он заходил в дом, натоптал тут везде, – пожаловался Хозяин, дыша тяжело и с надрывом, выгибаясь под прохладными касаниями. Бледный поцокал, сдирая с омеги его любимый свитер и сбрасывая на пол. – Ему повезло, что родился бетой, иначе я бы сразу взял след по его вони. – Будешь его искать? – эти слова Домовладелец практически промяукал, не в силах уже сдерживаться от возбуждения. – Конечно. Умрёт медленно и болезненно. Мужчина несдержанно и хрипло постанывал, пока Бледный вылизывал его шею, покусывал потную кожу своими ненормально идеальными зубами. С особым вниманием ласкал собственную метку, которую оставил пару дней назад. Омега зажмурился от щекочущих ощущений, сильно сжал чернявые волосы Гостя дрожащими пальцами. Тот вновь улыбнулся во весь рот, останавливаясь, брови вопросительно изогнулись. – Ложись, – сказал Домовладелец как можно ровнее, заставляя посмотреть себе в глаза. Помедлив секунду, заинтригованный альфа всё же отлепился от него и лёг рядом, запрокинул жилистые руки за голову. Хозяин дома приподнялся с кровати, скинул быстро свои домашние штаны и уселся поверх длинных ног Гостя. – Что задумал? – Бледный сощурился ласково, наблюдая, как партнер торопливо расстёгивает его брюки. Омега высвободил длинный член, который уже давно стоял колом. Погладил по всей длине, с вызовом поглядывая на альфу. Тот вздрогнул, тяжёлый вздох вырвался из непропорционально широкой груди, когда тёплые руки начали ласкать его, размазывая предэякулят. – Сделать так, чтоб ты не ушёл, – ответил глухо мужчина, прежде чем погрузить головку в рот. Он делал это впервые и очень осторожничал, опасаясь за своё горло. Как-то так вышло, что за всю неделю течки Бледный ни разу не дал Домовладельцу удовлетворить себя, а тот и не настаивал. Но сейчас момент казался слишком важным, чтоб его упускать. Омега пытался не думать об этом, но в глубине души переживал, что их сегодняшняя встреча станет последней. Скользкий ствол погрузился наполовину и уже заполнил собой весь рот. Хозяин дома старательно расслаблял мышцы, чтобы впустить больше и не блевануть. Гость смотрел на него пьяными полузакрытыми глазами, затаив дыхание, будто боялся спугнуть. Положил ладонь на затылок и погладил нежно, помогая расслабиться. Домовладелец зажмурился, принимая член на две трети, и сжал его пальцами у основания, где пульсировал узел. Альфа рефлекторно вскинул бёдра, шипя от удовольствия. Много усилий понадобилось, чтоб сдержаться и не вонзиться в сразу на всю длину. Омега стал отсасывать маньяку, щедро смазывая ствол собственной слюной. Щёки уже побаливали от напряжения, но желание было сильнее. Мускусный запах Бледного, такой сумасшедший и интенсивный, заставлял крышу ехать, ускорять собственные движения в попытке подвести его к краю. Насаживаясь головой на мокрый член альфы, мужчина почувствовал, что тот напрягся до предела, как струна, буквально окаменел. Собственное возбуждение скручивалось спазмом в паху каждый раз, когда Гость гортанно выстанывал сквозь сжатые зубы, выгибался в спине, стремясь быть как можно ближе. Омега насадился поглубже, ощущая на языке пряный вкус чужой смазки, и огладил яйца, пропустил их между пальцев. Бледный мелко задрожал, не в силах отсрочить оргазм, его тощие бёдра взлетели, толкаясь в рот Домовладельца по самые гланды. Тот с чавканьем выпустил член изо рта, чтоб не подавиться, и мутная еле тёплая жидкость тут же выплеснулась ему на лицо. Альфа резко прихватил его за шею и зарычал не по-человечески, запрокинув голову, кончая бурно и долго. Его лицо разгладилось и, казалось, стало ещё бледнее. Как холст, на котором изобразили крайнюю степень наслаждения, граничащего с болью. Дышать было тяжело, от похоти тело горело, внутренности стягивались в болезненный узел. Не давая Бледному передохнуть, Домовладелец стянул свои трусы и залез к нему на бёдра. Прохладная кожа Гостя контрастировала с горячим телом омеги, лишний раз напоминая об их различиях, но это только сильнее разжигало огонь. – Помоги мне, – хрипло выдавил мужчина и упёрся в грудь альфы, чувствуя пальцами его выпуклые рёбра. Бледный сжал его задницу нетерпеливо и до синяков, другой рукой обхватил свой привставший член, подвёл его к мокрому входу. Растёр пахучую омежью смазку, не в силах отвести лихорадочный взгляд от красного лица Домовладельца. Сдерживаться уже не было сил, животное возбуждение окончательно сводило с ума. Не тратя времени на дальнейшие прелюдии, Гость направил головку внутрь и сразу до упора насадил на себя рельефное тело. От удовольствия из глаз полетели искры, горячее нутро мгновенно раскрылось, впуская альфу. Домовладелец застонал на высокой ноте, вонзил ногти в тонкую кожу Бледного, сжался вокруг него. Ему было так узко, что из горла тут же вылетел хриплый скулёж, цепкие руки подхватили тёплый зад омеги. Хозяин дома, весь мокрый и липкий от пота, послушно приподнялся, чтоб опуститься на член Гостя снова. Оба выдохнули сквозь зубы от удовольствия, пронзившего до кончиков пальцев. Домовладелец опустил голову, отчаянно прижимаясь к тонким сухим губам альфы. Тот с готовностью поцеловал его властно и слюняво, замурчал в рот, посылая по телу омеги электрические импульсы. В этой новой позе они медленно набирали темп, сначала тягучий и размеренный, а потом более отчётливый и быстрый. Домовладелец без слов обозначил, что хочет управлять ситуацией, двигаясь на альфе без лишней помощи. Его тело, такое необычно сильное для омеги, казалось Бледному совершенным, извивалось на нём так красиво и плавно, что в сравнение не шли никакие балерины и гимнастки. В полной эйфории он любовался, когда мужчина опускался с низким стоном, корчился от острого наслаждения, лез к нему целоваться. Хотел быть ближе к нему, срастись воедино, чтоб больше никогда не быть в одиночестве. Это чувствовалось так отчётливо и ясно, что расставаться с омегой казалось преступлением, достойным смертной казни. Удовольствие, сладкое и густое, словно мёд, заполнило нутро и жгло там нестерпимо. Альфа сжал напряжённые бёдра Домовладельца, вынуждая передать инициативу. Тот послушно лёг сверху и прижался голой грудью, глядя в чёрные глаза туманно, почти влюблённо. Терпеть уже не было сил. Бледный стал вдалбливаться в омегу, срываясь на бешеный темп. Мокрая кожа со шлепком врезалась в чужую, их тела соединялись друг с другом под развратное хлюпанье. Домовладелец мог лишь рвано скулить, крупно вздрагивая каждый раз, когда член альфы входил в него по самый узел. Первобытное наслаждение стянулось в тугой комок, угрожая взорваться в любую секунду. Ещё пара мощных толчков, и Гость вогнал член по самый узел, зарычал громко и по-животному. Его костлявое тело разом окаменело, когда он снова кончил, до боли стискивая омежьи округлости. Домовладелец вцепился ему в плечи, ощущение чужого оргазма, выплёскивающегося внутрь, стёрло жалкие остатки самоконтроля. В промежности заныло мучительно и сладко, изо рта вырвался позорный вскрик, когда собственный член напрягся и излился на поджатый живот Бледного. От ошеломляющей наполненности чувства разом обострились, перед глазами всё потемнело и кружилось смазанным калейдоскопом. Омега бессильно улёгся на Госте, подрагивая и всхлипывая от любого движения. Узел распирал изнутри, альфа в очередной раз повязал его, но всё ощущалось не совсем так, как в течку. Разум горел в точности как тело, жаждал близости с тощей тварью, которая пьянила посильнее любых наркотиков и спиртного. Бледный, ещё не до конца отдышавшись, обнял мужчину за взмокшую спину, с чувством прижал к себе. Он разглаживал напряжённые мышцы, успокаивающе массировал поясницу, ноющую от перенесённой нагрузки. Узловатые пальцы маньяка в точности знали, куда надавить, чтоб омега окончательно размяк. Домовладелец устало замычал, прильнув щекой к впалой груди Гостя. Думать ни о чём не хотелось, но изнутри всё равно жрали страхи и сомнения, точили его, как термиты. – Дождись завтра, – шепнул Бледный, чувствуя все перемены в настроении омеги. – Если мы его переживём, то волноваться уже будет не о чём. – Ну утешил, сволочь, – буркнул Хозяин дома, но сил спорить и выяснять что-то не было. Измождённый, он уснул в обнимку со своим ручным кошмаром, который продолжал молча наглаживать его, размышляя о чём-то своём. Конечно, он опять проснулся один. Едва разлепив глаза, Домовладелец увидел в комнате лишь сумрак, сопровождаемый тусклым запахом альфы. Мужчина даже не успел как следует пострадать из-за этого, как до него донёсся запах влаги, неуместный и непривычный. Странным было так же то, что солнечные лучи ещё не пытались пробиться через шторы, хотя он проспал долго. Омега сполз со сбившейся простыни, подошёл как-то бездумно к окну, в которое много лет не смотрел. Приоткрыл пыльные занавески, и иррациональный страх уколол его, погружая на секунду в неприятные детские воспоминания. Но всё мигом забылось, стоило увидеть на стекле капли. Измученную землю поливал дождь, мелкий и частый, бесшумный и эфемерный, как призрак. Будто не веря, Домовладелец открыл створки нараспашку, впуская внутрь запах озона и мокрого грунта. Небо было светло-серым, пасмурным, и казалось, что он видит такое впервые за всю жизнь. На улице, которая ещё недавно казалась вымершей, то тут, то там появлялись соседи. Тянули руки кверху, ловили капли ртом, обнимались и кричали от радости. И как будто вновь всё хорошо, и нет никаких гостей, смертельных угроз, пожаров и боли. Мужчина подставил лицо прохладной воде, солнечное сплетение заныло в ожидании чего-то ужасного. Он включил телевизор. Диктор на первом канале выглядел чуть бодрее, чем обычно, и рассказал, что температура рекордно снизилась до значений нормы. Учёные отследили изменения на поверхности солнца: по какой-то причине вспышки завершились, и не похоже, что скоро начнутся снова. Естественно, всё не могло просто вернуться на круги своя, и КЧС, как временное правительство, об этом позаботятся. Но политика и с прочей лирикой Домовладельца не волновали. Ведущий договорил до Гостей. Сказал, что тех стали замечать всё реже, будто они потихоньку исчезали. С рассвета патрули военных засекли лишь парочку, и те были довольно «вялыми», как выразился очкастый. Пока учёные выдвинули предположение, что с изменением климата среда вокруг стала недружелюбной для монстров, и те полезли обратно под землю, но достоверных подтверждений этому не было. Попросили проявлять терпение, ждать дальнейших указаний и оставаться в домах на случай жары или нападений, но в остальном прогнозы были позитивные. Хозяин дома выключил телевизор, даже не посмотрев, что происходит на экране. Противные мысли кишели в голове, как дождевые черви. Конец света отступил, он мог прожить ещё парочку лет, но сейчас это казалось бессмысленным. Его альфа скорее всего умрёт, этот мерзкий маньяк, на чьём счету было с сотню трупов. Чудище не от мира сего, цепной пёс смерти и сущий кошмар для каждого человека. Скорбеть по такому – всё равно, что грустить о вымирании мегалодона. Да и кто вообще распорядился, чтоб человек с гостем могли стать парой? Задаваться какими-либо вопросами было бесполезно. Жизнь до катаклизма казалась ему пустышкой, постыдным воспоминанием, от которого хотелось откреститься, а теперь он чувствовал себя живым, хотя каждый день был окружён смертью. Его хотели, желали, любили даже по-своему. Ему впервые ни в чём не отказывали, давали внимания столько, что обзавидовался бы новорождённый, и, похоже, это всегда было его тайной мечтой. И вполне вероятно, что сегодня он этого лишится. Бледная сволочь опять ушла, ничего не сказав, не оставив даже записки, и от этого в груди всё чернело и гнило. Как-то побороть это можно было только одним отчаянным способом. Мужчина надел первое, что под руку попалось. Накинул на плечо верное ружьё и обулся. Он вышел из ненавистного дома, который успел стать его маленькой вселенной, поймал лицом капли летнего дождя. Обошёл здание и посмотрел на покосившийся деревянный забор, украшенный головами. Десятком полуразложившихся черепов, большую часть из которых украшали шлемы и противогазы. Их не было здесь ещё позавчера, или когда он там в последний раз смотрел во двор? Импровизированное кладбище выглядело зловеще в этой влажной туманной дымке, но Домовладельца это зрелище почему-то успокоило, напомнило о том, кто оставил ему эти валентинки. Выдохнув, омега зашагал по тропинке, на которой когда-то впервые увидел Бледного маньяка. Вдалеке виднелся хвойный лес, знакомый с детства. Наполовину вымерший, сухой и тёмный, он манил к себе. Судя по рассказам, где-то здесь кантовался охотник, повидавший Бледного перед… его неминуемыми изменениями. Сгоревшее поле шелестело под короткими и рваными порывами ветра, свежего и душного одновременно. Вода летела в лицо, но важнее было продолжить путь. Мужчина растерянно осматривал бескрайнее пространство вокруг, пугающе пустое, мёртвое. Здесь комфортно себя могли чувствовать только зомби из-под земли, не иначе. Дорога через облысевшее поле заняла гораздо больше сил, чем ожидалось. Ноги уже забились и подкашивались с непривычки, носки ботинок постоянно цеплялись за спутавшиеся колосья травы. Но сдаваться не представлялось возможным, слишком много он страдал ради одного этого момента. Омега шлёпнулся на первый попавшийся в лесу камень, мокрый и холодный. Деревья перешёптывались над головой, как бы вопрошая, что за безумный идиот к ним пожаловал. Глаза зацепились за небольшую избушку лесника, расположенный на опушке, где лес переходил в рощицу. Пазл из истории складывался сам собой. Ноги понесли его к покосившейся старомодной постройке, которая при приближении выглядела совсем жалко. Вместо двери в истлевших брусьях зияла дыра, а вокруг стояла тишина, будто здесь много лет никто не жил. Мужчина встал напротив входа, взял зачем-то ружьё в руку, хотя стрелять не собирался. Всё равно с недавних пор его любимым видом насилия стала рукопашка. Потаённые инстинкты подсказывали ему, что здесь находиться правильно. Пока Домовладелец пытался разобраться в этом чувстве, нос задел знакомый аромат. Тут, в лесу, он звучал совершенно уместно, сливаясь с окружением, как запах дикого животного с местом его обитания. В проёме замаячила бледная тень, вышагнула на деревянное крыльцо, одним своим видом вырывая из груди вздох нервной радости. Гость смотрел на омегу, не отрываясь, а в руке сжимал окровавленную голову бородатого охотника. – Представляешь, этот выродок решил вернуться в дом лесника. Какая самонадеянность. Не зря ты его выгнал, – заговорил Гость спокойным тоном, рассматривая вытянувшееся лицо мужика, как нечто совершенно скучное. Сердце колотилось, будто не веря, что его маньяк был ещё жив. Он выглядел бодрым, хитрожопым и диковатым, как обычно. Узловатые руки были вымазаны кровью, она стекала каплями с влажной белой кожи Гостя, совсем свежая. – Ты… убил его только что? – смог лишь выдавить Домовладелец, поражённый до глубины своей чёрной души. Настолько чёрной, что он уже не испытывал отвращения от открывшейся картины. Бледный поднял на него нефтяные глаза, разулыбался весело и широко. В два шага спустился к нему с крылечка, возвысился сверху, продолжая сжимать волосатую голову. – Еле успел до твоего прихода. Держи, самый символичный подарок. С этими словами Гость сложил часть тела к ногам Хозяина, и теперь казалось, будто мертвец смотрел своими остекленевшими глазами прямо на него. Домовладельца будто током пробило. – Даришь мне человека, из-за которого стал таким? – спросил он хрипло и ошалело, сам не до конца уверенный в том, что говорит. – Из-за которого мы встретились. Знаешь, я его ненавидел, но теперь почти что уважаю, – ответил Бледный, легко переходя с серьёзности на иронию. Он вдруг нежно взял мозолистые руки омеги в свои длинные лапы, словно приготовился читать клятвы у алтаря. – Я думал, что ты сдох, – выдохнул мужчина, окончательно успокоенный касаниями партнёра. Голос был сиплый и грустный до позора. Альфа пожал плечами, притягивая Домовладельца поближе к себе. Того мигом прошил мандраж, то ли от близости пары, то ли от дождевой воды, залившейся за воротник. – Выживать становится проще, когда понимаешь принципы умирания, – хмыкнул Гость, пристально изучая лицо своего человека. – Я рад, что ты вышел погулять. Погода нынче замечательная. – Кстати об этом… – омега набрал побольше воздуха в грудь, прежде чем решиться на всеобъемлющий вопрос. – Что теперь-то будет? – Человечество оклемается потихоньку, как и всегда. Цивилизациям присуще восставать из пепла, – Бледный отвечал сходу и без запинок, будто объяснял ребёнку основы арифметики. – Что будут делать с гостями? Альфа лукаво склонил голову, ответил скрипуче и насмешливо: – Посчитают заражёнными и больными. Паразиты, преступления в состоянии аффекта, и так далее. Это проще, чем признать иную форму существования. Эти слова вызывали сомнение, но углубляться в тему Хозяин дома не стал, тревожась за судьбу конкретного мертвеца. – А с тобой-то что станет? Ты же убийца, мать его. – Я не один такой, и они знают, что к нам бесполезно применять санкции. – очевидно, Бледный имел в виду как дипломатию, так и насилие. – Придётся смириться с нашим существованием. Пока они не найдут способ его прекратить, конечно же. Его слова звучали так безмятежно, будто он был уверен, что такого не случится. Домовладелец поразмыслил над произнесённым некоторое время, прежде чем посмотреть в бездонные глаза чудовища, любопытные и проницательные, способные увидеть и препарировать каждый его грех. – Ты продолжишь убивать? – поинтересовался омега, сам не зная, какой ответ желает услышать. – Незачем – больше не приказывают. Разве что ты меня очень хорошо попросишь. С этими словами Гость наклонился к мужчине, опалил дыханием его влажное лицо. Смертоносные руки монстра обхватили впалые щёки, потёрли отрастающую щетину, и Домовладелец тут же прижался к ледяным ладоням, как изголодавшийся по ласке щенок. Долгожданное умиротворение растекалось по телу, сладкое и воздушное, как сахарная вата. Альфа замурлыкал довольно и нежно, прикоснулся потрескавшимися губами к его губам, увлекая в жадный поцелуй. Дождевая вода стекала по его зеленоватой коже, которая была похожа на фосфор в этом под тусклым пасмурным небом. Оторвавшись от чужого рта, Бледный вдруг хихикнул опять в своей дурацкой манере и выдал хрипло: – Хочешь, собаку заведём? Я давно думаю. Домовладелец тут же закатил глаза, на осунувшемся лице расцвела улыбка. – Сам будешь её выгуливать.