Искажение

      Диана связалась с Элизабет во вторник вечером.       — Здравствуйте, мисс Колвин.       Девушка тут же выпрямилась на стуле, словно собеседница могла ее видеть, и схватила лист и карандаш — вдруг надо будет что-то записывать.       — Здравствуйте, госпожа прокурор! Я очень ждала вашего звонка.       Ладони вспотели от предвкушения. Сейчас Диана скажет что-то такое, что позволит продвинуться в деле Джессики, даст ниточку к ее пропавшей дочери.       Докажет, что моя чуйка меня не подвела.       — Даже не знаю, хорошие ли у меня для вас новости или нет. Смотря с какой стороны посмотреть, — сказала Бозман, и гаденький червячок дурного предчувствия заворочался в мозгу. — Вы ошиблись в своих подозрениях, мисс Колвин. Эмма Тейлор действительно умерла в двенадцать лет. Сама Джессика скончалась от пневмонии, это подтвердил персонал больницы. Ее вещи никто, кроме вас, не забирал, а машины с тем номером, о котором вы говорили, на территории больницы никогда не было. Ее не видели служащие, в журнале учета записей тоже нет, — голос Бозман звучал холодно и даже немного равнодушно.       Колвин словно облили холодной водой. Карандаш выпал из вмиг ослабевших пальцев. Вцепившись в трубку, девушка несколько раз открыла и закрыла рот, прежде чем смогла вытолкнуть слова из горла.       — Это невозможно. Я точно помню, как мне показывали строчку, что отец Джессики забрал ее вещи! И номер не с потолка, мне дали его на проходной!       Прокурор молчала, и эта тишина заставила Элизабет почувствовать себя полной дурой.       — Я отправила на проверку своего верного помощника. Он ничего подозрительного не нашел. Вы уверены в своих словах, мисс Колвин?       Да! Да, уверена!       Или нет?       Девушке казалось, что она сходит с ума, а мир вокруг рушится.       — А если улики уничтожили? Персонал подговорили, журналы переписали!       — Мой помощник это бы заметил. — Диана вздохнула. — Мисс Колвин, я уверена, вы хотели как лучше и ценю ваше старание, но в этом деле действительно нет ничего серьезного.       Это было подобно похоронному набату.       Я ошиблась!       — Вы меня слышите, мисс Колвин?       — Да. Да, простите, прокурор Бозман, я просто задумалась. Мне… — Она с трудом сглотнула ком в горле. — Мне так жаль, я зря вас побеспокоила.       — О, не переживайте. Это моя работа, проверять подобную информацию…       Дальше Элизабет не вслушивалась. С трудом попрощавшись, она положила трубку на рычаг и уставилась в пространство перед собой.       Мне все показалось. Показалось. Не было похищения, убийства, я это придумала. Но почему все внутри рыдало и билось в бессильной ярости? Почему интуиция упорно кричала, что это не все?       И ведь мне же не приснилось, что кто-то забрал вещи Джессики, представившись ее отцом!       — Элизабет, все хорошо? Кто звонил? — Адамс взволнованно подошел к ней, взглянул в лицо. — Ты как мел.       Из всех журналистов Адамс был самым старшим, за сорок, и производил впечатление вредного снаружи, но доброго внутри соседского дядюшки, вечно ворчавшего на все и вся, и по тихому поглощавшего джин, пока жена не видит. Он не расследовал никаких опасных дел, вел обзорную экономическую колонку и корректировал почти все статьи других репортеров. На его столе всегда высились стопки каких-то документов, его расписание было заполнено обедами и ланчами со всякими брокерами, и Элизабет порой думала, что если ей нужно будет узнать, в каком банке лучше взять ссуду, то Адамс точно подскажет.       К самой девушке он относился снисходительно и почти заботливо.       — Я, мне просто немного дурно стало. Я выйду на улицу, переведу дух, — пролепетала Колвин, встав из-за стола.       — С тобой сходить?       — Нет, все хорошо.       На воздухе легче не стало. Солнце уже скрылось за крышами небоскребов, его редкие лучи прорезали пространство между зданиями, освещая машины и спешащих прохожих. Элизабет прислонилась к перилам и некоторое время наблюдала за этой равнодушной толпой одинаковых людей.       В Нью-Йорке сотни тысяч жителей. Если пропадет один или два, да даже если и один-два десятка, никто и не заметит. Ценность жизни здесь практически равна нулю. Этот урок она получила еще в первый год учебы, но почему-то ей казалось, что такое возможно в стенах того проклятого Университета, в среде богатых мажоров, развращенных властью и деньгами. Но оказалось, что законы везде одинаковые.       Может, Бозман что-то нашла, но не захотела рыть дальше? Почему? Мне нужно вернуться в «Метрополитен» и все самой проверить.       На следующий день, сказавшись больной и попросив Девиса ее прикрыть — уж этот-то точно придумает, как умаслить Кейна, — Элизабет помчалась в психбольницу.       Ее приняли на удивление любезно, мисс Хоуп все время гадко улыбалась, особенно, когда показывала журналы.       — Как видите, никакой машины с данным номером у нас никогда не было.       Колвин тщательнейшим образом осмотрела журнал и записи, но выглядели они нормально, никаких следов подмены листов или стирания строк, разве что бумага слишком чистая и не мятая.       Будто завели журнал совсем недавно или очень аккуратно хранили.       — Я хочу поговорить со сторожем склада, — потребовала репортер.       — Конечно.       Там был совсем другой человек. Уже знакомый Элизабет старик куда-то пропал.       — Как давно вы здесь работаете?       — Ну… лет пять, наверно.       Сердце пропустило удар. Дикая злоба охватила все существо девушки.       — Зачем вы врете?! — сорвалась она. — Вы же недавно сюда поступили на работу.       Мужчина принял оскорбленный вид.       — В таком тоне я с вами, дамочка, разговаривать не буду. Выметайтесь!       — У вас есть сменщик? — схватилась за соломинку Элизабет, хотя уже знала ответ.       — За нашу зарплату? Вы шутите?       Это было какое-то безумие. Колвин ясно понимала, что ее пытаются представить лгуньей и запутать, и все же на крае сознания начала биться мысль.       А вдруг…       Больше сторож ничего не сказал, начав требовать, чтобы Элизабет ушла. Ей пришлось вернуться к мисс Хоуп, ждавшей ее во дворе больницы.       — Здесь работал другой человек, — сказала девушка, чувствуя, как у нее сводит скулы от ярости.       Администратор сделала круглые глаза.       — Мисс Колвин, вы ошибаетесь. Кроме мистера, которого вы только что видели, никто другой на складе последние годы не работал. — Ее улыбка вдруг стала напоминать акулью. — Вы же сами в прошлый раз забирали у него вещи мисс Тейлор. Неужели успели забыть лицо? И часто ли у вас такие провалы в памяти, подменяемые ложными воспоминаниями? — И даже не сказала, припечатала. — Не хотите поговорить с нашим доктором?       Элизабет стало одновременно и страшно, и захотелось вцепиться ногтями в ухмыляющееся лицо мисс Хоуп и выцарапать ей глаза.       — Намекаете, что мне нужно подлечиться? — криво улыбнулась девушка.       — Это уже врачу виднее.       — Я этого не забуду.       — Не сомневаюсь, мисс Колвин.       Элизабет развернулась на каблуках и пошла к выходу с территории «Метрополитен».       — Уже уходите? Может, останетесь, соберете еще материала для своей следующей статьи? — крикнула ей вслед Хоуп и рассмеялась.       Пальцы сами собой сжались в кулак, в голове зашумело, но Колвин проглотила злые слова и не обернулась.       Я это так не оставлю. В ад спущусь, но вытащу всю правду об этой истории!       Элизабет не знала, что и думать: с одной стороны, Бозман действительно могли ввести в заблуждение, с другой же — она не доросла бы до своей должности, если бы не умела раскусывать такие иллюзии. Значит, есть какой-то неизвестный Элизабет фактор, который заставил ее отступить.       Или я сошла с ума и увидела то, чего нет. Перепутала.       Эта мысль причиняла боль как заноза в воспалившейся ране. Подливало масло в огонь и сомнение, что Джек позвонит и что-то скажет. Прошло слишком много времени, уже можно было что-то найти. Скорее всего, те, кто смог замести улики в «Метрополитен», надавили на него и заставили молчать.       Все это дело окружает пелена молчания.       Колвин думала об этом и во время разговора с мамой.       — Что с тобой, милая? Ты какая-то подавленная сегодня.       — Все нормально, — быстро ответила Элизабет. Она не хотела беспокоить родителей. — Как у вас дела? Не развелись еще?       — Твой отец делает все, чтобы я от него ушла, — фыркнула миссис Колвин, и тут же где-то на заднем фоне раздался возмущенный возглас ее супруга. — Но я пока держусь.       Она начала рассказывать о делах на ферме, и хотя делала это с юмором и очень веселым голосом, Элизабет прекрасно поняла, что дела у родителей не очень. Денег с последнего урожая едва-едва хватило на уплату всех налогов, и если в этом году цена на зерно хоть немного не поднимется или сборы не уменьшатся, придется брать новый заем, а банки и так лютуют, требуя возвратов долгов.       Куда ни кинь, всюду клин.       — Ты чего вздыхаешь? — спросила Дезире. — Эй, не переживай. Все будет хорошо, главное не вешать нос.       — Да, мама. Я и не вешаю. Просто…       — Что просто?       — Такое ощущение, что все мы в тупике. И выхода из него нет, только бесконечный бег по кругу.       Миссис Колвин фыркнула в своей типичной легкомысленной манере, доставшейся от французских предков.       — Милая моя, жизнь слишком непредсказуемая штука, чтобы думать, будто ничего не изменится. Поверь, через полгода ты со смехом будешь вспоминать свои нынешние проблемы.       — Я и про вас думаю.       — Про нас думать не надо, лучше сосредоточься на себе. Мы с отцом справимся. — И проникновенно продолжила. — Лиз, милая, расскажи маме, что тебя гнетет?       С минуту девушка колебалась, а потом решилась.       — Помнишь мою статью про Джессику Тейлор?       — Ту сумасшедшую? Конечно! Я плакала, когда читала.       — Так вот. Она умерла недавно.       — Боже, какой кошмар! От чего?       — Пневмония. Но дело не в этом. Мам, послушай! — Элизабет взволновано чертила узоры на лакированной столешнице. — У нее была дочь, которая, якобы, пропала. Я начала ее искать, и узнала, что девочка умерла в возрасте двенадцати лет. Однако у меня есть сомнения, что это правда.       — Весомые сомнения? — серьезно спросила миссис Колвин.       — Да, очень. Но я не знаю, как их проверить.       Раздался легкий мягкий смех.       — Уж это-то сделать очень просто. Соседи.       — Соседи?       — Да. Я не думаю, что Тейлоры жили где-то на отшибе, где и людей-то нет. Скорее всего в многоквартирном доме, а значит, у них были друзья, соседи, знакомые.       Элизабет хлопнула себя по лбу.       — А ведь точно. Боже, как я сама не догадалась. Это же до гениальности просто!       — Да, я такая, — хвастливо сказала Дезире, и, снисходительно выслушав поток благодарностей, перевела тему. — Ко мне тут гости приходили. Спрашивали о тебе.       Элизабет напряглась.       — И кто приходил?       — Джеймс Сандер. Помнишь его?       — Это случайно не средний сын нашего соседа? Рыженький такой.       — Да, да, точно. Он в детстве с тобой играл и игрушки тебе мастерил.       — А перед выпуском из школы мы еще часто танцевали в клубе. Да, я вспомнила его. Так что он от меня хотел?       — Он сейчас работает в администрации, не последний человек в нашем городе. Такой хороший юноша. Спрашивал, как ты живешь, чем занимаешься, просил дать твой адрес, хочет написать.       Элизабет поняла, к чему был весь этот разговор.       — Мам, надеюсь, ты ему его не дала?       — Хотела сначала спросить у тебя, ты ведь у нас с норовом, с тебя станется нахамить Джеймсу.       — Я никому не хамлю!       — Конечно, конечно.       Девушка недовольно запыхтела в трубку.       — В любом случае, не давай его! Ты же знаешь, я не хочу замуж.       — Лиз, милая, ну никто же не говорит за замуж. Может, пообщаетесь, присмотритесь…       — Я не вернусь домой! Я не для того столько работала, чтобы бросить журналистику в Нью-Йорке и стать домохозяйкой какого-то среднего чинуши в глуши! Даже не проси, мама!       На секунду повисло молчание.       — Тебе скоро двадцать четыре, Элизабет. Женщина одна не выживет, ей нужны защита и поддержка. Ей нужен муж, — строго сказала Дезире. — Не вечно же тебе по психбольницам бегать и от пуль прятаться. Я внуков, между прочим, хочу.       — Мама. — Элизабет прижалась лбом к холодной стене. — Хватит. Я люблю свою работу и больше мне ничего не нужно. И никто не нужен.       — До Роджерса ты так не говорила.       Сердце заныло.       — Не говори о нем, пожалуйста.       — Неужели ты до сих пор его любишь?       — Я же просила.       — Лиз.       — Я ненавижу его. Ты не представляешь насколько, мама, я его ненавижу.       — Ты так и не рассказала, что между вами произошло. Из-за чего вы расстались?       — Не сошлись характерами.       Миссис Колвин вздохнула.       — Ты стала замкнутой, почти ничего мне не рассказываешь. Я хочу, чтобы ты была счастлива, Лиз.       — Значит, не навязывай мне женихов.       — С тобой невозможно разговаривать.       — Мама, — твердо сказала Элизабет. — Я сейчас веду расследование об исчезновении ребенка. Мне некогда отвлекаться, тем более на амурные дела.       — Моя храбрая Лиз. Надеюсь, однажды ты поймешь, что один в поле не воин.       — Пока, мама.       — Я люблю тебя, милая.       Буркнув: «Я тоже», Элизабет положила трубку и едва удержалась, чтобы не ударить по стене.       Элизабет наклонилась над картой города, изучая район, в котором жила Джессика. Адрес она нашла в телефонном справочнике и искренне надеялась, что не ошиблась. Улица, надо сказать, так себе, приехать туда одно дело, и во избежание лишних проблем лучше знать пути отхода, тем более, что жила мисс Тейлор далеко не в самом спокойной части Нью-Йорка.       — Что делаешь, Элизабет?       Девис наклонился над девушкой, заглядывая ей через плечо.       — Изучаю город.       — Зачем?       — Для работы.       Мужчина сел на свой любимый стул и в упор уставился на Элизабет. На его лице возникла хитрая улыбка.       — Эта работа случайно не связана с той сумасшедшей из «Метрополитен»?       Колвин с подозрением посмотрела на него.       — С чего ты решил?       — Слышал ваш разговор с Кейном.       Элизабет покраснела, поняв, что Девис разоблачил ее маленькую ложь, когда она просила прикрыть ее перед главным редактором.       — Подслушивать нехорошо, — сказала она.       — Прости, мамочка, но это моя работа — находить новости.       Девис ослепительно улыбнулся, и Элизабет решила его проигнорировать. Может отстанет и уйдет сам. Она снова уставилась в карту.       — А райончик-то не особо приличный. — Эдмунда ее молчание, похоже, нисколько не покоробило. — Не боишься идти туда одна?       — Я справлюсь.       — Может, проводить? Двое лучше, чем один.       Элизабет заколебалась. Действительно, идти одной не самая здравая мысль, а Девис мужчина, и, если вдруг что, сможет ее защитить. К тому же, пара привлечет меньше внимания, нежели одинокая девушка. Но если она согласится на его предложение, не втянет ли Девиса в эту опасную историю?       — Я справлюсь сама.       Девис покачал головой и накрыл карту рукой, заставив посмотреть на себя.       — Неправильный ответ, Бесс, — сказал он. — Мы коллеги, а значит, должны поддерживать друг друга. Позволь мне помочь. Обещаю, я буду хорошо себя вести.       — Это очень опасно, Девис.       — Именно поэтому мы и должны идти вместе.       Она покусала губы, все еще сомневаясь.       — Если ты надеешься, что я веду какое-то захватывающее дух расследование, ты ошибаешься. Это все может оказаться пустышкой.       — Ну и ладно, пустышка и пустышка. — Он махнул рукой. — Так когда мне за тобой заехать?       Элизабет вздохнула, уступая.       — Встретимся завтра на месте, хорошо? И ради всего святого, возьми такси. Нечего твоему роскошному авто делать на тех улицах, только лишнее внимание привлечем.       — У меня есть автомобиль поскромнее, — улыбнулся заметно повеселевший Девис.       — У тебя что, две машины?!       Эдмунд скромно потупился, сложил пальцы домиком.       — Нет, не две. — Поднял на нее глаза. — Одиннадцать.       Несколько секунд Элизабет переваривала факт подобного транжирства, а потом сложила карту.       — Зачем ты вообще работаешь? — тихим от сдерживаемой злости голосом спросила она.       — Ради интереса, конечно. Почивать на деньгах скучно, — с детской непосредственностью ответил Девис.       Элизабет задохнулась.       Мажор! Для него это все хиханьки да хаханьки.       Но в следующую секунду взяла себя в руки, достала бумагу и написала адрес.       — Завтра в одиннадцать, Девис. И, пожалуйста, не опаздывай.       — Ты не пожалеешь, что взяла меня в напарники.       Как будто ты оставил мне выбор!       На следующий день, в десять минут двенадцатого Элизабет и Эдмунд — приехавший на такси, как она и просила, — стояли перед обшарпанной дверью в бывшую квартиру Тейлоров. Вокруг было ни души.       — Думаешь, там кто-то живет? — спросил Девис.       — Не знаю. Джессику забрали в больницу восемь лет назад, вряд ли все это время жилье стояло пустым.       — Да, скорее всего его уже давно кому-то сдали.       Эдмунд постучал. Потом еще и еще раз, но ответа никакого не было.       — Странно, — нахмурился он и посмотрел на Элизабет. — Сегодня выходной, уж кто-то точно должен быть дома.       — Может, тогда расспросим соседей?       — Давай.       В первых двух квартирах жильцы ничего не знали — они переехали сюда уже после того, как Джессика сошла с ума. А вот в третьей им открыла дверь уставшая, рано постаревшая женщина. Подслеповато щурясь, она оглядела Элизабет и Девиса.       — Вы кто?       — Здравствуйте. Скажите, вы знаете что-нибудь о Джессике Тейлор? Она жила восемь лет назад в шестой квартире.       Женщина заметно напряглась.       — А с чего это вдруг вы заинтересовались ею? Вы из полиции?       Сердце Элизабет радостно забилось — похоже, они напали на след.       — Джессика умерла в больнице несколько дней назад, мы ищем ее родственников.       — Как умерла? — упавшим голосом переспросила женщина. — Из-за чего?       — Пневмония.       — Мир ее душе, она была хорошей женщиной. Но вы зря ищете родственников, у нее никого не осталось. Все умерли.       — Кто все?       — Они втроем жили: отец Джессики мистер Уолтер Тейлор, она сама и ее дочь Эмма.       Есть! Я нашла свидетеля!       — Скажите, миссис… — начал Девис и вопросительно посмотрел на женщину.       — Миссис Кейтон.       — Миссис Кейтон, мы можем зайти и поговорить с вами подробнее об этом деле?       — Кто вы и почему вас интересует эта история?       — Мы репортеры из газеты «Готэм Таймс» и расследуем дело об исчезновении дочери Джессики Тейлор. Я Элизабет Колвин, а это мой коллега Эдмунд Девис.       На лице женщины мелькнуло выражение неуверенности, но в следующий момент она решительно распахнула дверь и отступила в сторону.       — Заходите. Я расскажу все, что знаю.       Обстановка в квартире была бедной и не особенно чистой. Элизабет подумала, что это из-за зрения, миссис Кейтон щурилась и явно плохо видела, и не могла хорошо убраться, а Девис едва заметно поморщился, оглядываясь по сторонам.       — Угостить вас чаем?       — Спасибо, я не буду, — поспешно сказал он.       — Буду благодарна, — в пику ему ответила Элизабет.       Хозяйка квартиры устроила их на старом диване, принесла девушке чашку с изображением безумных цветов, и села в кресло у журнального столика.       — Почему репортеры заинтересовались таким старым делом? — спросила миссис Кейтон.       — Потому что в нем явно есть какая-то волнительная тайна, о которой людям будет интересно узнать, — сказал Девис.       — Не знаю, можно ли назвать ее волнительной. Трагичной — да, страшной тоже. Но точно не волнительной. — Миссис Кейтон замолчала на некоторое время. — Знаете, я уже думала, что уже все, никто больше не заинтересуется этой историей, и я так и умру, не узнав правды. Но, видимо, Бог решил по-другому. Я хорошо знала и Джессику и ее семью. С чего мне начать?       — С начала, — попросила Элизабет.       — Мы дружили с Джессикой с детства. Она была доброй, но очень впечатлительной девушкой. Чуть что, сразу начинала плакать и кричать, ее отцу тяжело с ней приходилось. Может, проживи мать подольше, она бы была крепче, но миссис Тейлор умерла от болезни сердца, когда Джессики не было и пяти. Мистер Тейлор больше не женился, они с дочерью жили вместе, и жили очень неплохо. Он работал в полиции, был на хорошем счету, она вела хозяйство, в общем, обычная семья. В восемнадцать Джессика связалась с одним проходимцем, забеременела, а он сбежал. Мистер Тейлор долго его искал, но бесполезно. Он был очень зол, но дочь простил, а когда родилась Эми, совсем успокоился. Души не чаял во внучке, баловал как мог. Я как раз в тот год вышла замуж, тоже вскоре родила. Тоже девочку. Линду.       На этом моменте миссис Кейтон расплакалась, достала из кармана платья платок и уткнулась в него лицом. Элизабет сглотнула, уже чувствуя, что ничего хорошего не услышит. Слишком безнадежным, тяжелым был плач женщины. Девис незаметно коснулся пальцев девушки, поддерживая.       — Как и мы с Джессикой, они дружили, ходили в одну школу, — продолжила женщина, немного успокоившись. — Мой муж погиб на фабрике, мы еле-еле сводили концы с концами, но Линда мне так помогала. Мы хорошо жили, тихо, спокойно, никого не трогали. Но однажды… однажды Эми не вернулась из школы. Ей двенадцать было. Мы начали искать, подняли на уши всех соседей, исследовали каждый метр дороги, но ее словно след простыл. Линда ничего не знала, домой она шла одна. По словам одноклассниц, Эми вызвали с последнего урока к директору, и больше она в класс не возвращалась. Мистер Тейлор не отчаивался, говорил, что надо будет, он перевернет весь Нью-Йорк, но найдет внучку, и Джессика первое время верила, но дни шли, и ничего. Никаких зацепок. И тогда Джессика начала медленно сходить с ума. Она все время плакала, звала Эми, качала ее куклу. Это было ужасно.       Женщина снова замолчала. Колвин же распирали противоречивые чувства: к сильной жалости примешивалось эгоистичное торжество — она не безумна, ее интуиция говорила верно, с Джессикой связана какая-то очень темная история, и теперь осталось только распутать этот клубок. Найти доказательства и показать их Бозман, и пусть теперь только попробует сказать, что здесь все чисто.       — Скажите, а вы не думали, что Эми мог забрать отец? — спросил Девис.       Миссис Кейтон покачала головой.       — Точно нет. Он ни разу за все эти годы не объявился, зачем ему забирать девочку? К тому же, это не конец истории. — Она вытерла нос платком. — Худшее было впереди. Через полгода после пропажи Эми исчезла и Линда.       Еще одна?!       Элизабет почувствовала, как кровь отхлынула от лица, и нервно сжала сумочку.       — Линда вышла из школы, и больше ее не видели. Я… я была в таком отчаянии. Я сразу поняла, что Линду забрали те же люди, что и Эми. Что это все не просто так. Мистер Тейлор был со мной согласен. Несколько недель он практически не появлялся дома, я переехала к ним, чтобы следить за Джессикой — ей становилось все хуже.       Женщина вдруг посмотрела на Девиса.       — У вас не найдется сигареты?       Мужчина немного растерялся.       — Простите, я не курю.       — Я тоже, — сказала Элизабет, когда миссис Кейтон перевела взгляд на нее.       — Как не везет, — вздохнула женщина и продолжила рассказ. — Как-то ночью мистер Тейлор вернулся домой в полубезумном состоянии: долго ругался, выпил почти бутылку виски, которое осталось еще с тех, дозапретных времен. Я пыталась его успокоить, уложить спать, просила взять себя в руки, он ведь пугает Джессику. Мистер Тейлор разозлился на меня, начал кричать, чтобы я не смела ему указывать, что он всех выведет на чистую воду и никогда не уйдет из полиции.       — Не уйдет из полиции? — переспросила Элизабет.       — Да. Я поняла из его криков, что из-за расследования исчезновения наших девочек начальство потребовало, чтобы мистер Тейлор уволился. Или его собирались уволить. В любом случае, его хотели вышвырнуть на улицу, но мистер Тейлор уперся. Он не собирался уходить, тем более, что по его словам, смог взять след.       — Он рассказал, что за след? — спросил Девис.       — Нет. Я пыталась расспросить, но мистер Тейлор разозлился и сказал, что лучше мне ничего не знать, если хочу жить. — Женщина сжалась и схватила себя за горло. — Мне стало так страшно. Верите, я вдруг поняла, что это не закончиться ничем хорошим. Мы не найдем девочек.       Она опять надолго замолчала. Потом начала плакать, и Элизабет отдала ей свою чашку с чаем, к которому за все время ни разу не притронулась. Миссис Кейтон осушила ее одним глотком.       — В ту ночь я проплакала почти до утра, а на следующий день вечером к нам с Джессикой пришли полицейские. Они сказали, что мистера Тейлора днем застрелили в перестрелке.       Девис рядом резко выдохнул и опустил голову, положил локти на колени и сцепил руки в замок. Элизабет хоть и знала о судьбе отца Джессики, но услышать это из первых уст все равно оказалось очень тяжело.       — Что было дальше, миссис Кейтон? — спросила она.       — Джессика сошла с ума окончательно, и ее забрали в «Метрополитен». Я похоронила мистера Тейлора. И попыталась жить дальше.       — И все? Вы не пытались продолжить поиски?       В темных глазах женщины зажглись нехорошие огоньки.       — А что я могла сделать? В полиции мне помочь не могли, денег на частного детектива не было, других союзников тоже. Все что мне оставалось — постараться как-то выжить самой.       Что-то в ее словах царапнуло Элизабет. Внешне все выглядело логично, и женщина явно говорила искренне, но откуда тогда ощущение неправильности всего происходящего?       — Значит, вы смирились, миссис Кейтон? — вдруг елейным голосом спросил Девис, и в уголках его губ возникла едва заметная усмешка.       Женщина дернулась, закинула ногу на ногу, продемонстрировав штопанные чулки, и скрестила руки на животе.       — Да, смирилась, — сказала она, глядя куда-то в сторону. — Мне больше ничего не оставалось делать.       И тут Элизабет поняла, что именно ее задело — миссис Кейтон не врала, она просто недоговаривала. Не выглядела она как женщина, которая могла бы оставить поиски своей дочери по собственной воле, не попытавшись ничего сделать. И сейчас, разве миссис Кейтон не пыталась сподвигнуть их с Девисом на расследование этой истории, почти прямым текстом сказав, что мистера Тейлора убили его же коллеги?       — Вы ведь не все рассказали, так? Было что-то еще, что-то, что очень вас напугало и заставило отступить, — сказала она. А дальше уже выстрел вслепую. — Это связано с мафией?       Потому что кто еще мог надавить на полицию?       Девис изумленно уставился на коллегу, на лице миссис Кейтон мелькнул откровенный ужас, и Элизабет поняла, что угадала.       Да, теперь все сходится. Я своей статьей случайно вскрыла одно из дел мафии, поэтому Мартин меня уволил, хотя весь тираж был раскуплен. Он, как и Кейн, переживает за своих людей. И тот человек на темной улице, он не собирался меня грабить. Просто убить в назидание другим выскочкам.       Миссис Кейтон вскочила.       — Убирайтесь! — В ее голосе звучала откровенная паника. — Я вам все рассказала, больше нечего. Уходите, оставьте меня, мне и так хватит горя!       — Пожалуйста, успокойтесь, — примиряюще заговорил Девис и, взяв Элизабет за локоть, встал. — Бесс, пошли, нам здесь делать нечего.       Девушка, оглушенная своей догадкой и истерикой миссис Кейтон, покорно позволила увлечь себя к двери. Женщина рухнула в кресло, вцепилась пальцами в волосы и тонко завыла, захлебываясь истеричными слезами. Выглядела она не особо вменяемой.       Она так боится. И Девис боится, я чувствую. Одно дело — трагичная история о пропавшей девочке и ее матери, и совсем другое — происки мафии. Вот почему мистер Пьюзо пытался меня отговорить. Он сразу понял, откуда ветер дует и пытался меня защитить. Поэтому отступила Бозман — возможно, у нее недостаточно сил, чтобы тягаться с мафией несмотря на все свои заверения. Нужно ли мне тоже отступить? Постараться забыть все это как страшный сон?       Они были уже у двери. Девис взялся за ручку.       А Элизабет вспомнила, как ее унижали в университете, как боролась она не то что за уважение среди сверстников — за банальное выживание из-за того, что посмела пойти против облаченного властью богатого «мальчика». Как бежала по ночной улице, а позади раздавалось дыхание убийцы. Как стояла рядом с Витторио в тесной проекционной, холодея от страха при каждом выстреле за тонкой дверью. Как шла по коридору мимо трупов и кровавых пятен на стенах.       Мне страшно, мне очень страшно. Мы все беззащитны, нас могут растоптать в любой момент. Но спрятаться — разве это выход?       Элизабет уперлась, вырвала локоть из пальцев Девиса.       — Бесс?       Нет! Если отступлю сейчас, то завтра могу на работу не приходить — я недостойна быть журналистом. Это мой Рубикон.       Так пусть же решит жребий!       Она бросилась к миссис Кейтон, рывком подняла женщину на ноги — и ударила по лицу, сильно, наотмашь, и женщина отлетела в сторону, упала на пол.       — Ты что творишь?! — воскликнул Эдмунд, бросаясь к Элизабет и хватая ее за руки.       — Успокаиваю ее! Отпусти! — Она несколько раз дернулась, пытаясь вырваться. Девис прижал ее запястья к пояснице.       — Нет, а то ты ее вдруг убьешь.       Миссис Кейтон медленно села на ковре, осоловело огляделась и наконец сфокусировала осмысленный взгляд на Элизабет.       — Вы меня ударили, — сказала она удивленно.       Девушка выпрямилась, насколько это было возможно со сведенными сзади руками.       — Послушайте меня, миссис Кейтон, — сказала она, пытаясь говорить спокойно и убедительно. — Я прекрасно вас понимаю. Понимаю, почему вы не хотите ничего говорить. Вам страшно, вы боитесь, что к вам придут люди, для которых человеческая жизнь ничего не стоит. Но мне вы можете рассказать все, что знаете. Я уже замешана в этой истории и тоже нахожусь на крючке.       Миссис Кейтон внимательно ее слушала, а Девис немного ослабил хватку.       — Почти месяц назад я написала статью, где рассказала про Джессику и ту жизнь, что она ведет в стенах психбольницы, — продолжила Элизабет. — Как она скучает по дочери, как над ней издеваются.       — Да, я читала эту статью, — негромко сказала женщина.       — Меня уволили из-за нее на следующий же день, а когда я возвращалась домой вечером, на меня напал киллер. Я спаслась только по чистой случайности — его спугнул прохожий. Но я не собираюсь останавливаться, потому что если я это сделаю, то превращусь в жертву, в бессловесного агнца, которого может зарезать любой. Если мы будем молчать, разве мы сами, своими руками, не создадим мир, в котором жестокие люди будут править бал, не задумываясь ни о совести, ни о возмездии? Нет, я лучше умру в борьбе, нежели буду жить как скотина на убой, боящаяся загадывать дальше сегодняшнего дня.       Элизабет сделала шаг к миссис Кейтон, и Девис тут же ее отпустил. Девушка упала на колени рядом с женщиной.       — Вы ведь не сидели сложа руки, так ведь? Вы что-то сделали, и к вам пришли, миссис Кейтон? Расскажите. Обещаю, если Линда еще жива, я ее найду и верну вам.       По щекам миссис Кейтон потекли слезы, и она быстро закивала.       — Я поняла, что бесполезно искать помощи у полиции, и пошла в газету. Я обошла почти все издательства, но никто не хотел меня слушать. То было страшное время, недавно завершилась великая война, никому не было дела до пропавших девочек. Все вокруг хотели только покоя и стабильности, и все эти дела ветеранов, манифестации, митинги. Газеты писали об этом. Но я смогла найти одного человека, который согласился помочь. Его звали Роберт Этротт, он был начинающим репортером в одной мелкой криминальной газете, она уже не существует, но он был таким же, как вы. Говорил также страстно, и безумно хотел докопаться до истины. Вот только… — Она задрожала и начала почти шептать. — Вскоре после того, как Роберт начал свое расследование, ко мне пришли двое. И потребовали, чтобы я отдала им записи мистера Тейлора.       — У вас были эти записи?       — Нет, нет, клянусь! У меня не было этих записей, но мне не поверили. Они… те люди пытали меня, перевернули весь дом, а когда поняли, что записей у меня нет, ушли. Я спаслась только потому, что они решили, будто я умерла.       Она снова заплакала, и Элизабет обняла женщину за плечи.       — Тогда вы и поняли, что они из мафии?       — Да.       — А Роберт?       — Он позвонил мне спустя год после моего избиения, и сказал, чтобы я не теряла надежды — он что-то нашел. Но с тех пор больше он ни разу со мной не связывался и больше никогда ко мне не приходил. Сначала я ждала, а потом поняла, что он погиб.       — Почему вы решили нам рассказать эту историю?       — Я не хотела больше никому ничего говорить, но смерть Джессики потрясла меня. Я разозлилась, а потом опомнилась.       Миссис Кейтон уткнулась в ключицу Элизабет, и даже далеко не крупной девушке показалось, что женщина просто крохотная и бессильная. Она гладила плачущую по спине, шептала какую-то успокаивающую глупость, а Девис сходил на кухню, принес воды и дал чистый платок.       От миссис Кейтон репортеры вышли уже ранним вечером.       — Знаешь, я впервые жалею, что не курю, — сказал Эдмунд и встал на краю тротуара, выглядывая такси.       Элизабет остановилась рядом.       — Я собираюсь продолжить расследование.       — Я и не сомневался.       — Прошу тебя не говорить ничего Кейну. Мне кажется, его не обрадует, что я собираюсь схлестнуться с мафией.       — Ты же понимаешь, что одна не справишься? — Девис серьезно посмотрел на нее.       — Я взрослая девочка, — натянуто улыбнулась Элизабет. — К тому же, мне некуда отступать.       — Знаешь, я когда тебя встретил, сначала подумал, что ты из этих агрессивных суфражисток, что борются за свои права всеми возможными способами, но быстро понял, что нет. Потом — что ты карьеристка и мечтаешь стать великим журналистом, но и это оказалось ошибкой. Но сегодня я тебя раскусил.       — И что ты понял, Девис?       — Тебе все равно, кто перед тобой стоит. Ты не оцениваешь человека по социальному статусу, богатству или достижениям. Нет, у тебя есть свои представления о том, что хорошо и что плохо, и весь мир ты пропускаешь через эту призму — в какой части твоей шкалы он находится. И если ты считаешь, что кто-то или что-то не соответствует твоему хорошо, ты идешь это исправлять. И если мир сопротивляется — тем хуже для него.       Элизабет криво улыбнулась.       — Звучит не очень хорошо, мистер Фрейд.       — О, ты о нем слышала?       — О нем все слышали.       — Но разве я не прав?       — Не прав.       — В чем же?       — Во всем.       Девис впервые за последние несколько часов улыбнулся.       — Элизабет, я ничего не скажу о сегодняшнем дне Кейну, но только при одном условии — расследовать это дело мы будем вместе.       Девушка опешила.       — Девис, ты что, не понял, насколько это опасно? Ты точно понимаешь всю степень опасности? — переспросила она как строгая мама у ребенка.       — Я взрослый мальчик, даже диплом крутого университета есть. — Девис сложил пальцы домиком. — Мне до смерти надоели все эти сплетни и скандалы, я хочу настоящего дела. К тому же, я буду очень полезным партнером, мисс Бесси Колвин.       — Скорее раздражающим, если продолжишь называть меня Бесси.       — О, так ты согласна на партнера?       — Боже!       И все-таки она задумалась. Одной ей будет сложно справиться, но вот с Девисом, с его связями, деньгами и происхождением все упроститься в разы. К тому же, одной не так страшно.       — Хорошо, я согласна.       — Ты не пожалеешь, моя дорогая партнерша. — Девис сделал движение, будто хотел обнять Элизабет за талию, но она ударила его по руке.       — Девис!       —Просто шутка.       — Не шути так больше.       — Злюка, — притворно надул губы Девис, но больше ее не трогал.       Такси все не было, а окружающие уже начали странно коситься на пару — в особенности, конечно, на мужчину, чей костюм явно стоил дороже, чем большинство комнат в этом районе. Элизабет с каждой минутой становилось все тревожнее.       — Знаешь, Девис, мне кажется, нам надо отсюда уходить, и быстро, — сказала она, заметив троих молодых парней, уже некоторое время слишком пристально разглядывавших их.       — Как скажешь, Бесси.       Элизабет не была склонная к злорадству, но она явно покривила бы душой, сказав, что не получила огромное удовольствие, прокатив ошарашенного от новых впечатлений Девиса в переполненном автобусе почти через четверть Нью-Йорка.