Самый страшный Хэллоуин

      Соник увлечённо играл в компьютерную игру, когда на улице грянул взрыв. Пол ощутимо завибрировал, а звон оконных стёкол был отчётливо слышен на фоне грохота обрушения чего-то крупного.       Первая мысль: «Да что же этому усатому неймётся?!»       С раздражённым вздохом ёж поставил игру на паузу, легко вскочил с дивана, потянулся, хрустнув суставами, и упругой походкой направился на улицу. Ну должен же кто-то объяснить любителю жестянок, что нехорошо прерывать чужой отдых.       Широким жестом распахнув входную дверь, ёж ошарашенно замер, широко раскрытыми глазами глядя на ужасную картину. Нет, это были не полчища роботов, не злобная мистическая хтонь и даже не разъярённая Эми с молотом наперевес…       Соник с ужасом смотрел на развалины мастерской Тейлза. Только развалины, и больше никого и ничего вокруг… В ногах вдруг появилась слабость, и он судорожно схватился за дверную ручку, чтобы удержаться. Осознание придавило его бетонной плитой. Тейлз… Он ведь совсем недавно вышел из дома, сказав ему что-то на бегу, а Соник даже не обратил на это внимания. Кажется, он что-то говорил про мастерскую?.. И это значит…       Ноги всё-таки подкосились, и Соник всем весом повис на дверной ручке. Его переполняли ужас, горе и ярость, а в голове было тесно от вопросов. Какая тварь посмела напасть на его братишку?! Кто взорвал мастерскую? Он был внутри во время взрыва? Что с его братом?!       Последняя мысль впрыснула адреналин в кровь и кнутом подстегнула зависший разум. Подскочив к развалинам, ёж заметался взглядом по обломкам, пытаясь определить, где мог быть лисёнок. У верстака? Возле стола, на котором обычно оставлял планшет с данными? Возле измерительных приборов? Или выбирал инструменты? Чем быстрее он его найдёт, тем больше шансов сохранить ему жизнь.       — Тейлз! Тейлз! — хрипло выкрикивал мечущийся ёж и до боли напрягал слух, пытаясь уловить отклик, что даст надежду на благоприятный исход. Сдавленное, хриплое дыхание мешало слушать, и приходилось периодически его задерживать, но вот грохочущее в ушах сердце он заглушить не мог.       Хоть малейший шанс… Хоть микроскопическая возможность… Соник ни за что её не упустит!       Так и не услышав ответа, ёж перешёл к более решительным действиям. Не определившись с примерным местонахождением лисёнка, он принялся методично проверять обломки.       Перчатки быстро запылились, а потом и порвались, пальцы трещали от напряжения, ногти ломались, а ладони саднили от многочисленных царапин. Царапины и синяки жглись и на ногах — ёж не слишком заботился об осторожном передвижении среди острых кусков металла, стекла и камней — кое-где шерсть даже слиплась от запёкшейся крови, выступившей из расцарапанной и содранной кожи. Мышцы ног, рук, спины и живота ныли от непомерного напряжения и вопили об отдыхе, но Соник едва ли замечал всё это, продолжая разгребать, разбрасывать или хотя бы приподнимать обломки, чтобы опять убедиться, что там нет его братишки.       Обломки не давали надёжной опоры, неожиданно смещались под ногами, угрожающе трещали, норовя сломаться в самый неподходящий момент, словно противились его стремлению спасти Тейлза. Словно коварно не хотели отдавать ему свою жертву и норовили заполучить ещё одну: царапнуть, порезать, поймать стопу в узкую щель, подвернуть лодыжку, сломать ногу. Треск и шуршание звучали издевательским хихиканьем над бесплодными усилиями.       Соник не останавливался, не думал, сколько времени уже прошло, не отвлекался на то, чтобы отдышаться или глотнуть воды, смочить пересохшее горло. Только с раздражением смахивал заливающий глаза пот и продолжал искать, хотя сам не знал, чего хочет больше: найти или не найти.       Он уже осмотрел больше половины, как вдруг замер. Под большим куском стены глаз уловил пыльно-рыжеватое пятно.       Сердце подскочило к горлу и там болезненно затрепыхалось, мешая вздохнуть, в глазах на мгновение потемнело. Резко встряхнувшись, он бросился туда, но споткнулся и чуть не плашмя упал на обломки. В последний момент успел подставить руки и зашипел от боли в содранных коленях и ладонях. Зарычал, рывком поднял себя на ноги и снова устремился к манящему пятнышку.       Присел на корточки, потянулся и трясущимися пальцами коснулся рыжего меха, а потом резко отдёрнул руку. Рыжее было перепачкано пылью и красным. А из-под плиты натекла красная лужа.       Он вскочил, схватился за край плиты и дёрнул её вверх. Точнее, попытался дёрнуть, но руки бессильно соскользнули, а плита даже не шелохнулась. Ни на миллиметр…       Он пробовал снова и снова, пытался убрать наваленные сверху обломки, нашёл обрезок трубы и хотел использовать его как рычаг. Но металл легко гнулся, мышцы и сухожилия едва не рвались от напряжения, а проклятая плита так и не двигалась.       Соник пошатнулся, упал на колени и опёрся руками обо что-то. Очередная вспышка боли зафиксировалась дальней частью сознания, всё ещё пытающейся отслеживать ситуацию вокруг, но тут же была забыта, как что-то совсем не важное.       Его резко замутило от осознания, что всё же случилось что-то непоправимое, что-то, что он не может изменить, что-то такое, что навсегда изменило его и весь мир вокруг…       Неужели его братишки больше нет? Неужели он больше не услышит его звонкий голос и весёлый смех? Не увидит сияющие восторгом голубые глаза? Не будет общего приключения? Никто больше не покатает его на «Торнадо» или на своих хвостах?       Резко стало пусто и холодно. Тело пробрала острая дрожь. Горло сдавило, и вместо горестного вопля вырвался лишь хрип. Глаза начало нестерпимо жечь.       — Тейлз… Тейлз… Прости меня… Прости, что не уберёг… Прости… — едва смог выдавить он шёпотом.       Не в силах больше смотреть на то, что осталось от его лучшего друга, он уронил голову. Глазам стало совсем горячо, а потом внизу появилось тёмное пятнышко. Ещё одно. И ещё. А потом слёзы хлынули потоком, тело затряслось, и Соник, не выдержав, упал на мешанину из стекла, камня и железа, сжался в комочек и зарыдал.       Ну почему он не уделял брату должного внимания? Знал же, что это его изобретательство опасно. Говорил об этом… А нужно было не только говорить! Нужно было быть рядом с ним! Ну почему он так поздно это понял?!       Соник завыл от отчаяния, от раздирающего чувства вины.       — Соник? Соник!       О, вот ему уже и голос братишки мерещится. Новая волна горя нахлынула и потянула его на дно.       Но вдруг уши невольно дёрнулись, уловив приближающийся хруст, а через несколько секунд кто-то схватил его за плечи и потряс.       — Соник?! — такой милый и родной голос сейчас был полон тревоги. — Что с тобой? Ты в порядке? Что случилось?       Было так здорово снова слышать его, даже если это просто сознание помутилось от горя и играет с ним злую шутку. Но его продолжали настойчиво трясти и звать голосом Тейлза.       — А ну-ка, подвинься! — раздался голос Наклза, а потом его обхватили другие руки и тряхнули уже так, что у Соника зубы клацнули.       — Наклз, осторожнее! — тут же одёрнул его Тейлз.       Соник наконец рискнул приоткрыть один глаз и оглядеться. А когда увидел встревоженного Тейлза, подумал, что зрительные галлюцинации вдобавок к слуховым — это ещё лучше.       — Тейлз… ты здесь… со мной… — радостно прошептал Соник.       — Конечно, я здесь! А где мне ещё быть? — встревоженно хмурился лисёнок, а его хвосты метались так, что синий ёж ощущал порывы ветерка.       — Но ты же умер, — растерянно улыбаясь, сказал Соник, шмыгая носом. Он не знал, как нужно общаться с галлюцинациями, чтобы они задержались подольше.       — Что?! — в один голос воскликнули Тейлз и Наклз.       — Да, твоя мастерская взорвалась, я хотел тебя спасти, но не успел. Прости… — ёж виновато прижал уши и склонил голову.       — Соник, — Тейлз опустился рядом с ним на колени и взял его за плечи, — я не умер!       — Правда? — Соник снова шмыгнул носом и с несмелой надеждой посмотрел на лисёнка.       — Конечно! Я сам взорвал мастерскую, — уверенно кивнул Тейлз.       — Сам? — ёж удивлённо заморгал.       — Соник, — Тейлз вздохнул, — я же говорил тебе, что собираюсь снести старую мастерскую и вместо неё построить новую, — лисёнок с укоризной посмотрел на Соника.       — Ох, — протянул ёж, вспоминая, что уже примерно месяц лисёнок каждый день ему рассказывал о своём проекте. Тейлзу уже было тесно в старом здании, и он твёрдо собирался расширяться. — Прости, я, когда увидел развалины, растерялся и забыл, а потом подумал, что ты внутри, и… Ты, правда, не умер?       Тейлз только молча обнял его, и Соник обхватил брата в ответ, утыкаясь носом в рыжеватое плечо и вдыхая такой родной запах с нотками машинного масла и разогретого пластика. Он очень старался не поддаться порыву сжать брата изо всех сил, чтобы не сломать ему кости.       Когда тиски боли в груди немного ослабли от тепла родных рук, Соник вспомнил ужасную картину «останков» и рискнул поинтересоваться, что это было. Втроём они подошли к этому месту — Наклзу пришлось поддерживать Соника, потому что его ещё шатало, — и Тейлз озадаченно почесал в затылке.       — Я забрал только всё самое необходимое, а остальное унёс на свалку, но, похоже, что-то умудрился пропустить. Помнишь, я делал небольшого робота-шпиона в виде белки? Это остался кусочек «шкурки» от него. А красная лужа — это старая краска, которой я красил «Торнадо».       Соник с облегчением выдохнул. Хорошо, что нашлось рациональное объяснение, но эта картина явно ещё не раз появится в его кошмарах.       Потом, несмотря на протесты ёжа, Наклз на руках унёс его в дом, а потом вышел на улицу, чтобы встретить Омегу, которого лисёнок тоже попросил помочь убрать обломки и расчистить место для нового строительства.       Тейлз остался с Соником, обработал многочисленные царапины и ссадины, напоил его успокоительным и закутал в одеяло. Правда, ему пришлось посидеть рядом, пока Соник не заснул, сжимая его ладонь. И только потом смог вернуться к руководству по уборке. Но он не злился на синего ёжа. Как можно злиться на того, кто так тебя любит, хоть иногда и не обращает внимания на твои слова?