Наследник

Обернувшись, мы увидели высокую тень. Глаз единственный горел желтым, когти  длинные, а как пасть открыла – я аж присел. Острые зубы, как у волков. Сонька сжала мою руку. Я и понять не мог, это я так дрожу, или она. Что это? Кто это такой? Тень громко нюхала воздух и начала облизываться. - Люди... живые, пухлые... вкусные. – протянула она, идя к нам ближе.  - Бежим! – взвизгнула Сонька, вскакивая и толкая меня к коням.  - Не уйдёте. – шелестела тень.   Я рванул к лошадям. От страха тело объяла невиданная прыть, с какой я запрыгнул на своего коня. Тот испуганно ржал и метался, отломав ветку дерева, к которой была привязана уздечка. Сонька заорала. Обернулся я и увидел, как тень ее к земле прижала и готовится сожрать. Я застыл, как вкопанный. Помочь надо, только как?  - Какая розовая. – тень шипела на девку и облизнула ее щёку. – Какая мягкая. - Вася! – вопила Сонька. – Помоги!    Сам не зная, что творю, я хлестнул коня и направил его на тень. Тот сшиб ее с девки, едва не затоптав ту копытами. Сонька вскочила и бросилась к своей лошади. Запрыгнув на нее, она потянула за собой моего коня.  - Пошли, ну! Галопом, пошли!   Те сорвались с места и поскакали прочь. Тень взревела и бросилась за нами, валя деревья на пути.  - Куда бежать-то?! – крикнул я, дрожа от страха. - К болотам! – ответила Сонька, перескакивая через поваленное дерево. – К болотам, быстрее! - Зачем?!   Она уже не ответила. Не услышала из-за треска и грохота, с каким тень сносила деревья. Со всех сторон доносилось уханье сов, а за ним и смешки. Веселые, с издевкой, над нами двумя. Я до боли в руках сжимал узду, смотря Соньке вслед, лишь бы из виду не потерять. Думать боюсь, откуда эти звуки. Мы скакали до тех пор, пока лошади не начали спотыкаться и перепуганно ржать.  - Да что здесь?! – шикнул я, глядя вниз.    Глазам своим не поверил сначала. Корни векового леса ходили ходуном, так и норовя схватить коня за ногу. Или меня с Сонькой. Я крикнул ей, что тут творится.  - Немного еще, болота рядом уже!  - Да на кой черт мне твои болота?! - Ты сейчас договоришься! – ее лошадь споткнулась и чуть не рухнула. – Господи, Роса, держись, милая. Немного осталось!    После нее чуть не рухнул с коня и я. А дальше уже не корни, а из-под земли начали пни и холмы вырастать. И Сонькина кобыла уже не выдержала. Споткнулась и опрокинула ее. Девка с визгом слетела с седла и рухнула куда-то с громким всплеском. Всплеск... вода рядом! Добрались! Сонька жадно вдохнула, выбираясь на землю из воды. Я остановил коня возле нее и глянул назад. Погоди нет, оторвались. Слава богу! - Все, спаслись. – обрадовался я. – Видала, как я лихо того страшного, который тебя прижал? Гляди, а, какой я молодец удалой.   Сонька закашлялась и распласлатась на земле, раскинув в стороны руки.  - Ага. – просипела она.  - А ну скажи, какой я смелый. - Смелый-смелый, чуть конем меня не убил.  - Так это ж не я, а конь. Я тебя спас! – насупился я. - Спас, спаситель. – Сонька поднялась и обхватила себя руками. – Спасибо.   Мокрая одежда облепила ее тело. Сейчас хорошо было видно полную большую грудь, широкие бедра, животик. Я засмотрелся. Хорошенькая ведь. Я слез с коня и встал возле девки. Она дрожала от холода, как осиновый лист. А как она теперь будет? В болото свалилась, вымокла, а весна еще не кончилась – жары летней нету.  - Ты прости, б-боярин, мне холодно оч-чень. – сказала Сонька, стуча зубами. Она обхватила меня руками и прижалась мне к животу. – Ох... тепленький, горяченький какой.  - Пусти, мёрзну! Живот дрожит, Сонька, холодно!  - И мне холодно. Х-хоть кафтан дай, Вась. - Еще чего, а я как?  - Я з-заболею и помру тогда. И т-ты совсем один останешься. В г-глухом лесу среди нечисти.    А права ведь девка. Я снял с себя кафтан и протянул ей. Сонька взяла его и отошла за лошадь. - Отвернись. - Это зачем? – не понял я. - Негоже на незамужних девиц без одежды засматриваться. - С чего бы? – я ухмыльнулся и шагнул к ней. – Дай глазу порадоваться.  - Васька. – грозно сказала та. – Повторять не буду.    Я закатил глаза и отошел, отведя взгляд себе под ноги. Ворует, спорит, ругается, а на себя смотреть не дает! И вообще, я ей кафтан свой отдал, чтобы не околела тут же от холода. Одним хоть глазком посмотрю. Я поднял голову и немного наклонился, чтобы видеть ее. Сонька скинула мокрую одежду с сапогами. У меня сердце так и зашлось. Упитанная фигура, кожа белая, как молоко. Ляжки сочные, пухлые. Животик мягкий, белый. Грудь как две луны, полная, тяжелая, наливная, мягкая наверняка. Как горячая сдоба с медом. Плечики покатые, бледные. Моя... моя казачка. Не дам никому. Сам, только сам ее касаться буду. Целовать ее захотелось. Ласкать ее мягкое и горячее тело. Сонька надела кафтан и застегнула его, кутаясь и копаясь в прежней одежде. Она вынула из сапога что-то маленькое и всунула в рукав. А мне не до того было. Соня... мой пухлый аппетитный кролик. Ватрушка с вареньем, молоко с медом сладенькое. Хочу ее себе. Никогда так ничего не хотел, как ее.  Она вышла из-за коня в моем кафтане, расплетая растрепанную косу. Волосы у нее – волны, по плечам и спине рассыпаются. Я засмотрелся на нее. На задумчивое красивое личико, большие глаза, румяные щёчки. Красивая казачка. Моя казачка.  - Чего так смотришь? – спросила она, тряхнув волнистой гривой и заправив прядь за ухо. - Сонька... а ты красавица.    Она улыбнулась. - Спасибо, Вась.    Я взял ее за теплые щёчки, разглядывая личико и всю ее фигурку. Пониже меня она будет, как-то не заметил этого раньше. - Вся такая... как плюшка с ягодами. Мягкая, теплая. Как молоко с медом. Как пирог сладкий.  - Спасибо. Только чего это ты? Я же тебе не нравлюсь. Я же противная и упертая. - Да. И все равно такая... такая... как пышная булочка с молоком. Как пухлый кролик.   Она засмеялась, но не отходила от меня.  - Так я кролик?  - Ты сладкая молочная плюшка. Мягкая, теплая, аппетитная. - Какой лакомка ты, а. – хихикала Сонька, поглаживая мне живот. - Точно, ты лакомый кусочек пирога... мой! - Вась?    Я притянул ее к себе и начал целовать, а руками мял ее нежное горячее тело. Она млела, льнула ко мне. Но потом отошла назад, взяв меня за плечи. Улыбаясь и поглаживая меня. - Нет, Василий.  - Да как же это нет, если да. – ухмыльнулся я, прижав спиной к себе казачку. – Сама жалась ко мне сейчас. Или не было такого? - Дала девка слабину, а ты и рад? – фыркнула она, положив на мои руки свои ладони. - Э, нет, ты не просто девка. – я взял ее полную грудь руками. Соня обомлела и застонала, а я не мог не улыбаться. Большая и тяжелая, мягкая и сочная. Она откинула голову мне на плечо и сжала губы. Я поцеловал ее горячую щёчку. – Ты моя казачка, Сонька.  - Я... я... - Моя только. Никому не отдам, никому не дам тебя касаться. Будешь в золоте ходить да в шубах, будешь есть и пить как царица, будешь моей. И только моей.  - Я... Вася... - Вернусь домой с тобой. Будешь в моем доме жить, будешь моей боярыней. Всегда. - Васенька... - Только мне принадлежать будешь. – я снова ее поцеловал, мня грудь. – Мой пухлый кролик, моя аппетитная пампушка. Моя казачка.    Она замерла, когда я поцеловал ее губы. На короткий миг мне показалось, что и она того хочет. Стать моей навеки. Но Сонька отшатнулась от меня и отошла на два шага назад. Она качала головой, поправляя кафтан.  - Не сманивай, Соболев. Не пойду.  - Да ну? – я потянулся к ней и ухватил за животик, прижав к себе. – Не пойдёшь? И тискаться не хочешь, а?  - Отпусти меня, Василий. Не пленяй речами.  - Кто? Я? - Сам не ведаешь, что говоришь? Да разве тебя отец с маменькой, холеного такого и сладенького, - она нежно потискала мои щёки, - с казачкой обвенчают? Нет, Вася, другую найдешь себе. Такую, как другие. Покорную и смирную.  - Я не хочу другую, я хочу тебя. Ты не такая, как они.  - Я не осяду с тобой в тереме. Я не клуша, которая будет сидеть с детьми. Сам взвоешь потом, боярин. Я не боярыня. Я казачка. Заскучаю я по чистому полю и доброму коню. Не мучь себя напрасно, не тешься.    Я посмотрел ей в глаза. - Да коль на то пошло, я тебя сам выбрал. Знаю, что строптивая ты. Тем ты краше. Только без тебя и блюда, и дом уже будет не тот.  - С твоим-то аппетитом. – усмехнулась Сонька, взяв мой живот и погладив. - Не смейся. Без тебя и кушать толком не смогу, захилею, похудею, да и помру.  - Такого я не переживу. – засмеялась она, похлопав мне животик. – Как же ты без такого холеного животика круглого и сладенького? - Я про то и говорю. – я прижал ее к пузу. – Не шучу ведь, Сонька. Не хочу без тебя.    Та вздохнула, гладя мои руки.  - Оставим пока. Потом еще поговорим об этом.  - Хорошо. Но я еще хочу. – я поцеловал ее и начал тискать. - Васька, дурак, не здесь! – засмеялась она, отпрыгнув от меня и заворачиваясь в кафтан. - Ты кого тут дураком назвала? – притворялся я, что злюсь. – Я тебя сейчас! - А ты споймай сначала.   Она хихикала, прячась от меня за конем. За такими разговорами я совсем забыл, где мы и почему. Я вспомнил, что мы у болота, когда рядом всплеск раздался. Сонька влетела мне в живот, отчего я вскрикнул и пошатнулся.  - Так а зачем нам на болота надо было? – спросил я тихо. - Там Лихо бродит, нас ищет, ему Леший помогал – корни поднимал и холмы. А сюда Леший не забредет. - Почему? - Они с хозяином рек и болот не в ладах. - С Водяным?    Та кивнула. Снова всплеск. Над гладью воды что-то блеснуло, будто чешуя. Соня села на землю, поджав к себе ноги и кутаясь в кафтан. Я сел рядом, прижимая ее к себе. Холодно.  - Что там? – спросил я ее. - Сам Водяной, кажись.    Вот и думай теперь, что хуже: быть съеденным или утопленным.