Семейные Хроники

      Тихий вечер. Тэхён и Чонгук устроились на мягком диване в гостиной, уткнувшись в экран ноутбука. Свет от монитора освещал их сосредоточенные лица. На коленях у Тэхёна лежал ноутбук, где они с мужем с упоением изучали варианты для предстоящего отпуска. — Вот этот выглядит многообещающе. — Чонгук ткнул пальцем в изображение элегантного отеля с панорамными окнами, выходящими на море. Он прильнул к плечу альфы, его голос звучал радостно и взволнованно. — Смотри, у них есть бассейн. — Солидный вариант. — Тэхён пролистал галерею фотографий, на его лице играла довольная улыбка. — Отличные отзывы, расположение хорошее. Может, остановимся на нём? — Давай! — воскликнул Чонгук. — Только забронируй два номера, чтобы у Чонвони было своё пространство. — Уже делаю. — Тэхён сосредоточенно заполнял данные на сайте, вбивая их имена: Ким Тэхён, Чон Чонгук, Ким Чонвон. — Номера подтверждены. Всё, билеты у нас уже есть. Осталось только дождаться вылета. — Ох, не могу дождаться. — Чонгук откинулся на спинку дивана, мечтательно закрыв глаза. — Две недели на Чеджудо… Только море, только покой, только мы трое… — В отпуск собрались? — внезапно из дверного проёма, ведущего на кухню, раздался голос, от которого у обоих похолодела кровь. Тэхён и Чонгук застыли, а затем, как в замедленной съёмке, повернули головы. В проёме, словно мрачные предвестники хаоса, стояли Сокджин и Намджун. Сокджин смотрел на них с театрально-обиженным видом, а Намджун стоял за его спиной с обычным своим стоическим выражением лица. — Ты… ты заднюю дверь не закрыл? — прошипел Тэхён, не отрывая шокированного взгляда от незваных гостей. — Кажется, забыл… — виновато прошептал Чонгук, чувствуя, как его мечты о спокойном отдыхе начинают таять на глазах. — Так-так-так, — Сокджин сделал несколько шагов вперёд, скрестив руки на груди с видом верховного судьи. — планируете отпуск? И без нас? — Он многозначительно посмотрел на Намджуна. — Мы с твоим отцом, между прочим, лет тридцать никуда не выбирались. Сидим тут, как в клетке, пылью покрываемся, пока вы по курортам разъезжаете. — Господин Чон, это семейная поездка. — попытался вежливо, но твёрдо возразить Тэхён, чувствуя, как его идеальный отпуск начинает трещать по швам. — А мы что, по-вашему, не семья? — Сокджин возвёл глаза к небу с видом мученика. — Мы мебель, что ли, интерьерная? — Папа, ну конечно же семья! — Чонгук встал с дивана, смотря на родителя. — Просто… это поездка нашей семьи из трёх человек. — Сокджини, ну зачем нам это море? — Намджун, тяжело вздохнув, обошёл своего драматизирующего супруга и грузно опустился на диван рядом с Тэхёном. — Мы и дома прекрасно отдыхаем. Ты в саду поковыряться можешь, а ы телевизор посмотрю… Тебе же сквозняки вредны. — А ты помолчи лучше, Намджун! — фыркнул Сокджин, тыча в его сторону пальцем. — Ты всё про сквозняки да про покой. А я, между прочим, на Чеджу ни разу в жизни не был! Может у меня мечта была — увидеть знаменитый Чеджудо своими глазами! Не по телевизору, а вот так, вот этими самыми глазами! — Он драматично ткнул себя пальцами в веки. Тэхён, не в силах сдержаться, отложил ноутбук на журнальный столик и пробормотал себе под нос, но достаточно громко, чтобы все услышали: — А я-то думал, ваша главная мечта — это свести меня в могилу пораньше… Сокджин повернулся к нему с сияющей, притворно-доброй улыбкой, от которой у Тэхёна похолодело внутри. — Не волнуйся, зятёк, это моя вторая мечта. — Папа! — взмолился Чонгук, чувствуя, как ситуация выходит из-под контроля. — Ну что «папа»? Что «папа»? — Сокджин с обидой в голосе уставился в окно, изображая глубоко раненную невинность. — Тебе-то хорошо, ты вон по курортам разъезжаешь, наслаждаешься жизнью. А твой бедный папа всю свою молодость посвятил твоему воспитанию. — Он драматично вздохнул, прикладывая руку к сердцу. — Силы небесные, видно, суждено мне умереть, так и не увидев Чеджудо. Чонгук закусил губу, его взгляд метнулся между папой, разыгрывающим шекспировскую драму, и мужем, который смотрел на потолок с выражением человека, молящегося о божественном вмешательстве. Омега несколько секунд взвешивал все «за» и «против» в своей голове. С одной стороны — долгожданный спокойный отдых втроём. С другой — виноватая совесть и перспектива провести следующие полгода, слушая упрёки о своей чёрствости. И в итоге он принял роковое решение. — Ладно… — тяжело вздохнул Чонгук. — Можете полететь с нами. — Что? — Тэхён буквально подпрыгнул на диване, как будто его ужалили. Его глаза вышли из орбит, уставившись на мужа с немым вопросом: «Ты в своём уме?» — Правда, сыночка? — лицо Сокджина мгновенно преобразилось, озарившись сияющей улыбкой победителя. Он тут же ринулся к Чонгуку и сжал его в объятиях, раскачивая из стороны в сторону. — Ты же моё золотце! Моя радость! Папочка так тебя любит! Я же знал, что ты не оставишь своих стариков здесь одних! Намджун, всё это время молча наблюдавший за спектаклем, тихо хмыкнул и пробормотал себе под нос: — Ни дня покоя. Тэхён опустился обратно на диван, чувствуя, как его последние надежды на идиллический отпуск окончательно развеялись. Он бросил обречённый взгляд на Намджуна, ища хоть какой-то поддержки, но тот лишь пожал плечами, мол, «Что я могу поделать?». — Отлично! Тогда нужно собирать вещи! — Сокджин, словно вихрь, носился по гостиной, раздавая указания. — Чонгуки, дорогой, закажи нам билеты, а то ж мы не разбираем что там и где. Тэхён, а ты пока придумай, чем мы будем заниматься на Чеджу. Мне, между прочим, не интересно просто валяться на пляже! Мне нужна культурная программа! Чонгук кивнул, стараясь не смотреть на лицо мужа. Тэхён же, напротив, встал и, не говоря ни слова, направился в спальню, чтобы выпустить свой гнев. «Культурная программа… — пробормотал он себе под нос. — Да я вам устрою культурную программу… на кладбище!» Впереди их ждёт две недели полные приключений, скандалов и комичных ситуаций, в которых Тэхён просто мечтает выжить, не сойдя с ума от этого балагана.

🏘

      День Х. Международный аэропорт Инчхон. Машины, подъехавшие к вылету, выплюнули на тротуар шумную группу путешественников. Началась привычная предполётная суета: альфы, как заправские грузчики, принялись разгружать багажники, передавая друг другу чемоданы различных размеров. — Намджун-а, — Сокджин, стоя в стороне с важным видом генерала, наблюдал за процессом, скрестив руки на груди. — слушай меня внимательно. Если ты сейчас умудришься потерять свой паспорт, то останешься дома. С Тэхёном. Тэхён, как раз ставивший на тротуар увесистый чемодан, резко выпрямился, будто его ударили током. — Что? — он уставился на тестя с немым возмущением. — А я-то здесь при чём? Какое я имею отношение к паспорту вашего мужа? — Ну, не могу же я своего бестолкового мужа, у которого руки-крюки, оставить одного дома! — Сокджин развёл руками, изображая логичное объяснение. — Ещё дом спалит или с голоду умрёт. Ты останешься присматривать. Компания ему составишь. Тэхён смерил тестя взглядом, в котором смешались ярость и глубокая обида. Он резко развернулся к Намджуну, который с невозмутимым видом наблюдал за этим диалогом, будто речь шла не о нём. — Давайте-ка сюда ваш паспорт, — Тэхён протянул ладонь с таким решительным видом, будто собирался конфисковать оружие. — и все остальные документы тоже. Намджун тяжело вздохнул, как человек, давно смирившийся с абсурдом своей жизни. Не говоря ни слова, он полез во внутренний карман своей куртки, вытащил аккуратный синий паспорт и с видом глубокой покорности вручил его зятю. — И кошелёк тоже, — добавил Тэхён, не унимаясь. — и телефон. На всякий случай. От греха подальше. Чонгук, наблюдая за этой сценой, лишь закрыл лицо ладонью, тихо молясь о том, чтобы остаток поездки прошёл хоть с каплей достоинства. Процедура регистрации прошла без особых происшествий, благодаря слаженной работе команды и пристальному контролю Тэхёна. Намджун, казалось, даже расслабился, доверив свою судьбу в руки зятя. Он шёл, улыбаясь, и обменивался приветствиями с прохожими, словно забыл о том, что ещё недавно рисковал остаться дома.

🏘

      Когда их многочисленная семья, наконец, добралась до отеля на Чеджудо, воздух был густым от влажной морской соли и всеобщего истощения. Дорога выдалась долгой, и к моменту заселения нервы у всех были на пределе. Их номер был просторным и светлым, с панорамным окном, открывающим вид на бирюзовую гладь океана. Но Тэхён, кажется, не заметил ни вида, ни уюта. Сделав лишь три шага от порога, он без сил рухнул лицом вниз на огромную кровать, испустив глухой стон. Его голос был приглушён одеялом, когда он прорычал: — Я продам душу, лишь бы записать твоих родителей на все экскурсии острова. На самые дальние. На самые долгие. Лишь бы у нас было несколько часов тишины. Чонгук, стоя у окна и любуясь видом, лишь покачал головой. Он уже принялся за дело — методично раскладывал вещи, вешая его рубашки и свои футболки в шкаф. — Звучит заманчиво, но ты и сам знаешь, что этого не случится. — он ответил с лёгкой, усталой усмешкой. — Но думаю, моего папу опасно оставлять наедине с экскурсоводом. Бедный человек может не выдержать этот цирк. Из глубины матраса донёсся новый, отчаянный стон. Тэхён перевернулся на спину, уставившись в потолок. — Ладно, — сдался он. — но всё же есть одна, единственная, но яркая позитивная новость в этом всём. Чонгук поднял бровь, продолжая разбирать чемодан. — И какая же? — Здесь нет Джея. — Тэхён произнёс это с таким торжествующим облегчением, будто объявил о выигрыше в лотерею. — Одна эта мысль согревает моё измученное сердце. Чонгук не мог сдержать смех. Он оставил чемодан и подошёл к кровати, опускаясь рядом с мужем. — Тебе правда пора смириться с этим, дорогой. — голос Чона звучал мягко, но убедительно, словно он пытался достучаться до самого сердца альфы. — Это неизбежно. Однажды Джей станет частью нашей семьи. — Боже, не напоминай. — вздохнул Ким, принимая сидячую позу. — Наш Чонвони так быстро вырос. Иногда мне кажется, что ещё вчера он был вот таким… таким маленьким, что его можно было удержать на одной руке. Он засыпал, прижавшись ко мне, и весь мир был для него размером с нашу гостиную. А теперь… теперь у него своя жизнь, свои секреты, свой… альфа. Это сложно принять. Его голос дрогнул на последнем слове, выдавая всю сложную гамму чувств — гордость за повзрослевшего сына, смешанную с болезненным осознанием, что его маленькому мальчику он больше не нужен так, как раньше. Принять эту новую реальность, где Чонвон больше не всецело его, оказалось самой сложной битвой в его жизни. — Он всегда будет нашим сыном, — Чонгук мягко, но твёрдо произнёс эти слова, глядя на сломленную фигуру мужа. Его пальцы нежно сжали плечо Тэхёна. — независимо от того, сколько ему лет, есть ли у него парень или даже своя семья. Он всегда будет тем маленьким мальчиком, который бежал к тебе, чтобы ты починил его сломанную игрушку. Тэхён кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на покорность. Он потёр переносицу, пытаясь прогнать нахлынувшие чувства. — Да… Ты прав. — он выдохнул, и в этих двух словах была целая история отцовской любви, страха и медленного, болезненного принятия. Но момент затишья был недолгим. Как по злому року, в дверь их номера раздался оглушительный, нетерпеливый стук, от которого оба вздрогнули. За ним послышался знакомый, полный энергии голос, который мог принадлежать только одному человеку. — Эй, хватит отсиживаться в номере! — кричал Сокджин из коридора, словно объявляя всеобщую мобилизацию. — Вы не для того на Чеджу прилетели, чтобы в четырёх стенах сидеть! Выходите, немедленно! Надо осмотреть окрестности. Тэхён зажмурился, словно пытаясь отгородиться от реальности. Глубокая, театральная усталость накрыла его с головой. — Мы будто и не уезжали из дома, — он произнёс это с таким отчаянием, будто их побег рухнул, не успев начаться. — просто сменили декорации для того же цирка. Не говоря больше ни слова, он поднялся с кровати и, словно автомат, направился в ванную комнату. Дверь закрылась с тихим, но решительным щелчком, оставив Чонгука наедине с продолжающимся стуком в дверь и неизбежностью того, что их отпуск пройдёт под диктовку самого хаотичного гида на планете.

🏘

      Спустя ровно тридцать минут, Сокджин засекал по часам, вся семья в полном составе собралась в холле отеля. Старший омега, словно сержант перед построением, с серьёзным видом пересчитывал головы. — Раз, два… Тэхён, Чонгук, Чонвон, я и Намджун… — он ткнул пальцем в сторону мужа. — Все в сборе! Можно выходить! Их маленький отряд представлял собой пёструю картину. Особенно выделялся Чонвон, который выглядел так, будто сошёл со страниц журнала о курортной жизни: короткие шорты, свободная футболка с принтом, простые шлёпанцы на босу ногу. Тёмные солнцезащитные очки скрывали его взгляд, а через плечо было небрежно перекинуто пёстрое пляжное полотенце. — Ладно, вы осмотритесь здесь, — с деловым видом объявил он, поправляя очки. — а я пойду в бассейн. Сокджин аж подпрыгнул от неожиданности, его лицо выразило неподдельное возмущение. — Как это «пойду»? А МЫ? — он обвёл рукой всю семью, будто демонстрируя неопровержимое доказательство. — Мы же приехали отдыхать ВМЕСТЕ! Семьёй! Это подразумевает совместное времяпрепровождение! — Деда, — Чонвон терпеливо вздохнул, как взрослый, объясняющий ребёнку азы личного пространства. — мы и так вместе. В одном отеле. На одном острове. Это же не значит, что мы должны ходить друг за другом хвостом, как утята. — А по-моему, именно это и значит! — Сокджин упрямо расставил руки в стороны, словно пытаясь физически оградить семью от распада. — Семья — это когда всё делают сообща! Завтракают, загорают, даже в туалет ходят… — Папа, хватит! — Чонгук мягко, но настойчиво положил руку на плечо отца, останавливая словесный поток. А затем обернулся к сыну, и его взгляд стал тёплым и понимающим. — Иди, сынок. Только, пожалуйста, не забудь про ужин в семь. И телефон держи на связи. На лице Чонвона расцвела благодарная улыбка. — Конечно, пап. Не переживай. Спасибо. И прежде чем Сокджин успел выдвинуть новые возражения, юный омега ловко развернулся и зашагал по направлению к бассейну, его шлёпанцы весело шлёпали по мраморному полу. Сокджин проводил его обиженным взглядом. — Ладно, значит, прогуляемся вчетвером. — с легкой театральной обидой в голосе провозгласил Сокджин, всё ещё не оставивший надежду восстановить «семейный порядок». Две пары вышли из прохладного кондиционированного холла отеля, и их мгновенно окутало влажное, тёплое дыхание острова. Неспешно прогуливаясь по извилистой дорожке, они вскоре вышли к пляжу. Их встретил резкий, солёный ветер, ворвавшийся в лёгкие, и ослепительная картина: бескрайняя бирюзовая гладь океана, сливающаяся на горизонте с небом, и белоснежный песок, усеянный тёмными вулканическими камнями. Вид был настолько захватывающим, что на мгновение все замолчали. — Нравится? — тихо спросил Тэхён, подойдя сзади к Чонгуку и обвив его руками. Его голос прозвучал прямо у самого уха омеги, заглушая шум прибоя. — Безумно. — прошептал Чонгук в ответ, его лицо озарила безмятежная улыбка. Он положил свои ладони на крепкие предплечья мужа, ощущая их знакомую надёжность. — Здесь пахнет свободой. — У моря всегда так спокойно, — Тэхён прижался щекой к виску любимого, закрыв глаза. В этом объятии, под звуки накатывающих волн, все тревоги Сеула казались далёким и незначительным шумом. — как будто весь мир замер. — Совершенно другая атмосфера. — согласился Чонгук, глядя на танцующие на воде солнечные зайчики. — После городской суеты это как глоток свежего воздуха. Идиллию внезапно нарушил возмущённый крик: — Вот же ж поганая птица! — Сокджин, размахивая руками, пытался отогнать наглую чайку, кружившую над ним. — Ты погляди, Намджун, до чего они тут обнаглели! Совсем людей не боятся! — Это чайки, дорогой. — невозмутимо, словно комментируя погоду, произнёс Намджун, наблюдая за супругом с лёгкой усмешкой. — Они здесь живут. Ты на их территории. — Проглодиты, а не птицы! — не унимался Сокджин, с возмущением глядя на остатки своего сэндвича, лежавшие на песке. — Только отвернулся на секунду и утащили самый вкусный сэндвич с тунцом! Тэхён, не отпуская Чонгука, тихо фыркнул, и его грудь содрогнулась от сдерживаемого смеха. — А знаешь, я внезапно полюбил чаек, — прошептал он на ухо мужу, и в его голосе звенела беззвучная, но торжествующая радость. — очень милые и сообразительные птицы. Особенно эта. Чонгук прикусил губу до боли, пытаясь сохранить невозмутимость, но его плечи предательски вздрагивали от сдерживаемого смеха. Он чувствовал, как смех вот-вот вырвется наружу громким хохотом. — Тэхён, не надо так. — прошептал он, хотя в его глазах танцевали весёлые искорки. — Папа и правда расстроен. — Расстроен? — Тэхён притворился удивленным, но его губы растянулись в довольной ухмылке. — По-моему, это карма, дорогой. Она иногда принимает вид голодной чайки. Тем временем Сокджин, окончательно разъяренный, развернулся к Намджуну с обвиняющим жестом. — Это ты все подстроил! — воскликнул он, тыча пальцем в невозмутимого супруга. — Тебе никогда не нравился тунец! Намджун, сохраняя олимпийское спокойствие, лишь медленно поднял бровь над оправой своих солнцезащитных очков. — Если бы я хотел избавиться от твоего сэндвича с тунцом, я бы сделал это более… элегантным способом. — заметил он, поправляя солнцезащитные очки. — Без привлечения пернатых соучастников. — Не верю ни слову! — Сокджин с подозрением оглядел мужа с ног до головы. — Ты прекрасно знал, какие эти проглодиты на самом деле и подстроил весь этот коварный план. Намджун сделал самое невинное лицо, какое только мог изобразить. — План? Да никогда. Я просто наслаждаюсь морским воздухом и наблюдаю за местной фауной. — он многозначительно посмотрел в сторону улетающей чайки. — Очень познавательно. Чонгук, наконец, не выдержав, рассмеялся, повернувшись и прижавшись лбом к ключице мужа. Его тело тряслось от беззвучного хохота. — Боже, что же будет дальше? — выдохнул он, когда смог снова говорить. — Мы тут всего час, а уже есть скандал с участием морских птиц. — Это только начало, любовь моя, — Тэхён обнял его крепче, с наслаждением наблюдая за продолжающимся спектаклем с участием его тестя. — только начало.

🏘

      Чонвон только что закончил плавать и теперь лежал на шезлонге, наслаждаясь тёплыми лучами солнца. Он прикрыл глаза, полностью расслабившись в этой идиллической атмосфере, как вдруг услышал голос прямо рядом: — Это что за ягодка? Что за сочный персик греется тут на солнышке? — раздался игривый голос. — Извините за беспокойство, красавчик, но можно с вами познакомиться? Чонвон медленно приоткрыл глаза и повернул голову к соседнему шезлонгу, где сидел улыбающийся парень. — Боже, — фыркнул Чонвон, но на его губах играла нежная улыбка. — хуже подката я в жизни не слышал. — Эй, не будь таким! — альфа сделал обиженное лицо. — Я этот приём на специальном форуме вычитал! — Дай угадаю, — Чонвон повернулся на бок, оперев голову на руку. — форум назывался «100 способов как провалить знакомство с омегой»? — Очень смешно. — парень скривился, но в его глазах искрилось веселье. — Ты тут один? — Ага, — кивнул Чонвон. — родители и дедушки ушли изучать окрестности. — Отлично, мои тоже где-то гуляют. — ответил альфа, но вдруг его взгляд стал напряжённым, когда он заметил, как проходящий мимо парень задержал взгляд на полуобнажённом Чонвоне. Ревность вспыхнула в нём мгновенно, и он набросил своё полотенце на омегу. — Эй, что ты делаешь? — удивился Чонвон. — На тебя глазеют всякие проходимцы. — проворчал альфа, закусывая губу. — На тебя только я могу так глазеть. — Мне нравится, когда ты ревнуешь. — Чонвон игриво прикусил нижнюю губу и намеренно спустил полотенце, обнажая грудь. — Прикройся, сейчас же! — парень снова натянул полотенце до самого подбородка. — Ну, хватит уже, — рассмеялся Чонвон. — ты же знаешь, я верен только тебе, Джей. — Я тебе верю, но не верю этим альфам с голодными глазами. — мрачно ответил Джей. Внезапно рядом раздался знакомый голос: — Тебе обязательно купаться в одних шортах? — альфа идёт рядом с омегой, держа в руках полотенце, которым он тщетно пытался укутать своего мужа. — Боже, не будь таким занудой, — вздохнул омега. — я же иду купаться, а не на трассу. — Здесь полно альф, и у всех голодные взгляды. — проворчал альфа. — Так вот в кого ты такой. — усмехнулся Чонвон, переводя взгляд с мужчины на Джея. — Ой, смотри, там же Джей и Чонвони! — воскликнул омега, указывая на парочку. — Привет, папа, отец, как прогулка? — быстро спросил Джей, когда родители приблизились. — Было прекрасно, сынок, но твой ворчливый отец вечно всё портит. — вздохнул омега. — Я ворчал по делу! — возразил альфа. — Эти альфы, чтоб их… только и делают, что раздевают тебя взглядом! — Боже, — покачал головой омега. — ты и наш сын тоже альфы… — Мы — это другое! — ответил мужчина. — Здравствуйте, господин Пак и господин Ким. — вежливо поздоровался Чонвон, вставая с шезлонга и делая легкий поклон родителям своего возлюбленного. — Наш дорогой Чонвони, как мы рады тебя видеть! — лицо Сону озарилось широкой улыбкой, и он обнял юного омегу. — Выглядишь прекрасно! — Спасибо, господин Ким, вы тоже прекрасно выглядите. — вежливо ответил Чонвон, чувствуя лёгкую теплоту на щеках. — Как всегда, безупречно. — Боже, перестань. — Сону смущённо махнул рукой, но было видно, что комплимент ему польстил. — Мы рады, что ты здесь. А то наш Джей уже начал скучать тут без тебя. — Пап… — Джей, стоявший позади Чонвона, тихо прошипел, пытаясь остановить родителя. — Не нужно раскрывать все мои секреты. — Я только сегодня прилетел. — пояснил Чонвон, бросая Джею понимающий взгляд. — Твои родители тоже здесь? — спросил Сонхун, стоявший рядом с супругом. — Да, — кивнул Чонвон, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. — и мои дедушки тоже. — Что ж, мы ждём не дождёмся знакомства с ними. — Сону сиял своей знаменитой улыбкой. — Да-а… — Чонвон замялся, стараясь сохранить беззаботное выражение лица. — Мои родители тоже… ждут не дождутся. — Он почувствовал, как Джей незаметно взял его руку в знак поддержки. Внутри всё сжалось от осознания, что его семья даже не подозревает, что Джей и его родители находятся на том же острове. — Ну, как определитесь с датой и временем, обязательно оповестите нас. — сказал Сонхун своим спокойным, доброжелательным тоном, который всегда располагала к себе Чонвона. — Конечно, господин Пак. — вежливо кивнул Чонвон, чувствуя себя немного виноватым за обман. В этот момент мимо прошли двое альф, которые явно заинтересованно посмотрели в их сторону. Реакция была мгновенной и синхронной: Джей и Сонхун, не сговариваясь, резко набросили полотенца на своих омег, закутывая их. — Ой, ну что вы! — возмутился Сону, пытаясь высвободиться из полотенца. — Ну в сам деле. — закатил глаза Чонвон, хотя в уголках его губ играла улыбка. — Мы же просто стоим и разговариваем! — Лучше перебдеть, — твёрдо заявил Сонхун, бросая предупредительный взгляд удаляющимся альфам. — чем не до бдеть. — Совершенно с тобой согласен, отец. — поддержал его Джей, обнимая Чонвона за плечи защищающим жестом

🏘

      Время ужина. Ресторан отеля на Чеджудо. Шведский стол ломился от изобилия: запотевшие горки устриц и мидий, сочные стейки, тарелки с тропическими фруктами и десятки корейских блюд, от пибимпапа до том-яма. Ароматы витали в воздухе, сводя с ума любого голодного. Именно в этот гастрономический рай Намджун вошёл с видом осужденного, идущего на исправительные работы. Старший омега, сжав в руках скромную тарелку, решительно направился к станции с салатами. Сокджин решил, что отпуск прекрасное время для того, чтобы сесть на диету. — Намджун-а, смотри, какой прекрасный листовой салат! — с энтузиазмом провозгласил Джин, загребая щипцами огурцы и помидоры. — И морковка! Полно витаминов! Намджун шёл за ним, как тень. Его грустный взгляд скользил по запотевшим блюдам с кальмарами-гриль, по дымящимся ребрышкам и сочным креветкам в чесночном соусе. Он тихо вздохнул, наблюдая, как Джин кладёт ему в тарелку очередную порцию шпината. — Мне жаль твоего отца. — прошептал Тэхён, идя следом за Чонгуком и с аппетитом накладывая на свою тарелку башню из морепродуктов. — Для него это не отдых, а пытка. Смотреть на всё это и жевать капусту. — Мой отец слишком любит папу, поэтому он всегда готов радовать его себе во вред. — философски заметил Чонгук, ловко пристраивая к своему стейку пару крупных морских гребешков. Сколько Чонгук себя помнит, его отец всегда жертвовал собой ради счастья семьи. — Интересно, на каких успокоительных он сидит? — вдруг задумался Тэхён, с восхищением глядя на Намджуна, который с стоическим выражением лица нёс тарелку полную овощей. К ним, слегка запыхавшись, подошёл Чонвон, уже переодетый в лёгкие светлые брюки и элегантную рубашку с короткими рукавами. — Где ты пропадал? — мягко пожурил его Тэхён. — Папа же сказал не опаздывать к ужину. — Но сейчас всего 7:06, отец. — Чонвон вынул телефон и показал экран, на котором крупно горели эти цифры. — Так что я вовремя. — Сынок, не обращай внимания, накладывай еду и иди к столу. — Чонгук ласково погладил сына по плечу и направился дальше, к десертам, оставив отца и сына наедине. Тэхён, неся поднос, заставленный тарелками, как заправский официант, двигался за своими омегами к их столику. И в этот момент перед ним, визжа от восторга, пронесся маленький ураган в виде кареглазого малыша. За ним, согнувшись в три погибели, бежал его отец, пытаясь поймать беглеца. — Извините, мы не специ… — начал мужчина, наконец, схватив ребёнка и выпрямляясь. Его взгляд встретился с взглядом Тэхёна, и фраза застряла у него в горле. — …ально. Тэхён замер, его пальцы инстинктивно вцепились в поднос. Он смотрел на брата, будто видел призрак. — Это должен быть сон. — проговорил он, медленно качая головой. — Галлюцинация. — Ты что тут делаешь? — хором выдохнули они. Шум привлёк внимание всей семьи. Чонгук, ставивший на стол стакан с соком, обернулся и его брови поползли вверх. — Юнги? — произнёс он, подходя к месту столкновения. — Чонгук? Тэхён? — к группе присоединился Чимин, неся в руках детское пюре и смотря на них с не меньшим изумлением. — Поверить не могу. — Тэхён горько усмехнулся, ставя свой поднос на соседний столик. — И вы тут. Вселенная явно надо мной издевается. — Чимини! — радостно воскликнул Сокджин, бросив свой салатный лист и ринувшись обнимать омегу. — Какими судьбами вы здесь? — Мы прилетели вчера, отдохнуть. — Чимин с тёплой улыбкой ответил на объятия. — Сейчас же сезон мандаринов. — Если здесь ещё и мои родители окажутся, то я точно в этом море утоплюсь. Или сброшусь с крыши. — Тэхён с отчаянием провёл рукой по лицу. — Ради такого исхода, я буду рад видеть их здесь. — Сокджин сиял беззаботной улыбкой. Не хватало только, чтобы он потирал ладони, как злодей из старых мультфильмов. — Папа! — Чонгук одёрнул родителя, его щёки покраснели от стыда. — Расслабься, братец. К твоему счастью или несчастью, они не здесь. — флегматично констатировал Юнги, беря младшего сына на руки, чтобы тот не смог снова сбежать. — Мы тут вчетвером. — Он указал подбородком на их небольшую группу: себя с ребёнком, улыбающегося Чимина и молчаливого Бомгю, наблюдающего за всем с безопасного расстояния. — Как так вышло, что мы все собрались на одном острове, не сговариваясь? — Тэхён развёл руками, обводя взглядом брата и его семейство. — Это какая-то мистическая шутка? Родовое проклятие? — Это же здорово! — не унимался Сокджин, сияя. — Настоящий семейный отдых! — Ладно, хорошо, с этим ещё можно смириться. — Тэхён облегчённо выдохнул, возвращаясь к своему подносу с едой. — Мою душу согревает лишь одна мысль. Одно-единственное светлое пятно в этом хаосе. Все с интересом на него посмотрели, затаив дыхание. — Здесь нет Джея. Чонвон, стоявший чуть поодаль сглотнул. Он почувствовал, как по спине пробежал холодный пот, а в ушах зазвенело. Если сейчас, в этот самый момент, его отец узнает, что Джей тоже здесь, на этом острове… то отец точно сброситься с крыши или же спустит с неё Джея. Оба варианта были ужасны.

🏘

      — Это невероятно. — Тэхён плюхнулся на кровать с таким видом, будто только что пробежал марафон, а не провёл вежливый ужин с роднёй. Он задрал глаза к потолку, ища там ответа на свой немой вопрос Вселенной. — Это же надо такому случиться! Совпадение? Нет, это уже не совпадение. Это самый настоящий заговор. Мой брат и его семья тоже здесь. — Ну, как сказал папа: «Будет весело». — голос Чонгука донёсся из ванной, заглушённый звуком текущей воды. Он вышел, вытирая лицо полотенцем и с насмешливым блеском в глазах. — Разве не здорово, что мы все здесь собрались? Настоящий семейный отпуск. — Я хотел отдохнуть нашей семьёй! — Тэхён поднялся на локти, его голос дрожал от неподдельного отчаяния. — Семьёй из трёх человек! Вдали от этой… этой семьи! Мы и так все праздники вместе празднуем, а твои родители так вообще каждый день у нас. Иногда мне кажется, что они проводят больше времени у нас, чем у себя дома. Я начинаю забывать, каково это — зайти на кухню и не застать там твоего отца. Чонгук, нанося ночной крем, лишь усмехнулся, наблюдая за мужем в отражении зеркала. — Дорогой, не драматизируй. Ты должен радоваться, что наша большая семья такая дружная и… активная. Многие могут только мечтать о такой близости. — Близости? — Тэхён фыркнул, снова падая на подушки. — Чонгук, нас отделяет забор друг от друга, но и там калитка установлена. Твой отец использует наш холодильник как бесплатный буфет, а твой папа так вообще чувствует себя хозяином в нашем доме. Он помолчал пару секунд, а затем перевернулся на бок, подперев голову рукой, и посмотрел на Чонгука с притворной серьезностью. — Ладно. Тогда, может, купим дом по соседству с нами и поселим туда моих родителей? — предложил он со сладкой, ядовитой улыбкой. — Чтобы было всё по-честному. Пусть тоже приходят каждое утро с собственными тарелками кимчи и учат тебя, как правильно за мной ухаживать. Будет весело. Настоящая семейная идиллия. Чонгук, наконец, повернулся к нему, поставив баночку с кремом на тумбочку. Он скрестил руки на груди, и на его лице играла нежная, но твёрдая улыбка. — Тэхён-а, хватит, — его голос прозвучал мягко, но без пространства для возражений. — не будь занудой. Ты прекрасно знаешь, что твои родители ни за что на свете не променяют ферму на дом в Сеуле. А теперь перестань корчить обиженного хомяка и иди чистить зубы. Или ты хочешь, чтобы я позвал папу, чтобы он тебя проконтролировал? Услышав последнюю фразу, Тэхён мгновенно подскочил с кровати и с видом величайшей несправедливости зашагал в ванную, ворча себе под нос что-то неразборчивое про «заговоры», «отсутствие личного пространства» и «корейских родственников как явление стихийного бедствия». Чонгук лишь покачал головой, с любовью глядя ему вслед. Война за уединенный отпуск была проиграна, но маленькие битвы за последний оплот приватности — их номер — продолжались. И он был полон решимости защищать его до последнего.

🏘

      На следующий день, после утренних дебатов о том, «кто кого будет развлекать», было наконец принято соломоново решение: отдохнуть на пляже, а потом отправиться на обед в одно из местных кафе, славившихся свежими морепродуктами. Чонвон, как только представилась возможность, оторвался от группы под предлогом «пойти поплавать у бассейна». Он направился к открытому бассейну, надеясь найти тихий уголок. Однако, едва переступив на территорию, залитую солнцем, его взгляд автоматически начал прочесывать шезлонги, бар и толпу у воды в поисках одного-единственного человека. И он его нашёл. Джей стоял у стойки бара, непринужденно опираясь на неё локтем, и оживлённо беседовал с каким-то парнем. Незнакомец был стройным, с изящными чертами лица, и по его расслабленной, открытой позе Чонвон с первого взгляда определил, что это омега. В груди у Чонвона что-то едко кольнуло. «Вот как, — ядовито подумал он, сжимая ремешок своей пляжной сумки. — меня до икоты ревнует к любым альфам, оборачивает в три слоя полотенец, а сам спокойно флиртует с первым попавшимся симпатичным омегой. Прекрасно. Просто замечательно». По лицу Чонвона пробежала тень, но уже через секунду его взгляд стал холодным и решительным. Он резко стянул с себя футболку, бросил её в сумку и, выпрямив спину, направился к бару уверенной, почти кошачьей походкой. Джей, увлечённый разговором и стоявший к нему спиной, ничего не замечал. Чонвон подошёл почти вплотную, улавливая обрывки фразы Джея на беглом английском: —…the mandarin season is the most beautiful time here. The whole island smells like citrus. You'll definitely love it. В этот момент Чонвон мягко, но властно взял Джея под руку, вжимаясь в его бок. — Привет, милый, — его голос прозвучал нарочито сладко и бархатисто, специально для ушей незнакомца. Не дав Джею опомниться, Чонвон поднялся на цыпочки и намеренно, чуть слышно, поцеловал его в уголок губ. — я не заставил тебя долго ждать? Эффект был мгновенным и сногсшибательным. Джей вздрогнул, словно его ударило током. Его глаза, обращённые к Чонвону, расширились от чистого, неподдельного шока. Обычно его омега был сдержан на людях, предпочитая легкое прикосновение или тихий шёпот. А тут — такое откровенное, почти демонстративное проявление чувств. — Чонвон? — выдохнул он, его мозг явно с трудом обрабатывал происходящее. Взгляд Джея метнулся от возлюбленного к удивлённому незнакомцу и снова к Чонвону, на лице которого играла невинная, но победоносная улыбка. Незнакомый омега, оценив ситуацию, с лёгкой, понимающей улыбкой отступил на шаг. — Oh, I see you're expected. I won't bother you. Thanks for the tip. — сказал он, прежде чем удалиться. Как только он отошёл, Джей повернулся к Чонвону, всё ещё не в силах прийти в себя. — Что это было? — прошептал он, его щёки порозовели. — Ты… Ты никогда… — А что? — Чонвон притворно удивился, не отпуская его руку. — Разве я не могу поприветствовать своего парня? Или я помешал твоему… очень важному разговору о местных фруктах? — В его голосе звенела лёгкая, игривая ревность, которую он даже не пытался скрыть. Джей наконец понял. Его изумление сменилось широкой, счастливой ухмылкой. — Подожди… Ты что, ревнуешь? К Этому туристу? Я просто объяснял ему, как пройти к мандариновой плантации! — Выглядело это очень… увлекательно. — с насмешкой проговорил Чонвон, но его глаза смягчились. — О, Боже. — Джей радостно рассмеялся и притянул его к себе, уже ничуть не стесняясь. — Ты просто невыносимо милый, когда ревнуешь. Мне стоит почаще болтать с незнакомыми омегами, если в награду я получу такие поцелуи. — Не смей! — пригрозил ему Чонвон пальцем, но сам уже не мог сдержать улыбку. — Так… Ты уже сообщил своим родителям, что я здесь? — осторожно спросил Джей, следуя за Чонвоном к свободному шезлонгу у дальнего края бассейна. Его взгляд непроизвольно скользнул по территории, выискивая знакомую строгую фигуру. — Я начинаю чувствовать себя агентом под прикрытием. Уже шею свело от постоянного оглядывания через плечо, лишь бы не попасться на глаза твоему отцу. — Нет ещё. — тяжело вздохнул Чонвон, сбрасывая сланцы и опускаясь на шезлонг. Он закинул сумку в ноги, словно пытаясь спрятать за ней свои тревоги. — Мой отец и так до сих пор не отошёл от шока, обнаружив здесь дядю Юнги с семьей. Если я сейчас ещё и про тебя расскажу… Боюсь эта новость приведёт его к инфаркту. — И как мы тогда познакомим наших родителей? — Джей присел на край шезлонга, повернувшись к возлюбленному. Его лицо стало серьёзным. — Отпуск моих заканчивается через четыре дня, и они возвращаются в Штаты. — Знаю. План такой: сначала я поговорю с папой. Он всегда был моим дипломатическим щитом. А потом… потом настанет черёд самого сложного — сообщить отцу. — Чонвон горько усмехнулся. — Ты же знаешь, как он к тебе относится. — Да. Прекрасно знаю. — Джей с театральным вздохом откинул голову назад. — Испытания на службе в спецназе кажутся не такими уж сложными, по сравнению с тем, что приходиться проходить стоит мне оказаться на пороге вашего дома. Там хотя бы правила чётко прописаны. А здесь… Здесь каждый визит — это лотерея. Угадай, получишь ли ты на этот раз просто ледяной взгляд или полноценный допрос с пристрастием. Чонвон посмотрел на него — на это доброе, бесстрашное лицо, которое ради него готово было проходить через все эти унизительные проверки и откровенную враждебность. В его глазах вспыхнула нежность и гордость. — Знаешь, я действительно горжусь тобой. — тихо проговорил он, его голос стал мягким, как шелест листьев. Он наклонился и положил голову на твёрдое, надёжное плечо альфы. — Другой на твоем месте давно бы махнул рукой и сбежал, спасая свою психику и целостность костей. А ты… ты продолжаешь терпеть все эти выходки моего отца и с упорством пытаешься завоевать его признание. Как будто это какая-то священная гора, которую нужно покорить. Джей мягко улыбнулся. Он взял руку Чонвона в свою, их пальцы сплелись в знакомом, идеальном замке — теплом и прочном. — Я не пытаюсь покорить гору. — поправил он его, его голос прозвучал тихо, но с непоколебимой уверенностью. Он повернулся и посмотрел Чонвону прямо в глаза. — Я просто… люблю тебя. Безумно, до потери пульса, до глупости. И ради этого я готов пережить ещё тысячу ледяных приёмов, ещё миллион допросов… — он сделал паузу, и в его глазах отражалась вся нежность и любовь. —… потому что в конце этого всего есть ты. — Я тоже люблю тебя. Спасибо, что остаёшься со мной не смотря ни на что. Джей улыбнулся, он нежно поцеловал его в макушку, и они сидели так несколько минут, чувствуя взаимную любовь и поддержку.

🏘

      Перед ужином Чонвон поймал отца в коридоре и, с таинственным видом, потянул его за руку в свой номер. Его пальцы были слегка влажными от волнения. — Сынок, что-то случилось? — Чонгук с лёгким недоумением позволил себя увести. — Ты выглядишь так, будто собираешься признаться в ограблении банка. Войдя в номер, Чонгук присел на край кровати, элегантно закинув ногу на ногу. Его поза была спокойной, но во взгляде читалась лёгкая тревога. Чонвон же стоял перед ним, нервно дёргал заусенец на пальце. Он несколько раз глубоко вздохнул, прежде чем заговорить. — Пап, мне нужно тебе кое-что рассказать, — его голос дрогнул. — Что-то важное. — Говори прямо, не томи. — мягко подбодрил его Чонгук, хотя внутри у него всё сжалось. Опыт подсказывал, что такие предисловия редко предвещают что-то хорошее. Слова вырвались у Чонвона одним стремительным потоком: — Джей здесь. На Чеджу. В этом самом отеле. Чонгук замер. Он медленно моргнул, как бы обрабатывая информацию. — Погоди… Я правильно понял? — он привстал с кровати. — Джей сейчас находится с нами в одном отеле? Прямо в это время? — Ага. — кивнул Чонвон, прикусив нижнюю губу до белизны. — И что… что он здесь забыл? — голос Чонгука стал тише, в нём появились нотки недоумения и зарождающейся паники. — Он прилетел со своими родителями. У них тоже семейный отпуск. — Ах, вот оно что, — Чонгук медленно опустился обратно на кровать, проводя рукой по лицу. — у них тоже «семейный отпуск». Какое совпадение. — Но сейчас важно не это! — Чонвон сделал шаг вперёд. — Важно то, как мы сообщим об этом отцу. — Послушай, мы уже два дня здесь, и твой отец не заметил Джея. — Чонгук понизил голос до шёпота, как будто Тэхён мог подслушать их даже через несколько этажей. — Может, не стоит будить лихо? Это же вопрос безопасности… самого Джея. — Я понимаю, пап, но… — Чонвон вздохнул. — Дело в том, что родители Джея хотят познакомиться с вами. Официально. — О, Господи! — Чонгук закрыл глаза и вновь присел на край кровати, перед ним моментально пронеслись воспоминания о их первой встрече с Джеем. — Вот это уже настоящая проблема. — Пап, — Чонвон присел рядом, его глаза стали умоляющими. — ты же поговоришь с отцом? Подготовишь его? Сделаешь это… максимально мягко? Чонгук с горькой усмешкой покачал головой: — На какую дату вы, смельчаки, запланировали это знакомство? — Мы ещё не назначили точный день, — признался Чонвон, глядя в пол. — но… родители Джея улетают в Штаты через четыре дня. — Чонвон-а, — Чонгук посмотрел на сына с любовью и лёгким укором. — ты как всегда ждёшь до последнего, пока дедлайн не начнёт дышать тебе в затылок. Он тяжко вздохнул, представляя предстоящий разговор с мужем. Это будет похоже на разминирование бомбы с очень чувствительным механизмом. — Что ж, — наконец сказал он, поднимаясь с кровати. — похоже, родителей Джея ждёт… незабываемое знакомство со всей нашей дружной семьёй. Надеюсь, они морально готовы. Чонгук медленно вышел из номера сына, чувствуя себя сапёром, которому поручили обезвредить бомбу с часовым механизмом. Каждый шаг по коридору отдавался в его висках тревожным эхом. Он представлял, как скажет Тэхёну: «Любимый, помнишь ты говорил, что тебя радует отсутствие Джея на этом отдыхе? Так вот, он сейчас находится в этом же отеле. Сюрприз!». Войдя в их номер, он застал мужа за переодеванием. Мужчина уже застёгивал последние пуговицы на своей лёгкой рубашке. — Дорогой, нам нужно поговорить. — начал Чонгук, стараясь, чтобы голос звучал максимально нейтрально. Тэхён повернулся, и по лёгкому напряжению в его плечах Чонгук понял — он уже что-то заподозрил. — Это о Чонвоне? Что-то случилось? — Тэхён мгновенно перешёл в режим «тревожный отец». — В некотором роде. — Чонгук подошёл ближе, беря мужа за руки и в голове перебирая нужные слова. — Ты не поверишь, жизнь и вправду странная штука. — улыбается омега, стараясь передать позитивный настрой. — Как бы сказать… В общем, Джей сейчас здесь. В этом отеле. Со своими родителями. Наступила звенящая тишина. Тэхён замер, его пальцы непроизвольно сжали руки Чонгука. — Повтори, — тихо произнёс он. — мне показалось, ты сказал, что этот… парень… здесь? — Джей сейчас здесь и его родители хотят с нами познакомиться. — продолжил Чонгук, гладя тыльные стороны его ладоней успокаивающим жестом. Тэхён резко высвободил руки и отошёл к окну. Его спина была напряжена. — Чем я так нагрешил в прошлой жизни, что в этой расплачиваюсь вот так? — Тэхён с драматизмом Шекспировского героя воздел руки к небу. — Меня явно прокляли! Надо бы найти шамана… или экстрасенса… я уже не знаю! — Это просто совпадение! — поспешил объяснить Чонгук, стараясь не рассмеяться над театральностью мужа. — В первый раз могло быть совпадением, но сейчас… — Тэхён провёл рукой по лицу. — Настоящее проклятие! И теперь ещё знакомство с родителями этого… этого пубертатника. — Тэхён, — Чонгук твёрдо перебил его. — наш сын взрослый. И он любит этого парня. Мы можем либо устроить очередной скандал, либо попытаться вести себя как цивилизованные люди. Он подошёл к мужу и мягко коснулся его плеча. — Всего один ужин. Для Чонвона. Пожалуйста. Тэхён закрыл глаза, и Чонгук увидел, как по его лицу пробежала целая гамма эмоций — гнев, беспокойство, и в конце концов… усталое принятие. — У меня ведь вообще нет выбора, верно? — с надломом в голосе спросил он. — Конечно есть! — Чонгук махнул рукой с беззаботностью. — Ты можешь остаться в номере. — Правда? — глаза альфы засияли надеждой, как у ребёнка, которому только что отменили визит к стоматологу. — Абсолютно! — Чонгук улыбнулся своей самой невинной улыбкой. — Я просто скажу, что я вдовец. Что мой бедный муж внезапно и скоропостижно скончался. Буду весь в чёрном, может, даже пару слезинок выжму. Улыбка с лица Тэхёна исчезла быстрее, чем мороженое на летнем солнце. — Это жестоко. — пробормотал он. — Ты играешь грязно. — Я всего лишь предоставил тебе выбор, дорогой. Или идёшь на ужин с родителями Джея, или становишься трупом. Выбирай. Тэхён тяжело вздохнул, потер виски и с обречённым видом кивнул. — Ладно. Я пойду на этот дурацкий ужин. Чонгук почувствовал, как с его плеч спадает часть напряжения. Но про себя он думал: «Господи, только бы всё прошло удачно. И чтобы отец не решил пошутить об алкоголе… И чтобы папа… чёрт, он точно будет задавать неуместные вопросы. Ещё и Чимин с Юнги…». Список потенциальных катастроф был слишком длинным, и Чонгук с ужасом понимал, что их семейный ужин обещает быть незабываемым.

🏘

      — Как давно ты вообще знаком с его родителями? — Тэхён с лёгким раздражением в голосе спросил у сына, пока Чонгук старательно завязывал ему галстук. Им действительно пришлось срочно покупать официальные наряды — никто не ожидал, что отпуск на пляжном курорте превратится в дипломатическую встречу. Единственным, кто оказался подготовлен, был Чонвон. Он сидел на краю родительской кровати в элегантных тёмных брюках и белой рубашке с абстрактным принтом, выглядевшим удивительно стильно. — Я познакомился с ними через пару дней после вашего… э-э-э… первого знакомства с Джеем. — Чонвон уставился в пол, нервно проводя пальцем по шву брюк. Тэхён резко повернул голову, чуть не сорвав только что завязанный галстук. — Погоди-ка… А это знакомство, вы это спланировали, да? — его взгляд стал подозрительным. — Если бы я сказал заранее, ты бы вообще отменил эту поездку. — тихо признался Чонвон. Чонгук, стоявший рядом с мужем, лишь молча покачал головой, снова принимаясь за галстук. — В следующий раз полетим отдыхать куда-нибудь в Европу. — мрачно пообещал Тэхён, бросая взгляд на супруга. — Юнги с Чимином с маленьким ребёнком никуда не поедут, а у твоих родителей загранпаспортов нет. — Думаешь, там Джея не окажется? — усмехнулся Чонгук, затягивая узел. — У меня есть знакомые в полиции, — Тэхён сказал это с таким невозмутимым видом, будто обсуждал погоду. — попрошу подержать его в изоляторе дней пятнадцать. Для профилактики. — Отец! — Чонвон вскочил с кровати, его лицо выражало ужас. — Что «отец»? Что? — Тэхён подошёл к зеркалу, нервно поправляя причёску. — Я растил тебя, как редкий цветок! Оберегал от сквозняков, поливал, удобрял… А тут пришёл этот… и потоптался на моей клумбы! Чонвон закатил глаза, скрестив руки на груди в защитной позе. — Думаешь, если бы не было Джея, это не сделал бы кто-то другой? — Чонгук накидывал пиджак, его голос звучал спокойно и разумно. — Рано или поздно это случилось бы. — Вот именно! — поддержал папу Чонвон. — Мне уже двадцать лет, отец. Тебе придётся когда-нибудь отпустить меня. Тэхён тяжело вздохнул. Он медленно повернулся к сыну, и все раздражение внезапно ушло из его глаз, сменившись грустью. — Я знаю, — тихо сказал он, подходя к Чонвону и кладя руки ему на плечи. — знаю, что однажды ты упорхнёшь из нашего дома, но… — его голос дрогнул. — мне тяжело с этим смириться. Для меня ты всё ещё мой маленький Чонвони. — Отец… — глаза Чонвона наполнились слезами. — я всегда буду вашим сыном, вашим Чонвони. Это никогда не изменится. Чонгук стоял в стороне, прижимая руки к груди. На его лице была смесь умиления и легкой грусти. — Я бы хотел, чтобы этот момент длился дольше. — прошептал Тэхён, притягивая сына к себе в крепкие отцовские объятия. — Мы с папой любим тебя больше всего на свете, Чонвони. — И я вас люблю. — слеза скатилась по щеке Чонвона, и он уткнулся лицом в шею отца, точно как в детстве, когда ему было страшно или грустно. Чонгук медленно подошёл к ним и обнял обоих, завершив семейный круг. — Это очень трогательно, мои дорогие, — его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — но нам действительно пора выходить, если мы не хотим опоздать. Идут в ресторан они втроём. Так решил Чонгук, всё-таки это первая встреча с будущими родственниками и не хочется портить первое впечатление об их семьи сразу. Родителей Чонгука удалось отправить на вечернюю экскурсию «По следам древних духов Чеджудо». Сокджин, услышав о «мистическом опыте и энергетических вихрях», тут же загорелся идеей, а Намджун… у него просто не было выбора. А Юнги и Чимин остались заниматься своими планами.

🏘

      — Как я выгляжу? — Сону замер перед входом в элегантный ресторан, в последний раз проверяя свою безупречную причёску в отражении стеклянной двери. — Дорогой, в сотый раз говорю, ты выглядишь безупречно. — Сонхун с лёгкой усталостью в голосе отодвинул стул для супруга у лучшего столика с видом на океан. — И в сто пятидесятый раз ответишь, если надо будет. — фыркнул Сону, грациозно устраиваясь на стуле и поправляя складки на своём дорогом шелковом пиджаке. — Пап, ты выглядишь как айдол сошедший с обложек модных журналов. — с искренним восхищением сказал Джей, занимая место слева от папы. — Спасибо, сынок. — Сону сияющей улыбкой потрепал сына по щеке, а после обернулся к мужу. — Вот видишь? Наш мальчик умеет делать комплименты. Тебе бы поучиться у сына. Сонхун лишь обречённо вздохнул, смирившись с своей участью. — Я так жду встречи с нашими будущими родственниками. — Сону беспокойно перебирал салфетку, его нога нервно подрагивала под столом. — Давай не будем забегать вперёд. — осторожно заметил Сонхун, делая глоток воды. — Это всего лишь первая встреча, так что это ещё не точно. — Как это «не точно»? — Сону уставился на мужа с преувеличенным ужасом. — Сынок, — он резко повернулся к Джею. — ты что, не серьёзен по отношению к Чонвони? Если нет, тогда зачем это фальшивое знакомство с его семьёй? — Пап, что ты! — Джей всплеснул руками, его глаза округлились от искреннего возмущения. — Я очень серьёзно настроен по отношению к Чонвону. Честное слово. Сону с торжествующим видом развернулся к мужу и смачно шлёпнул его по плечу. — Ай! — Сонхун поморщился, потирая ушибленное место. — За что? — За то, что сеешь сомнения в моей душе! И за неверие в нашего сына! — объявил Сону с подобающей драматичностью. — Раз уж Джей привёл нас на эту встречу, значит, он уверен в своих чувствах. И мы должны его поддерживать, а не подливать масла в огонь моей тревожности! Джей с благодарностью посмотрел на папу, в то время как Сонхун лишь покачал головой, пряча улыбку. Иногда его супруг мог быть невыносимым, но в его театральности была своя, особенная правда. Спустя минуту на телефоне Джея вспыхнуло уведомление. Сообщение от Чонвона: «Мы заходим в ресторан». Сердце Джея учащённо забилось, ладони мгновенно вспотели. Он незаметно вытер их о салфетку, стараясь сохранить внешнее спокойствие. Предстоящая встреча с господином Кимом заставляла кровь стынуть в жилах. — Они идут. — тихо, но достаточно громко для родителей, предупредил он, выпрямляясь на стуле. Сону тут же встрепенулся, как будто его ударили током. Он лихорадочно поправил причёску, пиджак, галстук — всё, до чего мог дотянуться. Сонхун, напротив, лишь сделал ещё один неторопливый глоток воды, его невозмутимость была поразительной на фоне всеобщего нервного возбуждения. И вот, в дальнем конце зала показались три знакомые фигуры. Чонвон шёл впереди, его лицо озаряла одновременно и радостная, и слегка виноватая улыбка. За ним следовал Чонгук, его осанка была безупречной, а на лице играла тёплая, гостеприимная улыбка, за которой, однако, читалась лёгкая тревога. И замыкал шествие Тэхён. Он двигался с видом римского императора, идущего на казнь неугодного легионера. Его новый костюм сидел безупречно, но каждый мускул на его лице был напряжён. Взгляд, тёмный и тяжёлый, был прикован к Джею. Казалось, он мысленно уже просканировал молодого альфу на предмет скрытого оружия и дурных намерений. Джей инстинктивно втянул голову в плечи под этим испепеляющим взглядом, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Сонхун, заметив это, тихо кашлянул в кулак, привлекая внимание сына, и едва заметно кивнул, словно говоря: «Держись, сынок». Сону же, напротив, сиял, как новогодняя ёлка. Он уже поднялся с места, готовый к щедрым объятиям и радушному приёму. И вот взгляды трёх семей встретились в центре роскошного ресторана. Воздух наэлектризовался. Тишина, длившаяся, казалось, вечность, была готова взорваться либо скандалом, либо приветствиями. Всё зависело от следующего шага, следующего слова… следующего вздоха. — Здравствуйте, господин Ким, господин Чон. — Джей буквально подскочил с места, сделав почтительный поклон. Его голос прозвучал чуть выше обычного, выдавая волнение. — Очень рад нашей встрече. — Здравствуй, Джей. — Чонгук ответил первой, тёплой улыбкой, стараясь разрядить обстановку. — Здравствуйте, господин Пак, господин Ким. — теперь настала очередь Чонвона. Он поклонился чуть менее формально, но с не меньшим уважением. — Чонвони, дорогой! — Сону стремительно поднялся и буквально подлетел к юному омеге, заключая его в лёгкие, но восторженные объятия. — Эта рубашка просто создана для тебя! Так подчёркивает твою утончённую красоту! — Ох, благодарю вас, господин Ким. — Чонвон слегка покраснел от такого внимания. — Но вы сегодня выглядите в сто раз прекраснее. Прямо сияете. — Ой, ну что ты. — Сону смущённо отмахнулся, но было видно, что комплимент ему польстил. Возникла та самая, неизбежная неловкая пауза. Шум ресторана, до этого бывший лишь фоном, внезапно показался оглушительным. Все четверо взрослых молча изучали друг друга, в то время как Джей и Чонвон обменялись быстрыми, нервными взглядами. — Позвольте мне представить, — наконец нарушил молчание Джей, жестом приглашая родителей. — это мои родители: мой папа Ким Сону и мой отец Пак Сонхун. — А это мои родители, — подхватил Чонвон, с гордостью глядя на Тэхёна и Чонгука. — мой отец Ким Тэхён и мой папа Чон Чонгук. Сонхун, до этого момента наблюдавший с тихой улыбкой, сделал шаг вперёд. Его движения были спокойными и уверенными. Он обошёл стол и остановился прямо напротив Тэхёна, встречаясь с ним взглядом. — Очень рад знакомству. — сказал Сонхун, его голос был ровным и тёплым. Он протянул руку для рукопожатия. Тэхён на мгновение задержал взгляд на протянутой руке, затем медленно поднял свои глаза на Сонхуна. В воздухе повисло напряжение. — Да, — наконец произнёс он, его голос прозвучал низко и сдержанно. — я тоже. — Его пальцы сомкнулись вокруг руки Сонхуна в твёрдом, но не агрессивном рукопожатии. Это было началом. — Прошу, присаживайтесь. — Сонхун жестом пригласил всех за стол, сохраняя спокойную улыбку. Когда все устроились, официант подошёл принять заказ. Сону, стремясь поддержать беседу, сразу же обратился к Тэхёну: — Наш Джей часто рассказывает о вашем сыне. Постоянно рассказывает, какой Чонвон невероятно талантливый и умный молодой человек. Должно быть, вы им безумно гордитесь. Тэхён, который как раз подносил к губам бокал с водой, на секунду замер. Его взгляд непроизвольно скользнул к Чонвону, и обычно суровые черты лица заметно смягчились. — Да, — он аккуратно поставил бокал. — мы им гордимся. — пауза. — Очень. Джей под столом незаметно сжал руку Чонвона, чувствуя, как с его плеч спадает первый пласт напряжения. Первый мини-экзамен, казалось, был пройден. — Я слышал, вы прокурор, господин Ким? — плавно вступил в разговор Сонхун, искусно направляя беседу в более нейтральное и безопасное русло. — Профессия, требующая безупречного аналитического ума и твёрдых принципов. — Да, — Тэхён кивнул, и в его глазах на мгновение вспыхнул знакомый профессиональный интерес. — уже семнадцать лет. — А у нас семейный бизнес, — с лёгкой гордостью в голосе добавил Сону, с нежностью глядя на супруга. — несколько филиалов по миру, специализирующихся на клининге. — О, да, ваш сын вскользь упоминал об этом. — Чонгук оживился, видя возможность поддержать беседу. — Должно быть, это захватывающе, иметь собственное дело, которое развиваешь вместе с семьёй. — Безусловно, — кивнул Сону. — но везде есть свои трудности. Без них никуда и никак. — Он ободряюще улыбнулся. — А вы где работаете, если не секрет? — Я работаю на канале KBS. — ответил Чонгук. — В отделе новостей. Моя задача помогать отбирать и сортировать информацию, решая, какие новости войдут в эфир, а какие нет. Пока родители погрузились в обсуждение профессиональных тонкостей, Джей наклонился к Чонвону и прошептал ему на ухо: — Пока всё идёт… более-менее. Твой отец ещё ни на кого не набросился. Я считаю, это хороший знак. — Тссс, — Чонвон укоризненно посмотрел на него, но в уголках его губ пряталась счастливая улыбка. — Он старается. Видишь же. В этот момент официанты начали подавать закуски. Тэхён, ко всеобщему удивлению, вежливо кивнул Сонхуну, и в его тоне прозвучало даже нечто похожее на одобрение: — Бизнес — это хорошо. Главное, чтобы всё оставалось в рамках закона. Особенно что касается документации и налоговых вычетов. Порядок должен быть во всём. Сонхун ответил лёгким, но почтительным поклоном головы, и в его глазах мелькнуло уважение: — Можете быть абсолютно спокойны на этот счёт. Я человек педантичный и всегда действую строго в рамках закона. Ужин протекал на удивление спокойно, даже можно сказать — гармонично. Чонвон таял от гордости за отца, наблюдая, как тот мастерски поддерживает беседу, подбирая точные и взвешенные слова. Омега перевёл взгляд на Джея и подарил ему лёгкую, счастливую улыбку. Молодой альфа поймал этот взгляд и под столом крепко сжал руку возлюбленного, их пальцы переплелись в безмолвном обещании. — Извините, что перебиваю, — Джей привлёк внимание обоих пар родителей, его голос прозвучал чуть громче, но оставался уважительным. — мы с Чонвоном хотели бы вам кое-что сообщить. Тэхён моментально напрягся. Его взгляд, словно клинок, метнулся от Джея к сыну. В голове, как по накатанной, пронеслись самые ужасные сценарии: внезапная свадьба, нежелательная беременность… — Мы с Чонвоном приняли решение… съехаться. — твёрдо, но спокойно объявил Джей. Наступила секунда оглушительной тишины, которую разорвал голос Тэхёна. — Что? — он отодвинул стул, и тот издал резкий скрежет. — То есть как это «съехаться»? Вместе? В одну квартиру? — Ох, сынок, это же замечательно! — Сону, совершенно не смущённый реакцией Тэхёна, сиял как ребёнок. — Первый шаг к настоящей взрослой жизни! Это так волнительно! — Замечательно? — Тэхён сжал кулаки так, что костяшки побелели. Его бровь нервно дёрнулась. — Отец, — Чонвон посмотрел на родителя умоляющим, но твёрдым взглядом. — мы уже говорили с тобой, что однажды тебе придётся меня отпасть. Этот момент настал. Мне пора начать жить самостоятельно, строить свою жизнь. — Чонгук, — Тэхён с отчаянием повернулся к супругу, его голос дрогнул. — ты слышишь то же, что и я? Должно быть у меня проблемы со слухом. — он нервно, почти истерично рассмеялся. — Господин Ким, — Джей, собрав всю свою храбрость, обратился прямо к Тэхёну. Его взгляд был прямым и искренним. — я даю вам слово. Я обещаю беречь Чонвона, как величайшую драгоценность. Буду его опорой и никогда не причиню ему боль. Я стану его стеной, за которой он всегда сможет спрятаться. — Я — его стена! — Тэхён с силой ткнул пальцем себе в грудь, его голос прозвучал хрипло. — Я! Его отец! — Дорогой, — Чонгук мягко, но настойчиво положил свою ладонь на сжатый кулак мужа на колене, пытаясь передать ему своё спокойствие. — это прекрасная возможность для них. Все настоящие чувства и недостатки проверяются в быту. Пусть они узнают друг друга по-настоящему, без прикрас. Так они поймут, действительно ли их чувства достаточно сильны, чтобы выдержать рутину, или же мелкие бытовые проблемы возьмут верх над любовью. Это мудрый шаг. — Вы абсолютно правы, Чонгук. — мягко, но весомо вступил Сонхун, откладывая салфетку. Его движения были размеренными и спокойными, создавая контраст с напряжённой атмосферой. — В конце концов, они не объявляют о немедленной свадьбе. К тому же они оба уже взрослые, самостоятельные люди, способные принимать такие решения. — Вам никогда не понять отца, у которого есть омега-сын. — с горькой усмешкой произнёс Тэхён, откидываясь на спинку стула. Его взгляд, полный бесконечной нежности и боли, был прикован к Чонвону. — Для меня Чонвон… он мой самый редкий, самый хрупкий цветок, выращенный с бесконечной любовью. Такого больше нет во всём мире. — его голос дрогнул. — А ваш сын… он пришёл и вырывает этот цветок из моей клумбы. С корнями. Чонвон опустил глаза, губы его были плотно сжаты. Он видел отцовскую боль, и это ранило его сильнее любых слов. — Возможно, вы правы. — Сонхун кивнул, его взгляд на мгновение задержался на собственном сыне, а затем вернулся к Тэхёну. — Как отец альфы, я не могу до конца понять вашу боль. Но я могу сказать одно: Джей замечательный, ответственный молодой человек. — он сделал паузу, подбирая слова. — Я воспитывал его с одной простой истиной: твой омега — это твоя вселенная. Его счастье, его благополучие, его улыбка должны быть для тебя превыше собственных амбиций, превыше всего. Вся твоя жизнь, все твои помыслы должны быть посвящены семье, которую ты создаёшь. В его словах не было вызова — лишь тихая, непоколебимая уверенность в сыне и в тех принципах, которые он в него вложил. Эта уверенность висела в воздухе, становясь незримым мостом между двумя отцами, такими разными, но объединёнными одной целью — счастьем своих детей. Тишина за столом затянулась. Тэхён молчал несколько долгих минут, его взгляд был прикован к лицу сына — тому самому лицу, которое он видел детским, смеющимся, плачущим, сосредоточенным над домашним заданием. И теперь он видел в нём взрослого человека, готового к самостоятельной жизни. Этот момент, которого он так боялся, и вправду настал. Пришло время разжать руку и позволить птенцу вылететь из гнезда. — Хорошо, — наконец выдохнул он, и в этом слове была целая гамма смирения, любви и отцовской грусти. — вы можете съехаться. Чонвон замер, боясь спугнуть этот хрупкий момент согласия. Но Тэхён поднял руку, делая паузу. — Но только… — он наклонился ближе к столу, и его голос приобрёл ту самую, особую мягкость, которую Чонвон слышал только в самые важные моменты своего детства. Он смотрел прямо на сына. — Ты всегда, слышишь, всегда можешь вернуться домой. Не важно, по какой причине. Даже если просто поругаетесь из-за немытой посуды… Не терпи, не мучай себя. Просто возвращайся к нам. Наш дом — твой дом. Навсегда. Договорились? В глазах Чонвона блеснули слёзы облегчения и бесконечной благодарности. Его улыбка расцвела не просто как знак согласия, а как глубокое понимание всей глубины отцовской любви, которая не держит, а отпускает, но всегда ждёт обратно. — Договорились. — он кивнул, его голос был тёплым и твёрдым. Он инстинктивно прижался к Джею, ища поддержки, но также показывая отцу, что его выбор осознан. Джей в этот момент чувствовал, как его сердце готово выпрыгнуть из груди. Это была не просто радость, это была глубокая, всепоглощающая благодарность — за доверие, за шанс, и за ту безграничную любовь, которую господин Ким дарил его возлюбленному. Он обнял Чонвона чуть крепче, и в этих объятиях была клятва: оправдать это доверие, стать для Чонвона той самой надёжной стеной, за которой омега будет чувствовать себя в безопасности.

🏘

      Тэхён и Чонгук вернулись в номер после ужина. Ким с облегчением стянул галстук и расстегнул первые пуговицы рубашки, после чего плюхнулся на кровать спиной, уставившись в потолок. — Не могу поверить. — проговорил Тэхён, не отрывая взгляда от потолочной плитки. — Неужели этот день действительно настал? Мы только что официально познакомились с семьёй… возможно, будущего мужа нашего сына? — Неужели ты начинаешь воспринимать Джея как потенциального зятя? — усмехнулся Чонгук, аккуратно вешая свой пиджак на вешалку. — Чонвон съедет от нас, как только мы вернёмся в Сеул. — Тэхён тяжело вздохнул. — У меня не остаётся выбора, кроме как смириться с этим. — А вот мой отец, между прочим, принял тебя довольно легко. — вспомнил Чонгук, садясь на край кровати. — Уверен? — Тэхён повернулся на бок, скептически глядя на супруга. — Они живут у нас буквально под боком и каждый день наведываются «проведать тебя и Чонвона». Это больше похоже на тотальный контроль, чем на принятие. — Не преувеличивай. Отец ведь на самом деле очень хорошо к тебе относится. — Хах, да, он классный, — улыбнулся Тэхён, но после улыбка сошла с лица, стоило ему вспомнить другого члена семьи. — чего не скажешь о твоём папе. Он до сих пор смотрит на меня, как на вора, укравшего их семейную реликвию. — Боже… — начал Чонгук, но договорить не успел В дверь номера раздался настойчивый стук, за которым последовал знакомый голос. — Как там говорится? Вспомнишь чёрта и он тут как тут? — прошептал Тэхён. — Только не ляпни это при папе. — пригрозил Чонгук, направляясь к двери. — Боже, вы пропустили просто потрясающую экскурсию! — восторженно воскликнул Сокджин, входя в номер. — Мы даже встретили настоящего шамана! Надо было Тэхёна взять с собой, может, он изгнал бы всех демонов из него и сделал бы его хорошим зятем! Тэхён закатил глаза и сел на кровати. — Рад, что вам понравилось. Должно быть, было интересно встретить родственников и узнать об их жизни, побывать на земле своих предков. — Чего? — недоумённо вскинул бровь Сокджин. А Чонгук и Намджун переглянулись. — Ну как же, эти священные и мистические земли… — продолжил Тэхён с притворной серьёзностью. — Разве не здесь жили ваши предки… ведьмы и шаманы? — Ах ты! Сейчас я тебе устрою заговор на вечный понос! — Сокджин схватил полотенце со стула и швырнул его в зятя. — О, так вы уже даже не отрицаете, что обладаете способностями! — рассмеялся Тэхён, ловя полотенце. — Но будьте осторожны, магия вне Хогвартса запрещена! С этими словами он медленным шагом направился в ванную комнату. — Вот же ж поганец! — Сокджин в ярости огляделся в поисках нового «снаряда» и, найдя пустую картонную коробку, швырнул её в уже закрывающуюся дверь ванной. Намджун, наблюдавший за этой сценой, лишь покачал головой и пробормотал: — Это никогда не закончится. Чонгук же, пряча улыбку, принялся успокаивать отца, понимая, что некоторые вещи в их семье никогда не изменятся — и, возможно, это даже к лучшему.

🏘

      На следующее утро семейный совет, проходивший за завтраком, постановил: отправиться на экскурсию к знаменитому водопаду Чонбан. И каково же было всеобщее удивление, когда к их группе присоединился Джей. Пока они шли по извилистой тропе, Тэхён не сводил глаз с сына, который шагал впереди, крепко держась за руку с «этим пубертатником», как мысленно он называл его. — Ты заболел? — поинтересовался Юнги, поправляя на руках годовалого сына. — Что? — оторвавшись от своих мыслей, переспросил Тэхён. — Ну, ты идёшь и молчишь, как рыба, просто наблюдая за этой… картиной. — Юнги кивнул в сторону племянника. — Обычно ты уже взорвался бы, а тут… спокоен, как удав. Чонгук подсыпал тебе успокоительное в еду? — У нас отпуск, — сквозь зубы пробормотал Тэхён. — не хочу его портить. — Ладно, признавайся, что случилось? — Юнги сразу понял, что брат что-то скрывает. Тэхён тяжело вздохнул, снова бросив взгляд на смеющегося Чонвона. — Они собираются съехаться. Как только мы вернёмся в Сеул. — И… ты им разрешил? — глаза Юнги округлились настолько, что, казалось, вот-вот выкатятся из орбит. — Тот самый Тэхён, который обещал приковать Чонвона цепью к батарее до тридцати лет? — А какой у меня был выбор? — с горечью в голосе ответил Тэхён. — Если бы я запретил, Чонвон снова сбежал бы из дома. Только в этот раз навсегда. В этот момент Тэхён заметил, как Чонвон и Бомгю убежали вперёд, чтобы сделать селфи на фоне живописного вида. Чонгук неспешно шагал рядом с Чимином, оживлённо о чём-то болтая. Юнги отвлёкся на своего малыша, который начал капризничать. Намджун же шёл, вертя головой и с интересом разглядывая местную флору. Тэхён заметил, что Сокджин отстал от группы, увлёкшись фотографированием очередного причудливого растения. Как бы сильно они ни «ненавидели» друг друга, Тэхён не мог просто так оставить тестя одного в незнакомом месте. К его удивлению, Джей тоже остановился и терпеливо ждал дедушку своего возлюбленного. — Вам ещё не надоело всё подряд фотографировать? — Тэхён скрестил руки на груди, наблюдая, как Сокджин приседает, чтобы сделать «идеальный кадр» папоротника. — Не твоё петушиное дело. — фыркнул Сокджин, не отрываясь от камеры. — Мы уже отстаём от группы. Если вы заблудитесь, я вас искать не буду. — Не отстанем и не заблудимся! — Сокджин с гордым видом выпрямился. — Я в документальном фильме видел эту тропу! Так что я прекрасно знаю дорогу! — Здорово, — не удержался от сарказма Тэхён. — оказывается, теперь дипломы гида выдают через телевизор. Надо будет и мне посмотреть пару сериалов, может, стану нейрохирургом. Джей, стоявший рядом, не смог сдержать сдержанную улыбку, быстро прикрыв рот рукой. Эта маленькая сцена, полная привычного подшучивания, почему-то заставила его почувствовать себя чуть более принятым в эту безумную, но любящую семью. И вот, неизбежное случилось, они окончательно отстали от группы. Перед ними расходились три загадочные тропы, уходящие в гущу субтропического леса. Какая из них вела к водопаду, было полной загадкой. — Так, всё ясно! — с непоколебимой уверенностью воскликнул Сокджин, выходя вперед с видом опытного следопыта. — Нам точно сюда! — он торжествующе ткнул пальцем налево. — Вы уверены, господин Чон? — вежливо, но с заметным беспокойством в голосе переспросил Джей, скептически оглядывая узкую тропинку. — Конечно, уверен! — Сокджин гордо выпрямил спину. — Я же говорил, смотрел подробный документальный фильм! Там показывали именно этот поворот! — Мы либо дойдём до водопада, либо пропадём. — Тэхён с горькой иронией вздохнул, но всё же идёт следом за тестем. Они шли уже добрых полчаса. Вместо натоптанной туристической тропы их путь пролегал через густые заросли, через которые приходилось буквально продираться. Но группу свою они не догнали, да идут они по каким-то зарослям. — Это точно не туристическая тропа. — Тэхён ворчал, отряхивая с плеча какую-то тропическую липкую паутину. — А тебе-то откуда знать? — фыркнул Сокджин, с трудом пролезая под низко нависшей веткой. — Ты здесь впервые! — Проскочив, он намеренно резко отпустил упругую ветку и она прилетает прямо в лицо Тэхёна. — Ай! Чёрт! — Тэхён схватился за нос, по которому прилетела ветка. Глаза его наполнились слезами от неожиданной боли. — Простите, что вмешиваюсь, господин Чон, — Джей посмотрел на Тэхёна с искренним сочувствием, а затем обвёл взглядом непролазные джунгли вокруг. — но господин Ким прав. Обычно туристические маршруты помечены указателями, а тропы расчищены. Здесь же… — он неуверенно развёл руками, — здесь нет ни того, ни другого. Мы, кажется, действительно заблудились. Вокруг царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь странными звуками тропического леса, которые с каждой минутой звучали всё зловещее. — Давайте вернёмся обратно. — предложил Тэхён, уже направляясь туда откуда они пришли. — Вернуться? Сейчас? — Сокджин возмущённо остановился, упирая руки в бока. — Мы уже прошли полпути! Я чувствую, водопад совсем близко! — Вы чувствуете водопад? — Тэхён скептически поднял бровь, всё ещё потирая покрасневший нос. — А я чувствую, что ещё пять минут и мы станем главными героями новостей: «Трое туристов бесследно исчезли в зарослях Чеджудо». — Не драматизируй! — отмахнулся Сокджин, но в его голосе впервые прозвучала неуверенность. Он огляделся, пытаясь найти хоть какие-то знакомые приметы. Джей тем временем уже достал телефон. — К сожалению, здесь нет сигнала. — с сожалением констатировал он, показывая пустую шкалу сети на экране. — Что? — на лице Сокджина впервые появилось настоящее беспокойство. — Но, если не ошибаюсь, в документальном фильме говорили, что здесь отличная связь! — В документальном фильме, наверное, также говорили, что здесь есть указатели. — не удержался Тэхён. Внезапно из глубины леса донёсся отдалённый, но вполне различимый шум падающей воды. Сокджин моментально воспрял духом. — Слышите? — он триумфально посмотрел на обоих. — Это водопад! Я же говорил! Он совсем рядом! Тэхён и Джей переглянулись. — Это не водопад. — вздохнул Тэхён. — Водопад звучит иначе. — Не проверим, не узнаем. — Ладно, — сдался Тэхён. — ещё пять минут. Но если это окажется не водопад, мы немедленно возвращаемся. Они двинулись на звук, снова пробираясь сквозь заросли. С каждым шагом шум воды становился всё громче. И вот, наконец, деревья расступились, открывая потрясающий вид: не большой, но невероятно живописный… ручей. — Я же говорил. — Тэхён скрестил руки на груди, рассматривая ручей. — Ручей… — задумался Джей, внимательно изучая поток воды. Вдруг его лицо озарилось догадкой. — Точно! Если мы пойдём вверх по течению, то обязательно дойдём до водопада! — он оживился, указывая направление. — Посмотрите, ручей явно берёт начало где-то выше в горах! Сокджин, который уже начал было уныло опускать голову, мгновенно воспрял духом. — Вот видите! — он торжествующе посмотрел на Тэхёна. — Мой внутренний компас всё-таки привёл нас к воде! А ваш скептицизм чуть не заставил нас повернуть назад! — Ваш «внутренний компас» привёл нас к ручью, а не к водопаду, — парировал Тэхён, но в его голосе уже не было прежней раздражённости. — Хотя… — он прищурился, оценивая ситуацию. — идея «пубертатника» не лишена логики. Водопады обычно образуются в верховьях таких ручьёв. — Значит, идём? — с надеждой в голосе спросил Джей, уже делая шаг вдоль берега. Тэхён тяжко вздохнул, но кивнул. — Идём. И вот они двинулись вверх вдоль ручья. Воздух здесь был влажным и прохладным, а звук бегущей воды создавал умиротворяющую атмосферу. Тэхён шёл первым, раздвигая ветки, как вдруг его взгляд поймал какое-то движение в кустах. Он резко остановился, прищурившись. — Господин Чон, — тихо произнёс он, не отводя взгляда от зарослей. — кажется, я вижу ваших родственников. Сокджин тут же оживился и подошёл ближе. — Неужели Чонгуки с Намджуном нас нашли? — с надеждой спросил он, заглядывая через плечо зятя. — Нет. — Тэхён медленно покачал головой и указательным пальцем осторожно показал на длинное, скользкое существо, медленно ползущее между камней. — Ваши кровные родственники. — Змея? — Джей вопросительно поднял бровь, внимательно разглядывая рептилию. — Ага, — Тэхён язвительно усмехнулся. — наверняка такая же ядовитая, как и господин Чон. Прямо чувствуется семейное сходство, один и тот же пронзительный взгляд и склонность захаживать в чужие гнёзда без предупреждения. Сокджин скрестил руки на груди, испепеляя зятя взглядом, который вполне мог бы посоперничать со змеиным. — Жаль, что твой сородич в этих краях не водится. — парировал он с притворным сожалением. — Что? — Тэхён повернулся к тестю всем корпусом. — Какой ещё сородич у меня может быть? — Петух! — твёрдо и без тени сомнения провозгласил Сокджин, уверенно кивая. — Гордый, задиристый, вечно нарывающийся на конфликт и думающий, что он король курятника. Прямо как ты, Тэхён. Джей, который до этого старался сохранять нейтралитет, не выдержал и фыркнул в кулак, с трудом сдерживая громкий смех. Его плечи предательски тряслись. — Эй! — возмущённо воскликнул Тэхён, но в его глазах мелькнула забавная обида. — Я хотя бы не ношусь по дому с истошным криком на рассвете! — Зато одинаково надуваешься от важности, — не сдавался Сокджин, с наслаждением наблюдая, как зять краснеет. — и ходишь так же важно, выпятив грудь. В этот момент змея, словно почувствовав, что стала предметом семейного спора, недовольно зашипела и быстро скрылась в зарослях. — Видите? — торжествующе сказал Тэхён. — Даже ваша «родственница» не выдержала ваших выходок и сбежала. — Она просто пошла предупредить остальных, что здесь появился очень «важный» петух. — парировал Сокджин, уже поворачиваясь и продолжая путь вдоль ручья. Джей, наконец, отпустив свой смех, шёпотом сказал Тэхёну: — Знаете, господин Ким, я вам даже немного сочувствую. — Попробуй проживи с этим «природным явлением» двадцать лет. Научишься держать удар. — Тэхён тяжко вздохнул, но не мог сдержать лёгкой улыбки. Как бы он ни ворчал, эти словесные баталии с тестем стали неотъемлемой частью их семейной жизни. Они снова двинулись вверх по течению, и на этот раз шум воды становился всё громче и мощнее с каждым шагом. Воздух наполнился свежей водяной пылью, а сквозь листву начали проглядывать первые проблески падающей воды. — Чувствуете? — воскликнул Джей, ускоряя шаг. — Это уже определённо не ручей! За последним поворотом их ждало зрелище, от которого захватило дух даже у скептически настроенного Тэхёна. С двенадцатиметровой высоты низвергался мощный поток кристально-чистой воды, разбиваясь о черные вулканические скалы и образуя у их подножия идеально круглое бирюзовое озеро. Солнечные лучи, преломляясь в водяной пыли, создавали над водопадом двойную радугу. — Вот это да… — прошептал Сокджин, на мгновение забыв о своей роли всезнающего гида. Даже Тэхён не смог сдержать восхищённого вздоха, глядя на низвергающиеся потоки воды, переливающиеся всеми цветами радуги в солнечных лучах: — Что ж… Пожалуй, этот вид стоил того, чтобы пробираться через эти заросли. — Я же говорил! — Сокджин мгновенно вернул себе уверенность и гордо выпрямился, словно первооткрыватель. — Мой внутренний компас никогда не подводит! — Нас ручей вывел, а не ваш компас. — не удержался от язвительного замечания Тэхён, поправляя воротник футболки. — А кто вас привёл к этому ручью? А? — парировал Сокджин, подходя ближе и тыча пальцем в грудь зятя. — Кто настоящий гид, который не побоялся неизведанных троп? — Да если бы не вы и ваше «внутреннее чутьё», мы бы давно добрались до водопада по специальной туристической тропе. — Тэхён скрестил руки на груди. — Слушай, петушара… — начал было Сокджин, наливаясь краской гнева, но его гневная тирада была прервана знакомыми голосами, доносящимися с противоположного берега. — Тэхён! Папа! Джей! — с другой стороны водопада им энергично махали Чонгук, Чонвон и остальные члены семьи. Чимин держал на руках малыша, а Юнги снимал всё на телефон. — Как вы вообще там оказались? Мы вас полтора часа ищем! — Долгая история, сыночек! — крикнул в ответ Сокджин, снова принимая героическую позу. — Мы открыли дикий, неизведанный маршрут! Пока вы ходили по скучным дорожкам, мы совершали настоящее открытие! Тэхён лишь покачал головой, закатывая глаза, но не стал разубеждать семью. Пусть уж тесть наслаждается своим моментом славы — в конце концов, водопад и вправду был великолепен, а приключение, несмотря на все споры, подарило им незабываемые впечатления. Джей же, стоя поодаль, тихо улыбался, понимая, что становится свидетелем очередной главы в летописи этой уникальной семьи.

🏘

      Измотанная, пропотевшая, но довольная семья неспешно возвращалась в отель по залитой закатным солнцем дороге. Джей и Чонвон шли чуть позади всех, их пальцы крепко переплетены. Вечерний бриз приносил долгожданную прохладу. Чонвон украдкой разглядывал профиль Джея, на котором читалась усталость, и его сердце сжалось от лёгкого чувства вины. — Как ты? — тихо спросил он, слегка сжимая руку альфы. — Устал. — коротко, но без раздражения ответил Джей, поворачиваясь к нему с лёгкой улыбкой. — От моей семьи? — Чонвон не мог сдержать беспокойства. В его голосе прозвучала забота, смешанная с опасением. Джей остановился и с искренним удивлением посмотрел на возлюбленного. — Что? — он мягко покачал головой. — С чего ты это взял? — Ну, — Чонвон сделал неуверенный жест в сторону удаляющихся фигур отца и деда. — ты же потерялся в зарослях острова с моим отцом и дедушкой. С двумя людьми, которые конфликтуют каждую минуту своей жизни вот уже более двадцати лет. Я почти уверен, что между их перепалками тебе тоже досталось. Вместо ожидаемого подтверждения, лицо Джея озарила тёплая, широкая улыбка. В его глазах вспыхнули весёлые искорки при воспоминании о сегодняшнем приключении. — Знаешь, на самом деле… мне даже понравилось. — признался он, и в его голосе звучала неподдельная искренность. — Это было… весело. По-настоящему. — Ты это сейчас точно про мою семью говоришь? — Чонвон скомкал лицо в преувеличенно-недоверчивой гримасе. — Про того самого дедушку, который до сих пор называет тебя разными именами, только не твоим? И про того самого отца, который всё ещё с недоверием относится к тебе и называет «пубертатником»? Джей рассмеялся, его смех был лёгким и свободным. — Да, именно про них! — он снова взял Чонвона за руку, и они продолжили путь. — Было, конечно, немного хаотично, и да, они постоянно спорят… Но в этом есть какая-то… своя гармония. И знаешь, что я почувствовал сегодня, когда мы втроём блуждали по зарослям? Он посмотрел Чонвону прямо в глаза, его взгляд стал серьёзным и тёплым. — Я почувствовал себя частью вашей семьи. Не просто парнем, который пришёл в гости, а… своим что ли. Чонвон смотрел на него с растущим изумлением, а затем его лицо озарила такая яркая, счастливая улыбка, что она могла бы посоперничать с заходящим солнцем. — Правда? — прошептал он, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы облегчения и радости. — Абсолютно. — Джей утвердительно кивнул и нежно притянул его к себе, касаясь лбом его лба. — Твоя семья — это как стихийное бедствие. Иногда утомительное, иногда пугающее, но всегда… незабываемое. И я не променял бы это ни на что. — Я люблю тебя, Пак Чонсон! — прошептал Чонвон, его голос дрожал от переполнявших его чувств. Он встал на цыпочки и оставил короткий, но полный нежности поцелуй на губах альфы. — А я люблю тебя, Ким Чонвон. — улыбнулся Джей, его глаза сияли безграничной нежностью. Он крепче обнял возлюбленного, чувствуя, как его сердце готово выпрыгнуть из груди от счастья. — И я никогда не был так счастлив, как сейчас, с тобой. В этот идиллический момент из-за угла послышался раздражённый голос, знакомый до боли: — Эй, вы там! — Тэхён шёл к ним быстрыми шагами, его лицо было омрачено привычной родительской тревогой. — Хорош уже обниматься на всеобщем обозрении! Весь отель на вас пялится! — Он сделал паузу и, указав пальцем на Джея, добавил строго: — И ты, пубертатник, немедленно отпусти мой цветочек! Сейчас же! Чонвон с лёгким вздохом отстранился, но не выпустил руку Джея. — Отец, мы же просто… — Никаких «просто»! — Тэхён перебил сына, скрестив руки на груди. — Выставляете свои чувства напоказ, как в дешёвом сериале. У людей же глаза заболят! Джей, стараясь сохранить максимально почтительное и серьёзное выражение лица, тихо прошептал Чонвону, притворно кашляя в кулак: — Кажется, твой отец до сих пор надеется, что мы будем встречаться, общаясь через записки, как в династии Чосон. — Я тебя слышал! — рявкнул Тэхён, хотя физически не мог разобрать слов. — И не смей шептаться при мне! Если уж решили быть вместе, так будьте добры — ведите себя прилично! В этот момент к ним подошёл Чонгук, качая головой со смесью раздражения и веселья. — Дорогой, оставь их в покое. — мягко сказал он, кладя руку на плечо мужа. — Они молодые и влюблённые. Пусть порадуются. — Молодые — не оправдание! — фыркнул Тэхён, но его поза немного смягчилась. — Молодость — это вообще не болезнь, хотя иногда ведёшь себя так, будто у тебя инфекция. Чонвон воспользовался моментом и, подмигнув Джею, потянул его за собой в сторону лифтов. — Мы пошли, отец! Обещаем, больше никаких публичных проявлений чувств не будет! — крикнул он через плечо. — И никаких приватных тоже! — крикнул им вдогонку Тэхён, но в его голосе уже слышалась скорее усталость, чем настоящий гнев. Чонгук наблюдал, как сын и его парень убегают, держась за руки, и тихо вздохнул: — Знаешь, иногда мне кажется, что ты протестуешь так сильно именно потому, что в глубине души уже принял их отношения. Тэхён нахмурился, глядя на удаляющиеся фигуры. — Принял, не принял… Просто мой родительский инстинкт требует, чтобы я хотя бы создавал видимость сопротивления. А то они вообще расслабятся. Но в его глазах, когда он смотрел на счастливого сына, читалось нечто большее, чем просто отцовская опека, там была и гордость, и принятие, и даже тень улыбки, которую он тщательно скрывал ото всех. Чонгук мягко улыбнулся, наблюдая, как в глазах мужа борются противоречивые чувства. Суровая маска строгого отца понемногу таяла, уступая место более мягкому, почти смиренному выражению. — Они уже взрослые, дорогой. — тихо напомнил Чонгук, его пальцы нежно сжали плечо Тэхёна. — И однажды, возможно, совсем скоро, наш Чонвон выйдет замуж за Джея. Это неизбежно. — Не напоминай! — Тэхён поморщился, будто от внезапной зубной боли, и зажмурился. — Я ещё морально не готов к слову «зять». Пусть пока остаётся «пубертатником». Это куда менее травматично для моего отцовского сердца. Тем временем Чонвон и Джей, добежав до лифта, с облегчением прислонились к прохладным стенам кабины. Воздух вокруг них звенел от адреналина и счастья. Омега, всё еще пытаясь отдышаться, нажал кнопку своего этажа. — Знаешь, что я заметил? — выдохнул Чонвон, его глаза блестели озорным огоньком. Джей, откинув голову на стену, поднял бровь, интересуясь. Его рука сама нашла руку Чонвона, и их пальцы снова сплелись. — Когда отец выкрикнул «отпусти мой цветочек», я заметил, что уголки его губ дёргались. — Чонвон сказал это с тёплой улыбкой. — Он пытался скрыть улыбку. Думаю, он тебя на самом деле принимает, просто не хочет признаваться в этом. Лифт плавно тронулся, и Джей, почувствовав себя в безопасности, снова обнял Чонвона за талию, притянув его ближе, на этот раз без оглядки на возможные засады. — Знаешь, несмотря на все его ворчание и угрозы посадить меня за решётку за чрезмерную привязанность к тебе, — тихо, почти шепотом, признался Джей. — я ему безумно благодарен. За то, что он так яростно и преданно тебя любит. За то, что воспитал такого удивительного, сильного и доброго человека. И да, даже за все эти безумные проверки, допросы с пристрастием и испытания на прочность. Они только доказали мне, насколько ты того стоишь. Чонвон прижался лбом к его плечу, его сердце наполнялось теплом от этих слов. — Значит, ты не против, что наша свадьба будет похожа на фильм в жанре боевик с моим отцом в главной роли? Джей рассмеялся, и его смех, звонкий и радостный, эхом разнёсся по маленькой кабине. — Я готов пройти через любые его испытания, если в конце меня ждёшь ты. Но, — он сделал многозначительную паузу. — давай не будем торопиться со свадьбой. Дай твоему отцу хотя бы год на моральную адаптацию. А то я всерьёз опасаюсь, что он может повесить на меня какое-нибудь нераскрытое дело и посадить на долгую вечность, лишь бы подальше от его цветочка. — Ты прав. — рассмеялся омега. — Он до сих пор пытается смириться с мыслью, что мы с тобой будем жить вместе. Он мне сегодня ночью столько поучительных статей прислал на тему: «Что делать, если ваш партнёр абьюзер?», «Уроки самообороны: как защитить себя от сожителя-тирана», «Финансовая грамотность по раздельному бюджету в семье» и кучу подобного. Внизу, в лобби отеля, Тэхён неожиданно и громко чихнул. — Кто-то обо мне говорит. — пробормотал он, с подозрением оглядываясь вокруг. Чонгук нежно взял его под руку и повёл в сторону выхода из отеля. — Идём, мой ревнивый папаша. Полагаю, тебе требуется срочная терапия в виде мороженого с двойной порцией шоколада и взбитых сливок от родительской тревоги. — Мне не нужна терапия! — возмутился Тэхён, но уже позволял вести себя к выходу. — И мороженое я буду выбирать сам! Чонгук лишь улыбнулся, сжимая его руку чуть крепче. Он знал, что некоторые вещи в их семье никогда не изменятся — этот вечный, полный любви спектакль отцовской опеки и ворчания, за которым скрывалось огромное, преданное сердце.

🏘

      На следующее утро за завтраком царила непривычно спокойная, почти зловещая атмосфера. Солнечные лучи, игравшие в хрустальной вазе с вареньем, казались единственным источником энергии в столовой. Даже Сокджин, обычно заряжавший всех своей энергией с первых минут дня, сидел, отрешённо ковыряя ложкой в тарелке с фруктовым салатом, будто пытался разгадать в нём тайны мироздания. Чонгук, сидевший напротив Тэхёна, украдкой переводил взгляд с мужа на отца, чувствуя нарастающее беспокойство. Такая тишина в их семье никогда не сулила ничего хорошего. Она была предвестником либо бури, либо, что было куда страшнее, тихо созревавшего заговора. Наконец, Сокджин с грохотом отложил ложку, громко вздохнул, как человек, готовящийся поднять неподъёмную ношу, и устремил пронзительный взгляд на семью. — Слушайте, — начал он с непривычной серьёзностью. — мы с Намджуном вчера обсудили и приняли решение. Пока отпуск не закончился, мы должны успеть ещё кое-что. Тэхён медленно опустил чашку с кофе, его взгляд стал осторожным, как у сапёра, увидевшего неопознанный предмет. — И что же? — спросил Ким, стараясь сохранить спокойствие. — Мы хотим поехать в тот парк… как его… с этими каменными сиатуями стариков! — Сокджин щёлкнул пальцами, пытаясь выудить название из глубин памяти. — Б-б… Больхуйрубаны! — Дедуля, — вмешался Чонвон, пряча улыбку за стаканом сока. — Они называются «тольхарубан». — Да, вот именно! — Сокджин триумфально посмотрел на всех. — Мы хотим посмотреть на этих каменных стариков. Это же часть культурного наследия! — Так вы почаще в зеркало заглядывайте, — не удержался Тэхён, с наслаждением откусывая хрустящий кусочек тоста с ежевичным вареньем. — и увидите там каменного старика. Сокджин медленно повернул голову в сторону зятя, и его взгляд мог бы испепелить даже самого стойкого тольхарубана. — Покукарекуй мне тут, петух. — прошипел он с ледяным спокойствием. — Папа! Тэхён! — встрял Чонгук, привычным жестом разводя «бойцов» по углам ринга. Намджун, всё это время молча жевавший салат, наконец, поднял глаза и своим глухим, спокойным голосом добавил: — В самом деле, больше движения нам всем не помешает. В путеводителе написано, что это одна из главных достопримечательностей острова. К тому же, — он сделал многозначительную паузу. — там есть сувенирный рынок, где продают местный макколи. Говорят, у него особенный, терпковатый вкус. Ага, вот оно что. Всё мгновенно встало на свои места. Не культурный голод по экскурсиям, а магнит в виде местного алкоголя двигал Намджуном. — Ну что ж, — Чонгук улыбнулся, чувствуя облегчение. — отличная идея. Мы как раз планировали туда съездить. — Мы? — Тэхён уставился на мужа с немым вопросом. В их планах, о которых он помнил, значились пляж, море и максимальная дистанция от любых организованных экскурсий. — Конечно, мы! — Чонгук широко улыбнулся, наступив ногой на ногу мужу под столом. — Вся семьёй. Это же здорово! Тэхён, поморщившись от внезапной боли, вынужден был покорно кивнуть, глотая возмущённое восклицание. — Невероятно здорово. — пробормотал он, с тоской глядя на свой недопитый кофе. — Просто предел мечтаний.

🏘

      Парк с тольхарубанами встретил их палящим солнцем и полчищами туристов. Каменные изваяния, разбросанные по зелёному холму, и вправду выглядели величественно и загадочно. Сокджин немедленно принялся лезть на каждого второго тольхарубана для фото. — Намджун-а, снимай меня! — кричал он, усаживаясь на каменную голову одного из исполинов и принимая задумчивую позу. — Я как будто медитирую на прошлое и будущее! — Больше похоже, что вы справляете нужду на культурное наследие. — не удержался Тэхён, с наслаждением потягивая воду из бутылки и наблюдая за этим цирком. — Молчи, петушара! — огрызнулся Сокджин, не меняя позы. — Это искусство! Ты ничего не понимаешь! Чонгук, тем временем, превратился в гида-энтузиаста. Вооружившись буклетом, он увлечённо водил за собой Чонвона и Чимина, рассказывая им о символике тольхарубанов и истории их создания. Джей шёл рядом, и Тэхён с удивлением отметил про себя, что «пубертатник» не просто кивал из вежливости, а внимательно слушал, изредка задавая уточняющие вопросы. Их мирную, почти академическую экскурсию внезапно прервал возглас Намджуна, который до этого мирно бродил по окраине парка в поисках заветного ларька с макколи. — Сокджини! Иди сюда! В его голосе прозвучала такая несвойственная ему нотка волнения, что все разом обернулись. Намджун стоял у небольшого павильончика, украшенного гирляндами из красного перца, и жестами, словно заговорщик, подзывал к себе супруга. — Что, нашёл золотой фонд макколи? — Сокджин спрыгнул с тольхарубана и помчался к мужу, а за ним и вся остальная семья. Оказалось, что в павильончике проходила дегустация местных продуктов: от душистого мёда и того самого макколи до терпкого зелёного чая и разноцветных джемов. Но главной достопримечательностью была огромная каменная ступка, в которой любой желающий под присмотром владельца мог самостоятельно растолочь зерно для чхальттока, рисовых лепёшек. — Хочу! — объявил Сокджин с видом ребёнка, увидевшего самую желанную игрушку на свете. — Намджун-а, давай попробуем! Мы же должны полностью погрузиться в местный колорит! Прежде чем кто-либо успел что-то сказать, Сокджин уже схватил тяжеленный пест и с размаху опустил его в ступку. Раздался оглушительный, сухой треск, и густое облако рисовой пыли окутало всех стоявших рядом, вызвав дружный строй чиханий. Когда пыль улеглась, взору предстала удручающая картина: сам пест лежал в ступке, а в руке у Сокджина осталась лишь отломанная деревянная ручка, которую он смотрел с искренним недоумением. Наступила мёртвая тишина, в которой был слышен лишь шепот ветра и щёлканье затворов чужих камер. Даже самые шумные туристы вокруг затихли, заворожённые этим актом вандализма. — Ой, — смущённо произнёс Сокджин, рассматривая обломок. — Он какой-то… хрупкий. Владелец павильона, пожилой мужчина с суровым лицом, медленно подошёл к ним. Его испепеляющий взгляд скользнул по сломанному песту, затем по виновато замершему Сокджину, и наконец остановился на Тэхёне, безошибочно определив в нём платёжеспособную единицу. — Кто будет платить? — спросил он без лишних предисловий и эмоций, как будто озвучивал непреложный закон мироздания. Все взгляды, как по команде, синхронно переметнулись на Тэхёна. Даже Сокджин смотрел на зятя с немой мольбой в глазах. Тэхён закрыл глаза и глубоко вздохнул, чувствуя, как его кошелёк становится легче. — Сколько? — с обречённостью в голосе спросил он. Через десять минут, расплатившись за «хрупкий» пест и купив для успокоения совести три банки мёда, три упаковок чая, четыре бутылки макколи и килограмм чхальттока, семья покидала парк. — Ну знаешь, — Сокджин, уже оправившийся от шока, шёл рядом с Тэхёном и с аппетитом жевал купленную лепёшку. — в следующий раз надо быть аккуратнее с инвентарём. Сначала инструкцию читать, а потом уже молотить. — В следую-у-ущий раз, — сквозь зубы, с нажимом проговорил Тэхён. — я запру вас дома на все замки. — Не посмеешь! — фыркнул Сокджин, но в его голосе не было прежней воинственности, а лишь лёгкая задумчивость. — Посмотрим вот. — уже беззлобно пробормотал Тэхён, отряхивая с плеча Сокджина рисовую пыль. К всеобщему удивлению, Сокджин не стал огрызаться, а действительно задумался, замедлив шаг. Джей, шедший сзади с Чонвоном, снова фыркнул в кулак, а Чонгук лишь покачал головой, с нежностью глядя на папу и мужа. Эти двое никогда не изменятся. Они будут вечно тянуть одеяло на себя, вечно подкалывать и провоцировать друг друга, вечно устраивать хаос на ровном месте. И, наблюдая, как Тэхён, ворча себе под нос о неаккуратности, украдкой протягивает Сокджину салфетку, чтобы тот вытер пальцы, испачканные в чхальттоке, Чонгук понял, что, возможно, не нужны никакие изменения. Их странная, шумная, абсолютно безумная семья, где любовь прячется под маской ворчания, а забота в язвительных шутках, была идеальной именно такой, какая она есть. И ни капельки иначе.

🏘

      Вечер мягко опустился на город, окрашивая небо в густые синие тона. В их гостиничном номере царила тишина, нарушаемая лишь отдалённым гулом машин. После насыщенного событиями дня, больше похожего на марафон с непредсказуемыми поворотами, Тэхён и Чонгук лежали на просторной кровати. Альфа лежал на спине, закинув руку на лоб, глаза были закрыты, но Чонгук по едва уловимому напряжению в его челюсти знал, что он не спит. Он просто отгораживался от мира, переваривая произошедшее. — Дорогой? — тихо позвал Чонгук, его голос был похож на прикосновение в полумраке. — М-м? — Тэхён не открывал глаз, лишь его брови чуть дрогнули. Чонгук приподнялся на локте и прилёг рядом, его тёплая ладонь легла на плечо альфы, успокаивающе проводя по напряжённым мышцам. — Ты как? Тэхён с глубоким, драматическим вздохом наконец разомкнул веки, глядя в потолок затуманенным взором. — Я… обеднел, — произнёс он с пафосом, достойным шекспировской трагедии. — финансово и морально. Я опустошён. Мне кажется, я поседел. Ты не находишь? Чонгук не сдержал улыбки. Его пальцы мягко вплелись в шоколадные пряди Тэхёна, нежно массируя кожу головы. — Нет. — прошептал он, заглядывая в его глаза. — Всё такой же… невероятно красивый и обаятельный. И ты не обеднел. Ты… инвестировал в семейные воспоминания. Тэхён повернул голову, его взгляд выражал нежное недоумение, смешанное с долей скепсиса. — Воспоминания? Дорогой, мы купили сломанный пест по цене трёх изысканных бутылок коньяка редкой марки. Какие уж тут воспоминания, это чистый грабёж средь бела дня. — А я запомню это навсегда, — без тени сомнения заявил Чонгук, прижимаясь щекой к его плечу. Его голос стал тихим и тёплым, словно плед. — лицо папы, когда он держал эту ручку… И твоё лицо, когда ты расплачивался… Это было забавно. Тэхён снова замолчал, глядя в узор на потолке. Слова Чонгука витали в воздухе, по крупицам разбирая ту стену разочарования, что он выстроил за день. В углу его рта дрогнула мышца, затем вторая, и вот уже по его лицу поползла медленная, почти невесомая улыбка. Она была похожа на луч солнца, пробивающийся сквозь тучи после шторма. — Ладно, возможно, ты прав. — сдался он, и в его голосе впервые за весь вечер послышалась лёгкость. Он повернулся к Чонгуку, обняв его за талию и притянув ближе. — Из нас двоих ты всегда был мудрее. Просто в следующий раз, когда захочешь сделать «инвестицию», давай предварительно оценим риски. Хотя бы мысленно. — Обещаю. — рассмеялся Чонгук, чувствуя, как напряжение, наконец, покидает тело Тэхёна. И в тишине комнаты, в их объятиях, сломанный пест действительно превратился во что-то ценное — в историю, которую они будут рассказывать с улыбкой долгие годы.

🏘

      Наступил последний день отпуска. Воздух на Чеджудо казался гуще и слаще, пропитанный солёными брызгами прибоя и ароматом цветущих камелий, словно остров пытался удержать их всеми силами. Даже море шумело тише, лениво перекатывая гальку, а чайки кружили в небе почти что прощальными кругами, будто провожая странное, но полюбившееся им семейство. Упаковка чемоданов прошла на удивление организованно. Тэхён, наученный горьким опытом, лично проверил паспорта и билеты всех членов семьи. Сокджин на этот раз вёл себя тише. Он молча помогал Намджуну аккуратно упаковывать купленные сувениры: баночки с мёдом, чай, пустую бутылку из-под макколи «на память». — Что-то ты очень тихий, папа. — заметил Чонгук, нажимая всем весом на упрямо не закрывающийся чемодан. — Отпуск кончается, — философски вздохнул Сокджин. — возвращаться в реальность, где одна рутина… — Мы возвращаемся домой, где есть твой любимый сад, — мягко сказал Чонгук. — и телевизор на котором ты можешь смотреть документальные фильмы о новых местах, куда мы, возможно, ещё поедем. Сокджин посмотрел на сына, и в его глазах блеснула искорка надежды. — Правда? Ещё поедем? Может, в Египет? Я всегда хотел посмотреть на пирамиды! И на верблюдах покататься! Из глубины номера донёсся голос Тэхёна, полный мрачного предзнаменования: — Только через мой труп. Верблюды ещё не готовы к такой встрече. Они же подохнут, как только вы сядете на них. Юнги чуть не рассмеялся, беря чемоданы в руки и выкатывая их из номера, поближе к лифтам. Чимин же держал младшего сына на руках, чтобы тот никуда не убежал. Сокджин же фыркнул, но беззлобно. — Ну, мы ещё посмотрим, петух. Мы ещё посмотрим. В аэропорту Чеджу, ожидая вылета, они столпились у панорамного окна, глядя на взлётную полосу. Солнце садилось, окрашивая небо в огненные тона. Чонвон стоял, обняв Джея, его голова лежала на плече альфы. — Скоро увидимся. — тихо сказал Джей, его губы коснулись виска Чонвона. — Я через пару дней вернусь в Сеул и помогу тебе перевезти вещи ко мне. Чонвон кивнул, чувствуя комок в горле. Радость от предстоящего переезда смешивалась с лёгкой грустью от завершения этого безумного, но прекрасного отпуска. Тэхён, наблюдая за ними украдкой, почувствовал знакомое сжатие в груди. Но на этот раз это была не одна лишь боль и тревога. Было в этом чувстве и что-то новое… Признание. Примирение. Он посмотрел на Чонгука, который смотрел на него с безмолвным пониманием, и кивнул. Всё будет хорошо. Они справятся. Когда их рейс объявили, Сокджин выпрямился, как генерал, ведущий войска в бой. — Так, семейство! Все за мной! Багаж проверили, документы при себе? Намджун, паспорт не потерял? Тэхён, ты за ним проследи? — Все его документы у меня. — устало подтвердил Тэхён, похлопывая по карману кофты, где лежали паспорта. — Отлично! Тогда вперёд! — Сокджин гордо шагнул к выходу на посадку, увлекая за собой всю свою шумную, непутёвую, но бесконечно любимую семью. Самолёт взлетел, набирая высоту. Внизу оставался Чеджудо — остров вулканов, ветра и каменных великанов, ставший свидетелем ещё одной хаотичной, но прекрасной семейной хроники. Тэхён откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. В ушах стоял шум мотора, а в голове прокручивались кадры прошедших дней: возмущённый крик Сокджина, обворованная чайкой; объятия Чонгука на закате; испуганное лицо Джея во время ужина с родителями; водопад, открывшийся после долгих блужданий; и лицо тестя с обломком песта в руках. Он чувствовал, как чья-то рука ложится на его. Это была рука Чонгука. Тэхён открыл глаза и встретился с его взглядом, тёплым, полным любви и понимания. — Ну что? — тихо, почти шёпотом, спросил Чонгук, его пальцы нежно сжали ладонь мужа. — Всё-таки неплохой был отпуск? Тэхён вздохнул. Глубоко, как человек, сбросивший с плеч тяжёлую ношу. Затем, на его усталом, отмеченном заботами лице появилась медленная, неспешная, но самая что ни на есть настоящая, искренняя улыбка. — Знаешь, — сказал он, сжимая руку мужа. — пожалуй, да. Неплохой. И это было самое большое признание, на которое был способен Ким Тэхён. Но для Чонгука, который знал его как никто другой, это значило куда больше, чем любые восторженные слова. Это значило «я счастлив». Это значило «я люблю нашу семью». Это значило «всё было идеально, даже несмотря на всё это безумие». И когда самолёт взял курс на Сеул, навстречу их общей, шумной, полной любви реальности, Тэхён понял, что ни за что не променял бы эту свою сумасшедшую жизнь ни на какой другой покой в мире.