Семейные Хроники

      Прохладный воздух кафе был наполнен ароматом свежесваренного кофе и тихим гудением разговоров. Чонвон сидел у окна, медленно потягивая через соломинку ледяной американо. Его взгляд скользил по улице, время от времени возвращаясь к экрану телефона. «Уже на десять минут…» — пронеслось у него в голове, и лёгкая тревога начала подкрадываться к сердцу. Внезапно дверь в кафе с громким звонком распахнулась, и внутрь ворвался запыхавшийся парень. Его взгляд метнулся по залу и почти мгновенно нашёл Чонвона. Спутанные от бега волосы, раскрасневшиеся щёки — он буквально влетел к их столику. — Прости, я… я опоздал! — выдохнул он, едва переводя дух и опираясь руками о стол. — Ты что, всю дорогу бежал? — Чонвон с лёгким беспокойством оглядел альфу. — Выглядишь так, будто участвовал в марафоне. — Автобус… — парень сделал ещё несколько глубоких вдохов, — …решил сломаться ровно на полпути. Пришлось пуститься в спринтерский забег. — наконец он рухнул на стул напротив, с облегчением выдыхая. — Ничего страшного, — Чонвон улыбнулся, снова принявшись мешать соломинкой лёд в стакане, чтобы скрыть лёгкое волнение. — главное, что добрался. Кстати… — он опустил взгляд. — я кое-что сделал. Рассказал папе о том, что у меня есть альфа. Лицо парня, только начавшее приходить в норму, снова оживилось. — Правда? И что он сказал? — он тут же поднял руку, подзывая официанта, но всё его внимание было приковано к Чонвону. — Ничего плохого. Не ругался, даже… рад за меня. — осторожно подобрал слова Чонвон. — А… а твой отец? — альфа быстро сделал заказ для них обоих, и как только официант удалился, снова уставился на омегу, ожидая продолжения. — Папа посоветовал пока не говорить отцу о моих отношениях. — тихо признался Чонвон. Альфа замер на секунду, затем медленно откинулся на спинку стула. — Думаешь… он будет сильно злиться? — в его голосе прозвучала нотка беспокойства. — Я не думаю, — Чонвон покачал головой, его взгляд стал серьёзным. — Я в этом уверен. На все сто. Попытка альфы пошутить выдавала его нервозность: — Надеюсь, у него нет ружья. — он неуверенно усмехнулся. Чонвон поднял на него безмятежный взгляд и сделал небольшой глоток кофе. — Он прокурор. — невозмутимо констатировал он. — Как ты думаешь, есть у него ружьё или нет? Улыбка мгновенно исчезла с лица альфы, словно её сдуло ветром. Он проглотил слюну и выпрямился на стуле. — Понял. Молчу. — прошептал он, и в его глазах читалась уже не шутливая тревога, а самый что ни на есть подлинный, животный страх. — Буду иметь в виду. Очень, очень внимательно иметь в виду. Чонвон с лёгким стуком отодвинул от себя пустой стакан, на дне которого остались лишь тающие кусочки льда. Его пальцы нервно переплелись на столе. — Джей… — начал он, не поднимая глаз. — Может… может, мы отложим знакомство с родителями? Ненадолго. Джей, который как раз доедал свой десерт, замер с ложкой на полпути ко рту. — Мы можем отложить знакомство с твоими, — осторожно ответил он, — но… мои уже настроены на встречу с тобой. Они ведь прилетают только для того, чтобы познакомиться с тобой. — Они ведь… могут перенести рейс? Или… отменить? — голос Чонвона стал тише, а губы поджались в тонкую нервную ниточку. Его пальцы бессознательно сцепились так, что костяшки побелели. Джей мягко покачал головой, его взгляд был полон понимания и лёгкой жалости. — Не думаю. — альфа протянул руку через стол и накрыл своей ладонью холодные пальцы Чонвона. — Не бойся, ладно? Я буду рядом каждую секунду. Всё время. — Я знаю, что ты будешь, — Чонвон вздохнул, наконец подняв на него встревоженные глаза. — но когда мои родители узнают, что я сначала познакомился с твоими, даже не предупредив их… папа, может, и поймёт, но отец… Он может серьёзно обидеться. А его обида — это самое страшное событие. — Тогда есть только один выход, — Джей приободряюще сжал его пальцы. — Тебе стоит познакомить меня с твоими родителями как можно скорее. Потому что мои прилетают уже в конце этой недели. Чонвон замер, его глаза расширились от ужаса. — Через… через два дня? — это прозвучало скорее как писк, чем как вопрос. — Ты имеешь в виду, послезавтра? — Ага, — Джей кивнул с виноватой улыбкой. — И, как я уже сказал, они буквально пылают от нетерпения познакомиться с тобой. — Мне… мне страшно. — признался Чонвон шёпотом, снова прикусив нижнюю губу до боли. В его глазах читалась настоящая, неподдельная паника. Джей тут же придвинул свой стул ближе к омеге. Скрип ножек по полу прозвучал громко в тишине кафе. Альфа обнял его за плечи и притянул к себе, чувствуя, как тот слегка дрожит. — Эй, смотри на меня, — он мягко заставил Чонвона повернуть к себе голову. — Я буду рядом. Всё время. Я буду стоять перед тобой, если понадобится. Буду отвлекать их вопросами о погоде, если твой отец начнёт смотреть на тебя слишком сурово. Я буду твоим щитом, твоим телохранителем. — Джей нежно поцеловал его в висок, чувствуя, как под кожей пульсирует тревога возлюбленного. — Я никому не дам тебя в обиду. Ни своим родителям, ни твоим. Обещаю. В его объятиях Чонвон постепенно начал расслабляться, находя опору в его уверенности. Пусть шторм приближался, но у него был свой надёжный якорь. — Ты просто не знаешь моего отца.

🏘

      Дверь с характерным щелчком распахнулась, и на пороге возник сияющий Тэхён. В его руках был свёрток, который он с торжествующим видом развернул, явив миру небольшой, но очень колоритный коврик в ярком стиле. С довольным «ах!» он расправил его прямо в прихожей, смахивая невидимые пылинки. Шаги привлекли внимание Чонгука, который появился в дверном проёме гостиной. Он скрестил руки на груди, его взгляд выражал лёгкое недоумение и усталую предчувственность. — Коврик? — произнёс он, медленно переводя взгляд с изделия на лицо мужа. —Зачем ты купил коврик? У нас уже есть коврик в прихожей. — А этот — особенный! — с неподдельным энтузиазмом объявил альфа, снова встряхнув своё приобретение. — Я тут узнал, что у моего дорогого тестя спина побаливает. Оказывается, наша кровать ему, видите ли, неудобна. — на последних словах Тэхён язвительно фыркнул. — И…? — Чонгук уже чувствовал, как у него начинает пульсировать висок. — Ну, вот я и проявил заботу! — Тэхён с сияющей улыбкой расстелил коврик прямо у порога. — Думаю, спать на привычном ему месте будет гораздо удобнее. И спина болеть перестанет. Гарантирую! — Ох, погляди-ка, какой у меня внезапно заботливый зять объявился, — из кухни, словно тень, возник Сокджин. Он вытирал руки о полотенце, и на его лице играла ядовитая улыбка. Он слышал каждый звук. — Прямо сердце согревает. — Боже… — Чонгук с стоном потёр глаза. Прошло всего две недели с тех пор, как его родители переехали к ним, а он уже чувствовал себя вечным зрителем на ринге, где боксёры били ниже пояса словами. Он был смертельно уставшим от этих ежедневных словесных баталий. — Я о вас забочусь, дорогой тесть! — парировал Тэхён с подчёркнутой почтительностью, которая звучала как самое откровенное издевательство. — А знаешь, мои знакомые так радуются, — Сокджин с наслаждением растягивал слова. — так просто нарадоваться не могут, что у них НЕТ такого зятя. — Слово «нет» прозвучало особенно сочно и весомо. — Ну, учитывая, что дети ваших знакомых не находятся в браке, то даже не удивительно, что у них нет зятей. — Тэхён парировал с лёгкостью. — И насколько я помню, двое вообще находятся в однополых отношениях. — Вот же ж чёртов… — Сокджин сдавленно фыркнул, пытаясь подавить приступ смеха, который его самого раздражал. Он резко перевёл стрелки на сына. — Чонгука! — его голос прозвучал с притворной скорбью. — Когда же ты, наконец, одумаешься и найдёшь себе кого-то получше? Двадцать лет жить с этим… придурком! — Тэхён в ответ лишь театрально закатил глаза к потолку. — Ну, правда, сколько можно? Ещё не наигрался в семью? — Папа, что ты такое говоришь? — Чонгук вздохнул, с любовью глядя на своего «придурка». — Я вообще-то люблю этого придурка. — Я тоже тебя люблю, — тут же отозвался Тэхён. — но за придурка было обидно. — С этими словами он с окончательным видом разгладил последнюю складку на коврике. — Всё, драгоценный тесть, ваше ложе готово! Не стесняйтесь, располагайтесь и отдыхайте с комфортом. Как говорится, «в тесноте, да не в обиде»… или на коврике, да без хандры. — Ах ты, поганец этакий! — не выдержав, Сокджин с рыком замахнулся на зятя мокрым полотенцем. Но Тэхён был проворен. Ловко увернувшись, он буквально юркнул в гостиную, как испуганная ящерица, оставив тестя размахивать оружием в пустоте. Дверь с тихим щелчком открылась, и в прихожей появился Чонвон, сбрасывая с плеч рюкзак. Его взгляд упал на неожиданный приёмный комитет в лице отца и дедушки, будто бы специально поджидавших его у порога. Он замер, удивлённо подняв бровь. — О, вы меня встречаете? — Здравствуй, мой дорогой мальчик! — Сокджин, сияя, сделал шаг вперёд, заключил внука в объятия и принялся осыпать его щёки громкими, чмокающими поцелуями, от которых Чонвон слегка поёживался. — Привет, дедуля, — терпеливо проговорил младший Ким, стоически выдерживая атаку нежности и незаметно пытаясь вытереть щёку рукавом. — Да нет, просто так, случайно пересеклись в прихожей. — с невинным видом ответил Чонгук, приблизившись и с улыбкой взъерошив идеально уложенные волосы сына, чем мгновенно превратил стильную причёску в творческий беспорядок. — Пап! — вздохнул Чонвон, с отчаянием поправляя волосы. — Мы можем поговорить? — Ты можешь поговорить и со мной, Чонвони! — Сокджин тут же вклинился, буквально встав между сыном и внуком, как живой барьер. Его лицо выражало заботу и лёгкое любопытство. — У тебя что-то случилось? Проблемы с течкой? — он многозначительно подмигнул. — Я знаю прекрасный рецепт травяного чая, который отлично помогает при течке. Твоему папуле в твои годы очень помогал! Чонвон покраснел до корней волос. — Спасибо, дедушка, но у меня с этим всё в порядке. — поспешно заверил он, качая головой. — Я просто хотел кое-что обсудить с папой. — Я не буду вам мешать! — не сдавался Сокджин, делая вид, что отходит, но оставаясь на месте. — Просто посижу рядышком. Чонгук, почувствовав отчаяние сына, решил применить тяжёлую артиллерию. Он принюхался, его нос сморщился. — Папа, — сказал он, с деланной лёгкостью кивая в сторону кухни. — а у тебя там… ничего не подгорает? Как по волшебству, в воздухе повис едкий, горьковатый запах гари. Все одновременно повернули головы к кухне. — Боже, моя запеканка. — вскрикнул Сокджин, и его забота о внуке мгновенно испарилась. Он, забыв обо всём на свете, ринулся на кухню, словно пожарный на вызов. Чонгук с облегчением выдохнул и положил руку на плечо сына. — Пойдём в твою комнату. — тихо сказал он, уже направляясь к лестнице.

🏘

      Чонгук устроился на краю кровати сына, приняв позу внимательного, но уже слегка измотанного родителя. Он закинул ногу на ногу и устремил на Чонвона выжидающий взгляд, всем видом показывая: «Ну, я весь внимание. Выкладывай». — У нас проблемы. — с ходу заявил Чонвон, бесцельно бродя по комнате. — У… нас? — Чонгук наклонил голову, его мозг лихорадочно начал перебирать возможные варианты. Внезапно его глаза расширились от ужаса, и он резко поднялся с кровати. — Стой, подожди-ка. — Он поднял руку, словно пытаясь остановить саму мысль. — Сынок, пожалуйста, немедленно опровергни то, о чём я сейчас подумал. Прямо сейчас. Чонвон остановился и с искренним недоумением посмотрел на папу. — А о чём, собственно, ты подумал? — Ким Чонвон, — голос Чонгука дрогнул, он сделал шаг вперёд и схватил сына за плечи. — Ты что, беремен? Он произнёс это с таким ужасом, будто спрашивал, не заложил ли Чонвон бомбу в подвал. Его лицо побледнело, и он выглядел так, словно вот-вот рухнет в обморок. — Что? — Чонвон отшатнулся, как от огня, его собственные глаза стали размером с блюдца. — Нет! Конечно нет! Что ты такое вообще говоришь? Как ты мог такое подумать? — омега замахал руками, словно отгоняя саму эту кошмарную мысль. — Я вообще-то планирую поступить в университет, а не в роддом, если ты не в курсе! Ребёнок сейчас — это последнее, что мне нужно! — Фух… Слава богу. — Чонгук с облегчением выдохнул и снова плюхнулся на кровать, проводя рукой по лицу. Он чувствовал, как адреналин потихоньку отступает. — Тогда о каких проблемах идёт речь? Говори, а то я себе ещё не то надумаю. — Ну… отец и его… кхм… сверхопекающее отношение ко всем, кто пытается со мной познакомиться. — сдавленно произнёс Чонвон, снова начиная ходить по комнате, как тигр в клетке. Его нервозность была почти осязаемой. — А-а-а… — Чонгук протянул это «а», и его лицо наконец расслабилось в понимающей улыбке. — Ты об этом. — он откинулся назад, упершись руками в матраса. — Ты уже рассказал ему? — Нет, в этом и проблема. — воскликнул Чонвон, останавливаясь и разводя руками в драматическом жесте отчаяния. Он снова зашагал, теперь уже так быстро, что, казалось, вот-вот протрёт дыру в ковре. Чонгуку стало казаться, что он вот-вот увидит, как на висках у его восемнадцатилетнего сына проступает первая седина от стресса. — Можно как-то подробнее мне объяснить, — Чонгук поднял руку, останавливая этот нервный марафон. — чтобы я недодумывал тут до реального инфаркта. — Пап, слушай… — Чонвон тяжко вздохнул, его пальцы нервно сплетались и размыкались, а ногти бессознательно впивались в ладони, оставляя красные полоски. — В общем, так получилось, что завтра… ну, ко мне в гости придёт мой… этот самый… альфа. Познакомиться. С вами. Чонгук, который только что расслабился, снова застыл, словно его окатили ледяной водой. — Уже? — вырвалось у него, и он непроизвольно посмотрел на дверь, будто ожидая, что за ней уже стоит вооружённый Тэхён с расспросами. — Ты бы мне ещё в момент, когда он будет звонить в дверь, сообщил! К чему такая спешка? Может, перенесём? Хотя бы на недельку, чтобы я успел твоего отца морально подготовить к такому? — Нет, пап, завтра — это уже крайний срок. — Чонвон покачал головой, и в его голосе зазвучала настоящая паника. — Потому что… потому что через два дня прилетают его родители. Специально. Чтобы познакомиться со мной. — При-ле-та-ют? — Чонгук медленно, по слогам, произнёс это слово, ощущая, как у него подкашиваются ноги. — Они что, живут не в Корее? — Это… долгая история, — Чонвон безнадёжно махнул рукой, словно отмахиваясь от целого клубка проблем. — Но да, они из другой страны. Но дело не в этом сейчас! — Он снова схватился за голову и плюхнулся на кровать рядом с отцом, его плечи обмякли. — Пап… как мне всё это рассказать отцу? С чего вообще начать? Чонгук смотрел на сына, и его сердце сжималось от смеси сочувствия и собственного нарастающего ужаса. Он обнял Чонвона за плечи, притянув его к себе в попытке передать хоть каплю спокойствия. — Я, если честно… понятия не имею, — тихо признался Чонгук, глядя в стену, за которой, как он думает, возможно, находился его собственный муж, готовый устроить допрос с пристрастием. — С твоим отцом… это всегда лотерея. Но слушай, — он повернулся к сыну, заглядывая ему в глаза, — ты не переживай так. Мы с тобой в одной лодке. Мы что-нибудь обязательно придумаем. Возможно, не самое изящное, возможно, это будет похоже на разминирование бомбы с завязанными глазами… но мы справимся. Обещаю.

🏘

      День Х настал. Чонвон чувствовал себя так, будто готовился не к ужину, а к казни. Ночь прошла в беспокойном ворочании, а утро встретило его с тяжестью в желудке и тремором в пальцах. Он беспрестанно прокручивал в голове все возможные сценарии, и ни один из них не заканчивался хорошо. Главный страх, который сжимал его сердце ледяной хваткой, — что отец не одобрит его отношения. Чтобы замаскировать истинную причину собрания, Чонгук организовал «семейный ужин», пригласив Чимина, Юнги и их сына Бомгю, который был младше Чонвона на четыре года. Из всех присутствующих лишь трое знали истинную подоплёку вечера: сам Чонвон, его папа и дядя Чимин, которого Чонгук посвятил в план, нуждаясь в поддержке старого друга. — Как же здорово, что мы решили поужинать одной большой семьёй! — Сокджин, сияя, вынул из духовки свою фирменную курочку, от которой по всей кухне разносился умопомрачительный аромат. — Настоящий семейный праздник! — Точно. — энтузиазма у Чонвона куда меньше. Он механически раскладывал столовые приборы, то и дело поглядывая на часы. Каждая пройденная минута приближала его к судьбоносному моменту. — А можно узнать, с чего мы вдруг так вырядились, будто на приём к президенту? — в кухню вошёл Тэхён, с лёгким недовольством застёгивая манжеты на своей рубашке. — Для обычного воскресного ужина это как-то слишком. — Это семейный ужин. — с подчёркнутой нежностью поправил его Чонгук, подходя и поправляя воротник его рубашки. — Да, но до этого мы не наряжались для таких посиделок. — не сдавался Тэхён, с подозрением оглядывая нарядного сына и себя. — А зря! — как из-под земли вырос Сокджин, эффектно расставив руки. Он с одобрением окинул зятя взглядом. — Гляди-ка, хоть на человека стал похож. — омега оглядывает нарядного зятя. — Вообще-то, я всегда выгляжу презентабельно, господин Чон. — парировал Тэхён, сглаживая воображаемую складку на рукаве. — Ага, знаю, знаю… «Собака в погонах». — ядовито усмехнулся Сокджин, прозрачно намекая на прокурорскую деятельность зятя. — Чонгук! — Тэхён тут же перевёл стрелки на мужа. — Папа! — воскликнул Чонгук, с укором глядя на папу. — Что? Я ничего такого! — Сокджин развёл руками с видом невинной овечки. В этот момент на кухне появился Намджун, озадаченно оглядываясь. — Сокджин, где мой коньяк? — спросил он. — Я помню, что не вытаскивал бутылку из чемодана, но там его нет. — О, господи… — Сокджин с театральным стоном закатил глаза. — Если его там нет, значит, ты его и не брал. Всё просто. — Но я брал! — настаивал Намджун, начиная обыскивать кухонные шкафы. — Намджун, не беси меня. — Джин развернулся, отходя к столешнице, чтобы переложить курочку в красивую посуду. — Ни себе, ни людям. — тихо фыркнул Намджун, засовывая руки в карманы своих идеально сидящих брюк. Затем, наклонившись к зятю, он прошептал с намёком: — У тебя, случайно, нет… заначки? — Отец, потерпи немного. — Чонгук ладонями разглаживая складки на рубашке мужа в успокаивающем жесте. — Скоро сядем за стол, и там будет отличное красное вино. — Да что это вино! — Намджун брезгливо поморщился, словно ему предложили помои. — Я свой домашний коньяк настаивал… Месяц! Целый месяц он пропитывался дубовой щепой и специями! А в итоге… — он горько вздохнул, сделав драматическую паузу, — испарился в никуда. Как сон. Эх… — разочарованно махнув рукой, он с видом мученика покинул кухню, направляясь в гостиную — искать утешения в телевизоре. В этот момент из прихожей донёсся голос Чонвона: — Дядя Юнги и дядя Чимин пришли! Пока Юнги спокойно разувался, Чимин, вешая пальто на вешалку, обернулся к Чонвону. На его лице играла широкая улыбка, но глаза сузились в шутливо-угрожающих щёлочках. — Ещё раз назовёшь меня «дядей» и ты больше не получишь от меня никакой помощи. — прошипел он с притворной суровостью. — Пр-прости. — смущённо пробормотал Чонвон, пытаясь подавить смешок, и поспешно ретировался обратно на кухню, чувствуя, как уши наливаются жаром. С этого момента Чонвон превратился в живое воплощение нервозности. Он не находил себе места, перекладывая столовые приборы с места на место, поправляя уже идеально стоящие бокалы. Всё смотрит на своего папу, ища в его глазах поддержку, которая ему так необходима, особенно сейчас. Ему на телефон приходит смс от Джея, которое гласит о скором его прибытие. От этого сообщения парня кидает то в жар, то в холод, сердце ходит ходуном. Омега переживает, как бы отец не выставил его альфу за дверь, при этом наговорив ему всякого. — Ну, раз уж мы все в сборе, может, уже сядем за стол? — Тэхён, терпеливости которого хватило ровно на пять минут после прихода Чимина и Юнги, с тоской смотрел на дымящиеся блюда. — Да, давайте, садитесь. — Сокджин с размахом пригласил гостей к столу, сияя от гордости за свой кулинарный шедевр. Все, кроме Чонгука и Чонвона, устроились на своих местах. Папа и сын стояли у порога столовой, будто два солдата в дозоре, их взгляды были прикованы к входной двери. — Когда он придёт? — шёпотом спрашивает Чонгук у сына. — Писал, что скоро будет. — так же тихо ответил юноша, чувствуя, как у самого поджилки трясутся. — А вы чего замерли, как памятники? Особого приглашения ждёте? — Тэхён, уже усевшись, с недоумением смотрел на своих омег. И в этот самый момент, словно по сценарию, раздался чёткий, уверенный звонок в дверь. В столовой на секунду воцарилась тишина. — Мы… ждём ещё кого-то? — Сокджин медленно опустил салфетку, его взгляд с любопытством переместился на внука, который вдруг побледнел. Минуту спустя в столовую вернулся Чонвон. Но не один. Рядом с ним шёл молодой, статный альфа с приятными, но нервными чертами лица. В его руках был изящный букет белых лилий и бутылка коньяка в подарочной упаковке. Сокджин, увидев бутылку, тут же ткнул муж в бок: — Ты что? Не нашёл свою бутылку и сразу заказал доставку? — он с укором посмотрел на Намджуна. — И цветами ещё решил откупиться? — Что? — Намджун, искренне недоумевая, развёл руками. — Дедуля, это не доставка! — Чонвон, набравшись смелости, перебил их, его голос дрожал. Чонгук в этот момент наблюдал за лицом Тэхёна. На смену голоду в глазах мужа пришло полное непонимание, затем лёгкое подозрение. Чонгук незаметно подвинулся ближе, готовый в любой момент встать между мужем и нежданным гостем. — Кхм-кхм, — молодой человек прочистил горло. Его ладони были настолько влажными, что он боялся уронить бутылку. — Здравствуйте. Это вам, — с лёгким поклоном он протянул роскошный букет Чонгуку. Затем подошёл к Тэхёну и с почтительностью поставил бутылку элитного коньяка прямо перед ним. — А это вам. В знак уважения. Тэхён медленно поднял взгляд от бутылки к лицу незнакомца. В его глазах бушевала буря из непонимания, раздражения и нарастающей догадки. — А ты… ты кто такой вообще? — его голос прозвучал низко и обманчиво спокойно. Чонгук моментально среагировал. Он встал рядом с мужем, положив руку ему на плечо в сдерживающем жесте. — Папа, отец, все… — голос Чонвона прозвучал громко и чётко, насколько это было возможно. — Позвольте представить. Это Джей. Мой молодой человек. В воздухе повисла оглушительная тишина, которую нарушал лишь тикающий будильник на кухне. Казалось, время остановилось. Все взгляды — шокированные, любопытные, оценивающие — были прикованы к молодой паре и к Тэхёну, лицо которого начало медленно менять цвет с нормального на багровый. Тишина в столовой была настолько гнетущей, что, казалось, можно было услышать, как летают пылинки в воздухе. Первым, кто осмелился её нарушить, стал Чонгук. Собрав всё своё спокойствие, он сделал шаг вперёд, создавая физический барьер между напряжённым мужем и замершим в ожидании гостем. — Приятно познакомиться, Джей. — его голос прозвучал на удивление ровно и гостеприимно, словно в доме не назревала буря. — Я — Чон Чонгук, папа Чонвона. — он мягко улыбнулся, а затем жестом указал на застывшую фигуру слева. — А это его отец, Ким Тэхён. — Я тоже невероятно рад наконец-то познакомиться с вами. — Джей ответил тёплой, обаятельной улыбкой, полной искреннего облегчения. Внутри он мысленно выдохнул: «Один родитель, кажется, адекватный. Слава богу». И тут Тэхён заговорил. Его слова прозвучали не громко, но каждый слог был отчеканен из льда и стали, падая в тишину, как удары молота. — Твой… молодой человек? — Он медленно перевёл взгляд с Джея на сына. Его глаза, обычно такие тёплые, сейчас были холодными и пронзительными. — Я правильно понял? Этот… альфа… твой возлюбленный? — Всё верно, господин Ким, — смело начал Джей, стараясь выглядеть как можно более почтительным и уверенным. — Мы вместе уже… — А я не с тобой разговариваю. — Тэхён резко, почти грубо, перебил его, даже не удостоив взглядом. Его внимание было приковано исключительно к Чонвону, и в его взгляде читался немой укор. Чонвон почувствовал, как по спине пробежали мурашки, но он выпрямил плечи. Его голос дрожал, но не от страха, а от решимости. — Да, отец. Я нахожусь в романтических отношениях с Джеем. — Эм, Джей, проходи, присаживайся вот здесь. — Чимин, почувствовав, что напряжение вот-вот достигнет точки кипения, поспешил вмешаться, указывая на свободный стул. Его голос прозвучал неестественно бодро. — Я, кстати, Пак Чимин, дядя Чонвона. А это мой муж, Мин Юнги, и наш сын, Мин Бомгю. — Очень приятно со всеми познакомиться. — Джей с благодарностью кивнул Чимину и, стараясь не смотреть в сторону Тэхёна, занял указанное место. Чонвон тут же пристроился рядом, как бы ища защиты в его близости. Все остальные медленно, будто в замедленной съёмке, начали рассаживаться. Но атмосфера не разрядилась, а лишь сгустилась. Воздух стал тяжёлым, словно перед грозой. Тишина была не комфортной, а зловещей, нарушаемая лишь звяканьем приборов и тяжёлым, ровным дыханием Тэхёна. Он не сводил глаз с Джея, и его взгляд был похож на прицел снайпера, высматривающего малейшую ошибку. Эта пугающая, леденящая атмосфера нависла над столом, превращая праздничный ужин в самую напряжённую битву воли в истории их семьи. — Тебя зовут Джей? — звонкий голосок Бомгю разрезал напряжённую тишину. Омега, унаследовавший от отца прямолинейность и полное отсутствие такта, уставился на гостя с нескрываемым любопытством. — Почему твои родители дали тебе не корейское имя? Неловкость повисла в воздухе, но Джей лишь мягко улыбнулся. — Почему же не назвали, у меня есть и корейское имя. — спокойно ответил он. — Меня зовут Пак Чонсон. Просто я родился и вырос в США, у меня двойное гражданство. Когда я вернулся в Корею после средней школы, имя «Джей» уже стало частью меня. Но если вам так удобнее, можете звать меня Чонсон. Его спокойный и уважительный тон немного разрядил обстановку. Чонгук, видя возможность отвлечь внимание от пылающего молчанием мужа, мягко подхватил нить разговора: — А что побудило тебя переехать обратно? — У моих родителей семейный бизнес, и мы переехали сюда на время, — объяснил Джей, чувствуя себя немного увереннее. — но мне здесь настолько понравилось, что я решил остаться тут. И тут в разговор врезался голос, от которого у всех присутствующих похолодели спины. Глубокий, низкий и намеренно бесстрастный, как сталь. — И какой именно бизнес у твоих родителей? — Тэхён не смотрел на Джея. Он внимательно изучал кусок мяса на своей тарелке, но каждый ощущал тяжесть его внимания. Джей почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он сглотнул, внезапно ощутив, как голова стала тяжелой от необходимости взвешивать каждое слово. — Э-э-э, кхм… — он слегка закашлялся. — Они основали клининговый бизнес. Компанию по профессиональной уборке. Тэхён медленно отрезал ещё один кусок мяса. Звук ножа, скребущего по фарфору, прозвучал оглушительно громко. — Интересно. — произнёс он, и в его голосе не было ни капли интереса. — Надо бы проверить их бизнес, всё ли там в порядке с лицензиями. Джею на мгновение показалось, что сердце остановилось. Он буквально физически ощутил, как тень прокурора Ким может нависнуть над скромным предприятием его родителей. — Э-э-эм! — Намджун, почуяв, что ситуация катится в пропасть, резко вскочил. — А давайте-ка выпьем за знакомство! — он с надеждой потянулся к соблазнительной бутылке коньяка, стоявшей в центре стола как символ возможного перемирия. — Боже, тебе лишь бы выпить. — Сокджин с раздражением шлёпнул его по руке, но в его тоне слышалась привычная усталость. Он перевёл взгляд на альфу внука, и на его лице появилась попытка делового выражения. — Джексон, не расскажешь ли ты нам подробнее о своей семье? — Дедуля, — тихо, но настойчиво поправил его Чонвон, — его зовут Джей. У Чонгука в глазах мелькнуло знакомое ощущение дежавю. Словно он снова стал тем самым молодым омегой, чей папа нарочно коверкал имя его возлюбленного. — Ага, да, конечно, помню. — Сокджин махнул рукой, как бы отмахиваясь от мелочей. — Ну, так что, Джим? Чонвон лишь молча поджал губы, понимая, что дед делает это специально. А Джей, чувствуя себя в положении, не позволяющем спорить, лишь покорно кивнул. — Конечно, с удовольствием. И пока все присутствующие задавали Джею всё новые и новые вопросы, создавая видимость оживлённой беседы, Тэхён сидел в гробовом молчании. Он не сводил глаз с сына. Его взгляд был тяжёлым, неотрывным и полным немого, но красноречивого осущения. Он не слушал ответы Джея; он изучал каждую микро-реакцию на лице Чонвона, каждое его движение, каждый взгляд, брошенный в сторону альфы. Это был безмолвный допрос, и Чонвон чувствовал его всем своим существом, едва сдерживая дрожь под этим пронзительным, разоблачающим взором. — Я так больше не могу! — Тэхён резко вскочил с места, его стул с громким скрежетом отъехал назад и с грохотом упал на пол. Звонкая тишина, последовавшая за этим, была оглушительной. — Чонвон, — его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — ты не думаешь, что тебе ещё слишком рано водиться с альфами? — Мне уже восемнадцать, отец! — Чонвон тоже поднялся, его глаза блестели от обиды и решимости. — Через два месяца я заканчиваю школу, я не ребёнок! — Вот именно! — Тэхён ударил кулаком по столу, отчего зазвенела посуда. — Тебе нужно думать о выпускных экзаменах, о поступлении в достойный университет, строить будущее, а не… не бегать по свиданиям! В натянутой тишине прозвучал едва слышный шепот Намджуна: — Кого-то мне это ужасно напоминает… — он многозначительно бросил взгляд на своего супруга. — Ой, помолчи уже! — Сокджин, обычно первый, кто бросается на защиту внука, на этот раз с раздражением толкнул мужа и тоже поднялся. Лицо его было необычно серьёзным. — Не верю, что я это говорю… но твой отец прав. — Это сон или мне кажется? — Чонгук и Намджун переглянулись с идентичным выражением шока на лицах. Этот внезапный союз заклятых врагов был потрясением посильнее, чем само появление Джея. — Я не забываю об экзаменах! — голос Чонвона сорвался. — И я думаю о поступлении! Джей мне в этом не мешает. — Чонвон, — Тэхён сделал шаг вперёд, и в его глазах читалась неподдельная, почти животная тревога. — у этих молодых альф в твоём возрасте в голове одно — гормоны! Они не думают о серьёзности, о будущем! Я тебя оберегаю, понимаешь? Не хочу, чтобы ты совершал ошибок. — Прошу прощения, господин Ким, — Джей, бледный, но собравший всю волю в кулак, решился вставить слово. — но я не такой. Мои намерения… — Помолчи! — Тэхён резко обернулся к нему, и его взгляд был подобен удару кинжала. — Я разговариваю со своим сыном! — Затем он перевёл пылающий взгляд на Чонгука, который до сих пор сидел, словно парализованный. — А ты? Ты что, вообще не переживаешь? Тебя не волнует, что какого-то проходимца может нашему сыну голову заморочить и… и… обрюхатить? — Тэхён, ты сводишь всё к абсурду! — Чонгук наконец нашёл голос. — Я не верю, что Джей такой. Если бы Чонвон не был в нём уверен, разве он привёл бы его к нам в дом? — Ему только восемнадцать! Он же ещё совсем малыш. — в голосе Тэхёна прозвучала настоящая боль. — Я не позволю какому-то альфе пудрить мозги моему сыну. И тут Сокджин, до этого хранивший нехарактерное молчание, снова вступил в бой. Он язвительно скрестил руки на груди. — Да что ты, — его голос зазвучал сладко и ядовито. — почему же эта светлая мысль не посетила тебя двадцать лет назад, когда ты пришёл знакомиться с нами, а? — Джин скрестил руки на груди, смотря на своего зятя. — Господин Чон, мы сейчас говорим не о вашем сыне, а о моём. — Тэхён снова повернулся к молодой паре, игнорируя укол тестя, но его скулы нервно подрагивали. — Чонвон, моё решение окончательно. Я категорически против этих отношений. Сначала — школа. Потом — университет. Окончишь его, встанешь на ноги, и только тогда, возможно, мы с тобой поговорим об альфах. В наступившей тишине Намджун медленно покачал головой, глядя на сына с горькой иронией. — Знакомая фраза. — тихо произнёс он. — Тэхён, прекрати. — голос Чонгука прозвучал твёрдо, без обычной мягкости. — Чонвон уже взрослый. Он способен сам принимать решения. Это его жизнь, его чувства. — омега посмотрел на мужа с упрёком, в котором читалась и боль, и понимание. — Или ты забыл? Мне самому было восемнадцать, когда мы с тобой поженились. Ровно столько же, сколько ему сейчас. — Это совершенно другое! — отрезал Тэхён, но в его голосе впервые прозвучала неуверенность. — Нет, Тэхён, это не другое! — Чонгук парировал, его слова падали, как удары молота. — Ты стоял на месте Джея. Ты знаешь, каково это — доказывать свою серьёзность. Так почему же сейчас ты ведёшь себя точно так же, как мой папа тогда? Сокджин, до этого момента наблюдавший за разворачивающейся драмой с некоторым злорадством, вдруг подскочил. — Чего? Я-то тут при чём? — воскликнул он с подлинным возмущением. — Чонгук прав, — спокойно, но весомо вступил Юнги, отставляя свой стакан с водой. Все взгляды обратились к нему. — если уж на то пошло, ты сам, братец, не раз нылся мне, как тебе было сложно добиться благословения от семьи Чон? Тэхён резко повернулся к старшему брату, его глаза сверкнули. — Я посмотрю на тебя, когда Бомгю приведёт альфу знакомиться с тобой — По сравнению с тобой, я вообще ангел. — парировал Юнги, не моргнув глазом. В этот момент Чонвон, больше не в силах выносить, что о его судьбе говорят помимо него, решительно шагнул вперёд. Его пальцы переплелись с пальцами Джея в крепком, безмолвном обещании. — Отец, — его голос дрожал, но был твёрдым. — мне нравится Джей. Очень. — Он посмотрел прямо в глаза отцу, не отводя взгляда. — И я не собираюсь прекращать с ним отношения. Что бы ты ни говорил. Тэхён замер. Его взгляд упал на сцепленные руки сына и Джея — этот простой жест казался ему вызовом, объявлением войны. Затем он поднял глаза на лицо Чонвона, и в них читалась не просто злость, а настоящая, глубокая боль и страх. — Я… я не могу этого принять. — выдохнул он, и его голос внезапно стал тихим и сломанным. — Да почему? — крик Чонвона вырвался из самой глубины души. В его глазах стояли слёзы ярости и обиды. — Я уже всё объяснил! — Тэхён тоже повысил голос, отчаянно жестикулируя. — Я твой отец! Я переживаю за тебя! — Не нужно переживать за меня! — Чонвон почти кричал, его грудь тяжело вздымалась. — Я не ребёнок! По закону я совершеннолетний и имею право сам решать, с кем мне быть! И я буду поступать так, как считаю нужным! С твоим благословением или без него! — Ты не будешь этого делать! — голос Тэхёна снова приобрёл стальную твёрдость, налился ледяной родительской властью. Он выпрямился во весь рост, и его фигура казалась внезапно огромной. — Неважно, сколько тебе лет, я — твой отец. И пока ты живёшь под моей крышей, ты будешь подчиняться моим правилам. У тебя есть выбор: либо ты начнёшь встречаться с альфой после университета, когда устроишься на работу, либо… ты сделаешь это сейчас, но переступив через мой труп. В гробовой тишине, последовавшей за этими словами, прозвучало нечто шокирующее. — Тогда умри уже наконец-то! — Чонвон выпалил это, не думая, ведомый слепой, кипящей обидой. И чувствуя жгучий взгляд каждого, он не сожалел. Его кровь стучала в висках, требуя выхода. — Умри, — повторил он, и в его голосе впервые зазвучала не детская истерика, а взрослая, горькая решимость. — чтобы я наконец смог дышать свободно. — Чонвон… — Чонгук сделал шаг к сыну, его лицо было искажено болью и ужасом, но тот одним лишь взглядом остановил его. В этом взгляде было: «Не подходи.». — С меня хватит, — голос Чонвона дрожал, но он не отводил глаз от отца. — если в этом доме мне запрещено то, что другим дозволено, то я больше не хочу здесь находиться. Я отказываюсь плясать под твою дудку. — Он сделал паузу, вкладывая в последние слова всю накопившуюся боль. — Я не твоя марионетка, отец. С этими словами он снова взял Джея за руку — уже не как просящий поддержки, а как человек, принимающий собственное решение, — и повёл его из столовой, оставив за спиной шокированное молчание. Поднявшись в комнату, Чонвон с яростью принялся сгребать вещи в дорожную сумку. Джей молча сидел на краю кровати, чувствуя себя беспомощным свидетелем семейного крушения. Он понимал, что любое слово сейчас может стать спичкой, брошенной в бензин. Дверь скрипнула. Оба вздрогнули, ожидая увидеть одного из родителей. Но на пороге стоял Бомгю. Его юное лицо было серьёзным. — Ты правда уходишь? — тихо спросил он. — Как видишь. — ответ получился немного резким и омеге стало неловко из-за этого, ведь Бомгю не виноват в том, что происходит. Бомгю перевёл взгляд на Джея, и его лицо внезапно озарилось хитрой, одобрительной ухмылкой. — А ты, кстати, ничего такой. Мордашка симпатичная у тебя. Чонвон не мог сдержать скудную усмешку, несмотря на всю тяжесть ситуации. — Эм, спасибо. — Джей смущённо откашлялся, совершенно сбитый с толку такой прямолинейностью. — Слушай, — Бомгю непринуждённо прислонился к косяку двери. — если Чонвона всё же засадят тут под домашний арест до окончания универа… то может замутим? — Мин младший ухмыляется. — Ну, не прямо сейчас, конечно. Мне ещё четырнадцать. Но ты, это… подожди меня чутка, года три-четыре. И бонус, мой отец более менее нормальный, он нет такой чудаковатый, как дядя Тэ. Джей подавился слюной, пытаясь переварить это «деловое предложение». — И не стыдно тебе кадрить пока ещё занятого альфу? — Чонвон с нежностью потрепал мягкие волосы двоюродного брата. — Ключевое слово — «пока ещё занятого», — невозмутимо парировал Бомгю, подмигивая. — Ну, я вообще-то планирую быть занятым твоим братом как минимум лет пятьдесят. — с натужной улыбкой сказал Джей. — Ну, это как повезёт, — философски пожал плечами Бомгю. — но, если что, я тебя застолбил, красавчик. — Он снова подмигнул, а затем его взгляд стал серьёзнее. — Мы ещё увидимся? — Конечно. — Чонвон закончил собирать сумку и застегнул её. — Я ухожу из дома, а не из семьи. — он протянул сумку Джейю. — Ладно. Не буду спрашивать куда. Удачи! — и с этими словами Бомгю исчез так же внезапно, как и появился. Когда дверь закрылась, Чонвон вдруг ощутил всю тяжесть случившегося. Эйфория от бунта уступила место холодной, трезвой реальности. — Я… — он сглотнул. — я могу пожить у тебя пару дней? Я просто… сейчас понял, что мне особо некуда идти. Джей тут же откликнулся, его голос был тёплым и надёжным. В одной руке он сжимал ручку сумки, другой — крепко обнял Чонвона за плечи. — Конечно. Я буду только рад. Моя квартира — твоя квартира. Спускаясь вниз, Чонвон отметил подозрительную, гробовую тишину. Казалось, дом затаил дыхание. Он не стал искать глазами отца — ещё одна встреча взглядами, ещё одно ядовитое слово, и он рассыпется. Силы на продолжение битвы не осталось. Едва они переступили порог и оказались на прохладном вечернем воздухе, сзади раздался голос: — Чонвон. Чонгук вышел на крыльцо, его лицо в свете уличного фонаря казалось усталым, но спокойным. — Если ты сейчас будешь меня отговаривать, то я даже слушать не стану. — предупредил Чонвон, не оборачиваясь, сжимая руку Джея. — Нет, сынок, — Чонгук мягко ответил, приближаясь. — я не для этого. Просто… возьми это. — омега протянул плотный пакет, из которого доносился аппетитный запах. — В контейнерах ужин. Поешьте, когда доберётесь, а то здесь так и не поужинали. — Чон перевёл взгляд на Джея, и в его глазах читалась искренняя, хоть и уставшая, доброта. — Ты уж прости нас, что первое знакомство вышло таким… — Всё в порядке, господин Чон. — Джей ответил тёплой, обезоруживающей улыбкой, стараясь передать, что не держит зла. — Ничего страшного. — Я очень надеюсь, что наша следующая встреча пройдёт в более… мирной обстановке. — с лёгкой, печальной улыбкой добавил Чонгук. — Пап, спасибо… за еду и… — голос Чонвона внезапно дрогнул, и всё напряжение, вся обида и боль вылились наружу. Он бросился в объятия папы, сжимая его в объятиях так сильно, будто боялся, что тот исчезнет. — …и за поддержку. Всегда. Чонгук всегда был его опорой. С самой первой минуты жизни Чонвона. Он старался дать сыну всё, чего был лишён сам: безусловную любовь, понимание и право на ошибку. Он воспитывал его не так, как воспитывал Сокджин — не сокрушительной строгостью, а мягкой, но твёрдой рукой. И даже когда Тэхён вносил свои «корректировки» — избыточную опеку, граничащую с паранойей, — Чонгук не спорил, потому что в основе её тоже лежала любовь. Чонвон же всегда знал: что бы ни случилось, папа станет его тихой гаванью. Он доверял ему все свои секреты, все страхи и мечты, потому что был уверен — его не осудят, а поймут и помогут. — Мой маленький, — прошептал Чонгук, крепко прижимая сына к груди, как в далёкие детские годы, когда тот был маленьким комочком. — ты у меня такой сильный. Ты со всем справишься. Но будь осторожен, не доверяй первому встречному, помни об этом. — он отстранился, чтобы посмотреть в глаза сыну, и большими пальцами нежно смахнул слёзы с его щёк. — И знай: у тебя всегда есть я. Тот, кто поддержит, кто будет рядом. И кто будет любить тебя, что бы ни случилось. Без всяких условий. — Я тоже тебя люблю, папа. — выдохнул Чонвон, его голос был влажным от слёз. — А знаешь, кто ещё любит тебя больше жизни? — Чонгук мягко улыбнулся, снова проводя пальцем по мокрой щеке сына. — Твой отец. — Я так не думаю. — горько пробормотал Чонвон. — А тут не надо сомневаться. Потому что я это знаю. — твёрдо сказал Чонгук, снова привлекая его к себе в объятия и понизив голос до заговорщицкого шёпота. — Твой отец обожает тебя! Порой мне кажется, что он любит тебя даже сильнее, чем меня, хоть и клянётся, что любит нас одинаково. Но я-то вижу, как он на тебя смотрит. С того дня, как ты родился, его глаза загораются, стоит ему только увидеть тебя или просто услышать твоё имя. Не злись на него и не таи обиду. Он поступает так не со зла. Он просто… до смерти боится, что тебе причинят боль. Ты не знаешь, но твой отец и дядя Юнги в юности пережили одно событие… Оно перевернуло их мир. Для каждого — по-своему, но шрам остался у обоих. — Какое событие? — тут же спросил Чонвон, заинтригованный. — Если отец сочтёт нужным, он сам тебе всё расскажет. — покачал головой Чонгук. — Не мне раскрывать его старые раны. — А если он не захочет? — Поверь мне, сынок, придёт время, и он сам поведает тебе эту историю. — Чонгук снова поцеловал его в висок, долго и нежно. — Ладно, вам, наверное, уже пора. Не хочу, чтобы вы добирались слишком поздно. — Хорошо, — Чонвон кивнул, и на его лице, наконец, появилась слабая, но искренняя улыбка. — Спасибо тебе… за всё. — И ещё одно, — Чонгук взял его за руку. — скинь мне в сообщении номер телефона Джея и адрес, где ты будешь ночевать. Хорошо? — Пап… — Чонвон попытался запротестовать. — Вот именно. Я твой папа, — голос Чонгука стал мягким, но не допускающим возражений. — и я буду волноваться. Поэтому будь добр, проинформируй меня, где мне искать моё сокровище, если что. — Понял, — с покорным вздохом согласился Чонвон. — сейчас всё скину. — Отлично. — Чонгук с облегчением кивнул. Он проводил их взглядом, пока они не скрылись за поворотом. Сердце сжималось от боли — это был первый раз, когда его малыш уходил из дома вот так, с сумкой в руках и обидой в сердце.

🏘

      Чонгук тихо закрыл за собой дверь, словно боясь потревожить хрупкое спокойствие, воцарившееся в доме после бури. Из гостиной доносились приглушённые звуки телевизора — какой-то сериал. Заглянув туда, он заметил лишь макушку Бомгю, торчащую из-за спинки дивана. Подросток явно предпочёл обществу взрослых мир дорамных персонажей — и его можно было понять. Пройдя в столовую, Чонгук застал там тягостную картину. Его родители и Чимин с Юнги сидели за столом, на котором стояли нетронутые тарелки. Воздух был густым и тяжёлым, пропитанным невысказанными мыслями. Лица у всех были мрачнее тучи. — Ушёл? — первым нарушил молчание Юнги, поднимая на зятя вопросительный взгляд. — Ушёл. — ответил Чонгук, и в его голосе прозвучала вся гамма чувств: грусть, облегчение и тревога. — И ты его так просто отпустил? — не выдержал Сокджин, отодвигая свою тарелку. Его брови были грозно сведены. — Он ушёл с человеком, которого мы видим впервые в жизни! Мы ничего о нём не знаем! — Папа, ему восемнадцать, — мягко, но настойчиво парировал Чонгук. — он не ребёнок, чтобы я мог ему запрещать. — Вот именно! Нужно было проявить жёсткость, как Тэхён! — Сокджин ударил ладонью по столу. — Показать, кто в доме хозяин! — Знаешь, папа, — в голосе Чонгука вдруг прозвучала лёгкая, горькая ирония, — если бы я знал, что вы с Тэхёном так споётесь, то давно бы попросил Чонвона привести в дом альфу. Сокджин ничего не ответил. Он лишь громко фыркнул, сгрёб в охапку несколько тарелок и направился к кухне, явно ища спасения в хозяйственных хлопотах. — Кстати, а где Тэхён? — Чонгук окинул взглядом пустующую половину стола и прихожую. — Поднялся наверх. — ответил Юнги, тем временем разливая золотистый коньяк по стопкам, себе и Намджуну. Чимин и Сокджин демонстративно отказались. — Будешь? — Мин протянул бутылку в сторону зятя, собираясь налить и в пустую стопку, стоявшую перед Чонгуком. — Нет, спасибо. — Чонгук покачал головой, его взгляд был устремлён на лестницу. — Я… я пойду найду Тэхёна. Чонгук нашёл супруга на маленьком балконе, примыкающем к их спальне. Дверь была приоткрыта, впуская в комнату прохладный вечерний воздух и струйку сизого дыма. Тэхён стоял, опершись локтями на перила, его силуэт чётко вырисовывался на фоне угасающего заката. В его пальцах догорала сигарета — уже третья по счёту, если судить по двум окуркам, лежавшим в пепельнице. Чонгук с болью в сердце вспомнил, как пять лет назад они вместе праздновали победу Тэхёна над этой вредной привычкой. Сегодняшний вечер отбросил их далеко назад. Омега молча вышел на балкон и встал рядом, тоже опершись о прохладные перила. Он не стал ничего говорить, просто своим присутствием давая понять: «Я здесь. Я с тобой». — Я самый ужасный отец в мире. — хрипло проговорил Тэхён, сделав глубокую затяжку. Дым вырвался из его губ горьким облаком. — Это неправда, и ты прекрасно это знаешь. — тихо, но твёрдо ответил Чонгук. — Легко так говорить, когда не тебе твой собственный ребёнок пожелал смерти. — в голосе Тэхёна звучала такая ранящая, неприкрытая боль, что у Чонгука сжалось сердце. — Он сказал это сгоряча, не думая. Под влиянием эмоций. — А ведь самые первые, необдуманные мысли — часто самые честные. — Тэхён перевёл на супруга тяжёлый, уставший взгляд. В его глазах читалось отчаяние. — Если честно, я не знаю, что тебе сказать. — признался Чонгук, опуская голову и разглядывая собственные ладони, будто надеясь найти на них ответ. Он, всегда находивший нужные слова, сейчас чувствовал себя беспомощным. — А тут и говорить нечего, — альфа снова затянулся, резким движением стряхнув пепел. — он ненавидит меня. Я всё испортил. — Чонвон не ненавидит тебя. — Чонгук повернулся к нему. — Вам просто нужно поговорить. Спокойно. Без криков и обвинений. Только вы двое. — Возможно. — без особой веры пробормотал Тэхён. — Расскажи ему, — мягко настаивал Чонгук. Он взял руку мужа в свою, осторожно сплетая их пальцы. — расскажи ему свою историю. Он уже достаточно взрослый, чтобы понять. И, мне кажется, время для этого пришло. — Ты, как всегда, прав. — с горькой усмешкой выдохнул Тэхён. Он потушил окурок в пепельнице и повернулся к супругу, обняв его сзади и прижавшись лицом к его шее. В этом жесте была и потребность в утешении, и бесконечная благодарность. — И пожалуйста, — Чонгук откинул голову назад, на его плечо, наслаждаясь теплом и близостью. — не будь, как мой папа, ещё одну такую личность я не вывезу. Тэхён тихо рассмеялся, и в его смехе впервые за весь вечер прозвучала нота облегчения. — Может, хоть после этого я наконец-то смогу подружиться с твоим папой? Чонгук фыркнул и нежно толкнул альфу локтем в ребро. — Не смей быть таким. Мне и одного хватает. Они стояли так ещё некоторое время, наблюдая, как последние лучи солнца уступают место вечерним сумеркам, в тишине, где боль начала потихоньку отступать, уступая место надежде на исправление ошибок.

🏘

      Два дня. Сорок восемь часов. Именно столько Чонвон не переступал порог родного дома, предпочтя ему квартиру своего парня. Чонгук, получив от сына адрес и номер телефона Джея, испытывал двойственное чувство: с одной стороны — облегчение, что знает, где его ребёнок, с другой — постоянную, ноющую тревогу. Тэхён же провёл эти двое суток в состоянии, близком к помешательству. Он засыпал телефон сына звонками и сообщениями, которые оставались без ответа, словно уходили в чёрную дыру. Отчаяние и чувство вины грызли его изнутри. И вот, когда он, с дрожащими пальцами, набрал очередное пространное послание с извинениями, пришёл ответ. Короткий, сухой, но всё же — ответ. Чонвон предложил встретиться в кафе, чтобы «поговорить и расставить все точки над i». Для Тэхёна это было равноценно помилованию. Он не мог нормально спать всю ночь, ворочаясь и репетируя в голове предстоящий разговор. В итоге они с Чонгуком приехали в кафе на добрых полчаса раньше — Тэхён панически боялся опоздать или обнаружить, что все столики заняты. — Волнуюсь так, будто у меня первое свидание. — признался Тэхён, беспокойно потирая вспотевшие ладони о колени дорогих брюк. Его взгляд метался по залу, выискивая знакомую фигуру в каждом входящем. — Интересно, а перед нашим первым свиданием ты так же нервничал? — Чонгук, напротив, казался воплощением спокойствия. Он грациозно закинул ногу на ногу и принялся не спеша помешивать трубочкой свой бабл-ти, наблюдая за мужем с лёгкой улыбкой. — Ещё как! — воскликнул Тэхён. — Ты ведь был моим первым омегой! — Ложь! — без тени сомнения парировал Чонгук, сужая глаза. — Ты думаешь, я не знал о твоей… репутации в школе? Мы учились в разных школах, но слухи о том, что Ким Тэхён — главный обольститель омег, доходили и до меня. — Пфф, да это всё просто слухи! — отмахнулся Тэхён, но по лёгкому румянцу на его щеках было ясно, что слухи имели под собой почву. — Ага, конечно. — усмехнулся Чонгук. — Мой одноклассник, Нам Дагиль, какое-то время встречался с твоим школьным другом и тусовался с вами. Он-то и рассказывал, какой Ким Тэхён был… опытный покоритель сердец. — Не зря он мне никогда не нравился! — проворчал Тэхён. — Сколько раз я говорил Хисыну не таскать его с собой! — Знаешь, я тогда всерьёз думал, что ты просто хочешь затащить меня в постель. — Чонгук отпил глоток сладкого чая. — Правда? — Тэхён удивлённо поднял брови. — И ты… был готов к такому исходу? — Конечно нет! — рассмеялся Чонгук. — В тот день со мной пошёл Чимин. Он всё время был на подхвате, на случай если ты начнёшь приставать. — На самом деле, — Тэхён положил руки на стол и сцепил пальцы, его взгляд стал серьёзным. — когда я встретил тебя, то сразу понял, что не хочу с тобой того же, что с другими. Всё было иначе. — Да что ты говоришь. — скептически протянул Чонгук, скрестив руки на груди. — Правда, — Тэхён взял его руку и нежно поцеловал тыльную сторону ладони. — Это была любовь с первого взгляда. Каждый раз, когда я видел тебя, внутри всё переворачивалось. Мой внутренний альфа просто рычал от желания быть рядом. Мы оба, я и мой зверь, были по уши влюблены. Я делал для тебя такое, чего никогда не делал раньше. Сначала это пугало, а потом… мне начало это нравиться. Я боролся за тебя. Сначала с твоими предрассудками, а потом — с твоим папой. И, как видишь, я вышел победителем в обеих битвах. — Он горделиво поднял подбородок. — Я тебе верю, мой обольститель омег. — Чонгук широко улыбнулся и сжал его руку в ответ. — Оставь это прозвище в прошлом. — попросил Тэхён. — В моей жизни есть только две омеги, которых я люблю больше жизни: это ты и наш Чонвон. — А как же папа? — с притворной обидой спросил Чонгук — Не, ну, я люблю господина Чона, но не больше своей жизни, конечно. — с наигранной серьёзностью ответил Тэхён. — Я про твоего папу, балбес! — Чонгук рассмеялся и ткнул пальцем в лоб мужа. — А, ну конечно, моего папу я люблю, да. — заулыбался Тэхён. — Его больше, чем твоего, это безусловно. Не знаю, можно ли так говорить, но вы с Чонвоном находитесь на ступень выше в моей личной иерархии любви. — Теперь я знаю, что ты был хорош не только в постели, великий обольститель. — поддразнил Чонгук. — Ой, да ладно тебе, — Тэхён подмигнул ему, сияя. — в конце концов, среди всех омег заполучить меня смог лишь ты один. Их лёгкий флирт прервал настойчивый звонок телефона Тэхёна. — Мне надо ответить, это по работе. — вздохнул он, с сожалением глядя на экран. Даже в выходной его не отпускали обязанности одного из лучших прокуроров Сеула. — Я ненадолго. Чонгук с лёгкой улыбкой проводил взглядом мужа, вышедшего на улицу, чтобы ответить на рабочий звонок. В его отсутствие омега погрузился в тихое ожидание, попивая через трубочку сладкий бабл-ти и бегло просматривая ленту в соцсетях. Периодический звон колокольчика над дверью, возвещающий о новых посетителях, почти не привлекал его внимания — пока кто-то не подошёл прямо к его столику и не устроился на свободном стуле напротив. Чонгук поднял взгляд, ожидая увидеть вернувшегося Тэхёна или, может быть, сына, но перед ним сидел незнакомец. Стройный, хорошо одетый альфа с уверенной улыбкой. — Приветик. — мужчина непринуждённо поздоровался. Его взгляд был прямым и заинтересованным. — А чего это такой красивый омега скучает в одиночестве? — Чонгук промолчал, просто наблюдая, с лёгким внутренним развлечением. — Давай познакомимся? Меня зовут Бан Югём. А тебя? Прежде чем Чонгук успел что-то сказать, над ними раздался спокойный, но твёрдый голос: — Извините, я вам не помешал? Оба взглянули на вернувшегося Тэхёна. Тот стоял рядом, его поза была расслабленной, но в глазах читалась лёгкая, почти незаметная искорка раздражения. — Вообще-то, да, помешал. — не смутившись, ответил незнакомец. — Я первым заметил этого очаровательного омегу и первым начал знакомство. Ты опоздал, так что, извини, гуляй. Тэхён не стал горячиться. Уголки его губ дрогнули в лёгкой усмешке. Он был абсолютно уверен в своём месте в жизни Чонгука. — Боюсь, это вы ошибаетесь. — его голос был ровным и спокойным. — Опоздали как раз вы. Я — первый, кто его заметил, первый, кто сделал его своим мужем, и первым, кто сделал его папой. Довольно существенные факты, согласитесь. — Чего? — Югём удивлённо уставился то на Тэхёна, то на Чонгука. — Так ты… замужем? А чего же молчал? — Он с некоторой досадой поднялся со стула. — Извини, не знал. — бросил он Тэхёну, даже не взглянув на Чонгука. «Вот хам», — мелькнуло в голове у Чонгука. Извиниться перед «собственником», но не перед тем, кого только что бесцеремонно пытался «закадрить» Как только нахал скрылся за дверью, Тэхён с преувеличенно суровым видом опустился на стул напротив мужа, скрестив руки на груди. — Тебя даже на пять минут нельзя оставить одного. — с притворным укором проворчал он. — Настоящий обольститель альф. В ответ Чонгук, не говоря ни слова, под столом довольно ощутимо пнул его по голени. На лице Тэхёна мгновенно отразилась гримаса боли, а Чонгук сиял безмятежной улыбкой. — Ай! Больно! — прошипел Тэхён, потирая ушибленное место. Синяк, несомненно, будет красоваться там завтра. — Зато теперь ты будешь относиться ко мне бережнее. — с невинным видом заметил Чонгук, допивая последние капли бабл-ти через трубочку. — А если нет, то глядишь и какой-нибудь наглый альфа и впрямь уведёт твоего муженька в закат. Он наблюдал, как Тэхён продолжает тереть голень, и его сердце наполнялось тёплой, привычной нежностью. Эти лёгкие, дурашливые моменты были тем цементом, что скреплял их отношения даже после стольких лет. И несмотря на всю серьёзность предстоящего разговора с сыном, эта маленькая сценка напомнила им обоим, что их связь — нерушима. Прошло около десяти минут их лёгкой, хоть и немного нервной беседы, когда дверь кафе снова открылась, и на пороге появился Чонвон. Он пришёл один, понимая, что этот разговор должен остаться строго между ними — отцом и сыном. — Привет, сынок. — первым поднялся и заговорил Чонгук, заключая сына в тёплые, но быстрые объятия, давая ему понять свою безоговорочную поддержку. — Привет. — тихо ответил Чонвон, а затем его взгляд перешёл на отца. Тэхён, обычно сдержанный в проявлении эмоций, встал и, едва Чонгук отпустил сына, сам крепко притянул его к себе. Объятие было долгим, почти отчаянным, и оно шокировало Чонвона своей интенсивностью. Он не ожидал такого немого, но красноречивого проявления раскаяния и любви. — Что ж, — Чонгук мягко улыбнулся, глядя на них, — я пересяду вот за тот столик у окна, чтобы вы могли спокойно всё обсудить. — Если к тебе вдруг начнёт приставать незнакомый альфа, просто сразу говори, что ты замужем. — фыркнул альфа, намекает на недавний инцидент. — Ты решил и папу в угол загнать своей ревностью? — спросил Чонвон, опускаясь на стул и скрещивая руки на груди в защитной позе. — Нет, тут дело иное. — Тэхён покачал головой, его взгляд стал серьёзнее. — Просто твой папа, как выяснилось, до сих пор пользуется бешеным спросом у наглых альф. — Ясно. — кивнул Чонвон, опустив глаза и изучая узор на столешнице. Ему было неловко смотреть отцу в глаза. После той ужасной ссоры он провёл два дня в слезах и самоедстве, снова и снова прокручивая в голове свои ужасные слова. Сейчас он испытывал лишь горькое, грызущее чувство вины. — Я бы хотел извиниться… — они произнесли эту фразу одновременно, словно их мысли были синхронизированы. Повисло короткое, напряжённое молчание. — Можно, я начну первым? — тихо попросил Тэхён. В его глазах читалась мольба. Чонвон лишь молча кивнул, давая согласие. — Чонвони, прости меня. Пожалуйста. Я вёл себя ужасно, унизил твоего парня в нашем доме, и мне безумно стыдно. Передай Джею, что я приношу свои извинения и ему. Но… я хочу, чтобы ты понял, почему я так отреагировал. Всё это… — он тяжело сглотнул. — всё это из-за моего младшего брата. — Младшего брата? — Чонвон удивлённо поднял взгляд, его брови поползли вверх. — Но… вас же в семье двое? Ты и дядя Юнги. — Для тебя и Бомгю нас двое. — Тэхён горько улыбнулся. — Но на самом деле, у нас был ещё один брат. Мне он был родным, а для Юнги — сводным. — Почему… «был»? — голос Чонвона дрогнул, предчувствие беды сжало его горло. Тэхён закрыл глаза на секунду, собираясь с силами. Когда он снова открыл их, в них стояла старая, неизлечимая боль. — Семнадцать лет назад… когда тебе только-только исполнился год, в нашей семье случилось страшное. — Его голос стал низким и хриплым, каждое слово давалось ему с трудом. — Ёнсу… так его звали… ему было всего шестнадцать, когда его не стало. — Что… что с ним произошло? — прошептал Чонвон, замирая. Он не был готов услышать ответ, но понимал, что должен это сделать. — Ёнсу… — Тэхён произнёс это имя с такой нежностью, будто боялся спугнуть хрупкую память. — Он был невероятно красивым омегой. Прямо вылитый наш папа, то есть твой дедушка, в молодости. У него были такие же тёмные, как смоль, волосы и бездонные глаза, в которых, казалось, отражались все звёзды. — на мгновение лицо Тэхёна озарила тёплая, горько-сладкая улыбка, погружённая в воспоминания. — В своей школе он был настоящей звездой. У него была куча поклонников, и он всегда был в центре внимания. Но в тот день… я не смог его уберечь. Он сделал паузу, его взгляд стал отрешенным, устремленным в прошлое. — Я обещал забрать его с дополнительных занятий. Но он освободился раньше, минут на пятнадцать. Он стоял на парковке, ждал меня… — голос Тэхёна дрогнул, и он с силой сжал стакан с водой, словно ища в нём опору. — К нему подошли четверо альф. Сначала просто заговорили, потом начали приставать… А потом… — Тэхён зажмурился, будто пытаясь стереть ужасную картину. — Они силой затолкали его в машину и увезли. А я приехал всего через пять минут… и не нашёл его. Он сделал большой глоток воды, но, казалось, она не могла смыть горечь с его губ. — Приехав и не застав его, я начал обзванивать родных и знакомых, к которым он мог бы пойти, но его нигде не было. Я проходил преддипломную практику в прокуратуре Сеула и мой куратор позволил мне воспользоваться услугами их айтишников. От них я узнал, что мобильный телефон Ёнсу был выброшен неподалёку от здания, где проходили занятия, а банковской картой он не пользовался. Я насторожился и сообщил Юнги, он после армии устроился в полицию, так что благодаря своей работе и связям он оперативно организовал поиски. Были извлечены записи с камер видеонаблюдения, именно так мы и узнали о похищении. — Тэхён снова замолчал, и в тишине было слышно, как сжимается его сердце. — Мы установили личность всех четверых. Отправили наряды по их адресам… но их нигде не было. Мы искали его всю ночь. Каждая минута была пыткой. Я умолял всех богов, чтобы он был жив… Его голос сорвался на шёпот. — А утром, в девять… его тело нашли в заброшенном складе на окраине города. — Это… это был он? — прошептал Чонвон, чувствуя, как ледяная волна прокатывается по его телу. Он забыл дышать, его сердце бешено колотилось в груди. Тэхён лишь молча кивнул, не в силах вымолвить слово. Он сглотнул ком, подступивший к горлу. — Эти… твари, — его голос стал хриплым от сдерживаемой ярости и боли. — всю ночь издевались над ним. Избивали. И… по очереди насиловали. Вскрытие показало… что на его теле не осталось живого места. Они не тронули только лицо. Будто хотели, чтобы мы его узнали. — Их… нашли? — голос Чонвона был едва слышен. — Да. — Тэхён кивнул, и в его глазах вспыхнул холодный, беспощадный огонь. — Всех четверых. Я присутствовал на каждом судебном заседании. Слушать подробности… смотреть на этих ублюдков… это было хуже любой пытки. — Их строго наказали? — с надеждой спросил Чонвон, хотя уже боялся услышать ответ. Тэхён горько усмехнулся, и в его улыбке не было ни капли радости. — Я надеялся на пожизненное. Но увы… — он покачал головой, и в его глазах читалась вся горечь беспомощности. — Самому старшему, тому, кто был за рулём и, как выяснилось, главным зачинщиком, дали двадцать лет. Остальным — от двенадцати до пятнадцати. «В связи с несовершеннолетием», «под влиянием аффекта», «впервые совершили преступление»… — он с отвращением выдохнул эти юридические термины. — Они отсидели свои сроки в тюрьме с возможностью выхода по УДО… а мой брат… мой Ёнсу… навсегда останется шестнадцатилетним. — И всё? Так мало за… за такое? — голос Чонвона дрожал от возмущения и боли. Ему казалось чудовищной несправедливостью, что жизнь его дяди стоила так мало в глазах закона. — Самому старшему дали двадцать. — уточнил Тэхён с горькой усмешкой. — Но да, для остальных сроки были… смехотворными. — Он помолчал, глотая ком в горле. — Судьба всё же кое-как наказала их. Двое снова сели — за наркотики. А один… решил начать жизнь с чистого листа, сменил имя и переехал в другой город. — Мне так жаль, что это случилось с твоим братом. — тихо проговорил Чонвон, его пальцы нежно сжали руку отца, пытаясь передать всю свою поддержку и сочувствие. — И ты… ты поэтому так за меня всегда боялся? — Каждый день, сынок. — Тэхён перехватил его ладонь, держа её как хрупкое сокровище. — Каждый раз, когда ты задерживался, когда я не знал, где ты… в голове проносились самые страшные картины. Я видел в каждом незнакомом альфе потенциальную угрозу. Ты такой же красивый, как и он… а красота, увы, привлекает не только добрых людей, но и всяких больных психов. — Спасибо, — прошептал Чонвон, и в этом слове была целая гамма чувств — благодарность за доверие, боль за пережитое горе. — Спасибо, что рассказал. Я… я бы хотел сходить к дяде Ёнсу. В колумбарий. Помянуть его. Тэхён впервые за весь разговор улыбнулся по-настоящему, тепло и светло. — Конечно. Скоро как раз его день рождения. Сходим вместе. — Отец, прости меня, пожалуйста, — голос Чонвона снова дрогнул, на этот раз от стыда. — За те ужасные слова… Я не думал, я… Я не хочу твоей смерти. Честно. — Всё в порядке, — Тэхён сжал его руку сильнее. — Я знаю. — Нет, правда, — настаивал Чонвон, глядя отцу прямо в глаза. — я хочу, чтобы ты жил долго. Очень долго. Чтобы увидел не только внуков, но и правнуков. Чтобы был самым старым и самым мудрым дедушкой на свете. — Ну, я постараюсь дожить. — Тэхён рассмеялся, и в его смехе слышалось облегчение. — Но давай с внуками повременим. Я как-то ещё не готов делить спальню с дедушкой. — Он многозначительно подмигнул, кивая в сторону Чонгука. Чонвон фыркнул, и напряжение окончательно растаяло. — Думаю, папа тоже ещё не готов. Он как-то не так меня понял, так его чуть инфаркт не хватил. — усмехнулся Ким младший, смотря на своего папу за соседним столиком. — Может, позовём его к нам? — Почему бы и нет. Чонгук, заметив их взгляды и жест, подошёл и сел за столик, его лицо светилось надеждой. — Ну, как вы тут? Всё хорошо? — Мы помирились. — объявил Тэхён, и его голос был полон глубокого, искреннего облегчения. — Я так рад. — Чонгук улыбнулся, и в его глазах стояли слёзы счастья. Он положил руку на руку мужа, замыкая их маленький круг. — Папа обещал сводить меня к дяде Ёнсу, в колумбарий. — сказал Чонвон. — Правда? — Чонгук с удивлением и гордостью посмотрел на Тэхёна. Он годами мягко подталкивал мужа к этому разговору, зная, как тот нуждается в том, чтобы разделить своё горе. — А меня возьмёте? — Безусловно. — твёрдо ответил Тэхён. — Сходим все вместе. Нашей семьёй. В тот вечер Тэхён впервые за долгие годы почувствовал, как старые раны начинают потихоньку затягиваться. Он доверился выбору сына, и в этом доверии было начало нового этапа их отношений. Чонвон вернулся домой. Он дал отцу обещание — оставаться в родном доме до начала второго курса университета. Но это обещание было не вынужденной уступкой, а осознанным решением, продиктованным пониманием и состраданием. Теперь он знал, какая тень прошлого заставляла отца дрожать за его безопасность. Джей стал частым гостем в их доме. Молодой альфа с завидным терпением и тактом продолжал налаживать мосты с Тэхёном, который, хоть и сквозь призму былой подозрительности, начал понемногу оттаивать. Он всё ещё пристально следил за каждым его жестом, задавал колкие вопросы, но в его взгляде уже не было прежней непримиримой враждебности. Когда-нибудь ледок недоверия растает окончательно, и Тэхён сможет принять Джея по-настоящему. Возможно, даже с гордостью назовёт его частью их безумной, шумной, но бесконечно дорогой ему семьи. Но это, как говорится, уже совсем другая история.