Сто тысяч дорог к тебе

Мой понедельник начался в шесть утра. Как обычно. Краткосрочный отпуск закончился, и все возвращалось в свою колею. Хотя нет, не всё – рядом спал Сергей. И это меняло многое. Привычный распорядок нарушать не хотелось. Я осторожно выскользнула из-под одеяла, стараясь не разбудить его, и пошла в ванную. Вода смыла остатки сна, помогла нащупать привычный ритм. Натянула спортивный костюм, взяла наушники и уже зашнуровывала кроссовки, когда в прихожую вышел Сергей. Полуголый, спокойный, но от его вида у меня сбилось дыхание. Я знала – стоит подойти и коснуться, и пробежка сорвётся – я не смогу удержаться. Он на меня слишком сильно действовал. — Привет, — сказал он, лениво прислонившись к стене. — А ты куда собралась? — Привет, — я улыбнулась. — На пробежку в парк. Тут недалеко. Сделаю пару кругов и вернусь. — Подожди минуту, я с тобой пойду. Он развернулся в спальню, не оставив мне выбора. Не спросив. Просто констатировал факт. Я положила наушники обратно на полку - теперь были ни к чему. А я любила бегать по парку, слушая музыку, она настраивала меня на весь день. Одна! Но, видимо, не сегодня. Вернулся Сергей, в спортивных штанах и футболке, в руках кроссовки. Быстро обулся и накинул куртку. В лифте пристально посмотрел на меня и вдруг, молча, застегнул молнию моей куртки почти до подбородка. Его пальцы двигались спокойно, но в его взгляде была сталь. Я упрямо вернула молнию, как было – чуть ниже груди, открывая спортивную обтягивающую майку. Наши взгляды схлестнулись. В его глазах вспыхнуло недовольство, тёмное, сдержанное. В моих вызов. - Мне так удобнее, - я все же пояснила я, не знаю, зачем, чувствуя, словно оправдываюсь, — Иначе жарко. Он ничего не сказал, но его молчание было громче любых слов. Я улыбнулась примиряюще, но напряжение между нами осталось. В парке, как всегда с утра, было оживлённо: собачники, бегуны. Я здоровалась со знакомыми, махала рукой. Кто-то кивал, кто-то улыбался. И каждый раз я чувствовала, как рядом напрягается Сергей. Он бежал молча, его шаги звучали ровно, но от него исходила тяжёлая, ощутимая волна недовольства. Он не сказал ни слова, но я кожей чувствовала — ему не нравилось внимание к моей персоне. Я сосредоточилась на дыхании, на темпе, на приятной усталости мышц. Тело радовалось, вспоминая привычную нагрузку. Я наполнялась энергией на предстоящий день. Без музыки, увы. Мы вышли из парка. Я дышала неровно, но было хорошо. После бега кровь горячо бежала по венам, щеки раскраснелись. Я посмотрела на Сергея. С виду он был спокоен, но я видела, что его глаза стали почти зелеными. Я чувствовала, что у него внутри проснулся зверь. Повернулась к нему, обняла за шею, все еще тяжело дыша. Прижалась губами поцелуем, пытаясь разрядить эту напряжённость. Его реакция была более чем сдержанной, хотя, я чувствовала, что он злился. Молча. Ну и пусть. Я отстранилась — он не позволил, притянул обратно, обхватил за талию и держал крепко, пока мы не вошли в подъезд. И как только дверь квартиры захлопнулась за нами, он будто сорвался. Не дав снять даже кроссовки, прижал меня к стене, впился в губы — жадно, требовательно. Его руки, горячие и настойчивые, скользнули под майку, и у меня перехватило дыхание. Я вцепилась в его шею, ощущая под ладонями колючие волосы, и почти утонула в этом вихре. Он подхватил меня на руки, отнёс в спальню, бросил на кровать и, не отрывая взгляда, стянул с себя одежду. В его глазах бушевал шторм. — Серёжа, — попыталась я остановить, — я на работу опоздаю. — Я отвезу, — бросил он коротко и уверенно. Расстегнул молнию на моей куртке, его руки прошли по плечам, ткань упала на кровать. Смотрел на меня странным взглядом, в котором смешивались желание и отчаяние. А я не в силах была ему противиться. — Не надо отвозить… — прошептала я, дрожа от его прикосновений. — Я хотела вечером машину в сервис… Дыхание сбилось и голос прерывался. - Оставь ключи. Сам отгоню. Он освободил меня от одежды, не спрашивая, просто забирая себе право распоряжаться. На миг мелькнула мысль: «Мое мнение ему знать не интересно…». Но в тот же миг, его тело навалилось сверху, с силой прижимая меня к кровати. Его пальцы сомкнулись на моих запястьях, вдавливая их в подушку. Я не могла пошевелиться. Совсем. Это не было мягко — это было властно. Он закрыл мне рот поцелуем, который смял протест, лишил воздуха и разума — и больше ничего не имело значения. Только он и я. Искры под кожей. Вселенная, сжатая до одного пространства — наших тел. — Серёжа… — выдох сорвался прерывисто, больше похожий на стон. Он не дал мне договорить: губы снова накрыли мои, жадные, требовательные. Его дыхание обжигало, я чувствовала, как внутри него кипит не только желание — злость, собственническая ревность, всё сплелось в один порыв. Его ладонь прошла по моему боку, и скользнула ниже. Я выгнулась навстречу, бессильная сопротивляться. Сергей действовал резко, грубо даже, и в этом было что-то дикое, первобытное. Он не спрашивал — просто брал. Я попыталась ухватиться за воздух, но лишь вцепилась пальцами в его плечи, чувствуя под кожей тугие мышцы. Моё тело отзывалось на каждое движение — будто он настраивал меня на свою волну. — Ты моя, — хрипло сорвалось с его губ, когда он на секунду оторвался, чтобы вдохнуть. Взгляд его был тёмным, почти зелёным, с тем самым хищным блеском, который я видела в парке. Дальше было уже не остановить: он рвал с меня одежду быстро, безжалостно, как будто ткань мешала ему добраться до меня. Я чувствовала, как сердце стучит где-то в горле, кровь бежит слишком быстро, кожа горит от каждого его касания. Я обвила его руками за шею, прижимая к себе. Каждое его движение прожигало меня, заставляя забывать обо всём на свете — о работе, времени, даже о себе. Когда его ладони скользнули по моим бёдрам и раздвинули их, я задрожала. Знала, что будет, но всё равно — дыхание перехватило. Он вошёл резко, глубоко. Я вскрикнула, вцепилась ногтями в плечи. Он поймал мои руки, прижал к кровати. Снова. Не давая шанса. Я выгнулась под ним. Тело само подстраивалось под его ритм, под его силу. Он задавал темп, я принимала. Его движения были настойчивыми, властными, каждое — словно доказательство, что я принадлежу ему целиком. Я чувствовала, как он горит надо мной, внутри меня — и этот огонь разгорался все ярче, распространяясь по всему телу. И я горела вместе с ним в этом пламени. Его дыхание сбивалось, срывалось на стон, а я ловила каждый его звук, как доказательство того, что он так же потерян, как и я. Кульминация настигла меня резко, как удар тока: я вскрикнула, зажмурилась, и всё тело содрогнулось в его руках. Мир вспыхнул и растворился, оставив только его силуэт, его тяжёлое дыхание, его вес, прижимающий меня к постели. Сергей последовал за мной почти сразу — рывком, громким стоном, как будто сам вырвался изнутри наружу. Мы обессилено рухнули вместе, его лоб уткнулся в моё плечо. Я чувствовала, как его сердце колотится прямо в мою грудь, будто мы единый организм. Некоторое время мы просто дышали. Тяжело, шумно, будто после поединка. Он медленно отпустил мои запястья и провёл пальцами по покрасневшей коже. Я коснулась его плеча, влажного от пота, и тихо сказала: — Демонстрация, что ты сверху была обязательна? Он приподнял голову, посмотрел мне прямо в глаза — взгляд всё ещё был тёмным, но уже спокойным. — По-другому не выйдет, — коротко ответил он. Вода стекала по плечам, смывая следы его рук и солёный вкус на губах. Я упёрлась ладонями в кафель и закрыла глаза. Сердце всё ещё колотилось слишком быстро, будто я не пробежку в парке закончила, а марафон. Я пыталась вспомнить тот миг, когда могла сказать «нет». Хоть раз. Но не вспомнила. Он не оставлял мне пространства для выбора. Просто наваливался — и я тонула, растворялась, сдавалась. Тело шло за ним, предавало меня раз за разом, и никакой здравый смысл не мог его остановить. Сначала я думала — это страсть, это новизна. Но нет, это что-то другое. В его руках я не хозяйка себе. Он не спрашивает, не уговаривает — он требует. А я подчиняюсь, даже когда не хочу этого признавать. Горячая вода скользила по коже, но я всё равно чувствовала отпечатки его пальцев, словно они горели на теле. Прижала лоб к прохладной плитке, глубоко вдохнула, пытаясь вернуть себе контроль. «Сережа… почему ты молчишь? Что для тебя это всё?» — эти мысли застряли в горле. Я знала, что не задам их. Ни за завтраком, ни вечером, ни завтра. Потому что снова окажусь в его руках и опять проиграю. Я выключила воду, потянулась за полотенцем и вдруг уловила лёгкую дрожь в пальцах. Да, я любила его. Но эта любовь была не похожа на сказку. Она была похожа на стихию, где я не управляю ничем. Полотенце скользнуло по плечам, впитывая капли, а я всё ещё дрожала — не от холода, а от осознания. Я ведь сильная, упрямая, привыкшая решать сама. Но рядом с ним это не имеет значения. Рядом с ним я горю и гасну по его воле. Я посмотрела на своё отражение в запотевшем зеркале. Щёки пылали, глаза блестели. В них отражалась неуверенность. Я знала только одно: мне нужно понять, что держит его рядом. Пока он молчит, я так и буду жить между этой оглушающей страстью и нарастающим страхом потерять себя. Мы завтракали на кухне в привычном молчании. Сергей выглядел спокойным и расслабленным. Я пила чай с молоком, посматривая на часы. - Про ключи от машины не забудь, - напомнил мне Костенко, отодвигая тарелку. Я одним глотком допила чай и встала. Пора было собираться. За неделю слегка отвыкла от привычного режима и еще Сергей…отвлекал. Через пятнадцать минут я вошла в кухню, в деловом костюме, с макияжем и волосами, забранными в прическу. Положила перед ним на стол две связки ключей – от машины и от квартиры и спросила. - Поехали? - Лер, а тебе обязательно одеваться так вызывающе? – спросил он, вставая с дивана. - Сереж, а тебе не кажется, что час назад ты себе уже все доказал? – я улыбнулась. Но он нет. - Давай поедем уже, ведь опоздаю, - попросила я. Он кивнул и вышел в прихожую. Я надела туфли и пальто. Но, взглянув на хмурого Костенко, всё же повернулась к нему и обняла. Он обхватил меня крепко, утыкаясь носом в висок. На пару секунд мы замерли, и в этих секундах — целая пропасть. Сколько бы я ни убеждала себя, что всё под контролем, тело снова предавало разум: к нему тянуло, как в огонь. Потом он глубоко вздохнул и, выпуская меня, глухо сказал: — Пойдём, а то на работу ты точно опоздаешь. Ты вся такая… деловая… у меня крышу сносит. Я взяла сумку, молча. Не стала говорить, что у меня тоже. Иначе мы точно никуда бы не уехали. День пролетел незаметно. За ту неделю, пока я отсутствовала, накопились дела. Плюс добавились новые. Я включилась в привычную стихию — законы, поправки, статьи, решения. Бумаги шуршали под руками, пальцы быстро бегали по клавиатуре, и от этого механического ритма внутри становилось спокойнее. Из головы вылетело всё, кроме текущих процессов. Я будто пряталась за сухими формулировками, за хронологией дел. Очнулась от голоса Светки — моей коллеги и приятельницы. — Лерка, что за пионерское рвение? По работе соскучилась? — сказала она, заходя в кабинет. — Пойдём, пообедаем. Я оторвалась от бумаг, потянулась в кресле, разминая мышцы, и почувствовала, как растягивается позвоночник. Взглянула на часы — надо же, и правда, обед. Время пролетело так незаметно, будто кто-то украл полдня. Я поднялась и взяла сумку. — Пойдём. Мы спустились в кафе, что располагалось в нашем же здании, и сели за привычный столик у окна. Воздух пах свежей выпечкой и чем-то пряным. Я села, скользнула ладонью по столешнице, пытаясь собраться, но мысли всё равно блуждали не здесь. — Рассказывай! — Светка с готовностью положила локти на стол. — Как отпуск? — Да какой там отпуск! — я отмахнулась. — Решала семейные проблемы. — Опять Пашка вляпался? — усмехнулась приятельница. — Типа того, — ответила я уклончиво, листая меню, не всматриваясь в буквы. — Но глаза у тебя горят, — заговорщически подмигнула Светка. — И, думаю, тут дело не в Пашке. Вы с Вадимом подали, наконец, заявление? Я удивлённо подняла на неё глаза. Имя бывшего резануло слух — я уже успела забыть о нём, будто и не было его никогда. — Мы с Вадимом расстались, — спокойно ответила я и сделала знак официанту. — Как расстались? — от изумления Светка чуть не свалилась со стула. — Как все расстаются, — мой ответ прозвучал так буднично, что я сама удивилась. — Обалдеть! Расскажешь, что случилось? — Светкины глаза загорелись любопытным огнём. — Нет, — коротко ответила я и улыбнулась. Я опять отвечаю односложно, как Сергей. Его сухая манера  разговора будто передалась и мне. Может, он звонил, а я не слышала? Я украдкой взглянула на телефон, экран остался чёрным. Нет. Никаких уведомлений. Я побарабанила пальцами по столу и вздохнула, чувствуя, странную пустоту в груди. Светка что-то ещё говорила — я кивала, делая вид, что слушаю, а сама ловила себя на том, что жду этого короткого «Привет» или даже просто его имени на экране. Жду, а телефон молчит. И это молчание казалось мне очень громким. Я взяла в руки бокал с соком, сделала глоток, но ком в горле не рассосался. Может, я ошиблась? Может, то, что для меня было огнём, для него всего лишь привычка — взять, подчинить, раствориться на ночь, а утром снова замкнуться? Эта мысль саднила изнутри, оставляя лёгкий холод под рёбрами. *** — Валерия Андреевна! — психовал у меня в кабинете клиент. — Тот план, который вы расписали… он совершенно невозможен! Вы понимаете? Он резко откинулся на спинку стула, шумно выдохнув, пальцы сжались в кулаки. Я стояла у окна, глядя вниз на суету города, и ждала. Пусть выдохнется. Пусть эмоции перегорят и уступят место здравому смыслу. Он шумно сопел за спиной, но я чувствовала, что процесс принятия уже запустился. Главное — чтобы уложился в рабочее время: до конца дня оставалось пятнадцать минут. — А есть менее циничный способ? — наконец спросил он, в голосе уже звучала усталость. — Нет, — жёстко ответила я, обернувшись. Я видела по лицу, что он почти согласен. Снова отвернулась к окну, крутя в руках папку. И вдруг взгляд зацепился за знакомый силуэт — на парковку въехал чёрный «Тахо». Сердце сорвалось с места, будто прыгнуло вниз к машине, а лицо в ту же секунду залило румянцем. Щёки горели, дыхание сбилось, и я невольно прижала ладонь к груди. — Валерия Андреевна, — позвал клиент. — Я согласен. Я повернулась к нему. Ну конечно — я знала, что он согласится. Но поломаться надо было. — Очень хорошо. Тогда завтра запускаю всё в работу, — я положила папку на стол. — Если больше нет вопросов, обсудим детали завтра. Клиент поднялся, но, бросив взгляд на меня, вдруг замер. Его глаза задержались на моём лице дольше обычного. Он даже шаг вперёд сделал чуть медленнее. — До завтра, Валерия Андреевна, — сказал он, но уже без былой нервозности. И, уходя, всё ещё украдкой обернулся. Я поймала своё отражение в стекле окна и поняла, что понимаю его взгляд. Мои щеки пылали, глаза сияли — будто я не из переговоров, а от любовника вышла. И тут в кабинет заглянула Светка. — Ты идёшь? — спросила она, глядя на меня чуть прищуренно. Я поспешно оторвалась от окна, доставая пальто. — А чего ты такая… — она запнулась, подбирая слова, — как будто горишь вся изнутри. Глазищи сверкают прямо. — Скажешь тоже, — я усмехнулась, поправила волосы и взяла сумку. — Идём! Мы вместе спустились к выходу. У дверей попрощались, и Светка пошла к своей машине. А я — к нему. Сергей стоял у «Тахо», прислонившись к водительской двери, руки в карманах. Даже когда я подошла почти вплотную, он не двинулся. Его спокойствие било сильнее любых слов. И раздражало тоже. — Привет, — сказала я первой, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. — Привет, — он, наконец, вытащил руки, положил ладонь мне на шею, притянул ближе. Поцеловал — медленно, нежно, так, что ноги ослабли, а мурашки прошли по всему телу. Я едва не вцепилась в его куртку, чтобы не потерять опору. Но в голове мелькнуло: «Обязательно было это делать на глазах у всей парковки!» — Поехали, — тихо сказал он, отстраняясь. Я села в машину, поправляя пальто, чтобы скрыть дрожь. Сергей сел рядом, но заводить двигатель не спешил. Вместо этого повернулся назад и достал огромный букет нежно-розовых пионов. Я замерла. В октябре. Взяла его двумя руками, зарылась лицом в цветы, и тонкий сладкий запах ударил в голову. — Это мои любимые… — выдохнула я. — Я знаю, — коротко ответил он, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на улыбку. Я прижала букет к груди, пытаясь скрыть, как сильно дрожат пальцы. Может быть, я не ошиблась? Может, в этой молчаливой сдержанности и есть его любовь? Не в звонках, не в словах — а в том, что он знает про октябрьские пионы, про то, какие мои глаза, когда я думаю о нем, про то, как мне иногда не хватает воздуха рядом с ним. Но сомнение всё равно сидело внутри, как тень. Хотелось верить, что я ему нужна так же сильно, как он — мне. Хотелось, чтобы он это сказал. Хоть раз. К среде моя машина всё ещё не была готова, поэтому Сергей возил меня на работу сам. И забирал тоже. Светка умирала от любопытства: она пару раз мельком видела нас вместе на парковке и теперь буквально горела узнать все подробности. Но я упрямо отмалчивалась. Не хотела впускать кого-то чужого в наши отношения, которые и без того осложнялись внешними факторами: люди в парке на утренней пробежке — а Сергей теперь не отпускал меня одну, следуя за мной, как цербер; клиенты и сотрудники моей конторы, которые тоже вызывали у него ревность и даже простые официанты. И конфликт был неизбежен. Вечером вышла из офиса в сопровождении клиента. Тот трусил за мной, цеплялся вопросами, которые давно уже стали казаться мне глупыми и пустыми. Я чувствовала, как внутри нарастает раздражение, но вынужденно сохраняла деловую вежливость. — Валерия Андреевна, — он тронул меня за рукав пальто, мягко, но слишком уж самонадеянно, останавливая на крыльце, — ещё один вопрос… Я обернулась, с трудом натянула улыбку, пытаясь скрыть досаду. — Слушаю вас. Но он не успел открыть рот. — Рабочий день закончился, — раздалось у меня за спиной. Голос Сергея был холоден, как сталь. Он тенью возник внезапно, словно посланец ада, и встал рядом так близко, что я почувствовала, как сжалось всё внутри. В его лице застыло каменное выражение, глаза метали молнии. Одним движением он взял меня под руку, развернул и почти силой повёл вниз по ступенькам. Я едва успела перевести дыхание, как он открыл передо мной дверь машины и, не давая ни секунды на возражения, буквально усадил на сиденье. Захлопнул дверь, обошёл и сел рядом. Завёл двигатель с таким рывком, что вся я вздрогнула. — Ты что себе позволяешь? — прошипела я, дрожа от ярости и унижения. Он не ответил. Только выруливал с парковки, челюсти стиснуты, пальцы на руле так напряглись, что побелели костяшки. В салоне стояла такая густая тишина, что казалось — она давит на грудь. — Это, между прочим, мой клиент, — голос мой сорвался на злую ноту. — Твой рабочий день закончился двадцать минут назад, — отрезал он, гнев едва скрывался в сдержанности. — Этот мужик хватал тебя за руки… — Он просто остановил меня задать вопрос! — я почти по слогам выплюнула слова, чувствуя, как закипает кровь. — Просто. Задать. Вопрос. Это нормально! — Когда чужой мужик хватает тебя за руки — это не нормально! Он сказал это резко, почти с рыком. Машина рванулась вперёд, как будто и сама ощутила его ярость. Я внезапно выдохлась. Внутри что-то оборвалось, и злость смешалась с усталостью. — Серёж, — сказала тихо, глядя на его профиль. — Ну чего ты завёлся? Я протянула руку и положила ладонь на его локоть. Почувствовала, как под пальцами каменеет напряжённая мышца. Его тело было будто струна, натянутая до предела. Моя рука дрожала тоже — от адреналина и от желания его успокоить. — Я здесь, с тобой. Давай не будем скандалить из-за такой ерунды. Он выдохнул так, будто сдерживал дыхание всё это время. — Прости, — глухо сказал он, не отрывая взгляда от дороги. — Увидел, как он тебя схватил, и стоп-кран сорвало. Я почувствовала, как напряжение в салоне постепенно растворяется, и сама тоже выдохнула с облегчением. Я скучала по нему. Не хотела тратить эти минуты на ссоры. А клиент… да, тот и вправду перегибал палку. Сегодня он даже пытался пригласить меня на ужин, и мне пришлось долго отмахиваться. Но это я Сергею, конечно, не скажу. Иначе у него снова что-нибудь сорвет. Его ладонь легла мне на колено. Сильная, теплая, тяжёлая. Он слегка сжал, а потом начал медленно гладить, как будто невольно. Я накрыла его руку своей, просто чтобы тоже прикоснуться. Между нами будто пробежал электрический разряд — острый, но сладкий. — Мы до дома не доедем, — с хрипловатой усмешкой сказал он, убирая руку. — Ты первый начал, — ответила я, уже улыбаясь. Я почувствовала, как всё внутри расслабляется. Но, как оказалось, преждевременно. Под конец дня судьба решила устроить мне ещё один сюрприз. Когда мы заехали во двор, у подъезда стоял Вадим. «Да твою ж мать», — зло подумала я. — «Ну, конечно. Этот день просто не мог закончиться иначе». Сергей тоже увидел его. Его брови чуть приподнялись, взгляд стал внимательным. Он заглушил двигатель и повернулся ко мне. Я сидела, не зная, что делать. Внутри металась паника. Конфликта не хотелось. Сергей смотрел прямо, спокойно, но жёстко. Потом коротко спросил: — Пойдём? Я кивнула. Вышла из машины. Его рука сразу легла мне на талию — уверенно, собственнически. Мы направились к подъезду. — Лера, — Вадим шагнул в мою сторону, но остановился, словно натолкнулся на невидимую стену, исходящую от Сергея. — Нам надо поговорить. «Вот бессмертный», подумала я. С каких пор он стал таким смелым? — Тебе надо? — Сергей глянул на меня, чуть прищурившись. — Нет, — спокойно ответила я и теснее прижалась к нему. — Тогда извини, парень, — сказал Сергей ровно и, слегка отодвинув Вадима плечом, распахнул передо мной дверь подъезда. Мы зашли внутрь. Я, наконец, смогла выдохнуть. Сердце ещё колотилось, но волна облегчения накрыла. Вроде обошлось. В очередной раз. И сколько их таких будет? И всё же… Внутри меня сидела странная мысль. Сергей, при его патологической ревности, даже не дрогнул при виде Вадима. Ни вспышки, ни привычного «стоп-крана». Только спокойная сила и уверенность. И это было куда загадочнее, чем любая сцена ревности. Почему он рвал и метал, когда какой-то клиент взял меня за руку, но никак не отреагировал на появление Вадима — моего бывшего - человека, к которому у него, казалось бы, должно быть куда больше претензий? Где ревность, где злость, где хотя бы намёк на собственническое раздражение? Я шла рядом с ним по подъезду и ловила себя на том, что не понимаю. Клиент — случайный человек, пустяк, рабочая рутина. Но именно это его заводило до белого каления. А тут — Вадим, реальная угроза, прошлое, которое ещё недавно висело между нами, как нож над головой. И Сергей будто даже не счёл нужным напрягаться. Только сильнее прижал меня к себе, показывая: «Она со мной». И всё. Я чувствовала его тепло у талии, его уверенность, с которой он отодвинул Вадима плечом, и ловила себя на том, что эта спокойная сила действует на меня сильнее любых вспышек ревности. Но и пугала тоже: в этой тишине, в этой уверенности было что-то, чего я пока не могла разгадать. Сергей варил себе пельмени, а я сидела за столом и бездумно мешала ложкой йогурт в стаканчике, будто пыталась перемешать вместе мысли и сомнения. — Завтра поедешь на моей машине, — сказал он, накладывая пельмени в тарелку. — Я вечером буду занят и не смогу тебя забрать. — Я могу вызвать такси, — возразила я, посмотрев на него. — Нет необходимости, — отрезал он, давая понять, что разговор закончен. Он поставил тарелку на стол и сел рядом. Запах горячих пельменей заполнил кухню, а у меня внутри все сжималось. Я отвернулась к окну, чтобы он не видел, как мои губы поджались в тонкую линию. Мне это не нравилось. Его в моей жизни стало слишком много. Слишком плотно, слишком властно. Да, он решал мои проблемы, но решал их без меня — словно я ребёнок, а не взрослая женщина. Он не спросил меня, хочу ли я брать его машину. Не предложил, а почти приказал. Я вздохнула. Что за манера у человека так решать дела? «Как я сказал — так и будет». Ведь он мог быть нежным, я знала это. Но не хотел. Вместо этого давил своей непоколебимостью. Домострой. А я не хотела домостроя. Мы были вместе всего неделю, а я уже чувствовала усталость — от его контроля, ревности, от того, что рядом с ним я никогда не знаю, как себя вести. Потому что он не говорил. Он жил действиями, поступками. А мне нужны были слова. Простые слова. Всего три. «Я тебя люблю». Почему даже Лёшка когда-то не стеснялся говорить мне это? И даже сейчас, понимая, что у него нет шансов, всё равно умел намекнуть. А этот — молчит. Я некстати вспомнила, что Лёшка звонил сегодня, а я не ответила. Потом забыла перезвонить. Мелочь, но почему-то именно эта мысль царапнула. — О ком думаешь? — голос Сергея прозвучал неожиданно близко. Я вздрогнула, даже не заметив, что он всё это время наблюдал за мной. — О тебе, — соврала я. — Врёшь, — он усмехнулся и снова склонился над тарелкой. Мне стало любопытно. Как он узнал? — Почему? Он отложил ложку и посмотрел прямо на меня: — Потому что, когда ты думаешь обо мне, у тебя другие глаза. — А откуда ты знаешь, когда я думаю именно о тебе? — я улыбнулась, пытаясь скрыть смущение. — Чувствую. На какое-то время мы замолчали. Он ел пельмени, я так и не притронулась к йогурту, крутя ложку в пальцах. В голове вертелся вопрос про Вадима. Но я не решалась его задавать, боясь нарушить установившееся хрупкое понимание между нами. — Что ты хочешь спросить? — он вдруг отставил пустую тарелку. — Сидишь, как на иголках. Йогурт не тронула. Всё видит, всё считывает. Наверное, он был отличным следователем… пока я не вмешалась в его жизнь. Я провела рукой по волосам, заправляя прядь за ухо, и выдохнула. Похоже, он только что дал мне карт-бланш. — Почему ты не ревнуешь к Вадиму? — вылетело у меня. — А надо? — губы Сергея изогнулись в усмешке. — Нет, конечно, — я тоже улыбнулась, но сердце заколотилось быстрее. — И всё же… согласись, странно: ты ревнуешь к едва знакомому парню с собакой в парке, и абсолютно спокоен насчёт моего бывшего жениха. Он молчал. Долго. Я чувствовала, что он думает, будто выбирает, говорить или нет. И наконец, сказал: — Потому что знаю: измену ты не простишь. Я удивлённо уставилась на него. Внутри шевельнулось беспокойство. Он не мог знать, я ему не говорила. - Откуда ты знаешь, что он мне изменил? – спросила я, уже зная ответ, - Ты следил за мной? — Так… наблюдал, — спокойно ответил он, даже бровью не повёл. — Видел, как ты выскочила от него в бешенстве. — И с чего ты решил, что он мне изменил? Может, мы просто поссорились. — Я знаю, с кем он был, — сказал Сергей с тем же спокойствием. — В смысле? — у меня закружилась голова. — Это… это ты подослал к нему эту девицу? Я нахмурилась: — Но зачем?! — Мне надо было, чтобы ты поехала в Припять, — пожал он плечами, будто речь шла о чём-то обыденном. Я потерла рукой лоб. Масштаб его манипуляций поражал. — Значит, это ты виноват в том, что Вадим мне изменил! — Нет, — всё так же спокойно. — Как «нет»? Ты всё устроил! – я повысила голос. — Лера, я только подослал к нему девушку. Штаны он снимал сам, - спокойно сказал он. Я понимала, что он прав, но принять его очередное признание было сложно. Какие еще шокирующие тайны у него есть, о которых я не знаю? Нет, я  о них даже знать не хочу. Я резко мотнула головой, пытаясь сбросить наваждение. — Не спрашивай, если не готова услышать неожиданный ответ, — вдруг мягко сказал он. Совсем другим голосом. Я подняла на него глаза. И замерла. В этом низком, почти ласковом тембре не было привычного железа. В нём была… тёплая глубина. Нежность, которую он, видимо, так тщательно прятал. Я впервые услышала в его голосе эти интонации и растерялась. Он может быть таким?