Сто тысяч дорог к тебе

Прибор потрескивал жужжал. На табло горела надпись "Перемещение возможно". Сергей вдруг одной рукой обнял меня за талию, прижал к себе и нажал на кнопку. Пораженная его действием, я отшатнулась от него, делая шаг в сторону... Ослепительная вспышка, хлопок... моя нога шагнула в пустоту и… я упала в воду. От неожиданности, захлебнулась, почувствовала, как вода сомкнулась надо головой. Я в ужасе, колотила руками и ногами, пытаясь выплыть на поверхность. Дышать стало нечем, и легкие начали гореть. Вдруг твердая рука обхватила меня под грудь и потащила вверх. Я вынырнула, жадно хватая ртом воздух, закашлялась, отплевываясь водой. Завертела головой, пытаясь сориентироваться. Сергей держал меня на плаву и размашистыми движениями плыл к краю бассейна. Добрались до бортика, я повисла, вцепившись трясущимися от напряжения руками, в плитку. Он подтянулся и вылез. Наклонился, схватил меня за руку и вытащил из воды. Мы стояли рядом, пытались отдышаться, вода стекала ручьями. Сергей снял легкий бронежилет и небрежным движением бросил его на пол. Если у него был бронник, зачем он прикрывался мной? - Мы что, уже там? – спросил он откашливаясь. Я посмотрела на него  с яростью, прожигая взглядом. Что ему от меня надо? Зачем он притащил меня сюда, в 1986-й? Снова…   Он взглянул на меня. Его глаза потемнели. Неожиданно, со всего размаха, не церемонясь, он впечатал меня стену, я ударилась головой о плитку. И вдруг впился мне в губы поцелуем. Грубо, жестко, даже жестоко. В нем не было нежности, скорее наоборот. Желание подчинить, сломать, заставить повиноваться. Я задохнулась от неожиданности, пытаясь вдохнуть воздух, но он не позволил. И когда, наконец, резко отпустил меня, я согнулась пополам, упала на колени и  закашлялась, пытаясь отдышаться. Губы горели, в ушах шум, в душе злость. Ну вот, он показал, все, что хотел. - Доволен? – процедила я сквозь зубы, не глядя на него. Почти ненавидела сейчас. Он не ответил, только молча стоял рядом и тяжело дышал. Вдруг дверь в другом конце бассейна скрипнула и открылась. В помещение вошла женщина средних лет в темно синем рабочем халате, волосы убраны под косынку. В руках швабра и ведро. Уборщица. Она на мгновение оторопела от увиденного – мокрый Костенко и я перед ним на коленях. Было от чего охренеть. - Вы что это тут делаете, окаянные? – оторопело возмутилась она, быстрым шагом подходя к нам. - Спокойно, мать, КГБ СССР, - ровным голосом ответил Костенко. Он, похоже, совсем не растерялся. - Какое КГБ? Я сейчас вас шваброй огрею! – пригрозила уборщица. «Дайте мне эту швабру, я его вообще убью», - подумала я со злостью. Я, наконец, продышалась. Боль в груди постепенно отпускала. Костенко вытащил из кармана и раскрыл перед ее носом красное удостоверение: -Полковник Игнатьев, – рявкнул он, и добавил, почти приказным тоном, - Нам бы посушиться. Наклонился и взял меня за локоть, помогая подняться. Резко и грубо. - Отвали от меня, - зло бросила я, вырвав руку. Было сильное желание его ударить, но я помнила, как он впечатал меня в стену. Силы явно были не равны. Повторения не хотелось. Он даже не посмотрел в мою сторону. Женщина, увидев удостоверение, сразу осеклась и как будто стала меньше ростом. Не мешкая, отвела нас в раздевалку, принесла полотенца, пледы и пару простыней. И вышла в соседнюю комнату, чем-то гремела там. На фоне, их динамика радио, тихо играла эстрадная музыка. Я молча сидела на стуле, завернувшись в шерстяное одеяло. Меня немного трясло от холода, купания в бассейне и всего произошедшего. Я попала в это долбанное  прошлое уже второй раз за несколько часов. С той лишь разницей, что тогда со мной был брат, Лешка, остальные, а сейчас мужчина, которого любила, но он меня, похоже, ненавидел. Костенко стоял напротив, прислонившись спиной к металлическим шкафчикам. Тоже обмотан в плед, как римский патриций. Пристально, но спокойно смотрел на меня. Изучал. Я подняла на него глаза. Он изменился, конечно. Все так же был красив, но сейчас, черты лица отточились, и эта красота обрела глубину. Он стал значительнее. Теперь он был почти бритый, что, невероятным образом, очень ему шло. Зрелая уверенность, этот взгляд - холодный и жесткий. Складки у рта. И он разучился улыбаться. - Что ты так смотришь на меня, - хмуро спросил он, выдерживая мой взгляд. - Не ожидала? - Не ожидала, - я кивнула. Да, я не ожидала точно, что наша встреча с ним будет вот такой – автомат, нацеленный мне в грудь, насилие и ссадина на затылке. - Почему ты сказал, что я сломала тебе жизнь? – немного погодя, спросила я, в упор посмотрев на него снова. Он промолчал, стиснув зубы, отлепился от шкафчиков и посмотрел на наручные часы. Спросил больше себя, чем меня: - Сколько сейчас здесь времени? - Мать! – громко крикнул, обращаясь к уборщице в соседней комнате, - А который теперь час? - Полдесятого,  - донеслось оттуда. - Ага, - сказал Костенко, подойдя к столу и наливая себе в чашку воды из чайника,  - четыре часа до аварии. Времени достаточно. Когда нас отсюда выкинет? - Где то через столько же, плюс минус час, - почти спокойным голосом ответила я, настороженно наблюдая за ним. Помолчала и спросила: - Как ты узнал, что мы будем там именно сегодня? На мой предыдущий вопрос он ответить не соизволил. Может сейчас хоть что-то скажет. - Там есть фотография,- пояснил Костенко и кивнул на пластиковый файл для бумаг, лежащий на столе, - ваши вещи исчезли, но я успел их отфотографировать. И на одной фотографии есть мобильник, который твой друг включил. - Леша? Он не мог, - я с недоверием покачала головой и зло добавила. – Он бы скорее сдох, чем помогал тебе. - Под тиопенталом натрия еще не то сделаешь, - криво усмехнулся Костенко и отпил воды из чашки. Я промолчала, стиснув зубы. Он и тогда, 27 лет назад был таким - жестким, бездушным. циничным. Это надо додуматься, ввести совсем еще мальчишке «сыворотку правды»! Как я могла влюбиться в такое чудовище? Эмоции рвали на части, но я старалась не показывать, что у меня творится в душе. Отвела глаза, вытащила из пакета фотографию. Ну, конечно! Всё стало немного понятнее. Неясной была только его цель. - Там дата, - усмехнулась я, рассматривая черно-белый снимок своего включенного телефона, - И ты нас все время преследовал. - Да, - согласился Костенко, глядя на меня. – Мне нужно было доставить вас сюда в целости и сохранности. И это было трудно, уж поверь мне. Беглый уголовник, который чуть не изнасиловал тебя, три отморозка на пикапе, помнишь? Я это до конца жизни буду помнить. А так же и то, что именно он обеспечил мне эту незабываемую поездку. - Зачем тебе нас нужно было доставить? – мрачно спросила, отводя взгляд в сторону. - Прибор, - пояснил Костенко, - я не знал когда и где вы его получите, но знал, что он точно будет с вами, когда вы сюда вернетесь. Значит, его цель – прибор. Знала бы раньше – отдала бы не раздумывая. Но вот я тогда ему на хрена?  - Ты довел всех до места. И вот я здесь. И что теперь? - Готово, - внезапно послышался голос уборщицы из соседнего помещения. Да, блин! Тетка сбила весь разговор! Проявилась в самый неподходящий момент. У меня был шанс узнать все. Но теперь…я не была уверена, что Костенко вновь станет так откровенен. Уборщица отдала Сергею наше барахло, которое старательно сушила, очевидно, утюгом, все это время. Магическое действие липового удостоверения полковника КГБ СССР отлично сделало свое дело. Ее появление со стопкой сухой одежды прервало нашу, почти дружескую, беседу. И основной вопрос, который меня очень волновал, остался без ответа. - Отвернись, - попросила я Костенко, забирая у него из рук свои вещи. Он усмехнулся, краешком губ, но повернулся ко мне спиной. Я видела его обнаженные плечи, мускулы под кожей. Дыхание сбилось, и к лицу прилила кровь. Стало жарко. Я с трудом удерживалась от того, что бы провести ладонями по его спине, прижаться щекой к теплой коже. Я закрыла глаза. Да что, черт подери, со мной происходит? - Оделась? – спросил он, не поворачиваясь. - Нет! – громче, чем надо выдохнула я, приходя в себя. - Помочь? – тихо и вкрадчиво спросил он. - Не надо, - я натянула джинсы. Взяла со стула топ. Он был безнадежно испорчен утюгом. Но я надела, что было, не идти же по пояс голой. Накинула куртку. - Все, - выдохнула, запахиваясь в нее поплотнее. - Наконец то! – он повернулся ко мне. Сухая одежда по прежнему в руке. Другой начал разворачивать плед. Я на секунду замерла, глядя на него, не отрываясь. – Ты отворачиваться не собираешься? - В его глазах горели насмешка и вызов. Он играл со мной, как кот с мышью. - Или к черту! – бросила я и повернулась к стене, скрывая смущение. Услышала его тихую усмешку за спиной. Скрипнула зубами. *** Мы шли по темному городу. Фонари, свет в окнах домов. Было уже поздно, улицы опустели. Вечерний воздух был прохладным и свежим. Но это все не умиротворяло. Я поежилась, обняв себя руками. - Ноги все равно мокрые, - буркнула раздраженно. Было очень неприятно в скользкой от влаги обуви. - Ничего, - резко ответил Костенко, не глядя на меня, - Ночи теплые. Я закатила глаза. Чего я ждала от него? Сочувствия? - А куда мы идем, то? – поинтересовалась я, оглядывая темные улицы. - Нам нужно переждать пару часов, - ответил Сергей. – Вон в том доме. Он указал на высотку, к которой мы направлялись. Обычная многоэтажка, ничего особенного. - А кто там живет? – спросила я, рассматривая россыпь горящих окон на фоне темного здания. - Я, - ухмыльнулся Костенко. – Но меня всю ночь дома не будет. Заодно просохнем. «Зашибись», - подумала я. А что дальше? Мы зашли в подъезд и поднялись на седьмой этаж. Остановились перед дверью с цифрой 47. Костенко достал ключи из электрического щитка и открыл двери квартиры: - Я часто оставлял ключи на работе, поэтому завел дубликат – пояснил он. - Проходи. Он включил свет в прихожей. Я огляделась вокруг. Обычная прихожая советской эпохи. Вешалка со скамейкой внизу, коврик у двери, полка для ключей. Минимализм в действии. - Все, как  тогда, - протянул Костенко повернувшись. – Проходи, - он указал в комнату, - Можешь посушить на батарее носки, кроссовки,  - сядь там. Он указал на диван. Командир, блин! Без указаний никак. Я скривилась. Но послушно прошла в комнату. В мокрых носках было совершенно невыносимо. Я сняла кроссовки, положила их на горячую чугунную батарею, рядом развесила носки. Почувствовала на себе взгляд и обернулась. Сергей наблюдал за моими действиями со странным напряжением. Оно почти физически ощущалось в пространстве комнаты. Я уставилась на него. Он поймал мой взгляд, дернул головой, будто стряхивая что-то. - Я сейчас, - добавил он и вышел из комнаты. Вместе с его уходом напряжение стало пропадать. Я с любопытством оглядела комнату. Советская мебель – без изыска, но функциональная – диван, журнальный столик, стенка. Плакат Высоцкого на стене. Гитара. Надо же, как неожиданно. Не могла себе представить его играющим на ней. Я по-моему вообще не представляла какой он на самом деле. Но я хотела это знать. Села на диван, подтянув под себя ноги. Задумалась, прислушиваясь, как он гремит чем-то на кухне. Удостоверение у него липовое, это понятно. Но автомат в руках был вполне настоящий. Значит, он имел возможность достать оружие. Машина не дешевая, парфюм дорогой… Что с ним стало ? - А сейчас ты кто? – крикнула я. Звуки на кухне прекратились. На какое то время наступила тишина. Было слышно только, как громко тикают часы на столе. - Частное охранное предприятие, - он ответил не сразу. – В Харькове. Ну, теперь все понятно. Вообще, зашибись. - Бандит? – я усмехнулась. - Да, - ответил Сергей, заходя в комнату с бутылкой воды и тарелкой с едой в руках.  Остановился в дверях, пристально глядя на меня, - Благодаря тебе. Я выдержала его взгляд. Пока я своей вины не понимала, а Сергей не спешил что-либо пояснять. Но смотрел долго, странным напряженным взглядом. - А чего так смотришь? – не выдержав, спросила я. - Ничего, - он дернул головой, отвел глаза и прошел в комнату, поставил тарелку на столик. Я проводила его взглядом. Он выпрямился и, не глядя на меня, уставился в пустоту и вдруг заговорил: - Встреча с тобой сломала мне жизнь. Вы исчезли из камер. Меня обвинили. А я был не виноват. И может, все бы обошлось понижением в звании, строгим выговором… Но, лейтенант, который дежурил в Управлении в тот день, написал рапорт, о том, что он увидел в кабинете, после того, как мы… Он запнулся…Его голос слегка дрогнул. Ненадолго замолчал и потом продолжил: - Он описал все качественно, даже включая укус у тебя на шее. Я непроизвольно дотронулась до кожи в том месте, где другой он прикусил мне шею. Кровь прилила к щекам, от воспоминаний и сердце забилось чаще. - Меня обвинили в том, что я вступил в преступный сговор с членом диверсионной группы, поддался на обольщение диверсантки, вас отпустил, а станция взорвалась. Все это, естественно, не просто подрывало, а хоронило репутацию честного советского офицера КГБ. Меня судили…Измена Родине и все такое… Но, учли прежние заслуги и годы безупречной службы - не расстреляли, просто посадили. Я сидела, молча, не в силах, что-либо сказать. То, что он рассказал, звучало чудовищно. Но получалось, что он в чем-то прав. Встреча со мной сломала ему жизнь. Вместо блестящей карьеры – тюрьма и сомнительная деятельность. Я сжала пальцами виски. Как такое могло произойти? Это невозможно. Подняла на него глаза. Он смотрел на меня, не отрываясь. В его взгляде смешались злость, обречённость и ещё что-то — дикое, необузданное, и в то же время такое, что обжигало меня изнутри. Сергей вдруг шагнул ко мне, как под гипнозом, будто сам не верил, что делает это. Его рука коснулась моей шеи — пальцы отодвинули волосы, задержались на отметине укуса. Легкое прикосновение — и в то же время властное. От этого простого движения у меня по коже побежали мурашки. Ладонь скользнула ниже медленно прошла по ключице, сдвигая куртку с плеча. Я вздрогнула. Жар от его прикосновений расползался по телу, как пламя. В голове зашумело, дыхание сбилось. Казалось, воздух вокруг сгустился. Время остановилось, реальность исчезла. Остались только я и он. Сергей провел ладонями вниз, и куртка мягко упала. Его руки легли на мои плечи, горячие, жадные, требовательные. Он дышал сбивчиво, как будто каждый вдох обжигал. Я закрыла глаза — и все во мне плавилось, горело. Он поднял меня за плечи, и я подчинилась. Теперь мы стояли совсем близко, наши тела почти касались друг друга. Я слышала его дыхание — тяжёлое, горячее, сбивчивое. Между нами натянулась невидимая струна, гудящая, готовая лопнуть. Он притянул меня, и его губы коснулись укуса на шее. Я выгнулась, будто через меня прошёл разряд тока, кровь застучала в висках. Он двигался медленно, но в каждом жесте была ярость, как в звере, которого держали взаперти слишком долго. У меня кружилась голова от его близости, от резкого запаха кожи и терпкого шлейфа одеколона. С ума сводило всё — его дыхание, его пальцы, его взгляд. И мне было всё равно на последствия. На то, что будет дальше. Сейчас — был только он. И вдруг мы одновременно сорвались. Он впился в мои губы так, будто хотел прожечь их насквозь, наверстать все 27 лет. Поцелуй был яростный, жадный, безжалостный. Его руки рванули мой топ, стиснули спину, прижимая к себе. Я отвечала с тем же безумием, задыхаясь, дрожа, всем телом. Торопливо стаскивала с него еще слегка влажную водолазку. Он оторвался всего на миг, сдёрнул её через голову и отбросил в сторону. Его руки резко дернули молнию на моих джинсах и сорвали их вместе с бельём. Я шагнула из одежды и обвила его шею, пальцы скользнули к затылку, гладили короткий колючий ёжик волос— непривычное, резкое ощущение, от которого бросало в дрожь. Его руки жгли мою спину, спускались ниже, сильные и властные, заставляя меня изгибаться навстречу. Его тело дрожало, грудь тяжело вздымалась. Он рычал тихо, низко, почти звериным звуком, как будто сдерживал себя из последних сил. Я прижималась к нему всем телом, растворяясь в его лихорадке. Он рывком расстегнул свои брюки, и в следующее мгновение уложил меня на диван. Я раскрылась под ним, впуская его целиком. Его тяжесть навалилась, придавила к дивану — и это было счастьем - быть под ним, чувствовать его силу, его тело. Мои руки гладили его плечи, скользили по коже, изучали чужое и одновременно до боли знакомое тело — крепкое, сильное, надежное. Он вошёл в меня резко, словно ворвался — и моё тело вспыхнуло пламенем, отвечая ему. Я всхлипнула, вцепилась в его плечи, обвила его ногами, прижимая к себе, ближе, глубже, требуя ещё. - Моя…только моя… - выдохнул он мне  в шею, не сбавляя темпа. В его голосе было всё: ярость, боль, любовь до дрожи. «Твоя. И тогда и сейчас». — промелькнуло в голове, но я не сказала вслух. Его движения были глубокими, жёсткими, но за этим чувствовалась безумная нежность, страсть, которая рвала его на части. Он держал меня так, будто боялся, что я исчезну, если он ослабит хватку. А я цеплялась за него, боясь потерять его самого. Мы сливались в дыхании, в дрожи, в ритме — пламя, в котором мы горели, было одно на двоих. Мы улетели одновременно - внутри всё рвануло огненной волной. Я закричала, царапая ногтями его спину. Он стонал вместе со мной, вжимаясь глубже, до конца, и рухнул на меня всем телом. Мы лежали, обессиленные, прижатые друг к другу, оглушённые и ошеломлённые. Его сердце колотилось в мою грудь. Его дыхание жгло кожу. Я гладила его плечи, не отпуская, и понимала — он любит меня до боли, до безумия, до самого конца. Он не скажет, не признается. Он будет хмуриться, молчать, прятать всё за грубостью и жёсткостью. Но это не спрячешь. Я чувствовала — он любит. И в этот момент я впервые ясно осознала: он нужен мне. Как воздух. Как сердце в груди. Я уткнулась носом в его шею, вдохнула этот запах — тёплый, мужской, с примесью одеколона и чего-то, что было только его. Внутри всё перевернулось. И я усмехнулась про себя. Ну, вот и всё, Лера, попалась. Всю жизнь циничная, осторожная, умная… и в итоге влюбилась в мужчину, который выражает нежность так, будто хочет тебя убить. Он пошевелился, поднял голову, посмотрел на меня. На мгновение мне показалось, что вот, он сейчас скажет… но нет, промолчал. Просто смотрел. Я усмехнулась про себя – он такой, какой есть. С этим ничего не поделать. - Ты тяжелый, - выдохнула я и улыбнулась. Он двинулся, и я почти оказалась на нем. Приподнялась на локте, посмотрела на него. Несмотря на то, что сейчас произошло, вопросы никуда не делись, наоборот, их стало еще больше. Почему ты так смотришь? - спросил он, прижимая меня к себе. - Пытаюсь понять – ты все еще меня ненавидишь? За то, что сломала тебе жизнь… Он промолчал и отвернулся. Брови болезненно дернулись. - Нет, - наконец с болью в голосе ответил он, - злился, да, и сейчас злюсь, но не на тебя, а на то, что ты такая, что я не устоял. Ни тогда, ни сейчас. - Жалеешь о том, что произошло? – я замерла, боясь услышать его ответ. - Нет… и тогда не жалел. Просто все сложилось как-то…необъяснимо… Я почувствовала, как из тела уходит напряжение. Положила голову ему на грудь, перебирая пальцами волосы на груди, слушая, как стучит его сердце. -  Я ведь тогда, - продолжил он снова, -  по фотографиям паспортов ваших и остальных вещей, я  голову сломал, сколько времени  я понять не мог… Я посмотрела на него. Его взгляд застыл, как будто он был там сейчас. - А потом, первое, что меня стукнуло, так это развал Союза. Я и паспорта, такие как у вас увидел, и мобильники. И потом я понял, что вы только родиться еще были должны. Я видел, тебя, кстати,  в день рождения твоего брата. Тебе лет семь было… - И чего, ты всю жизнь за мной следил? – спросила я, рисуя пальцами бессмысленные узоры на его груди. Сергей посмотрел на меня. - Зачем следил…так…наблюдал, у меня своих дел было достаточно… Держал руку на пульсе, как говорится. А потом нашел и друзей всех твоих… - Одна только странность была – Аню Антонову вы и не знали даже. - И что? – не поняла я. - Ну, она же была там с вами. И Игоря Матвеева вы не знали. Да и в Чернобыль не собирались ни разу… - Да это ж все случайно вышло, - я усмехнулась, - Ты бы ни за что не догадался… Этот урод украл у нас деньги … Сергей вдруг засмеялся. Оказывается, еще не забыл, как это делается. -Чего? – я удивилась такой его реакции. - Да,  - насмешливо ответил Костенко, - Вор из него действительно получился неважный. Да он и не собирался ничего такого делать. Пришлось забраться в квартиру ваших родителей, поставить прослушку. -Чего? -  я не могла поверить в то, что он говорил. Да еще так спокойно, словно о погоде. - Так я узнал о сейфе, о деньгах.  – продолжил Сергей, - Твои родители вслух назвали комбинацию цифр… Ну, и я подумал, что раз ситуация не развивается, нужно ее как то подтолкнуть… в нужное русло. Ну, и подговорил этого идиота вас обокрасть. Я вырубил в квартире интернет, потом отменил заказ на мастера. И вместо него прислал этого придурка. Рассказал ему как вытащить деньги, ну и заставил поехать в Чернобыль, оставляя за собой следы для вас. - И он согласился? – я не поверила. Подкастер, конечно идиот, но не на столько же! - За восемь миллионов? – насмешливо сказал Сергей, поглаживая мое бедро, - Согласился, Лера. Люди жадные… А глупые люди особенно. - А Аня? – спросила я, - Пашкино знакомство с ней тоже было подстроено? - Конечно. Я оставил им подсказку, где искать Матвеева. И так они познакомились с Аней. Мне стало не по себе от его холодного расчета. Мы все это время реализовывали его план, сами того не понимая. - Это письмо, кусок фотографии, это тоже все ты? – спросила я, хотя ответ мне уже был известен. - Ну а кто? Не сестра же? - он усмехнулся. Я не могла слушать дальше, да, собственно, я и сама дальше все знала. Но пока не понимала, зачем он все это придумал? Зачем мы здесь, в 1986 году, в его квартире? В одной постели. Хотя, нет, интим он, явно, не планировал. На это бы не хватило даже его цинизма. Мне внезапно стало холодно. - Ладно, сказала я, поднимаясь с дивана. - Это уже не важно. - Лер, - Сергей напрягся, - Все в порядке? - Да, - спокойно ответила я и посмотрела на него. – Какой план? Ведь ради чего-то ты задумал все это? Явно не для того, что бы просто переспать со мной еще раз. Сергей сжал челюсть. Взгляд, до этого расслабленный, ожесточился. Он резко сел на диване, дотянулся рукой до брюк. Опять молчал. Я натянула джинсы и теперь с сомнением крутила в руках разорванный топ. - И как я теперь буду ходить? Голой? – пробормотала я тихо. Такая себе перспектива. Сергей встал, застегивая молнию на брюках. - Сейчас принесу тебе что-нибудь свое. Он вышел из комнаты. Стукнули дверцы шкафа. Я сидела на диване, голая по пояс, обняв себя руками за плечи. Все происходящее казалось нереальным. Вообще всё – эта квартира, 1986-й год, его рассказ, наше с ним общее безумие. Такое притяжение, с которым ни он ни я не справлялись. Сергей вернулся, одетый в белую майку и рубашку. Только заправиться не успел. На шее перекинута лента галстука. - Вот, - он протянул мне простую серую футболку. Я неуверенно дернула бровью, но выбора не было. Я натянула футболку. Выглядело смешно. - Тебе идет, - сказал Сергей, усмехнувшись, - ты в ней, как… Он не договорил, насторожился. Я прислушалась. За входной дверью послышался шум и затем звук вставляемого ключа в замок ключа. Костенко махнул мне рукой, показывая встать у стены, а сам метнулся в кухню. Я замерла так, чтобы меня не было видно из коридора. Сердце билось где-то в горле. Хорошо что не на двадцать минут раньше. Хороши бы мы были. Слышала, как открылась входная дверь. Кто-то вошел. Звякнули ключи, брошенные на полку у двери. А потом вдруг щелчок -  передернулся затвор пистолета. Я перестала дышать. Осторожные шаги и внезапный знакомый голос: - Из-за двери вышли! Я медленно вышла на середину комнаты. Зачем спорить с человеком с пистолетом? - Руки за голову! – прозвучала следующая команда. Я послушно положила руки за голову. Хорошо, что успела надеть футболку. Иначе сейчас порадовала бы его сногсшибательным зрелищем. - Повернись! – снова рявкнул он. Я медленно повернулись, и ожидаемо увидела перед  собой молодого капитана КГБ Сергея Костенко. И он целился в меня из пистолета. Я усмехнулась про себя – вроде 27 лет разницы, а привычки одинаковые. За его спиной, я увидела Сергея, осторожно выходящего из кухни позади капитана. - Это ты… - растерявшись на секунду, сказал молодой Сергей, увидев меня. Изменился в лице, опустил пистолет. Потом его лицо снова напряглось. Он резко развернулся, и попытался нанести удар тому, кто подходил сзади, но не успел. Костенко нанес ему удар первым. Коротко и жестко. Потом еще один. и молодой капитан упал, разгромив при этом журнальный столик. Сергей оттолкнул меня рукой за свою спину, сдернул с шеи галстук и откинул в сторону.    -Эх, молодость! – сказал он с непонятным азартом. Я видела, как напряглось его тело, дернулись плечи – подготовился. - Ты охренел?! Я офицер КГБ СССР! - Молодой капитан, чуть пошатываясь, встал на ноги. - А..Я тоже. – ответил Костенко и резко ударил ему в челюсть. Я зажмурилась на секунду и поднесла пальцы к губам. Видела, как они обменялись ударами, и удача явно была не на стороне молодости. Сергей, однозначно, более опытный боец,  серией резких ударов заставил молодую версию себя отлететь на пол к креслу. «Дурдом» - подумала я, в напряжении наблюдая за ними. – «Если рассказать кому о том, что сейчас происходит перед моими глазами – можно загреметь в психушку до конца жизни». Сергей немного отступил назад, тихо предупреждая: - Не вставай, хуже будет…   Но молодой капитан, хоть и с трудом поднялся, упрямо мотнул головой, резко бросился к пустой стеклянной бутылке из под минералки, которая стояла на столике. Схватил ее и снова попытался ударить Сергея по голове. Но снова опыт победил молодость. Перехватив у него бутылку, Костенко разбил ее о скулу капитана. Осколки разлетелись по полу. Молодой Сергей упал, но, тут же, поднялся снова. Упорный какой. Внезапно Костенко резко вздохнул, скривился от боли и схватился на лицо. На его скуле медленно проступил старый шрам…Я посмотрела на молодого. В том же самом месте у того был глубокий порез, сочившийся кровью. Я поморгала, не веря своим глазам. Мозг плавился от напряжения. Молодой капитан рванулся к своему пистолету, валявшемуся на полу, но не успел. Сергей, нанес ему сильный жестокий удар с лету, и тот затих на полу. Надеюсь, не убил. Слишком жестко он его приложил. Костенко пнул ногой пистолет, откидывая в сторону. Нашел у молодого наручники. Подтащил тело к батарее и прицепил. - Ты бы поосторожнее, все таки себя избил - я посмотрела на сидящего без сознания капитана. Волосы растрепаны, глаза закрыты, на скуле кровь. Пол был усыпан осколками стекла. Переступила аккуратно босыми ногами, делая шаг к батарее, что бы забрать свою обувь. - Стой, где стоишь, - резко приказал Сергей, сам взял мои кроссовки, сунул в них носки. Легко подхватил меня свободной рукой на плечо. Вынес из комнаты и поставил на пол в прихожей. - И что теперь? – спросила я обуваясь. Носки были еще влажные. Кроссовки тоже. Я поморщилась.   - Сейчас мы поедем из Припяти, нам надо выехать за пределы Зоны, – сказал Сергей, застегивая рубашку. - А он? – я кивнула в сторону комнаты, ничего не понимая. - Поедет с нами, - коротко ответил Сергей, - возьмем ключи от моей машины,  на работу я езжу все равно на служебной. Одевайся быстрее, времени мало. - Что ты задумал? Спасти станцию? – я накинула куртку и посмотрела на него.  - Нет, ее нечего спасать, авария случится в любом случае. Неожиданный ответ. - Тогда что? Объясни мне, я тоже хочу знать, - потребовала я. - В машине объясню, - бросил он, уходя в комнату. Мне все это не нравилось. Слишком решительный был у него вид. Появилось какое-то плохое предчувствие. Он вернулся, неся на плече молодого капитана. Тот до сих пор был без сознания. Видимо, Сергей его хорошо приложил. Мы втроем вышли из подъезда, и подошли к гаражам. Сергей дал мне ключи и указал на один. Я открыла двери. Внутри стояли «Жигули» черного цвета. Где то неподалеку послышались милицейские сирены. Во двор въехала машина с мигалками,  а за ней черная «Волга». Остановились около подъезда, из которого мы только что вышли. Сергей сбросил тело капитана на заднее сидение. Руки у того были скованы за спиной наручниками. Он не шевелился. - Ты уверен, что он живой? – с опаской спросила я. Уж очень бледным выглядел молодой. - Уверен, - получила короткий ответ, - садись в машину. И не надоело ведь еще командовать, поморщилась я. Но в машину села. Я уже немного знала Припять, мы с ребятами исколесили ее вдоль и поперек в поисках, сначала подкастера, потом Ани. Я понимала, что мы уезжаем из города. Но куда и зачем? Покосилась на Сергея. Он сосредоточенно вел машину, вглядываясь в темноту дороги. На заднем сидении лежал капитан. Я обернулась посмотреть как он. Задержала взгляд. Глаза пробежали по разлохматившимся волосам, свежему шраму на щеке, красиво очерченным губам. Захотелось провести по ним пальцем, почувствовать теплую кожу, как тогда, в его кабинете. Когда я думала, что вижу его в последний раз, и все сжималось внутри. Буквально почувствовала на себе взгляд Сергея, как будто он прожигал насквозь. Повернулась обратно. Посмотрела на него. Он странно взглянул на меня и снова уставился на дорогу. Я отвернулась к окну. В голове был полный сумбур. Я влюбилась в молодого Костенко, но этот Сергей, сидящий рядом, явно был другой, еще более циничный и жесткий, но он манил меня не меньше, чем тот. Меня тянуло запустить руки в волосы того, кто без сознания лежал сзади, и одновременно, хотелось бесконечно смотреть на этого. Мое сознание раздваивалось. «Так, стоп», - я попыталась взять себя в руки, - «Тот Сергей, этот…блин! Здравствуй, биполярка!». Они оба сводили меня с ума. Во всех смыслах. Надо было остановится в своей этой рефлексии. Сейчас был более важный вопрос – что вообще происходит? - Сергей, куда мы едем? – спросила я. Я видела, что из Зоны мы уже выехали. И тут до меня дошло:   – Ты хочешь вывести себя молодого от воздействия радиации? - И это тоже, - коротко ответил Костенко. И что-то в его тоне мне не понравилось. Внутри поднялась необъяснимая тревога. - Ты что задумал? Но он не ответил. Смотрел вперед, в темноту дороги. И явно что-то искал. Внезапно он притормозил и машина съехала с дороги в лес. Мне стало совсем не по себе. Я не понимала, что он делает. А он молчал, в лучших своих традициях. Спрашивать было бесполезно – все равно не скажет. И что делать? Машина, подскакивая и раскачиваясь на лесной дороге, неожиданно  выехала к озеру. Здесь было не так темно, фары освещали песчаный берег. - И что мы тут делаем? – все-таки задала я вопрос. Он повернулся ко мне. В его глазах отражался свет от приборов на панели. Он долго смотрел на меня, а потом внезапно сказал: - Лера, ты останешься здесь. - В смысле «здесь»? – на мгновение я обалдела. - Ты собираешься бросить меня тут одну в темноте? Лучше ничего не придумал? Или все-таки хочешь отомстить? Нашел способ? Я усмехнулась, глядя в его глаза, ища в них привычную жесткость. Но ее не было. Он молча слушал меня. Просто смотрел, не перебивал. Когда я закончила, он продолжил. - Ты останешься здесь… С ним, - он сглотнул и, повернувшись, кивнул на капитана. - Тогда мы сможем быть вместе там. Он неопределенно махнул головой. Я пока еще не понимала. О чем он вообще? Забыл, что скоро нас уже здесь не будет? - Я не смогу быть с ним, даже если очень захочу, - сказала я, нахмурившись, - нас выбросит отсюда примерно через час… - Нет. Ты зайдешь в воду – в озеро, - перебил Костенко, - И останешься там в момент выброса. Вода блокирует перемещение. - Откуда ты это знаешь? – я недоверчиво смотрела на него. Он нес какой-то бред. И главное – сам в него верил. Вполне мог кинуть меня в озеро. Вот блин! — Я ведь тогда… - сказал Сергей, - долго думал, как всё это работает. Про прибор, про то, как он работает, знал - Горелов на допросе все рассказал… - Под пытками, - дернув бровью, уточнила я, не забывая о его жестокости. - Это сейчас не важно, - он покачал головой. - В общем, я понимал одно — случайностей тут нет. Если прибор перемещает во времени, значит, есть условия, при которых он не сработает. Он замолчал, подбирая слова, и чуть пожал плечами. — В Москве я нашёл людей, которые возились с этой темой. Учёные из одного исследовательского института. Пообщался с одним,— он скривился, - Я и не знал тогда, что он такой прибор как раз и разрабатывает. Он помолчал, задумавшись, будто вспоминая, потом продолжил: — И он сказали простую вещь: вода блокирует что-то и перемещения не происходит. Она… как будто гасит поле. Как стена. — Почему именно вода? — спросила я. — А черт его знает, — Сергей махнул рукой. — Там про какие-то молекулы, связи, ещё про «квантовую чушь», я не понял. Но суть уловил — вода держит. Стоишь у реки или в озере, даже просто в ванной — не переместишься. Ни туда, ни обратно. Он посмотрел на меня внимательно, как словно проверяя, поняла ли я. А в глазах было еще что-то. Я не могла понять что. - Тебе надо остаться с ним,  – повторил он через паузу и отвернулся, глядя на озеро в лобовом стекле. - Почему не с тобой? – спросила я, снова нахмурившись. Все, что он сказал сейчас звучало, как бред, но, учитывая, сколько всего произошло до этого… можно было и поверить. - Лера, я тебе не подхожу, - с трудом произнес он, не глядя на меня, - Возраст, характер… - Да ты и в том возрасте – не подарок, - съязвила я, кивнув в сторону молодого капитана. - Да, но я гораздо хуже, Лер. Он сказал это убийственно спокойно. Так, что у меня защемило сердце. Захотелось дотронуться до его напряженной руки, до сих пор лежащей на руле. Но я не сделала этого. Я понимала его сейчас. То, через что он прошел – крах карьеры, суд, тюрьма… Его деятельность, так отличающаяся от того, о чем он мечтал в юности…  У меня голова шла кругом. Снова обернулась на капитана. Тот все еще был без сознания. Бледное лицо с запекшейся кровью на скуле, растрепавшиеся волосы, закрытые глаза. Вернулась взглядом к Сергею. Он сидел, все еще уставившись в темноту. Напряженный и уставший одновременно. - Это был твой гениальный план? – тихо спросила я,  - Тот, ради которого ты все это устроил? - Лер, только так я смогу быть с тобой, - он сжал челюсть. Он сказал это так, что у меня заболело в груди, как будто плеснули раскаленным железом. - А меня спросить – нет, не надо, да? – я смотрела на его профиль, подсвеченный лампочками приборов. Он дернул уголком рта. Посмотрел на меня пристально. - Изначально, я не собирался, - медленно признался он, - но сейчас… Он сглотнул и снова отвернулся, глядя в лобовое стекло. - Решай сама… Открыл дверь и вышел из машины. Пошел к озеру. Я видела его силуэт, освещаемый фарами в темноте. Я повернулась назад и долго смотрела на капитана. Протянула руку, провела рукой по волосам, щеке. Дотронулась кончиками пальцев до губ… Любила его… И того тоже… Но мне не надо было решать. Я уже все решила, еще до того, как Сергей спросил. Вздохнула. Открыла дверь и выбралась из машины. Сергей стоял у воды, сунув руки в карманы брюк. Смотрел на темную поверхность. Я подошла к нему, присела у кромки воды и потрогала ее рукой – холодная. В апреле купаться еще рановато. Выпрямилась и встала рядом с ним. Смотрела на тёмное озеро. - Что ты решила? – глухо спросил он, не поворачиваясь. Не глядя на меня. - Я остаюсь, – увидела, как он дернулся. Просто каждым своим нервом почувствовала, как напряглись его плечи.  - С тобой, - уточнила через паузу. Он резко повернулся. Я посмотрела на него. Он вцепился взглядом в мое лицо. Долго смотрел, нахмурившись и, наконец, покачал головой: - Лер, я не подарок. - Я тоже, - усмехнулась я в ответ. Он обнял меня и прижал к себе. Крепко, так, что перехватило дыхание. Я подумала, что если нас сейчас выкинет, то до его машины нам идти очень и очень далеко. Но этого не случилось. Сергей вытащил капитана из машины, положил на траву. Снял наручники. Молодой тихо застонал. - Все, поехали, нам надо успеть добраться до города, – сказал он, подталкивая меня к машине. - А он? – неуверенно спросила я. - Очухается и вернется. - Почему ты так уверен, что с ним ничего не случиться? – я с сомнением покачала головой. Мне было тревожно за него. - Потому что я все еще здесь. Если бы с ним что-то случилось, меня бы не было. Он помолчал и потом нехотя добавил: - И кроме того, в ту ночь, я тоже был здесь. Неожиданно. Я удивленно посмотрела на него. - Ну чего ты смотришь? – резко бросил он, слегка смешавшись, - Я люблю это место – озеро, лес. И тогда, вдруг сорвался, уже за полночь было. А мне надо было… подумать… Вот и решил вырываться ненадолго. Садись, давай! Времени мало. Я села в машину, Сергей завел мотор, и мы поехали к городу. Смотрела в окно на проплывающий мимо темный лес, который через пару часов превратится в мертвый. Жутко было это осознавать. Думала про Сергея, который сейчас сидел рядом. Надо же, он дал мне выбор самой решить. Просто прорыв для него. На самом деле, решать то было нечего. Я не очень верила, что его план сработал бы, если бы он просто бросил меня в озеро. Скорее всего, меня бы все-таки выбросило обратно. Но если на минуту допустить, что выбор все же был, я все равно бы не осталась с капитаном. Как он вообще себе это представлял? Что я соглашусь жить в чужом мире – без родных, друзей? Это была не моя жизнь. Да, здесь он был молод, но, блин! А ничего, что его должны были вскоре посадить, если вообще не расстрелять? А что бы я делала? Нет уж, как бы я к нему не относилась, на это я подписываться не собиралась. Но, Сергей пусть думает о моем решении с романтической стороны. Ему это гораздо полезнее. Может, вернется что-то немного человеческое. Да и мне тоже хорошо. «Лера, ты слишком цинична», - подумала я про себя и усмехнулась. Да, сейчас я хотела побыстрее добраться домой. Я просто устала. От этой безумной поездки, от Сергея…и одного, и другого. От чувств и эмоций, которые на меня свалились, как селевый поток. И даже от себя самой. - Лер,  - он внезапно вторгся в поток моих мыслей. Я повернула голову и посмотрела на него. - О чем ты думаешь? – вдруг спросил он. «Тебе лучше не знать», усмехнулась я про себя, а вслух сказала: - Когда ты рассказывал про разговор с ученым…Ты упомянул, что он разработал этот прибор…Ты говорил про Николая? - Да, про него. – казалось, Сергей удивился моему вопросу. - Поэтому ты попытался его убить на заправке? Тебе нужен был прибор… Неужели нельзя было просто отобрать и все? Убивать было зачем? – мой голос звучал обвиняющее, как в суде. Я действительно не могла понять и принять вот эту его безжалостность и жестокость. То, как он ломал шею, перерезал горло, проламывал голову. Как это мог делать человек, в руках которого я недавно умирала и воскресала одновременно…дважды… Это не укладывалось в голове. - Я его не убивал, - глухо ответил Сергей, отвернувшись и глядя прямо перед собой. Он услышал мои обвинения. - Ему череп проломили на заправке, в туалете, - напомнила я. -  А потом ты быстро вышел и уехал. - Никто ему ничего не проламывал, - его голос звучал по-прежнему глухо. Будто он не хотел оправдываться. Но, через силу, делал это. - Сергей, там была куча ментов и медиков, Пашка сказал, что видел его с проломленной головой! – я уже почти кричала, - Зачем ты мне врешь! - Я не вру тебе, Лера, черт! – он выругался, мотнув головой, - если бы я хотел его убить, поверь, он бы был мертв. Он увидел меня в туалете, шагнул назад, поскользнулся на мокром полу и упал, приложился затылком к раковине. Я проверил, пульс есть и ушел! Потому что встречаться с ментами мне было совсем не нужно! Мне, зачем его было убивать?! Я даже не знал, что у него есть этот прибор! Только потом понял, когда вы сумку в багажнике нашли. - Ты видел это? – от полученной информации я сидела, как громом пораженная. Это многое меняло, конечно, но не всё. - Видел, - он кивнул, внезапно свернул на тихую улочку и остановил машину. Заглушил двигатель. Мы вышли из машины. Сергей обнял меня и притянул к себе. На мгновение, мой цинизм куда-то улетучился… Я прижалась к нему. «А может и не расчет», - подумала я, вдыхая его запах. Но, опомнилась, встряхнула головой. - Почему мы здесь? – я оглянулась, - нам надо к зданию КГБ, к ребятам. - Оно тут совсем не далеко, но сейчас там… Он не договорил. Вспышка ударила по глазам — ослепительный белый свет, и следом за ним знакомый уже громкий хлопок, разрывающий тишину. Тело напряглось, а потом расслабилось, словно ему вернули вес. - …много народа, - договорил он, стоя полуголый на улице в мертвой Припяти. Мы вернулись обратно… Под моей курткой тоже ничего не было. Из прошлого нельзя было ничего забрать. Аня что-то такое говорила, когда рассказывала про свое первое перемещение, но я тогда пропустила ее слова мимо ушей. Здесь был не апрель, а почти октябрь. Раннее утро, уже светало. Резкое перемещение из живого города в эти руины всё ещё казалось неправдоподобным и страшным. Но, он стоял рядом, обнимал меня. С ним все было по-другому.