Инструктор

Кажется, винда слетела окончательно и бесповоротно. 

***

Утро начинается не с кофе: стеклянная банка «MONARCH» разбивается в дребезги, осколки, будто от мины, разлетелись по полу в самые дальние углы.  — Доброе утро. — Бормочет себе Тойя, лениво опираясь на столешницу. — Блядский цирк.  Убираясь на автомате, он не помнит своих действий. В голове пустота, с проблесками торговых вычислений и распределения зарплаты на бытовые мелочи.  Сегодня был аванс. И в честь идеального завершения рабочей недели, было неплохо угостить себя капучино с шоколадным сиропом, и посидеть под утренним солнцем. С собой Даби берёт ноутбук, записную книжку, ещё парочку необходимых для выхода вещей, и с редкими просветом любви к жизни, выходит на осеннюю улицу.  Никого. Тишина воскресения, прохладный освежающий ветерок, пробирающийся под широкую теплую кофту и щекочущий рёбра; украшения к Хэллоуину на окнах квартир и малоэтажных домах.  Тойя позволял себе не думать. Погрузится в капюшон теплой кофты, с приятной тяжестью вещей в спортивной сумке, будто он снова... Маленький. Солнце ясное, мама опять зовёт с улицы на ужин, пускай есть и не хочется. А теперь вот он: самостоятельный, беспринципный, типичный офисный планктон, которого отправили домой.  — Мне как обычно. — Не сказать, что он часто там бывал, но когда клиент и бариста бывшие однокурсники – быстро привыкаешь.  — Кончился кофе? — Сухой насмешкой спрашивает Ацухиро, с особой ловкостью управляясь с кофеваркой. Даби всегда так завораживали махинации с профессиональным приготовлением его заказа, что он мог бы уснуть вот так: стоя, опираясь о высокую стойку, дрейфуя душой средь сладкого запаха сиропов, горьких кофейных зёрен, и душистой выпечки, которую только-только доставили прямиком с завода.  — Не-а. — Ленивый голос, раздавшийся спустя несколько минут наслаждения редкой тишиной, разбавляемой тихим шумом техники и воды. — Просто решил наградить себя за успехи в работе. Сегодня аванс, почему бы и нет?  — Тоже верно. Картой или наличными?  Писк терминала об успешной оплате, и вкус сладкого, горячего напитка на языке, пар от которого затмевал линзы очков. Сидя перед окном, подставив лицо нежным лучам солнца, словно кот, Тойя прислушивался к посторонним звукам: редкие машины на улице, приходящие сообщения на телефон баристы, грохот издалека, будто происходит очередная злодейская катастрофа.  Какие судьбы разные. Кто-то выбрал – или, как пришлось – работу из дома, забыв при этом про самого себя. Кто-то, окончив элитное училище, устроился в кафе, хотя с таким завидным образованием и харизмой, его бы делили на фронте крупных фирм.  А кто-то осуществил свою мечту или эгоистичные амбиции родителей, став героем Японии.  — Чего вздыхаешь?  — Думаю. Над работой. Сегодня почищу лишние файлы, а завтра за новое. — Бумажный стаканчик приятно греет руки, неестественно прохладные для того, кто носит причуду огня.  — Ты только о работе и думаешь. Не хочешь, ну, не знаю... Собой заняться? — В тоне Ацухиро проглядывало будто бы искреннее беспокойство, а Тойя даже и глазом в его сторону не повёл. Это действительно... Пугает, когда ты видишь подле себя столь безразличное к жизни существо, словно утром он улыбается, а вечером уже думает на краю крыши. В таком случае, помог бы лишь герой, имеющий ангельские крылья.  — Что значит «собой заняться»?  — Наладить личную жизнь, девушку найти, купить новую одежду. Серьёзно, я тебя пол года в одних и тех же мешках наблюдаю.  — Эти мешки удобные. Если ты переживаешь, что от них воняет, то либо нос заткни, либо пойми, что я не настолько похуистичен к себе. — Даби начинало это злить: кто-то опять лезет в его жизнь, даёт советы, как сапожник без сапог.  — Ну, а что на счёт партнёра? Я видел, как ты недавно от какой-то девки убегал... — Бариста начинает смеяться, вспоминая сцену. — Вот поэтому и убегал. Ничего не хочу, всё.  Звучало безнадёжно. Звучало так, будто он сдался. Хотя и не отрицает этого: никому не нужен поломанный компьютер. Разве что, какому-нибудь коллекционеру-барахольщику за тридцать, что превращает свою квартиру в хлам таких, как Тойя, в попытке починить – доламывая.  — Ты не хочешь, или просто...  — Не хочу. Я выбрал работу. — Тодороки прерывает его, и встаёт из-за стола, забирая стакан.  — Работу, а не себя. Не всё тебе должно даваться с первого раза, Дабс.  — Не учи меня жить, лучше помоги материально. — Огрызнувшись, ему ничего не остаётся, кроме как уйти.  Он не «не хочет». Подростковый интерес к чему-то новому не умирает, но он заставляет себя прекратить бесполезные попытки. Также, как заставил бросить мечту о геройстве. Также, как прекратил следить за собой, заниматься, также, как оставил позади семью, что невыносимо было видеть.  Утро испорчено.  Вредоносная программа повредила важные файлы.  Зафиксирована странная активность устройств по близости.  — Что за... — Осознание наконец-то настигает его, выводя из спящего режима. Единичные «ранние пташки» с паникой на лице бежали от чего-то.  Их скромный район опять нескромно атаковали злодеи, что было не новостью за последнее время. Даби постоянно мельком замечал статьи об этом, но не придавал значения, а встреча с опасностью почти что лицом к лицу будоражило лучше любого кофеина. На губах расцветает глупая, почти безумная улыбка: что-то особенное было в том, чтобы наблюдать за героями и злодеями в действии.  — Уводите людей в безопасное место! — Кричит кто-то с места бойни, где главным злодеем являлся очередной перекаченный мужлан, сошедший с ума от осознания власти своей причуды или находящийся под чем-то. Даби, допивая кофе, всматривался в красное, мелькающее спиралью пятно, путающее мозг злодея, клубя вокруг дорожную пыль и другую грязь. Надо бежать, тут не безопасно. Но... То, как сражался этот герой – было как отдельный вид искусства.  Пыль медленно оседает. Тишина сменяется суетой спецслужб, а на встречу Тойе выходит... Он.  Боже. Блять.  Золото в глазах будто плавилось от огня той ярости, что в них читалась. Челка прилипла к вспотевшему лбу. Уверенная походка, колкий взгляд, заставляющий ватные ноги подкосится; распахнутая тёплая куртка не загораживает вид на обтянутое тёмной тканью тело, кое-где рассечённая, и оттуда проглядывает загорелая кожа, под которой заметно напрягаются искусные мышцы, и что-то в этом всём заставляет рот наполнятся слюной, сердце дрожит.  Дрожит не только сердце. Всё тело будто пробивает озноб, зажигается огонёк, который разгорается, но не согревает. Теплом веет только от приближающегося героя. По ощущениям, приближалась будто сама смерть, и от такой – Даби бы не отказался.  Error.  Закрыть окно, закрыть окно, закрыть. Дыхание сбивается, сердце делает такой скачок, от которого пробивает кашель.  Грязный, в поте, в мыле, потрепанный как грелка у Тузика, но какой же... Такой, которого пить хочется больше, чем этот поганый кофеин.  Тойя сглатывает.  Чем ближе, тем хуже.  Шаг в сторону. И Даби туда же. Клянётся – не нарочно, но как это бывает, почти неизбежное столкновение, когда и уступить то друг другу не можете в растерянности. Невольно перегораживает путь на онемевших ногах, в мышцах скручивается жар, исток которого лежит где-то глубоко в груди.  Герой останавливается первым.  — Уйди нахуй с дороги. — Выпаливает он практически басом, от которого коленки дрожат, чуть выше – всё поджимается, а мозг тупеет, как искусственный интеллект получивший некорректную задачу.  — На хуй... На хуй это куда?... — Бормочет Тойя, переступая с ноги на ногу, лишь бы устоять, свободная рука тянется вниз, натягивая толстовку пониже. — На хуй это куда-то или приглашение?  Смена раскладки речевого модуля.  Загружен новый навык разговорной речи. Герой тупит пару мгновений – Боже, как очаровательно он это делает – но решает не связываться с идиотом, и уперевшись предплечьем в его грудь, отводит в сторону, проходя мимо.  Коснулся. Коснулся, коснулся.  — Чокнутый что-ли? — Уже тише, риторически. Но словно в замедленной съёмке, никак не может оторвать от него взгляд, и Даби даже дышать не может от такого внимания.  Перья мягко щетинятся, будто не после боя вовсе.  Бумажный стаканчик в руке Тойи горит.  Он и правда чокнутый, но такой блядски счастливый, забывающий обо всём. Наконец, выдыхает – полу-стоном, или с облегчением, но это заставляет птицу вновь обернуться, и Тойя наслаждается одним лишь взглядом, восклицая в душе: «Он на меня посмотрел!» Купидон, определённо, тот ещё мудила.  И Даби определённо хочет ещё.  Винда слетела окончательно и бесповоротно.  — Я дома! — Зайдя, Тодороки слышит звук телевизора, и заглянув в кухню-гостиную, застает Тогу за просмотром новостей.  — А, привет, Тойя-нии! Представляешь, в центре очередное происшествие.  А он молчит, как идиот уставившись на плазму, где с небрежной манерой и деловым безразличием, давал интервью этот сраный Ястреб, от которого встает не только ошибка. Всё такой же лохматый, серьёзный, правда уже не грубит. Но с коронным: «Да переебать тебя мало, твою мать!» Герой смывается из кадра на задний план, где недобитый злодей вновь подал слишком явные и опасные признаки жизни.  — Тойя-нии?  — Хочу. — В горле першит от сухости. Сестра напряглась. — Его. — И со всей уверенностью, он указывает пальцем на экран. Глаза сияют, как звёзды, глупая улыбка, но он... Счастлив. — А не жирно будет? — Скептически переспрашивает Химико. Не сводя внимательного и ошеломленного взгляда. Это слегка спускает с небес на землю, и Даби становится серьёзнее.  — Тебе героиню можно, а мне нельзя? — Тон настолько обиженный, что не оставляет места для спора.  — Тоже верно. А почему именно Ястреб? — Я не знаю. Просто хочу. Я его на улице сейчас встретил, и... Ты сама говорила, начинать знакомиться, не уточняя с кем. Помогай теперь.