Life going nowhere

Утро начинается не с кофе, а с неприятной трели будильника, выключая который, Рохан практически роняет телефон. Что за блядство с утра пораньше? И всё же, словно восстав из пепла сна, он рывком поднялся, зажмурившись и сонно потирая глаза, в растерянности пытаясь ухватить ускользающую нить реальности. Миг… и завеса рассеялась – первое сентября, а безжалостные стрелки часов вонзались в сознание: семь утра по московскому времени... Пора собираться.

Кишибе неохотно поднялся с кровати, протягивая ленивую зевоту вместе с сонным телом. Летние каникулы, призванные дарить безмятежность, обернулись нескончаемой пыткой бессонницей. Вожделенные восемь часов сна оставались лишь воспоминанием. Поначалу, истерзанный, он ворочался до четырёх, а то и пяти утра, пока отчаяние не заставило смириться: выспится уже на том свете, да и то – не факт. Чертовски выматывает… Но жаловаться сейчас непозволительно. Сегодняшний день – как приговор, определяющий его участь на ближайшие два года. *** С всё тем же умирающим видом Рохан вошёл в ванную комнату и продолжал изводиться от внутренних переживаний. Он уже хотел было отказаться от своего плана, но, когда мысли о будущих одноклассниках потянулись к его разуму, его запугало. Он не мог себе даже представить, как он впервые войдёт в класс. Его воображение рисовало картины одиночества, самоубийственных страстей и медленного внутреннего разложения. Нужно привести себя в порядок. Холодный плиточный пол обжигает босые ноги, заставляя вздрогнуть. В зеркале – нечто отекшее, с красными полосами на щеках от подушки. «Доброе утро, чудовище», – мысленно бормочет парень, включая воду.  Сначала – ледяной душ, чтобы хоть немного прийти в себя. Брр-р! Кажется, мозг зависает и перезагружается. Медленно, но верно, сознание возвращается. Теперь – потеплее. Горячая вода обволакивает тело, расслабляя затёкшие мышцы. Рохан распределяет шампунь по волосам, взбивает пышную пену. Запах ментола приятно холодит кожу головы. Закрывает глаза, позволяя струям воды смыть остатки сна и усталости. Смывает пену с волос. Выдавливает из тюбика немного кондиционера, распределяя его по концам не особо длинных зелёных волос, затем снова промывает волосы. Наносит гель для душа с ароматом зелёного чая, хвои и мяты. Хочется задержаться здесь подольше, но времени совсем нет. Кишибе выключает воду, дрожа от перепада температур. Накидывает полотенце, вытираясь насухо. В зеркале – уже не чудовище, а просто очень сонный парень. Но душ сделал свое дело. Теперь, с чашкой крепкого кофе, можно и горы свернуть. Или хотя бы доехать до учёбы без приключений. Но перед этим жизненно необходимо собрать образ в его неповторимом стиле и слегка уложить волосы. Надев нижнее бельё молодой человек взял фен, просушил свои не особо послушные волосы и уже стоял около шкафа в раздумьях над выбором одежды. "Хм… Возможно, это то, что нужно," – пробормотал Рохан, останавливая свой выбор на безупречно белой рубашке, брюках в тон и вязаной жилетке цвета прибрежной волны. Дополнив образ ремнем и строгим черным галстуком, он бросил взгляд на свое отражение. Шик, да и только. Облачившись в белоснежные носки, Кишибе вернулся в ванную, где его уже ждали привычные серьги и повязка. Пара движений плюс глина для волос – и укладка обрела свой идеальный, слегка небрежный вид. Убедившись в превосходстве своего внешнего вида, он надел конверсы, закинул свою чёрную сумку на плечо и покинул дом.    ***   Торопливым шагом парень шёл на автобусную остановку, по пути обгоняя первоклассников с букетами, идущих под ручку с родителями или бабушками и дедушками. Куча маленьких детей. Тут вам и девочки с бантами больше головы, и мальчики в смешно сидящих костюмах явно неподходящего размера. И всё это счастье, как на зло, идёт в ту же сторону. М-да...    «Ты уже едешь или на детей мысленно матом орёшь ?»   Хах, Нориаки умеет делать изначально плачевные факты ещё хуже. Но ситуация хотя бы выглядит комично. Роханстремительно напечатал ответ.    «явно 2. и скоро буду не мысленно.»   «ебучие автобусы. посмотри когда 9 на моей остановке будет.»     «Ну»   «Пишет 3 минуты и полетишь в сторону школы»   «Но КАК ОБЫЧНО +- 5 минут»   «ммм.🤤»   Ответив другу, Рохан извлёк из кармана видавший виды кейс беспроводных наушников, хранящий на себе отпечаток его творческих порывов. На миниатюрной коробочке вился причудливый узор, напоминавший виноградную лозу, обвивающую драгоценный камень в форме сердца. Наивный, трогательный рисунок – плод мимолетного вдохновения. "Ничего, похожу так, потом сотру. Дождусь нового озарения, новой Музы…" И вот он, долгожданный девятый! Какёин не соврал – погрешность в обещанные "плюс-минус пять минут" действительно имела место. Стремительно взлетев по ступенькам, юноша отыскал свободное место у окна, заплатил за проезд и погрузился в мир музыки, надев наушники. Двадцать минут пути – и школьные ворота распахнутся перед ним.   *** Рохан уже около пяти минут стоял перед школьными воротами не решаясь ни войти, ни убежать прочь. Тревога? Да, она самая. Страх? Не сегодня, я должен быть сильным, а то вечный бег от своих проблем лучшим вариантом никогда не будет. Парень делает несколько глубоких вдохов и решительно шагает за ворота. Он зашёл.  *** Рохан, как слепой котенок, тыкался из угла в угол, сжимая в потной ладошке смятый листок с номером и ФИО классного руководителя. Кабинет 217. Звучит просто. На деле – лабиринт Минотавра, выложенный линолеумом. Голоса первоклашек, тонкие и звенящие, сливались в какофонию, отражаясь от стен. Мимо проносились и другие старшеклассники, у одних лица сосредоточенные и важные, будто им доверено спасение мира, другие же корчили друг другу смешные рожицы и подпинывали идущих спереди друзей. Кишибе пытался поймать взгляд хоть кого-нибудь, с мольбой, застывшей на губах, но все спешили. Лестница. Вверх. Вниз. Опять вверх. Номер кабинета предательски не показывался. За одним поворотом обнаруживалась доска почета с выцветшими фотографиями, за другим – стена, увешанная детскими рисунками, яркими, но бесполезными. Наконец, вдалеке забрезжил проблеск надежды – цифра "2" на двери. Сердце забилось чаще. Он подходит ближе… 215. Проклятье! Рядом – 219. Словно злой дух играл с ним, пряча нужный кабинет за невидимой завесой. И тут, краем глаза, Рохан замечает тихо стоящего у окна друга.  – Двести семнадцатый ищешь? – спрашивает Нориаки, и тихо хихикает. – Ну, вместе мы уж точно найдем этот чертов кабинет, – проворчал Кишибе с явным недовольством. – Ро, не кипятись. Извини, что сразу не додумался тебя встретить, – рыжий неловко улыбнулся, стараясь загладить свою вину перед товарищем – Пойдём, нам нужно пройти через другую лестницу. Надо поторопиться, а то Джонатан будет не в восторге.  – У нас классный руководитель мужчина?! – Пойдём уже, по дороге расскажу. Парни двинулись к кабинету. Впереди шел Рыжий, увлекая за собой Кишибе вглубь коридора, где и отворил ничем не примечательную дверь. За ней скрывалась лестница. Роханмысленно обругал себя: как он сразу не догадался? Эта проклятая лестница пряталась за дверью, которую он по ошибке принял за вход в подсобку уборщицы.  – И такое у нас бывает, – Какёин, видя шокированное лицо друга, хихикнул. – У вас ебаный лабиринт, а не школа… – Рохан шёл за другом по лестнице, мысленно ругая всё вокруг. – Ну, уж извини. Часть кабинетов ремонтируют, а конкретно: весь второй этаж. Ты бегал по пустому этажу около пятнадцати минут, но потом я, как внимательный друг, – Нориаки иронизируя указал на себя – Пришёл и забрал тебя в другой корпус, где мы, собственно, и будем обитать следующие полгода. Извини ещё раз, я сам об этом узнал только недавно. – На этот раз я тебя прощаю – парень демонстративно закатил глаза – Но ещё один подобный гудок с твоей платформы, и твой зубной состав тронется. Сдерживая нетерпеливый смех, юноши почти достигли цели – двери кабинета. Нориаки, опередив Рохана, распахнул ее, и они вместе шагнули внутрь.  Кабинет английского языка в школе – это не просто класс, а портал в другую культуру, островок чужого мира, где буквы складываются в новые, непривычные слова, а грамматические конструкции бросают вызов устоявшимся представлениям. Стены здесь словно дышат историей и современностью: фотографии Лондона, Биг-Бена, красных телефонных будок соседствуют с яркими постерами, изображающими неправильные глаголы и фразовые конструкции. Книжные полки, тянущиеся вдоль одной из стен, ломятся от обилия литературы: здесь и Шекспир в оригинале, и современные романы, и сборники рассказов, и адаптированные версии для начинающих. На столах учеников лежат учебники, словари и тетради, исписанные старательным почерком. На доске, вместо привычных формул и уравнений, красуются цитаты известных англоязычных писателей и политиков, призывающие к размышлениям и дискуссиям. В углу кабинета, возле окна, стоит проигрыватель с пластинками, готовый в любой момент наполнить пространство звуками британской поп-музыки или классических мелодий. Стол учителя утопает в море бумаг: проверенные контрольные работы, планы уроков, раздаточные материалы – все свидетельствует о неустанной работе по передаче знаний. На стенах висят красочные карты мира, выделяющие англоязычные страны, напоминая ученикам о глобальном значении изучаемого языка. В этом кабинете царит атмосфера творчества, вдохновения и постоянного движения вперед, к новым знаниям и открытиям. Это место, где рождается любовь к английскому языку и открываются двери в мир возможностей. По крайней мере это то, что представлял Рохан при упоминании такого предмета английский язык, но на деле кабинет оказался более простым, но от этого он не становился менее уютным. Бежевые стены хранили безмолвное трио картин безвестных мастеров. В три ряда застыли парты, отмеченные лишь легкой патиной времени, непотревоженные ни дерзкими росчерками, ни бунтарскими письменами ученической вольницы. Скромный учительский стол приютился у окна, словно ждал вдохновения в новом учебном году и свежей крови учеников. Кстати про учеников… Класс состоял из кучи юношей и девушек разной степени в основном неформальной внешности. Прямо-таки находка для художника. Рохан оценил.  – Ну как тебе? – Какёин шёпотом спросил друга мнение о классе. – Приемлемо, – так же шёпотом ответил Рохан. – Это кстати медиатека, а не наш кабинет, так что сильно к нему не привыкай. А сейчас приземляйся куда-нибудь, – сказал рыжий с улыбкой.  Окинув взглядом класс, Кишибе понял, что выбор невелик: либо делить парту со стервозной девицей с иссиня-черными волосами, чей испепеляющий взгляд обещал мучительную смерть всякому, кто посягнет на ее личное пространство, либо занять одинокое место, где лишь одинокий рюкзак на стуле свидетельствовал о чьем-то мимолетном присутствии. Сосед-сюрприз блять. И… Рохан выбрал второе из-за близкого соседства с рыжим, который сидел сзади вместе с… судя по всему, Джотаро, и выдвинулся к третьей парте первого ряда.  *** Со звонком в класс практически «влетело» два парня: первый был повыше ростом и с какой-то дурацкой причёской… Кажется это называется помпадур, а второй был с достаточно короткой стрижкой и шрамами на лице. Вид у парней был довольно быдловатый… Это не внушало Рохану доверия. Пиздец. Только это слово пронеслось в голове у зеленоглазого. А эти молодые люди, видимо не заметив Кишибе направлялись к парте.  – Братан, я тебе тут место… Занял… Так. А ты ещё кто? – парень с помпадуром стал настроен явно недружелюбно. – Рохан Кишибе, и впредь я твой одноклассник на эти два года, – говорил он весьма уверенно и самодовольно – Сел я тут, потому что увидел одно свободное место и имею законное право тут находится.  – Ты че тут в юриста играть собрался? Тогда давай я буду твоей зубной феей и положу все твои зубы под подушку, – голубоглазый парень явно закипал – Ты, Кишибе Рохан, значит… Тогда представлюсь, прежде чем набить твой самодовольный еблет. Я – Хигашиката Джоске.  – Ой, Джоске, брат, не кипятись ты, – парень со шрамами встал на защиту Рохана – Он просто сел туда, где свободно, на тебя не наезжал, спокойно всё сказал. Потом будешь в стоматолога играть. На этой напряженной ноте, словно внезапный аккорд в тревожной симфонии, в класс вошел Джонатан, властным жестом призывая всех занять свои места. Взгляд классного руководителя, острый и проницательный, мгновенно зафиксировал Хигашикату, указав ему на законное место дислокации – рядом с Роханом, где безмятежно покоился его рюкзак. Окуясу же, напротив, предстояло совершить отчаянный шаг – броситься в опасное соседство с брюнеткой, чья вспыльчивость была подобна пороховой бочке. И вот, в этой атмосфере наэлектризованного ожидания, начался классный час. *** Первые минуты соседства с этим самодовольным шалопаемРохану дались невыносимо. То и дело Рохан ощущал на себе ерзанье соседа, словно тот пытался бесшумными жестами перекинуться парой слов с приятелем, то на него обрушивался испепеляющий взгляд, полный такой злобы, будто Кишибе намеревались прожечь дыру в его раздражающей сущности. И всё же, несмотря ни на что, трудно было отрицать: Джоске обладал несомненной привлекательностью. Он следил за собой с тщательностью, достойной восхищения, и знал себе цену. Правда, по мнению Рохана, цена эта была непомерно завышена. Несколько литров лака для волос и цацки… Бред. Приталенный пиджак, словно вторая кожа, облегал мускулистый торс брюнета, намекая на силу, скрытую под лощеным фасадом. Иссиня-черные волосы были собраны в аккуратный помпадур, а в мочках ушей едва заметно мерцали скромные серьги-гвоздики с камнями розового цвета. От дальнейшего рассматривания Рохана отвлёк злой шёпот Хигашикаты: – Хули смотришь? – парень явно жаждал продолжения конфликта. – Не твоё дело, хамло, – Кишибе не из терпеливых. Раз злиться – говорит в лицо не таясь. – Помол-… – пронизывающий взгляд ледяных голубых глаз классного руководителя оборвал реплику Джоске на полуслове, словно перерубил натянутую струну. Конфликт откладывался – до той поры, когда учебный день останется позади. И он, и Джоске читали это во взглядах друг друга, чувствовали липкое напряжение, повисшее в воздухе. Из-под полуопущенных век Кишибе уловил тревожный взгляд Нориаки – зеленые омуты, полные искреннего беспокойства и бессилия. Друг не знал, как выпутать его из этой передряги. Мысли Рохана сплетались в склизкий комок из неприязни к новому знакомому, странной школе, бездействия Какёина, который, на секундочку, был для него единственным другом…  Бесит, бесит, бесит. Почему всё вечно идёт наперекосяк? Все нормальные люди сидят себе, слушают напутствия классного руководителя, а если и нет, то по крайней мере создают имитацию этой бурной деятельности, а он что? Он сидит в своих мыслях метаясь от варианта с трусливым побегом домой к варианту вспомнить давно забытую технику самообороны, которой в шутку научил его отец, когда он ещё был в младшей школе. «Гордость не позволит мне уйти так просто,» – мысленно повторял Рохан. Поток сознания был прерван одной фразой Джонатана:  – Как вы могли заметить, у нас в классе есть пополнение. Давайте с ними познакомимся. Ребята, встаньте, – мужчина со своей излюбленной доброй улыбкой жестом позвал его и ещё пару человек выйти к доске для рассказа о себе. Приплыли…  С тяжким вздохом парень оторвался от стула. Легкий толчок в плечо соседа по парте, в ответ – испепеляющий взгляд, и вот он уже чеканит уверенный шаг в сторону классного руководителя. Докладывать о своих достижениях – что может быть слаще? Ладно, прорвемся. Тише, Рохан, тише. Вплетай слова в кружева, и улыбнется тебе фортуна.  – Прошу любить и жаловать наши новички из других школ, – мужчина, всё с такой же добродушной улыбкой, жестом руки указал на группу стоящих рядом с ним учеников, среди которых стоял и Рохан – Слушаем и запоминаем, это... – Джонатан поочерёдно указывал на учащихся, называя их имя и фамилию – А теперь пускай ребята расскажут немного о себе. Всё же нужно влиться в коллектив!  И тут отсчёт до дебюта Кишибе на новом месте (part two) пошёл. Пока одноклассники роняли обрывки фраз, он, словно опытный скульптор, в уме уже высекал цельный образ будущего действа, и всё по канонам Антона Павловича Чехова – "Краткость сестра таланта".  – Рохан, теперь твоя очередь, let's go, – классный в очередной раз озвучил и так очевидный всем факт, стараясь привлечь внимание буйного класса.  – Кхм-кхм... – парень прочистил горло и начал озвучивать будто заранее написанный текст – Меня зовут Кишибе Рохан. Мне шестнадцать полных лет, по знаку зодиака овен, если вы суеверны. Увлечений особых не имею, к компьютерным играм особого пристрастия не испытываю. Люблю изучать разные языки, сейчас освоил курс японского практически на уровень B1, а так же итальянский на уровень A2. Уже несколько лет моё сердце занимает лишь искусство. Высшая мода, картины, новые направления в дизайне – вот в этом я нахожу себя. У меня всё, – после этой фразы Рохан заносчивым взглядом оглядел класс, видя весьма восторженную реакцию. Но только взгляд голубых глаз смотрел на него с откровенной неприязнью.  *** Усаживаясь за парту рядом с новоиспечённым соперником, Рохан ощутил, как сквозь гордость просачивается ядовитая капля, прожигая, подобно кислоте, репутацию Хигашикаты. Улыбка Кишибе – воплощение торжества – скользнула по его губам. Он умел представить себя так, чтобы унижение стало искусством.  В это время Джонатан вовсю рассказывал очень скучный, но важный инструктаж о безопасности дорожного движения, наверно думая, что шестнадцатилетние подопечные сразу после уроков или, ещё хуже, прогуливая их, пойдут бросаться под машины и переходить дорогу в неположенных для этого местах. Через долгие три минуты он передал по рядам тетрадь и ручку, чтобы учащиеся расписались, тем самым отчитываясь о прослушанном. Когда вожделенная тетрадь опустилась на парту Рохана и Джоске, воздух наэлектризовался. Рохан, словно хищник, метнул руку, чтобы вырвать сокровище, но в итоге выхватил только ручку, в то время как Джоске, забравший тетрадь, в отчаянной попытке защитить её, попытался вцепиться зубами в его руку. Локти сплетались в яростном танце, парни толкали друг друга не жалея сил. Рохан, с дьявольской ухмылкой, тыкал ручкой в Хигашикату, словно пытался проткнуть, но тот, не оценив игривости момента, обрушивал на голову обидчика град бумажных молний – тетрадь хлестала, словно плеть. В этой вакханалии, в этом хаосе юношеской ярости, никто из них уже не помнил, с чего началось побоище. В затманенных головах клубилось лишь одно: бей его! Доли секунды – и тетрадь, так и оставшаяся без подписи Джоске, уже летит на соседнюю парту. Ещё мгновение – и ручка, до этого зажатая в мертвой хватке Рохана, отправляется туда же, вслед за ней. Теперь же, они катаются по полу, пытаясь причинить сопернику больше боли.  Кровь из носа Джоске смешивалась с багровой росписью на разбитой губе Рохана – разъяренные фигуры едва смогли растащить Джотаро, Абдул, Какёин и Окуясу. Классрук, словно того поразила молния, бессмысленно тер глаза, с его пересохших губ сорвалось несколько невнятных английских ругательств. Класс окутывал невнятный шепот, в котором рождались самые странные и возможно мерзкие сплетни о произошедшем. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Парень пытался успокоиться, в то время как, сидевший рядом с ним на полу, Нориаки уже раз десятый предлагал ему попить воды. И за какое время это произошло? Рохану не нравился ответ: три минуты и сорок две секунды. Дыхание почти выровнялось, и он осторожно принял из рук товарища откупоренную бутылку с водой. Руки все еще дрожали, выдавая пережитое напряжение, и прозрачные капли роняли свой мимолетный блеск на пол, рубашку и потемневшие от пота брюки Кишибе. Сделав три долгих, жадных глотка, вернул бутылку, ощущая, как прохлада живительной влаги растекается по иссохшему горлу. – So... Нориаки и Джотаро, отведите Рохана и Джоске to the first aid station, – классный сделал паузу, явно подбирая слова – А пока что мы получим our textbooks и, – строгий взгляд Джонатана явно был направлен на Жан-Пьера – Прекратим хихикать like a mentally retarded.  *** Голова гудела, как растревоженный улей. Пыль и адреналин еще клубились в крови. Двое парней, пошатываясь, брели по коридору, ощущая на себе тяжелые, как свинец, взгляды Джотаро и Нориаки. Рохан, пошатываясь, выплевывал на пол багровую слюну, отчаянно пытаясь изгнать из гортани мерзкий привкус крови. Джоске, сгорбившись, плелся рядом, украдкой роняя на пол горячие капли из разбитого носа. Куджо молча, но крепко поддерживал его за плечо, словно, не позволяя окончательно сломаться под гнетом пережитого. Проводив измученных парней до места, рыжий и брюнет растворились в сумраке коридора. Медпункт обдал их стерильной прохладой и резким запахом лекарств, словно впустив в царство безжалостной чистоты. За скромным столиком, в плену тусклого угла, скромно расположилась медсестра – воплощенная доброта с печатью усталости на добром лице. Завидев юношей, она встрепенулась, отрываясь от бумажной работы, и руки ее, знающие и умелые, тотчас принялись за дело.  – Ну что, герои? Опять выясняли, кто круче? – проворчала она, доставая из шкафчика вату и перекись водорода. Рохану досталось первому. Медсестра усадила его на стул и, протерев разбитую губу, смазала ее йодом. Парень поморщился, но молчал. – Потерпи, голубчик, красота требует жертв, – усмехнулась медсестра – А тебе, – обратилась она ко второму – прикладывай холод. Спусятя минут пять Хигашикате удалось приглушить кровотечение. Медсестра, с проворством опытного врача, осторожно ощупала его нос. Убедившись, что кость не сломана, она ловко вставила в ноздри тампоны, пропитанные чудодейственным гемостатиком. – Держи так минут десять. Дыши ртом, – велела она – Джоске, опять ты учудил такое. У твоей матери спрошу, что ты, шалопай, натворил. В ответ на этот выпад от женщины Хигашиката пробубнил что-то невнятное, но отдалённо напоминающее: "Да не устраивал я ничего," – слыша в ответ хихиканье медработницы.  Тишина в медпункте нарушалась лишь тяжелым дыханием парней и шуршанием медицинских инструментов. Наконец, вручив каждому спасительную справку и дав указания, как управиться со следами недавней потасовки, парни вышли в коридор, где вновь сгущалась атмосфера, нарастающего с каждой секундой, напряжения.  Они шли до злополучного кабинета номер двести семнадцать в тишине, слушая только звуки тяжёлых шагов друг друга, и редкие оскорбления, прошёптанные скорее себе под нос нежели оппоненту. Зашли, синхронно взяли свои вещи, попрощались с парой друзей, а в случае Рохана только с Какёином, и удалились из учебного заведения, не забыв отдать справки Джонатану.  *** Отвратительно. Немыслимо. Уму не постижимо... Подраться с каким-то придурком с помпадуром на голове в первый учебный день... Рохан, ты сам-то собой доволен после этого? Сущий кошмар. Ладно, куда бы это не шло, а я ведь радовался, когда навалился на него сверху и одним ударом разбил нос. Именно после этого нас разняли. Хочется испортить ему жизнь. Сломать так, что у шалопая даже на то, чтобы голову поднять на градус выше, уверенности в себе не хватит. Убрать эту уверенность в его правоте. Снять оболочку напускной доброты и прочего дерьма, которое он из себя строит. Впервые испытываю такую непреодолимо сильную неприязнь к человеку. А Нориаки пытался его как-то оправдать... Рыжий, почему ты защищаешь придурка с гнездом на голове? Вот как значит. Я тебя понял... Хорошо... Хорошо. Хорошо! Рохан издал нервный смешок, эхом растворившийся в гулкой пустоте его сознания. Мысли, словно призрачные щупальца, обвили разум, путая и без того скомканные чувства в этот и без того непростой момент. Он выронил из памяти поход в библиотеку за учебниками, растворился в забвении, начисто забыв о запланированном автобусе. Рохан брел по направлению к дому, все глубже погружаясь в омут неопознанных мыслей и сумбурных переживаний, а ритмичный фонк в наушниках лишь подчеркивал хаос, царящий внутри. Путь до дома по внутренним ощущениям занял, не привычные сорок минут, а около десяти. Кишибе практически терялся в пространстве, спотыкаясь о каждую неровность на асфальте. Не понимая, кружится голова от пережитого опыта, или от упущенного им с утра завтрака, Рохан трясущимися руками нащупал в сумке ключ и отворил подъездную дверь. Подошёл к лифту, нажал на кнопку вызова, постоял так минут так семь или восемь. Потом додумался на последнем издыхании поднять голову и прочитать ахуеть какую "радостную новость" – «Лифт не работает» гласила бумажка формата а4, криво приклеенная скотчем к одной из дверей лифта. Заебись блять. Да чтоб вы в шахту этого же лифта провалились. Последний рывок для входной двери и не с первого раза вставленный ключ, хоть и вымотали, но обрадовали Рохана. Парень сел на пол и устало взвыл. *** «Ро» «Я так и не понял что у вас там с Джоске произошло» «Извини , что ничего не сделал» Уведомления висели непрочитанными уже около получаса. Ох, знал бы ты, Нори, как не хочется отвечать. Игнорировать друга было тяжело, но ещё тяжелее было придумывать ответ. В голове разные мысли перекрёстным огнём противостояли друг другу, одни взывали к нормальному сну, другие – склизким шёпотом твердили о его бесполезности в этом мире, намекая, что эго необходимо убавить, третьи – собирали из осколков произошедшего цельную картину. Кто же в итоге прав – он и сам не знает. «я не в праве тебя в чём-то обвинять.» «ты к моим похождениям даже отношения никакого не имеешь.» «да и не маленький, справлюсь.» Рохан тяжело вздохнул и отправил телефон в прежнюю позицию – на полку шкафа, снова потёр глаза, пытаясь прогнать усталость. Хотелось есть. Иссушающая слабость сковала его худое тело. Превозмогая немощь, он поднялся, и неторопливо побрёл на кухню. Небольшое помещение обрамлял гарнитур тёплых оттенков, небольшой тёмно-коричневый прямоугольный стол располагался недалеко от двери на балкон, где открывался вид на вечерние огни многоэтажек, а на холодильнике, стоявшем напротив, висели две детские фотографии Рохана. На первой совсем маленький Кишибе стоит в поле вместе с букетом нарванных там же ромашек и улыбается, а вот вторая фотография представляла взгляду более взрослого Рохана с родителями. Сам факт наличия их на этом снимке вызывал у парня смешанные чувства: вроде и не видел давно, скучаешь, а вроде... Нахер не сдался. Как оно обычно и бывает у него: настроение портиться стоит лишь завидеть краем глаза эти фотографии, но в этот раз победила усталость и он молча грел суп в микроволновке. Трапеза прошла быстро, парень уже мыл за собой посуду и убирал кастрюлю обратно в холодильник, но мысли о сегодняшнем инциденте не хотели его покидать. Рохан отчаянно пытался понять, что вызвало в нём такую, похожую на раскалённую лаву или на кислоту, разъедающую всё вокруг, агрессию. Нет, он не был особым фанатом общаться с людьми, но... сегодня всё пошло не так, как хотелось бы. Размышления ещё сильнее путали затуманенное недосыпом сознание, а Кишибе нервно ходил по своей комнате кругами. Можно и вздремнуть... Будет славно... Слегка дёрганными, рваными движениями парень переоделся в домашние широкие шорты и оверсайз футболку, убрал школьную одежду в шкаф и лёг в постель. Время всего шесть тридцать восемь, а устал он так, будто не спал несколько дней при этом работая на стройке с графиком 7/0. Тяжкий выдался денёк... Начало ещё куда не шло, но вот середина – засядет в черепной коробке воспоминанием. Его первая драка. Странный парень со смешной причёской, как там его... Джоске? Да, Джоске. На вид добренький, но вот сегодня был настоящим мудилой. М-да... Оценка дня: хуёво, очень хуёво, сил моих блять больше нет на общение с такими придурками, бесят твари, все бесят, а хотя... мне так похуй... ой, похуй... ой, плохо.