Синеглазая сестра

***

Большой зал. Место собраний и банкетов. Десятки столов и лавок сделанных с тёмного дуба, встроенную скалу деревянные балки за которые ухватились светильники. В центре — трон Вождя. Сделанный из камня с десяток символов — рун. Каждая означающия власть, мудрость, силу, терпение. На спинке по бокам вырезанные драконьи головы, открывающие свои пасти, высовывая свои длинные языки. Перед троном овальный стол. В центре которого — дыра с костром дающего тепло в темной пещере. Покрытой мхом, царапинами, прибитыми гвоздями щиты, полки, и родословным памятником — картиной. Десяток вождей и их сыновей, с хмурым взглядом, следившими с того света за потомками. Слева от овального стола раскинулась кухня, где зимой во время ужасных холодов готовят пищу для племени. В этом зале эхом разноситься спор, разговор. Плевака друг и помощник вел беседу со Стоиком, вождем племени Хулиганов, обсуждая Иккинга. — Стоик, пойми, — начал Плевака, — у него сейчас такой возраст. Он хочет доказать тебе, что может быть героем, чтобы ты им гордился. Ну и, конечно, впечатлить девушку... — Плевака, ты не понимаешь! — перебил Стоик. — Он наследник Олуха! Единственный, кто у меня остался. Я не хочу его потерять! Плевака отхлебнул медовухи из деревянной кружки и продолжил: — Я тебя понимаю, сам многое потерял — руку, ногу... Да и ты не без ошибок начинал, — он указал на вождя своим крюком. — Но почему бы не дать парню шанс? Я могу обучать его вместе с другими. — Хм, — вздохнул Стоик. — Ты же знаешь, он с трудом молот держит, а как топор метает — это вообще отдельная история. Чуть Кроса не прикончил, когда тот мимо проходил! А тут — схватка с драконом! Дракон его просто как зубочистку использует, кожа да кости у него. — Он не один будет, — возразил Плевака. — Я подстрахую, да и другие помогут. — Не знаю, — тихо сказал Стоик, опускаясь на лавку и облокотившись на колено. — Боюсь его потерять, вот и всё. Каждую ночь один и тот же сон: дракон уносит её, я слышу крик и просыпаюсь. Иккинг — единственное, что у меня осталось от неё. Что, если с ним что-то случится? Как мне жить дальше? Его голос дрожал, выдавая боль, которую он старался скрывать. — А вдруг у него есть скрытый талант? — настаивал Плевака. — Ты не дал ему попробовать, а уже делаешь выводы. Может, он поймет, что это не его, и сам передумает. Я не дам ему умереть, Стоик! Я тебя когда-нибудь подводил? — он ударил себя крюком в грудь. — Подумай над этим, а мне пора в кузницу. Кузнец встал и направился к выходу. — Не подводил... — тихо произнес старший Хэддок, погружаясь в раздумья.

***

Иккинг бродил по лесу с самого утра, пытаясь найти сбитого дракона. Пробираясь сквозь густую чащу, он бормотал себе под нос: — Так, и где же он упал? Атмосфера вокруг была зловещей: темная листва, высокие черные стволы деревьев и легкий туман, стелющийся по земле. Солнце скрывали тяжелые тучи, а в воздухе царила пугающая тишина. Грибы и ягоды, непроходимые кусты, и страх перед дикими животными. Коих было немало на острове, благо Хэддок младший знал, где можно ещё безопасно пробежать, либо пройти не потревожить зверей. Осторожно проходя мимо ловушек поставленными его односельчанинами. В руках он держал записную книжку, отмечая, где уже побывал. Десяток стрелок и крестиков. Сделав очередную заметку, с досадой закрыл дневник и спрятал за шерстяную накидку. — Да сколько можно! — воскликнул парень, словно кто-то мог его услышать. — Я умудрился потерять целого дракона, ну вообще! Раздосадованный, он ударил по ветке, но та больно хлестнула его в ответ. Потирая глаз, вдруг заметил два сломанных дерева. Неестественным образом. Подойдя ближе и выглянув из-за холма, Иккинг замер: перед ним лежала Ночная Фурия, запутанная в крепких веревках выпущенных из его баллисты. Судя по всему, дракон пытался выбраться, но только усугубил свое положение. Черная чешуя, красная полоса крови, оторванный элерон и множество мелких шрамов — зверь выглядел изможденным, тяжело дыша. — Вот это да, я сбил Ночную Фурию! — воскликнул юноша, не сдержав эмоций. — Отец будет мной гордиться! Он осторожно спустился по холму, приблизился к дракону и наступил на его лапу. Лапа шевельнулась, прозвучал утробный рык, и Иккинг, отпрыгнув, встретился взглядом с темно-зеленым глазом дракона. В этом взгляде читались усталость, злость и... смирение? Полу-викинг выхватил нож и, стараясь казаться грозным, смотря в глаз зверю прокричал: — Я убью тебя, дракон! Вырежу твое сердце и принесу отцу... Я викинг! Викинг! В этот момент Ночная Фурия, тяжело дыша, думала о своей кончине. Канаты давили, впивались словно клыки в ее чешую, единственное о чем думал тёмный дракон это о конце, нелепом, но очевидным: «Ну давай, убей меня. Чего тянешь? Пусть это закончится. Всё затекло, устал, больно. Прости, сестра, что не послушал тебя. Это моя вина, и мне за неё отвечать. Встречусь с мамой, папой и братом... Скажу им, что с тобой всё хорошо». Рептилия закрыла глаза и опустила голову на холодную землю, ожидая конца. Иккинг поднял нож над головой, закрыв глаза и стиснув зубы, но его руки замерли. Он открыл глаза от усталости и волнения, тяжело дыша. Его взгляд смотрел на дракона, который смирился со своей судьбой. «Почему я не могу его убить? Он... похож на меня?» — мелькнули мысли в голове словно сами боги говорили — нет. Воспоминания отца, его слова о слабости Иккинга, смешались с этими мыслями. — Может, я не такой? Может, отец прав? Я не убийца... Отступив назад, парень начал отходить. Но развернувшись, понял одно: он не мог оставить его умирать здесь. Решение пришло сразу, необдуманно. Надо разрезать веревки. Подойдя ближе схватился свободной рукой за канат удерживающий лапу и крыло. Стараясь не навредить дракону, действовал быстро и уверенно, словно это опасное создание нерешит наброситься на его милосердие. Маленькая частичка его Я говорила: Ты не можешь его убить — ты можешь дать ему шанс улететь, дать свободу. Ночная Фурия, почувствовав неладное, оживилась. Резкое изменение поведения человека, и его... милосердие? Дракон внезапно набросился на Иккинга, прижав его к камню. —Ты...— угрожающе прошипел дракон, расправив тёмные крылья. Но что-то остановило его. Он не хотел убивать этого человека. Издав громкий рык, Фурия развернулась и попыталась взлететь, но тут же рухнула в овраг, не удержавшись из-за поврежденного хвоста. — Что это со мной?! — прорычала Фурия в недоумении. Иккинг, переполненный адреналином и страхом, не выдержал и потерял сознание.

***

Дом Хэддоков стоял на возвышении, на холме к которому шла тропа из камней, откуда открывался вид на бушующее море. Каменные стены, скреплённые вековым мхом. Деревянные балки под крышей были украшены резными драконьими головами — традиция, которой викинги гордились. Каждая вырезанная пасть напоминала о ненависти к тем существам, которые отбирали викингские жизни. Внутри пахло дымом, травами и закопчённым деревом. Огромный очаг занимал центральное место зала: в его пламени плясали искры, отражаясь в полированном до блеска боевом молоте Стоика, стоящим у порога. На стенах висели щиты, топоры, обломки драконьих челюстей и когтей — всё это создавало ощущение, что дом был не столько жилищем, сколько музеем викингской славы. И вот, среди этого величия, в котором каждый предмет кричал о силе и крови, стояли двое: могучий отец и его худощавый сын. Стоик — широкоплечий, с густой рыжей бородой и взглядом, тяжёлым, как молот, — говорил так, будто каждое его слово было приговором. Его голос раскатывался по дому, как гром в грозу: — Сынок, завтра ты с Плевакой и другими идёшь на арену драконоборцев. Иккинг, сутулясь, сжал руки в кулаки, словно пытаясь уцепиться за хрупкую надежду. В груди у него всё сжималось: он видел перед собой не просто отца, а целую эпоху — вековую традицию убийства драконов. Его голос прозвучал тонко, но решительно: — Пап, я передумал. Стоик резко вскинул руку, словно отсекая сомнения, и шагнул ближе. Тяжёлый топор блеснул в его ладони. — Никаких «передумал»! Ты должен... стать воином! В глазах Иккинга мелькнула боль и отчаянная решимость. Его губы дрогнули: — Я не могу убивать драконов! Эти слова ударили по Стоику сильнее, чем любое копьё. Он зарычал, будто сам стал зверем: — Через «не могу» сможешь! Он сунул топор в руки сына, будто вручал судьбу, а сам потянулся к боевому молоту у очага. На мгновение повисла тишина — тяжёлая, как свинец. Иккинг смотрел на оружие, будто оно было чужим, враждебным предметом, и сердце его колотилось о ребра. — Плевака за тобой зайдёт, — сказал Стоик, и его голос смягчился лишь на долю секунды. — Я иду в поход, искать гнездо этих тварей. Ты за главного в доме. И, не дав сыну ни слова, ни шанса, он развернулся и вышел. Дверь грохнула, и холодный морской ветер ворвался внутрь, задул пламя в очаге и оставил Иккинга в полумраке. Сердце парня сжалось. Он стоял среди каменных стен, окружённый оружием, которое должно было внушать гордость, а внушало лишь страх. С топором в руках и тяжестью выбора на плечах, он впервые осознал, что путь его будет не рядом с отцом, а против него.

***

Утром Плевака разбудил Иккинга и повел на арену. Там уже были Астрид, Рыбьеног, Сморкала и близнецы Забияка и Задирака. Атмосфера арены пугала: трещины, царапины, запах пепла и крови. Иккинг неуверенно поздоровался, но Сморкала с презрением бросил: — А он что тут забыл? — Он будет учиться с вами убивать драконов, — отрезал Плевака, подходя к рычагу. Он открыл ворота, и на арену вырвался коричневый Громмель. Сморкала запаниковал: — Как, а теория?! — Я люблю практику! — ухмыльнулся старый вояка. — Не забудьте про щиты! Иккинг уворачивался как мог, но оказался прижат камнеедом к стене с зверем. Дракон раскрыл пасть, готовясь к огненному выстрелу, но кузнец ловко зацепил его крюком за клык, заставив промахнуться. Затем он загнал дракона обратно в клетку. — Иккинг, — сказал Плевака, помогая ему встать, — бегать — это хорошо, но надо атаковать. Дракон не думает, кто перед ним, он просто убивает. Тренировка закончилась, и Иккинг, задумавшись, побрел домой. Позже он вернулся в лес, ведомый черными чешуйками, которые привели его к расщелине. Там, в овраге, лежала Ночная Фурия. Иккинг заметил, что у дракона отсутствует часть хвоста. Случайно уроненный уголек привлек внимание дракона, и их взгляды встретились. — Что ему от меня нужно? — прорычал дракон, не сводя глаз с Иккинга. Иккинг скрылся, а Фурия, ворча, улеглась у озера.

***

Самка приземлилась в пещере на склоне горы, наблюдая за поселением викингов. Увидев, как люди готовят арену и выпускают Змеевика, она заинтересовалась: — Что они задумали? На арене Змеевик носился, стреляя огнем. Иккинг прятался за деревянными щитами, пока дракон гонялся за близнецами. Попытки расспросить Плеваку о Ночных Фуриях не увенчались успехом — тот лишь пожал плечами. Змеевик заметил шатена и погнался за ним, но Астрид, упав на юношу, выбила топор из его щита и ударила дракона, заставив того отступить. Гневно взглянув на Рыбью Кость, она бросила топор и ушла.

***

Иккинг протянул рыбу, но дракон заметил блеск ножа и зарычал. Иккинг выбросил нож в воду, чем удивил Фурию. — Он не драться пришел? — подумал дракон, осторожно приближаясь. Иккинг протянул рыбу, и самец, внезапно выпустил свои клыки схватил и проглотил рыбу, обнажила зубы. — Зубы... — пробормотал Иккинг, отползая назад от утробно урчащего дракона. Ночной проделав непонятную махинацию, выплюнул половину рыбы на Иккинга и жестом своих глаз указал съесть её. Юноша, морщась, проглотил кусок, заставив себя улыбнуться. Фурия прищурилась и неожиданно повторила его улыбку. — Интересно, он мне улыбается? — подумал дракон, пробуя улыбнуться в ответ. Парень протянул руку, но Фурия зарычала и перелетела на другой берег озера, там подогрев под собой землю своим пламенем улёгся и стал наблюдать за птицами. Когда молодой человек снова приблизился, дракон спрятал голову под хвост, прижав уши к макушке. Но шатена интересовало такое поведение порождение молнии и самой смерти. И его рука направилась в сторону рептилии, которая судя по всему почувствовав подняла свой хвост и вопросительно посмотрела на него. — Ты не понимаешь? — тихо прорычал антранцитовое порождение молнии и самой смерти, отходя к дереву и схватившись хвостом за толстую ветку, повиснул вниз головой, завернувшись в крылья. Иккинг остался сидеть у озера, глядя на странного дракона, который, казалось, был не таким уж страшным как рассказывали его предки.

***

Ночной, расправив крылья, внимательно огляделся и заметил Иккинга сидящего спиной к нему. — Что он там делает? — тихо прорычал дракон, осторожно приближаясь. Сев позади юноши, Фурия начала наблюдать за его действиями. Иккинг палкой чертил что-то на земле, и зверь с удивлением понял, что рисунок напоминает его самого. Заурчав от интереса, Фурия встал на задние лапы, подошёл к дереву и оторвал от него ветку. Вернувшись, он принялся копировать действия Иккинга, поглядывая на него, чтобы не упустить ни одной детали. Закончив, дракон с довольным видом осмотрел свой «шедевр» — рисунок человека на земле. Кожаный с удивлением разглядывал творение рептилии. Это означает что он умный? Просто как увидев своё отражение дракон стал рисовать? Это интересовало и пугало одновременно. Он попытался выйти за пределы рисунка, но, наступив на линии, получил пару грозных рыков от Фурии. Поняв, что лучше не злить антрацитика, Иккинг аккуратно выбрался и взглянул на него. Затем он снова протянул руку. Рептилия прищурилась, и в её голове мелькнула мысль: — Может, откусить? — прорычал он, раздражённой привычкой человека тянуть руки к драконам. Но Иккинг лишь отвернул голову, словно ожидая, что тёмный сделает следующий шаг. Ночной, не понимал его намерений, медленно приблизилась и слегка коснулась его руки своей мордой, утробно урча и прикрывая глаза. Открыв их, он фыркнул, уловив запах юноши, и отошёл к своему месту. Иккинг замер, с удивлением глядя рептилии вслед. «Неужели он хочет, чтобы мы подружились?» — подумал дракон, обдумывая странное поведение человека.

***

Тем временем самка сидела около пещеры, наблюдая за ареной со своего укрытия. — Значит, они держат там драконов, — пробормотала она. — Но как освободить брата? Ночная стала обдумывать план. Уверенности, что её младший сородич находится именно там, не было, но других идей у неё не возникало. Решив, что ночью, когда людей будет меньше, легче проникнуть на арену, она сама себе прорычала: — Надо проверить ближайшие острова. Расправив крылья, она взмыла в небо, устремляясь к горизонту.