В бездне отражаются звезды.

      

Киала Райс

— Ты что, спас его?! — неосмотрительно резко и пораженно слетело с уст Кири.       Мне и самой стоило больших усилий не удивиться в голос. Вместо этого я не намеренно сильно пришлась затылком по стволу дерева. Было больно, даже на миг перед закрытыми глазами замелькали огоньки, но зато это хорошенько меня взбодрило. Однако бешеный поток мыслей это не остановило. Куоритч выжил, и спас его Паук собственной персоной… плохо, очень плохо, катастрофически плохо!       В отличие от моей реакция подруги было куда громче: — Как ты мог, он же чуть не убил всех нас! Он держал меня и Тук в заложниках, а в тебя с ребятами стреляли его подчиненные! Он хотел убить маму с папой. Киала едва не погибла… она человеческое тело потеряла! Ты это понимаешь?.. Они намеренно убили Роа с младенцем так близко от деревни… чтобы выманить папу. И это только часть его «подвигов». Дай мне время припомнить всё, что он натворил девятнадцать лет назад! Да он похитил тебя! — Салли не давала Пауку ни слова вставить, вываливая всё это.       Каждое её предложение падало как многотонный груз. С её словами нельзя было спорить, иначе могла возникнуть угроза окончательно впасть в немилость. Сомневаюсь, что когда Кири в таком расположении духа, у Паука есть хотя бы малейший шанс улучшить своё очень плачевное положение.       Но друг все же решил попробовать. — Кири… пойми, прошу тебя… — он подбирал слова и в то же время словно ступал по минному полю, — Мне и так сложно об этом говорить… — Конечно, тебе сложно! Было бы иначе, я бы сама тебя прибила! — раз подруга начала прибегать к угрозам с явным намеком на рукоприкладство в контексте, то она точно рассержена, и вовсе не шуточно. Кири продолжала без умолку распыляться словами и как будто в упор не слышала и не видела перед собой Паука. Мне даже стало жаль его попытки воззвать к ней. — Я надеялся, что ты сможешь меня понять… — с оттенками обиды выдохнул Сокорро.       Видимо, последнее подействовало на Кири отрезвляюще и она немного успокоилась.       Решившись одним глазком подглянуть, я и вправду отыскала сожаление на её лице. — Паук, я… правда стараюсь это сделать, но… О Эйва… Что же с тобой будет, если мама об этом узнает?.. Она же в тот раз тебя чуть было не… — Салли вдруг замялась, не способная закончить начатое предложение, как если бы оно обжигало не только язык, но и ранило её сердце, — Она не простит тебе этого. — Нейтири не будет меня сильнее ненавидеть, некуда сильнее.       И вот снова слова Сокорро подействовали на Кири, но на этот раз иначе — сродни пощечине. Она резко уставилась на него цепким взором. — Она не ненавидит тебя! — заявила она, преисполненная уверенностью.       Я вновь укрылась за деревом, потому не увидела, а услышала короткий смешок Паука, тот затаил в себе горечь. — Я понимаю, зачем она так поступила в тот раз, но, Кири, она приложила нож к моей шее. Ей хватило бы одного взмаха для того, чтобы перерезать мне глотку. Нейтири сделала что?..       Настал мой черед замирать в неверии и ступоре. Она не могла… Да, она недолюбливала Паука, и пару раз это можно было ясно наблюдать, но ведь бывали дни, когда и она ему улыбалась. Я не могу поверить в то, что все эти моменты она способна была перечеркнуть единственным взмахов лезвия ножа. — Я не виню её, — продолжил Сокорро уверять в своих чувствах, хотя расслышать их истинную природу и глухой бы сумел — настолько явной она была. Он испытывал боль из-за случившегося, и болело вовсе не его тело — его мучили раны души, от которых даже лекарства нет, — Она сделала это для того, чтобы спасти тебя…       Последнее сказанное им оказалось лишним. В голосе Кири опять стали различимы нотки неодобрения. — Прекрати, мне не нравится, как ты об этом говоришь, словно искренне веришь, что моя жизнь дороже твоей. — Она дороже, — как противоположность ярким эмоциям Салли выступило абсолютное смирение Паука. Он был убежден в своей правоте, давно открыл её для себя и скорее всего не захочет от неё когда-либо отказаться, даже если Кири яро начнет убеждать его в ошибочности подобных убеждений. — Я сказала тебе прекратить нести ерунду! — если бы подруге было свойственно выплескивать эмоции через силу, то, зуб даю, она бы весь масштаб своего отчаяния выплеснула бы на первое, что попадется ей под руку: будь то камень или дерево, или же вовсе сам Паук. Но она обошлась угрожающим огнем в глазах.       Сокорро оставался удивительно спокойным. — Она дороже для твоих родителей, готовых ради тебя рисковать собой. Дороже для твоих братьев и сестры, твоих друзей… — Для наших, Паук, — поправила его Салли, — Для наших друзей наши жизни равноценны! Твоя не отличима от моей, пойми же это. Мы стоим сейчас друг перед другом и под взором Великой Матери как абсолютно равные, слышишь? Как равные! — Твоя жизнь дороже для меня, — Паук мягко коснулся щеки Кири, и от этого она окончательно затихла.       От его признания даже у меня в легких затерялся тихий выдох. Сколько раз я ловила их обоих в те мгновения, когда их взгляды искали друг друга в толпе; сколько раз видела их волнения друг о друге, едва ли не физически на собственной коже ощущая их чувства друг к другу, которые каждый из них хранил, как тайну глубоко внутри себя, но так или иначе волей не волей проявлял.       Воздух стал совсем тяжелым, а момент их уединения чересчур интимным не в каком-то грязном или похотливом плане, а в духовном.       Противеть сильнее самой себе и дальше я не хотела, а потому заставила ноги унести меня подальше от пары, чей разговор изначально не предназначался для моих ушей. Сначала я отдалялась от места своего преступления предельно тихо и осторожно, изо всех сил стараясь ненароком не наступить на ветку и не раскрыть своего присутствия, но когда отошла на более-менее безопасное расстояние, то ускорилась до бега. Я пробежала в стороне от спящих братьев Салли и Ады, на которых, на их же счастье и мою зависть, не обрушилась очередная куча сложностей, в отличие от меня, и устремилась снова к воде. Проскакав по камням, остановилась на самом дальнем от берега, с надеждой в одиночку осмыслить то, чему я стала свидетельницей.       Скажу прямо: получалось отстойно. — Он спас его, вот это я понимаю — кардинальный сюжетный поворот. Жахнуло на все сто восемьдесят градусов! Да так, что обратно не развернешься… О-о-о… — я терла лицо и глаза пальцами, щипала щеки, в попытках взять себя в руки, — Такого экшена и драмы ни в какой остросюжетной истории не сыщешь, а тут на тебе, прямо на блюдечке! Попкорна не хватает… — от моей нервозности руки перебрались к корням волос, где принялись больно оттягивать локоны, — Хотя, если бы нечто подобное не произошло, я бы не поверила в происходящее, в конце концов, у нас всегда творится какая-то ересь…       Очень кстати вписалась бы сюда какая-нибудь стена, об которую я смогла бы побиться головой. Может тогда хаос в мыслях обратится полным порядком. Что сомнительно, конечно, но я бы не отказалась проверить все самостоятельно.       Зачем?.. Вот зачем он только это сделал?!.. — подобные вопросы покрутились у меня в голове примерно пару минут без продыху, пока я с треском всего своего сознания не поняла одну до уморительного простую вещь — Куоритч и Паук — отец и сын. Безусловно, мне было известно об этом раньше, я ведь даже возилась с Пауком, когда тот только-только на свет вылез. Но речь не совсем о том. Лишь сейчас до меня дошло, что Паук — не я. Такой смехотворный вывод, над которым я бы с удовольствием посмеялась, если бы не охватившая меня неожиданная грусть.       Я ненавижу своего папашу, и на то есть веские причины. Казалось бы, Пауку тоже должно хватать того, что натворил Куоритч в прошлом, чтобы относиться к нему максимально предвзято и не испытывать к нему ничего, кроме неприязни, но, видимо, нет. Паук, в отличие от меня, хочет, чтобы у него был отец, родной человек, который будет любить его вне зависимости от того, сколько раз он ошибется и как многого достигнет… Он хочет заботы. За подобное желание я не смею его судить, пусть сама уже давно не разделяю такие мечты. Силой заставила себя их позабыть, а позже и охладеть к ним.       Наверное, я даже завидую Пауку. Он не ненавидит своего родного отца, я же искренне презираю мужчину по имени Рид Уоррен.       Мне иногда казалось, что у нас с Пауком есть много общего. Мы оба были осиротевшими детьми, оба были ещё слишком маленькими для одиночества, а потому отчаянно искали любовь в каждом, кто, на наш взгляд, способен нам её дать. Но сейчас, смотря на всю ситуацию, рисуя перед глазами обе наши жизни, осознаю, что это не совсем так.       Главное, что отличает нас с ним друг от друга, это то, что у меня были лучшая мама и лучший брат. Даже когда мы остались с Адамом только вдвоем, мне не нужно было никого больше, я знала, что никто другой мне не даст такую же любовь и защиту, не станет мне настолько же крепкой опорой. А у него… никто в полной мере не мог заглушить чувство его одиночества, хотя он и был всю жизнь окружен людьми и На’ви. Ученые его любят, переживают за него, но им так и не удалось заменить ему родителей.       Мне никогда раньше не приходила в голову мысль о том, что Паук, воспитанный учеными, мечтал о семье. Именно о родных. Хотел, чтобы и у него были родители, как у Нетейама, Ло и Тук, как у Кири, которую ни много ни мало удочерили, даже как у Ады, у которой есть только Самия. На секунду попыталась представить себя на его месте, совсем без родных. То, что я почувствовала мне совершенно не понравилось. От фантазии стало как-то зябко, аж захотелось укутаться в теплый плед или лучше обнять того, кого сильно любишь, лишь бы оказаться под защитой и забыть о том, что остался в мире совсем один.       Однако одного моего понимания мотивов действий Паука будет явно недостаточно, чтобы оправдать его перед всеми. Кири развела панику не на пустом месте. — Что делать? Что же делать?.. Кири права — как только Нейтири узнает, то не миновать беды. Ждать милости от разъяренной женщины уж точно не стоит. А Джейк… Черт, да беднягу удар хватит! А казалось бы, куда тяжелее?..       До меня донесся чей-то далекий зов, как из-под толщи воды. Быстро сообразила: из океана. Сразу как я вздрогнула от неожиданного китового воя, совсем близко от моего камня вынырнул Паякан. Он приветливо взвыл, глядя на меня самыми добрыми глазами, что мне когда-либо приходилось видеть. Мой Сумрак такими добрыми глазками похвастать не мог, в нем вообще мало доброго. — Ох-х, — я с облегчением усыпила свою настороженность, — Это ты, здравствуй… а я тут соображать пытаюсь, поможешь, а?       Тулкун молча внимал моим словам. Понимал ли он их смысл или нет — мне было неведомо, впрочем, если и понимал, то я его точно не пойму, и это заставляло меня унывать, ведь совет от кого-то вроде Паякана, создания мудрого и много повидавшего, мне бы сейчас не помешал. Мой слушатель в ответ на вопрос лишь характерно взвизгнул. И сделал это очень мило. Он явно пытался мне что-то сказать.       Я сумела расплыться в нежной улыбке. — Жаль, что я не могу понять твою речь, уверена, ты бы посоветовал что-нибудь дельное. Паякан, кажется, наши дела снова плохи. Не знаю даже как быть, — прикусив нижнюю губу, я ненадолго замолчала, сомневаясь делиться переживаниями или оставить их при себе, — Представляешь, один мой близкий друг помог одному не очень хорошему человеку… или кто он там сейчас… и теперь этот, казалось бы, добрый и великодушный поступок может обернуться большой бедой.       Не могу точно угадать реакцию Джейка, Нейти и ученых на этот счет, но могу предположить, что они все будут не в восторге. Ну ещё бы, а как они вообще могут отреагировать на снова живого Куоритча?! В очередной раз принять его, но уже с распростертыми объятиями?!       А сам полковник… Мотивы его мне, вроде как, ясны, но в то же время и нет. Ведь, если я правильно поняла слова Кири и Паука, и верно помню все события с корабля, то Кири была у него в заложниках. У Куоритча был шанс её убить. Да, поступок низкий, но я уже не уверена, что полковник не пошел бы на него, ведь так он бы нанес сильный удар по Джейку, от которого тот вряд ли бы оправился, а именно это и нужно RDA. Допустим, были обстоятельства, при которых мужчине помешали убить старшую из дочерей противника. Сделать ставку на его совесть не решусь, но каковы тогда причины? Это из-за Паука?..       Но каким боком он то тут приплетается?       Я совершенно не знаю чего ожидать от Куоритча. Тот факт, что он жив может в дальнейшем снова выйти боком. — И вот я опять не знаю, как быть… Вроде не совсем дура, а что делать, ума не приложу, — взглядом зацепилась за отражение звезд на поверхности воды, подобную картину можно наблюдать только тогда, когда спокойны море и ветер, когда безоблачно ночное небо, — Тучи лишь слегка рассеялись, но они всё ещё нависают над нами, я их чувствую. Скоро опять грянет гром.       Я остыла, обдумала всё это, естественно не пришла ещё пока к ответу как же теперь разгребать этот завал информацией и потрясений, но даже так отчаиваться не собиралась. Что мне с ошеломляющим успехом сумели привить в детстве Адам, ученые и вояки, так это не опускать руки, тем более когда я даже поднять их ещё не попробовала. — Амрита… — слово ни с того ни с сего пришло в голову стоило мне снова сосредоточить внимание не на своих мыслях, а на тулкуне, который продолжал тихо выглядывать из воды и преданно глядеть на меня. Со слов Паука, амрита — вещество, добываемое людьми из головного отдела тулкунов, но что конкретно оно из себя представляет и какими точными свойствами, кроме замедления старения, обладает, — неизвестно. Это заставляет меня пребывать в подвешенном состоянии. Только представлю, сколько сородичей Паякана полегло ради очередного ресурса людей, так сразу чувствую, как непроходимый ком встает в глотке, — Чем именно вы все так привлекли небесных? И разве стоит это того, чтобы истреблять вас? Я понимаю анобтаниум им нужен как строительный материал, но о каком, черт возьми, замедлении старения может идти речь, когда у них, блин, критические показатели перенаселения?!       Создалось впечатление, что Паякан снова меня понял, очень уж он приуныл. Меня пронзил укол совести. Жалуюсь тут на людей, хотя Паякан из-за них многого лишился, и вместо сочувствия что делаю я? Безжалостно ковыряю незажившие раны, как последняя эгоистка? Черт. — Прости, я не должна была это говорить, просто никак места себе не найду. Даже я, будучи человеком, понимала далеко не все их поступки. То, что они делают с твоими братьями и сестрами — поистине ужасно и заслуживает только порицания и ненависти. Твои поступки в прошлом, попытки отомстить… знаешь, я ни за что бы тебя за них не осудила. Сама знаю каково это желать поквитаться за любимых. Мы оба это сделали, и я не считаю, что мы с тобой стали хуже. Во всяком случае ты то уж точно. Я же… не знаю, не назову себя хорошим примером для каждого. А убийства так и вовсе меня не красят. Вот только знаешь что самое обидное?       Тулкун и волны в океане удивительно затихли, ждали моего ответа. — Я убила того, кто отнял жизнь моего брата, в надежде, что так сумею притупить острую боль утраты, по итогу ничего не вышло. Боль осталась. Но, если тот убийца снова оживет, я сделаю всё то же самое, и мне будет неважно, буду я после сожалеть или нет. Я просто убью его, буду делать это каждый раз. Смешно, правда?       Волны снова ожили, они старались забраться на мой камень, жадничали, хотели прибрать к своим руками столько суши, сколько могли. Я подсела ниже и опустила ноги в воду. — Ты прекрасный слушатель, Паякан. А я, скорее всего, очень плохой друг… в упор не замечаю чьи-то проблемы, а придаю значение только своим, подслушиваю чужие разговоры… не слежу за языком… Я ужасна?       Глаза, что в моем представлении стали олицетворением настоящей доброты, засверкали в свете звезд, когда Паякан слегка дернулся в мою сторону. — Спасибо тебе, — я почувствовала, что наконец расслабилась. Я так ничего и не решила толком, что буду делать с той информацией, которую случайно получила. Хотя нет… буду молчать, все равно сознаваться во всем следует не мне, а Пауку. Я не должна вмешиваться ещё и в это дело со своими непрошенными советами как будет лучше, ведь сама этого не знаю. Но было бы просто замечательно, если бы он успел рассказать всем о своем поступке до того, как мы покинем рифы.       Хотя, если Куоритч жив и ему известно, где мы, то он точно заявится сюда снова, к гадалке не ходи. А если уж не он, то те, кто его сюда послали наверняка. И что тогда? Джейку не справиться в одиночку. Я, Ада, Самия, ученые, Паук и даже Нетейам… мы покинем рифы как только придет время, а все остальные останутся, ибо защита нужна и клану Меткайина, но много ли смогут сделать Джейк с Нейтири, да Ло’ак?..       Их слишком мало остается… да и Ло нередко принимает решения сгоряча. Нужен тот, кто сможет сдерживать его вспыльчивую натуру. Кто уже имеет опыт в подобном деле. Тот, к чьим словам прислушаются и Ло’ак, и Джейк. На эту роль мне на ум приходит только один… Нетейам. Но в таком случае ему придется остаться, а на этот счет наши с ним мнения сходятся — такой расклад нам не по нраву. Однако в жизни редко когда всё идет так, как хочется. Скорее, чаще происходит наоборот.       Пока окончательно не погрузилась в долгосрочное мышление по данному поводу, я заставила все мысли в голове разбежаться по углам и запереться там по крайней мере до утра. Уж лучше спрошу у ребят, что они думают, прежде чем что-то решать. Затем распрощалась с Паяканом и вернулась на пляж, благо Кири и Паук ещё отсутствовали и не заметили, что меня не было на месте. Все остальные забвенно дремали. Проворочавшись минуты три подле Нетейама, я тоже заснула, хотя, по правде, не верила, что мне это вообще удастся.

***

— Ки, вставай… нас срочно ждут в нашей маруи, — Нетейам похлопал меня по плечу, приподнял, так чтобы мы сели друг напротив друга. Кажется он уже продолжительное время пытался до меня добудиться. Я не видела его лица из-за закрытых глаз, которые ни в какую не хотели открываться, но прекрасно слышала, — Киала, прости, но нужно спешить. — Что?.. — наконец-то я смогла взглянуть перед собой, мутная картинка прояснялась, но медленно.       Тей продолжал попытки поймать мой взгляд. — Норм хочет всех нас видеть, думаю, это насчет возвращения в Оматикайя.       После этого я враз проснулась. С таким же оглушительным успехом на меня могла подействовать разве что смачная пощёчина.       Как это возвращение? Так скоро?! Быть того не может! Норм же сам говорил, что из-за плохой погоды мы не сможем лететь.       Я посмотрела наверх и затаила дыхание — на небе ни тучки, и навряд ли погода ухудшится в ближайшие часов двенадцать. А этого времени с головой хватить на то, чтобы пересечь океан и добраться до парящих гор.       Все уже проснулись, как мне стало чуть позднее известно, благодаря Тук. Именно она прибежала к нам с сообщением от взрослых и просьбой немедленно вернуться. Ничего другого кроме как в спешке бежать в маруи нам не осталось. В пути я оглядывалась на ребят, не скажу, что они держались бодрячком, скорее всего тоже только встали, разве что Кири и Паук двигались быстрее всех. Они-то явно уже давно на ногах, но то, что мне об этом вообще известно, разумеется не узнают даже они сами. Я, к примеру, с огромной вероятностью растянулась бы на песке спустя каких-то метров тридцать легкого бега, но не сделать это мне помогала рука Нетейама, что тянула меня вслед за ним.       В деревне мы оказались совсем скоро, чужие маруи мелькали стремительно, пока спустя пару минут мы всем составом не добрались до нужной, из которой до нас донеслись голоса Норма и Джейка, что заставили нас замедлиться и навострить в любопытстве уши. — Разве вам нужно так спешить? — как-то раздосадованно спросил солдафон. — Джейк, ты пойми, нам придется лететь сегодня, пока на то располагает погода. Начиная с завтрашнего дня, снова начнутся дожди, и тогда не полетаем. Так ещё и эти Улунуи прибыли как нельзя вовремя, — саркастично выдал Норм, не пребывая в восторге от ещё одного морского клана, — Тоновари не торопит, но будет лучше, если мы покинем вас как можно раньше.       На лицах друзей я увидела ошеломление. Никто из нас не ждал такого поворота событий, вернее не так скоро. Я же была не против отвесить себе оплеуху, ведь только мне ночью взбрели в голову мысли об отъезде, как вселенная решила их материализовать, так ещё и в самом скором порядке. — Но дети… — начала было Нейтири. — Так вы улетаете? — Тук не смогла больше сидеть в засаде и залетела в маруи первой.       Мы как по команде поспешили за ней следом. — Тук… — Нейти подозвала дочку к себе. Младшая Салли покорно оказалась подле матери и позволила себе взгрустнуть на её плече. — Да, малыш, нам пора, — Самия сократила расстояние до обеих, сразу за чем успокаивающе стала поглаживать макушку самой младшей из нас. — Но вы же говорили, что пока останетесь… — Милая, — голос Джейка звучал ласково и осторожно. Таким он становился практически всегда, когда говорил либо с дочерьми, либо с Адой. Это всегда меня удивляло, но сильнее удивления я испытывала умиление. Джейк стал живым воплощением и доказательством того, что отцы куда больше привязаны и трепетны со своими дочками, нежели с сыновьями. Жаль, не все такие, как он, — Иначе нельзя. Упустить возможность улететь в ясную погоду мы не можем. — Но они ведь все уедут: ученые, Паук, Самия… и Ада с Киалой!       Нас с Адой пробрало до костей напряжение от одного лишь её вида. Неужели эта зайка так сильно не желает нашего отбытия? Печально наблюдать как она грустит. — Ну-ну, Тук, не надо расстраиваться, мы расстаемся не надолго, — Самия продолжала успокаивать младшую Салли, но ей это не совсем удавалось.       Я по началу и не заметила, что Нетейам, всё время стоявший по левую руку от меня, отдалился, а когда заметила, то он уже стоял в нескольких шагах впереди. И отчего-то мои внутренности скрутило в нехорошем предчувствии. — Мама, отец, мне нужно кое-что вам сказать. Это касается отъезда…       Слова пропитанные интригой вмиг заняли все мысли как Нейтири, так и мои. Нетейам собирался рассказать ей и всем тем, кто ещё не был осведомлен о его планах, про свой отъезд. Ещё меньше недели назад подобное его решение, принятое в результате трудного выбора, обрадовало бы меня и вызвало бы неподдельную гордость за супруга, ведь он готов был встать на защиту семьи даже если это означало, что ему придется с ней расстаться. Мою гордость за него не умалит ничто, но я не могу позволить ему сделать то, что он вознамерился сделать. — Что?.. — страх, родившийся в глазах Нейтири от неоднозначности его фразы окончательно поверг меня в ужас и заставил спохватиться.       Что мной руководило точно не знаю, но воспротивиться я была не в состоянии. — Нетейам!.. — мой голос и движения оказались чересчур резки, я сомкнула руку на запястье супруга и не отпускала. Все направили на меня настороженные взоры, под весом которых я замялась, но со всей собранной в кулаки решимостью ответила именно на его взгляд, как на самый значимый для меня, — Мы можем поговорить с тобой наедине?.. — едва мной были замечены сомнения на его лице, я дополнила: — Прямо сейчас, пожалуйста.       И трех секунд ему не понадобилось на размышления, он согласно кивнул мне, следом обратился к родным: — Мы скоро вернемся, — тон его не вобрал в себя ни извинений, ни заминок — ничего кроме сухой твердости. Ему не за что испытывать неудобства.       Я шла, не разбирая дороги и не замечая никого вокруг. Как в таком состоянии ни в кого не врезалась — загадка. Когда мне показалось, что я увела Нетейама достаточно далеко, чтобы никто из близких нас не нашел и не подслушал наш разговор, обнаружила, что мы так и не покинули пределов деревни, но были в тени от чужих глаз и ушей, скрытые от всего остального мира мангровыми корнями да переплетениями тканей, которые тянулись в разные стороны, где играли роль креплений для верхушек маруи. — Прости, что перебила тебя и увела вот так ни с того ни с сего, — первой подала я голос.       Одних моих извинений в нашей ситуации будет маловато, без объяснений не обойтись, поэтому я старательно начала выстраивать в мыслях предполагаемую речь. Нетейам же вел себя спокойно, как и всегда. Мне даже показалось, что его настроение ничуть не испортилось ни внезапно запланированным возвращением в лес, ни моим странным поведением. — Признаюсь, ты меня удивила, — я не смотрела на него, боясь оступиться, ведь он говорил с улыбкой на губах, мне это легко удалось понять всего лишь прислушавшись к тому, как звучал его голос. Так вот я боялась стереть эту улыбку, но знала: это неизбежно, и так паршиво становилось на душе, — Что же такого произошло, что ты не могла потерпеть минуточку, а, моя бездна?       В этот раз он не стал приподнимать моё лицо, а сам наклонился и заглянул в него, томимый любопытством. — Что такое? — теперь он уже занервничал, а я решилась наконец выдавить из себя: — Тебе лучше остаться здесь.       Произносить подобное оказалось куда сложнее, я бы с бóльшим энтузиазмом погрызла стекло. Однако, пожалуй, слышать было ещё тяжелее. Тей не сразу ответил. — С чего бы вдруг?       Я сглотнула, но в горле за те пару минут, что мы тут стоим, сделалось так сухо, как если бы я рот песком набила, а потом выплюнула. И так не один раз. — Нетейам, ну… — я растерялась. А и правда, зачем я ему это говорю? Как мне объяснить внутреннюю тревогу так, чтобы не выдать секрет Паука; назвать Нетейаму весомые причины, чтобы он в конечном итоге сошелся со мной во мнении о том, что остаться на рифах для него будет вернее всего, — Понимаешь, Паук с остальными не могут остаться в клане. Мы и так долго пренебрегали гостеприимством Тоновари и Ронал. А в Оматикайя у нас с Адой есть те, кого нужно защищать… — Подожди-подожди, Ки, успокойся, — Тей остановил меня перед собой и взял за локти, чтобы я прекратила метаться, — Ты ведь не хочешь сказать, что… — Именно это и хочу, — опередила я конец его фразы. Вдохнула полную грудь воздуха, затем на выдохе произнесла: — Я возвращаюсь.       Нетейам с секунду помедлил прежде чем предпринял попытку исправить мои «неверные» слова. — Мы возвращаемся, это уже обсуждалось, помнишь?       Мои глаза посмотрели на него с небывалой грустью и виной. — Кое-что изменилось с тех пор… Есть причины…       Ему не понравилась моя фраза, что ровно ничего не объясняла и никак не могла сойти за аргумент. — Что за причины? — его голос стал настойчивее. — Я не могу сказать.       Оправдываясь, я всячески пыталась смотреть куда угодно, лишь бы не на своего супруга; отворачивалась, искала то, что привлечет взор, но ничего не происходило, даже прохожих было не видать, как будто они намеренно обходили эту часть деревни стороной. — Киала… — Тей вырос передо мной, лишая меня моих жалких стараний убежать от его тяжелого взгляда. — Это не мой секрет, чтобы я его выдавала, но поверь мне, пожалуйста, — я сдалась и показала ему свое отчаяние, которое, увы, избежать не получилось, — Тебе следует остаться здесь. Тей, твои родители, брат и сестры были на волоске в той стычке. Джейку нужна поддержка, этот упрямый баран никогда никого не слушает, но к семье прислушается обязательно, особенно после всего пережитого нами. Вы с Ло возьмете непростую роль на себя и будете рядом с ним. — Почему вдруг ты вообще начала так думать? Мы же уже все вместе решили. — Потому что раньше небесные не знали, где мы скрывались. Как теперь мы оба можем оставить Джейка и остальных? Я очень за них тревожусь. За всех. Понимаю, делать выбор между любимыми не хочется, самой решение тяжело далось, но так нужно. Не усидишь ты на двух стульях, как бы ни хотелось. Я и сама не желаю оставлять вас здесь, как будто бросаю, но я обещала Адаму и самой себе во что бы то ни стало приглядывать за Адой и Самией. А вот присмотреть за Джейком и остальными… такое дело я могу доверить только тебе. Ты ведь и сам об этом думал, не так ли? — Это не так! — в воздухе между нами промелькнуло сомнение.       Нетейам никогда не прибегал со мной ко лжи, оттого и врать совсем не умел, так же, как и скрывать свои чувства. Мне это в нем нравилось, он всегда искренен, но не скажу, что его можно прочитать как открытую книгу. Открывался он далеко не всем, по-началу я тоже совсем не понимала, какой он. Понимание пришло со временем, и я горжусь тем, что заслужила знать то, что чувствует парень передо мной. — Разве? — уголки губ приподнялись в подбадривающей улыбке. Я не хотела давить на возлюбленного, — Ты разве не думал, как будешь переживать за свою семью? — Конечно, думал, но… — его уши опустились, выдавая всю досаду Салли, а вместе с тем подтверждая мои слова. Нетейам, который до глубины души любил и дорожил семьёй, конечно же переживал за них, и естественно, он не раз думал об их благополучии.       В нем велико желание их защитить. Одно лишь это заслуживает уважения. — Никаких «но» тогда просто быть не может! Ты уже взрослый и сильный мальчик, а глупым не был никогда. Семья — это наша крепость. И ты, как тот, кто ею дорожит, не можешь оставить её. — Моя семья это и ты тоже. — Как и ты — моя. Любимая, родная и самая настоящая.       Плечи супруга одеревенели за мгновение. Наверное, со стороны можно было подумать, что он сердится на меня, что он зол, что сейчас его терпению придет конец, но один раз взглянуть на его лицо окажется достаточным, чтобы опровергнуть все эти заблуждения. Физически он превосходит меня по силе, а многим боязно находиться рядом с тем, кто сильнее их, однако, это совершенно меня не касается. Я никогда даже не задумывалась о том, что Нетейам может мне хоть как-то навредить. Поэтому сейчас знала: он злится, но никак не на меня, а на наше положение. Сетует на обстоятельства. На меня же он скорее всего обижается, и то это только из-за того, что сам знает: мои рассуждения верны, хоть и нежеланны для нас обоих. — Почему же я слышу нотку «но»?.. — его вид сам по себе кричал о горечи разочарования.       Он сделал шаг ко мне, встав вплотную. Глядел сверху вниз, хотя разница в росте у нас не особо большая, - я выше всех знакомых мне девушек На’ви и это даже удивляет, ведь мое человеческое тело имело средний рост.       Если не в слова облачать свою нежность, то я могу попробовать показать её через прикосновения. Медленно, — спешка была бы лишней, — обхватила ладонями лицо Нетейама, на какое набежали тени печали. — Но если хотим защитить всех, кто нам дорог, то без сложностей, а также вынужденных уступок условиям такой злой игры, как война, не обойтись, — мои большие пальцы поглаживали его кожу. Нежность хорошо себя показала — Тей в этой краткой ласке, прикрыл глаза, отдаваясь минуте. У меня от подобной картины перехватило дыхание.       Он вернул себе контроль быстрее чем я. Не спеша перехватил мои руки, но не отвел от себя далеко.       В безмолвии всматривался в мою ладонь, что покоилась в его руке. Переплетал наши пальцы, водил своими по внутренней стороне моей ладони и за каждым своим действием следил, не отрываясь. Разглядывал что-то на моей коже. Лишь спустя время я поняла, что он смотрел на мелкие следы царапин. Они совсем маленькие и почти незаметные, но они есть. Какие-то стали результатами моих неоднократных падений, другие — порезы от ножей. Список незначительных травм достаточно длинный, чтобы его перечислять. — Не хочу отпускать тебя одну. И не надо говорить мне, что ты будешь с Самией, Адой, учеными и нашим кланом. Не надо. Меня с тобой не будет, а ведь ты опять будешь выходить в патрули, летать в рейды, - я открыла рот с желанием заверить его в том, что не стоит переживать, но он не позволил мне заговорить, - Ты сильная, я знаю… Возможно, я слишком преувеличиваю, так беспокоясь, но ничего не могу с собой поделать. Я тебя знаю. Для этого потребовалось много времени, но теперь я могу точно сказать, как ты себя будешь вести… — Говоришь так, будто я всегда веду себя как плохая девочка, — не знаю, насколько сейчас уместно кокетство, но все же решила к нему прибегнуть. Как оказалось, зря. — Скорее как рисковая! — осуждающе выпалил Нетейам, — Ты не сможешь усидеть на месте.       Пока он говорил, во мне разливалось какое-то особенно приятное и теплое чувство, ведь кто-то, помимо Адама, так сильно мной дорожит. Не описать словами, как это приятно. — Ты будешь там сражаться, а я тут… — Защищать семью, — закончила я за него, — Мы оба будем это делать. К тому же, что-то я все равно переживаю, вдруг небесные все же не поленятся и вернутся сюда в ближайшее время. Вы тогда будете в гораздо большей опасности. Но Джейк не улетит, в этот раз точно, а Нейтири не сможет с ним расстаться. Им тоже нужна защита. Впрочем, я улетаю именно с желанием и намерением выведать планы RDA. Следить за ними и не допустить повторения бедствий здесь, на рифах. Но везде солому не подстелишь. Клан Меткайина не должен больше страдать.       Тей поддался сомнениям, нервно прошелся языком по верхней губе, тяжело сглотнул. Не удержавшись более, обнял меня и сжал в руках крепко-крепко. Этим он понемногу, по чуть-чуть ломал несущие стены моей решимости. — Я не хочу чтобы ты улетала. Не хочу этого, прекрасно зная, что в лесах ты будешь сражаться. Будешь постоянно рисковать. Я не хочу тебя отпускать, понимая всё это… Я объят страхом, снова, Киала. — Сейчас с твоих уст слетела одна правда за другой. Мне нет смысла что-то опровергать, ведь я действительно буду сражаться вместе со всеми. Нетейам, я не могу остаться. В лесах я куда полезнее, и ты это прекрасно знаешь.       Он промолчал, чем ознаменовал мою правоту. — Не упрямься, Нетейам, — руками я обвила его шею, — Во всяком случае, когда ты со мной, тебе это не идет. — И ты этим нагло пользуешься… — М-м, возможно, — я не удержалась и невесомо чмокнула Тея в губы, не обращая внимания на нахмуренность его моськи.       Нетейам позволил мне провернуть желаемое, но под конец разочарованно испустил вздох. Руки быстро отыскали мои лопатки и затылок и, не стесняясь, надавили. Поцелуй теперь был полностью подвластен Салли, я же посчитала лишним перехватывать в нем главенство, и без того ощущая, как сильно принятое мной решение огорчило его.       Из моей груди вырвался разочарованный вздох, когда мой супруг оборвал поцелуй слишком быстро. Тело инстинктивно потянулось к нему. — Не «возможно», а абсолютно точно. Скажи это, — мой подбородок оказался в тепле его руки, большой палец замер на уголке моих губ. Нетейам ждал пока я исполню его волю. В его действиях я ясно разглядела властные нотки - он не сделает то, чего хочется мне, пока я не сделаю то, чего хочет он.       Я послушно прильнула к нему. — Я абсолютно точно нагло пользуюсь тем, что ты меня любишь. — Верно… теперь всё верно, — он улыбнулся. Наконец-то сделал это. После Тей снова утянул меня в поцелуй, ценность которых за сегодня многократно возросла, ведь не ясно, сколько дней продлится разлука. Горько-сладкий, он, казалось, вобрал в себя все наши чувства.

***

      Как и сказал Норм, вылет должен был состояться как можно скорее. Сегодня, до наступления темноты мы должны будем покинуть Ава’атлу.       Время было не на нашей стороне, оно точно насмехалось над нами, видя, как мы не хотели улетать, но все равно ускорялось. Незаметно минуты на часах приблизили день к половине пятого. Совсем скоро небо окрасится в розовые, закатные оттенки.       Действительно, за работой не замечаешь, как стремительно бежит время, буквально уносится.       Собирались мы в огромной спешке, от которой у меня пару раз точно по несколько драгоценных минут тряслись руки. Не из-за тяжестей, что пришлось таскать, не из-за грусти, а сумбурности. Мне хотелось нажать мир на паузу, позволить себе перевести дыхание и собрать нервы в кучу, но оружие и вещи сами себя не перенесут.       Паук, моего положения ничуть не улучшая, вечно крутился рядом. Мы с ним помогали грузить вещи в самсон и взяли на себя ответственность за оружие. — Я зарядила полный магазин. Если что, пули здесь, — я стукнула рукой покоящийся под сиденьем ящик, в котором были припасены патроны, — Помни: враг в поле видимости — пали изо всех сил. Конвертопланы против огнестрельного оружия страдают не на шутку, велика вероятность попадания либо в стрелков или пилотов, либо снарядом спровоцировать возгорание машины. Здесь, если что, крупнокалиберные, осторожнее с ними. — Понял, — отозвался мой помощник. Именно он будет управлять пушкой. Наконец ему с уверенностью можно доверять нечто подобное.       Тому, что он совладал с огнестрельным оружием, больше всех радуется Кейт. Она хотела взять его к себе на борт стрелком, но его забрали, и это пришлось отложить. Однако теперь она точно приберет Сокорро к своим рукам, хотя для начала, естественно, все нервы ему вымотает.       Послышался мужской голос снаружи корабля. — Будем надеяться, что они нам не понадобятся.       Сжав губы, я кивнула Максу. Он прав, но лучшее, что мы можем — просить помощи у Эйвы, чтобы она отвела от нас беду в лице небесных. Если мы с ними столкнемся, будет сложно отделаться, если то вообще возможно. Самсон, да три бойца на икранах… для передвижений немногочисленность нашего отряда лишь нам на руку, но для сражения… мы будем в невыгодном положении. Особенно конвертоплан, который, на минуточку, является грузовым, а не военным судном.       Пока я с Пауком помогали Коннору со всем на борту самсона, Нетейам, Ло, Ада и Кири снаряжали икранов. Только последняя осмелилась вызваться возиться с моим братцем. Джейк помогал Норму с вагончиком, а Макс контролировал, чтобы никто из нас нигде не напортачил. Должно быть Самии и Нейтири легче всего — они паковали припасы. — Коннор, мы полетим по тому же пути, что и прилетели? — уж лучше разбавить работу любопытством, чем провести последние часы на рифах погруженными глубоко в свои мысли. Мне так кажется.       Бывший вояка выглянул из пилотской кабины. — Мы немного изменим курс ради большей безопасности. Отклонимся немного на восток, пролетим на час больше, но уж лучше так.       Такое решение весьма разумно.       Я одобрительно кивнула. — Понятно. Что там говорят с гор? Ситуация располагает к нашему возвращению? — Кейт докладывает, что всё тихо. Молись давай, чтобы нам не закатили вечеринку наши старые и «хорошие» друзья, — этот мужчина не знает, что такое страх, поэтому, я уверена, он только и ждет, как нам закатят эту самую «вечеринку», на которой вместо музыки будет пулеметная череда, а заместо световых эффектов - взрывы. Переведя взор на Паука, Коннор стал подобием какаду — чуть ли не навострил свои волосы, как тот же хохолок, — Эй, тарзан! А ну, кыш от туда! Там взрывчатка. — Да не ори ты! — Сокорро и сам испытал испуг от скоропостижной реакции пилота, — Ничего я не трогаю. — Что я тебе сказал, кыш, кыш. Знаю я как вы ничего не трогаете. Вон, она мне когда-то тоже так говорила.       У меня вырвался смешок. Ему вдруг вспомнилось старое и веселое прошлое, в котором он открыл мне мир громких взрывов и разрушений. Мужчина, оказывается, умел не только за штурвалом сидеть, но обучался на взрывника и сапера. — Коннор, не забывай, кто именно научил меня работать со взрывчаткой, — лисьими глазками обвела его взглядом. — Будь у меня на тот момент право выбора, поверь, дорогуша, я бы и под дулом пистолета тебя не научил. Не мог же я знать, как ты воспользуешься знаниями. — Но убеждать я была ещё той мастерицей, не отрицай. — Ты была мастерицей не убеждать, а окончательно добивать нервы, — выдал Коннор так вымученно, словно я доставала его не двадцать лет назад, а вчера, и он до сих пор отходняк ловил.       На этот раз смеялся уже Паук, а ещё Ло’ак с Адой, которые вдруг оказались рядом. — Какая разница? Всё одно, ведь я в конечном итоге всегда получала то, что хотела, — брякнула я, махая рукой на продолжающих хохотать ребят.       Когда их веселье прекратилось, племяшка первой смогла огласить причину их визита. — Джейк велел нам забрать оружие, сказал оно у тебя, — обратилась она к Коннору. Тот кивнул и указал на то, что им нужно. — Да, вон оно. Несите осторожно.       Оружия мы оставляли Салли не так много, но это было больше половины из всего, что у нас вообще есть. Холодное оружие, несколько пулеметов, да автоматы и куча патронов для них. Но самое действенное — крупнокалиберное и разрывное, — оружие мы забираем с собой, ведь системы для них имелись только на самсоне, а бомбы слишком опасно использовать на рифах. — Дотащите сами? — пока не вернулся обратно в кабину, спросил у ребят Коннор. — Дотащим, — одномоментно отозвались Ло и Ада. Они кипели уверенностью, но ящики были действительно тяжеловаты. — Может я вам помогу? — не сдержалась я. — Не стоит, — тут же отверг мою помощь Салли, хотя он замешкался, явно над чем-то раздумывая. Его взгляд украдкой скользнул к Аде, — Но они и правда тяжелые. Так, Ад, у вас с Нетейамом смена обязанностей. Ты закончишь его работу, а он поможет мне тут.       Выражение лица моей племянницы говорило красноречивее её острого языка. — Ну нет, велели нам обоим, — она незамедлительно уперла руки в бока и встала в непоколебимую позу, как бы говоря: заставь меня сдвинуться хотя бы на шаг.       Я и Паук уже догадались к чему всё идет и оба посчитали, что нам не помешает короткий перерыв, к тому же, намечалась интересная развлекательная программа, которую мы пусть и не впервой наблюдаем, но с удовольствием глянем ещё разок.       Ло’ак терпением не мог похвастать, да и сдаваться не хотел. — Они тяжелые, ты сто раз надорвешься, пока мы донесем хотя бы одну! — Тебя спросить забыла! — закатила свои янтарные глазки Ада. И я даже не знаю, от кого именно ей передался неукротимый нрав — от Самии или же все-таки Адама? — Да, забыла! — младший Салли настолько не хотел брать оппонентку в споре в свои помощники, что даже голос повысил, — Ты их не потащишь, так что тащись-ка к Тею и пришли его сюда.       От столь наглого и вопиющего поведения того, кто младше её на два года Ада нахмурилась. В ней постепенно начала просыпаться ярость. Она твердой поступью приблизилась к Ло’аку. — Совсем боли не боишься? — Милая, с самого моего рождения я был знаком с тобой — подлинным садистом. Ты полагаешь, во мне остался страх боли? — он в кои-то веки дорос до того, что может выдерживать её взгляд, который, кажется, и душу из тела легко выдворит, — Ты мне в этом деле не помощник. — Почему ты так говоришь? — я на миг подумала, что мне почудилось, но, увидев воочию обиду на лице племяшки, поняла: её действительно задели эти слова.       Ло даже не обратил внимания на её вмиг подавленное настроение. Развернул её одним движением и несильно оттолкнул от себя, гоня прочь. — Шуруй отсюда и не забудь, что я тебе сказал. — Да пошел ты! — выплюнула она и ускоренным шагом покинула наше общество. — Да-да, я тоже тебя люблю, — Салли бросил слова ей в спину. На первый взгляд они звучали как шутка или издевка, но если вглядеться в его лицо, то в нем можно было разглядеть отражение их искренности. — Она долго тебе этого не простит, — с укоризной произнесла я. — Зато сегодня она не станет таскать такие тяжести. Её рука всё ещё болит.       Последняя сказанная фраза врезалась в моё сознание так стремительно, что я опешила. Весь этот спектакль грубости и напыщенности был разыгран из-за его чувства жалости к ней?! И свои жалость и беспокойство Ло’ак решил выразить не прямым текстом, а, что больше шло его характеру, наигранными издевками? Так что ли?.. Всего минуту назад мне хотелось от души накостылять ему за хамское поведение по отношению к Аде, но теперь я пребываю в весьма смешанных чувствах… Вроде остатки раздражения остались, но как осадок на дне пробирки. Куда больше во мне преобладает умиление его поступку. По причине волнения за лучшую подругу, он, должно быть, растерялся и не придумал иного варианта избавить Аду от тяжелой работы, кроме, разве что, прогнать.       Его тактика была не совсем верной и даже детской, но я могу её понять. Да, он подрос давать моей племяннице отпор, но всё ещё не способен правильно выражать то, что на сердце. — Ты только что поступил очень мило и одновременно грубо с ней, — дабы не давить на него ещё и взглядом, я вернулась к работе, — Тебе обязательно нужно будет извиниться перед ней до того как мы улетим. — Ты права… — краем глаз заметила, как он смотрел Аде вслед. — Оперился мальчик, раз начал свою варежку на старших открывать, — фыркнул Паук, не менее моего удивленный произошедшим.       Ло напрягся. Он показал другу средний палец и принялся отсоединять пристегнутые ящики.       Мы вернулись к своим делам каждый со своими мыслями: я с тоской и сомнениями, Ло, скорее всего, с виной, а вот о чем же именно думал Паук я могла дишь гадать. Он не выглядел измученным совестью, но и привычно беззаботным я бы его не назвала. Сокорро всецело посвятил себя работе, и мне не удалось выяснить, что же скрывается за слоем его сосредоточенности.       Вскоре пришел Тей. Уверена, поведение Ады его озадачило, ибо в ином случае на его лице красовалось бы меньше вопросов. — Что с Адой, Ло’ак?       Незваная улыбка напросилась на мои губы. А вот кому-то сейчас явно не до смеха будет. — Это уже не смешно, почему, если у неё плохое настроение, то на скамье подсудимых всегда сижу я? — хвост этого поганца заметался в стороны, являя всем либо раздражение, либо, вероятнее, загнанную в тупик растерянность.       От внимания Тея этот жест не ускользнул. — Ты единственный, кто может разозлить её до такой степени. — Да какая разница… — вспыхнул Ло, — Позлится на меня пару часов и забудет.       Нетейаму не особо понравилось затянувшееся ребячество младшего брата. Голос моего супруга стал ниже и более твердый. — Ло, ты сейчас же… — Кхм-кхм, — спохватясь, сымитировала резкий приступ кашля, который привлек ко мне взволнованный взгляд Нетейама.       Убедившись, что я в порядке, старший Салли вопросительно замер.       Я покачала головой в разные стороны, надеясь, что намек «не ругаться» будет им понят. Нетейам с секунду поразмышлял, потом дал мне добро, кивнув.       Вместе с усталым вздохом, вместо поучений, он полюбопытствовал: — С чем нужна была помощь? — С ящиками, — молниеносно ответила я за Ло’ака, предполагая, что так будет лучше для всех, во избежание очередной ссоры, — Их вам придется отнести в маруи, в них оружие. — Ясно, — Тей хлопнул брата по плечу, — Хватай давай. — Только будьте осторожны. Они тяжелые. — Не беспокойся, — улыбнулся мне Тей.       Вместе с Ло он поднял первый ящик. Мыщцы на руках у обоих напряглись, их рельеф стал виден отчетливее. Мальчики больше часа возились с нашими икранами, но словно совсем не устали. Они зашагали в сторону деревни, так ни разу не и исказившись в лице от тяжкого груза. — Ну, а мы с тобой чего? — я похрустела пальцами, снова готовая к труду и, чего уж там, к обороне, — Нам надо ускориться. — Тебе, озабоченная улитка, — у Паука вырвался смешок, — Знаешь ли, очень затратно по времени твое пожирание взглядом бедного Нетейама.       Из кабины послышался мужской, грохочущий смех Коннора. — Красава! — едва ли выдохнул вояка. — Ой, катитесь вы!.. — я бы могла закатить им тут хорошенькую нервотрепку за их совместные издевательства надо мной, но, к сожалению, смущение мне не позволяло этого сделать.       Когда же небо все-таки начало окрашиваться в пурпурный, а наши вещи были тщательно упакованы и рассортированы по сумкам, привязанным к икранам, все поняли: вот он — час расставания. Что ранее казалось таким далеким, настигло нас в считанные минуты.       Скорее всего мы старались не затрагивать тему расставания и пытались не употреблять любые слова хотя бы отдаленно похожие по смыслу на «разлука», дабы избежать боли, какая непременно бы стала нашей спутницей и в то же время мучительницей. Никто не оглашал, но мы были готовы к отлету. Вагон прицеплен, — его нет смысла здесь оставлять, — икраны снаряжены и оседланы.       Вот теперь можно и начать прощаться.       Мне, Самии и Аде дали немного времени переодеться в более удобную для полета одежду. Мой выбор пал на два отрезка ткани бордового цвета. Через пару минут моих махинации они преобразились в плотно прилегающий топ и набедренную повязку. Ещё, о чем я вспомнила очень кстати, я не забыла про лосины, иначе без них внутренняя сторона моих бедер вероятнее всего стерлась бы за те восемь-девять часов, которые я проведу в седле. Пояс обвязала крепкой веревкой, что своего рода могла сойти за элемент украшения, но в реали носила более практичный характер — к ней я прицепила кобуру со своим револьвером с одной стороны и песенную нить с другой. Я обошлась без безделушек, разве что позволила себе излюбленную серьгу в правое ухо — кровавое длинное перо. — Не верю, что вы уже улетаете… — взгрустнула в стороне Нейтири, пока мы заканчивали собираться. — Ну, не падай духом, Нейти. Подай детям сильный пример, — тон Самии мог сойти за упрекающий, но ей и самой было непросто. Она снова расстается с близкими друзьями, — Давай же, воительница, или будешь провожать нас с зареванным лицом?       Это было удивительным зрелищем. Самия щипала Нейтири за щеки и не позволяла показаться слезам на её глазах. Они вели себя как какие-нибудь подростки, но от их ребячества мне и Аде становилось так тепло на душе. У них именно та самая дружба, которой не грех позавидовать. — Норм и остальные готовы, — прибежала оповестить всех нас Кири.       Её мама вместе с Самией тут же спохватились, засуетились по всей маруи, так что нам троим пришлось силком их выталкивать. — А где пропадает Тук? — вырвалось у Ады пока мы спешили к пляжу.       Мой шаг замедлился, но я заставила себя снова ускориться. — Не знаю… после завтрака она куда-то подевалась и я ее больше не видела… — Не переживайте, девочки, — успокоила наши переживания Кири, да с такой уверенностью и улыбкой, что мы и не вздумали ослушаться, — Она успеет вас проводить.       Для меня, как и для всех наверное, неожиданное решение Меткайина проводить нас стало поразительным фактом. Ещё в деревне нашу сугубо женскую компанию смутила подозрительная пустота и беззвучная тишина, тогда мы ещё не знали, что найдем всех жителей Ава’атлу на условленном месте вылета.       Я настолько этого не ожидала, что замерла на одном месте, а Ада, не успев среагировать, врезалась в мою спину подбородком. — Они собрались тут ради нас?.. — придя в себя, изумилась племянница. — Я, признаюсь, ожидала чего-то такого, но не в таких масштабах. — Они точно так же нас встречали… — предаваясь минутным воспоминаниям, проговорила Кири.       Я тоже вспомнила тот день. Яркий, солнечный, и нас всех тоже вспомнила. Уставших, потерянных, преисполненных сомнениями, но испытывающих искреннее любопытство. Меня охватила теплая тоска, радостная ностальгия. — Пошли, — кивая головой в сторону народа, позвала я подруг. — Подождите! Киала, Ада, постойте!       Тоненький голос младшей Салли долетел до нас из глубин леса, после чего, спустя пару секунд ожидания выбежала и она сама.       Мои губы непроизвольно растянулись в улыбке. — Тук, вот ты где, потеряшка, — едва она приблизилась, я уже захотела сжать её в объятиях, но малышка остановилась в паре шагов от меня и согнулась пополам, переводя сбитое дыхание. В её аккуратные косички затесались несколько зеленых листиков, которые она, видимо, насобирала пока бежала, — Что такое? — Я хочу вам кое-что отдать… — через рваные вдохи и выдохи объяснила Туктирей и протянула нам с Адой это «кое-что», что к слову приятно блеснуло на свету, — Вот, ваши подарки на дни рождения.       Когда ладошки девочки раскрылись, мы смогли беспрепятственно рассмотреть жемчуг, нет… два ожерелья. Искусно созданные украшения пленили нас, стоило нам сосредоточить на них взгляды.       Черный, с отливами слабого красного, цвет моего подарка заставил меня утонуть в своей бездне. — Тук… ты сделала это специально для нас? — мягко поинтересовалась Ада, не в силах оторвать свой зачарованный взор от ожерелья, что в отличие от моего, было собрано из нежнейших светло-голубых жемчужин.       У меня создалось впечатление, что если прикоснуться к моему, то пальцы вероятнее всего охватит тепло, а вот прикосновение к её холодом зацелует их колючими поцелуями. — Да. Я так надеялась, что они не станут подарками на расставание, но, видимо, так хочет сама Великая Мать, — Тук взгрустнула, потемнев в лице, — С ожерельем Ки я сильно опоздала, не успев доделать его к твоему дню рождения, — малышка с виной подняла на меня свои большие глазки, — А с Адой наоборот поторопилась, но зато порадую тебя заранее, — обратилась она уже к моей племяшке. — Они очаровательны, Тук, — взяв в руки её творение, выдохнула я, — Каждая жемчужина пленительна. — Я много времени потратила на их поиски. Чисто черные жемчужины крайне редкие, и они в основном небольшие. Да и подобный голубой жемчуг днем с огнем не сыщешь. Я не хотела, чтобы в них были вкрапления других цветов. — Она так тщательно их подбирала, что я диву даюсь, — напомнила о своём присутствии Кири.       Подруга встала подле младшей сестренки, с гордостью взирая то на неё, то на плоды её трудов. — Кири, твое ожерелье! — восхитились мы с Адой как только наши взгляды остановились на шее подруги.       Как мы не заметили, что и у неё новое, невероятной красоты ожерелье? Оно же так прекрасно. — Жемчужины белоснежные… — не веря глазам, Ада ахнула, по достоинству оценивая жемчуг, добыть который являлось весьма тяжелой и кропотливой задачей. Но что больше заслуживает восхищения, так это придать ему столь дивную форму. Тук со всеми задачами справилась безупречно, — Так и сверкают на солнце.       Туктирей воспряла, глядя на нашу восторженную реакцию. — Да, для каждой из вас я подобрала тот цвет, который, как посчитала, подходит вам больше всего. Для Кири нежный и чистый белый, как символ невинной и доброй души. Для Ады голубой, как бескрайнее небо, как ветер свободы. И для Киалы черный, как олицетворение храбрости, силы и непоколебимости характера. — Ух ты, столько комплиментов, — на моих губах в который раз заиграла улыбка. — И такие приятные вещи о себе узнаешь… — кивнула моим словам племянница. — Наденете в дорогу? — с надеждой выпалила младшая Салли.       Я и Ада лукаво переглянулись. — Тук, тут вопрос в другом… — начала я со смешком.       Племянница продолжила мою мысли, как если бы та была у нас единой: — Сможем ли мы их вообще снять? Я бы по собственной воле этого не сделала. Уж слишком красиво, — она протянула мне свое украшение и повернулась спиной, без слов прося помочь украсить шею.       После того, как я ей помогла, она сделала то же самое для меня. Теперь новые ожерелья висели на наших шеях и совершенно затмевали собой невзрачные передатчики. Мы выпрямились перед сестрами Салли, красуясь обновками. — А если не по собственному желанию мы их не снимем, то значит бедное то создание, — будь оно хоть человеком, на’ви, животным или растением, — которое посягнет на наши ожерелья. Ему точно не поздоровится, — закончила я, после чего Тук наконец упала в наши объятия. — Не снимайте их, чтобы не скучали… — она вжималась лицом в наши плечи, отчего её слова становилось труднее разобрать.       Рукой я невольно начала перебирать детские косы. — Боюсь, я всё равно буду тосковать по тебе, зайчик. — Но ты не вздумай грустить! Слышишь, Тук? Будь для семьи самым ярким лучиком, — Ада оставила на лбу малышки поцелуй, от которого Тук совсем расчувствовалась.       Нейтири и Самии рядом с нами уже не было давно, я заметила их вместе с Джейком и ребятами. Они прощались. Хотела было пойти напрямую к ним, но меня окликнули. — Киала! — это была Цирея, за которой следом шли Аонунг и Ротто.       Я пошла к ним навстречу. — Ребята, — приветливо отозвалась я, сразу же приобнимая рифовую, — Ну, что ж, вот мы и улетаем. Цирея, мне улыбнулась удача, когда мы с тобой познакомились.       Вместе с подругой до меня добрался запах соленого моря и благовоний. Должно быть, она помогала Ронал с каким-то обрядом. И словно услышав мои молчаливые предположения, девушка заговорила: — Мы с мамой помолились Эйве за ваше благополучное возвращение домой, а ещё за нашу новую встречу, которая, надеюсь, случится как можно скорее. — Будь в этом уверена, Рея. Друзья не расстаются навсегда.       Поговорив с ней ещё пару минут, я отпустила её к другим. Всё время нашей недолгой беседы её брат и лучший друг оставались смиренно ждать. Стоило Цирее нас покинуть, как под взглядом сына вождя я ощутила секундную неловкость.       Почесав затылок, выдавила: — Спасибо, что вышли проводить, это так мило с вашей стороны. — Заканчивай строить из себя неженку, — фыркнул Аонунг, чем вдребезги разбил мои старания быть вежливой.       Я прикусила язык. А мне ведь хотелось попрощаться по нормальному, а этот угорь испортил мне всю малину. — Вот же ж, никакого чувства такта. — И это я слышу от тебя? — ему бы в этот момент очень пошли брови, тогда бы он весьма красноречиво изогнул одну из них.       Ладно, справедливо. Я расслабила плечи. — Не прощаемся, креветка.       Рифовый тоже заметно изменил настроение. Как будто его острые углы вдруг смягчились. — Мы будем ждать твоего возвращения, а я — нашего честного поединка, — честно признался он, тем самым сперва умилил меня, а после огорошил, стоило мне осознать последние слова.       Не думала, что он воспримет всё настолько серьезно. — Агх-х! — мои брови нахмурились, но я быстро вернула себе улыбку, — Ну ты и злопамятный! Ладно, что с тобой поделаешь, жди с обещанным поединком. Кто я такая, чтобы не сдерживать обещания, данные друзьям, верно говорю? — я протянула ему руку, дабы пожать её напоследок.       От моих слов рифовый прямо засиял, и от этого мне захотелось улыбнуться ещё ярче. Если вспомнить наши отношения в начале знакомства и провести параллели их с теми, что мы имеем сейчас, то можно диву даться. Хотя в нашем случае было только два возможных развития сюжета: либо враги, либо друзья. — Верно, ты же частенько права, — скрепил он наши руки, и это рукопожатие мне не хотелось разрывать, — Доброй дороги. — Спасибо.       Я покосилась на молчаливого Ротто с той самой ухмылкой, которая никогда не предвещала для окружающих ничего хорошего. — Прости, Ротто, но я не сдержусь в этот раз… — Что?.. — только и успел попятиться на шаг друг, как я уже схватила его за плечо и зарылась свободной рукой в его кудри.       Мягкие, как облачко. — Они даже круче, чем казались, — посмеиваясь, прокомметировала я его шевелюру. — Киала! Прекрати, ты меня смущаешь… — попросил он хрипло.       Я с интересом остановилась на его лице, представляя как этот парень, довольно внушительных размеров, но с мягким характером, будет выглядеть с румянцем на щеках. — Тебе говорили, что ты милашка, Ротто? — на мой вопрос он ещё сильнее смутился, а Аонунг прыснул в голос. — Так, всё, отстать от него, иначе он скоро станет по цвету не отличим от кальмара, — начал прогонять меня последний. — Да ладно, ладно.       Вдруг он приблизился к моему уху: — Киала, медленно развернись и иди попрощайся с моими родителями, — негромко повелел Аонунг.       Это произошло так неожиданно, что я и воспротивиться не сумела, да и некому уже было; оба рифовых оставили меня наедине с тотчас сжавшимся от волнения желудком. Но была не была.       Развернулась на пятках и направилась к Оло’эйктану с его Тсахик. Они словно только и ждали, когда к ним подойдут, стояли чуть поодаль да смотрели за всеми. У меня запотели ладони, все-таки разговоры с ними всё ещё давались мне нелегко, особенно когда они вместе. — До свидания, Тоновари, Ронал, — я отвесила им едва заметный кивок, — Эти несколько месяцев на рифах стали для меня глотком свежего воздуха. Мне столько нового удалось узнать в этом чудесном месте, и всё благодаря вашей гостеприимности, — я намеренно не стала омрачать свои слова некоторыми обстоятельствами, повлиявшими на мою и их жизни во всех возможных смыслах. Я благоговейно взглянула на духовного лидера, — Ронал, я в долгу перед Вами, я не забыла.       Тсахик выдержала мой взгляд, как делала это всегда. — Береги себя, Киала. Знай, ты оставила у нас часть себя, клан Меткайина стал тебе домом, поэтому ты можешь вернуться сюда когда только пожелаешь.       В меня вместе с ее словами проникло что-то настолько мягкое и нежное, что сердце, душа, сознание, — все моё естество оказалось охвачено трепетом. — Спасибо вам огромное. Легких Вам родов и здорового малыша.       Далее жребий стать моими следующими собеседниками выпал Норму с Джейком. Все остальные собрались в кучку неподалеку, я слышала чей-то плачь и смех Ло’ака. А ещё до меня долетели ругательства племяшки в сторону младшего Салли. Сдается мне, он все-таки попытался извиниться. Успешно или нет, не ведаю, но предполагаю, что первое. Ада не станет мучить его долго, хотя всегда подобным грозится. — Кругом только слезы да сопли, господа, поздравляю вас, вы стали инициаторами слезовыжимательной сцены. И не стыдно? — мою шутку эти два здоровых лба встретили притупленными вниз глазаками. Ну точно два нашкодивших пацана. — Не сыпь соль на рану, прошу, — чуть ли не взмолился Спеллман, оглядываясь себе за плечо на остальную часть семьи Салли и мою. Ему вряд ли нравился тот факт, что они все снова расстанутся, но исправить это ему было не под силу, — Ладно… постояли на дорожку и хватит. Джейк, постоянно на связи. Чуть что, сообщи нам и мы сломя голову примчим.       Салли кивнул, но остался молчалив. — Киала, не задерживайтесь, я пошел к самсону. Паук! Пора грузиться!..       Оставшись с солдафоном наедине, я почти физически ощущала вес его взгляда. Он пребывал сейчас на пике своей серьезности. Ещё чуть-чуть и мои волосы вспыхнут как фитиль.       Знаю я это выражение лица. — Не лезь на рожон, — в кои-то веки проговорил друг, и прозвучала его фраза как приказ, причем неоспоримый. Хотя я всегда за попробовать. — Ты же меня знаешь, — ангельским тоном ответила я. — Поэтому и говорю, — Джейк не купился на мою дешевую игру. — Не полезу, — по собственному желанию уж точно не полезу, однако за обстоятельства, что возможно сподвигнут меня на риск, я не отвечаю.       Джейк мне не поверил, и его недоверие всецело обоснованно. — Кого ты обманываешь? — он нахмурился.       Я протяжно хмыкнула, открыто издеваясь над ним и испытывая его нервы на прочность. — Дай-ка подумать, эм-м, полагаю, что одного тугодумного солдафона?       Старый друг видел мои проказы, был свидетелем моих ошибок и взлетов, видел мое рвение, мою силу, и он уже давны-давно привык к моим издевкам. Ведь именно благодаря им мы когда-то крепко сдружились.       Его лицо посветлело, словно на нем сосредоточились все закатные лучи. Мне привиделся в его силуэте Адам. — Ты меня услышала, малявка. Избегай неприятностей, — он по привычке потрепал меня по голове.       Я дернулась, как от разряда тока. — Раз так горазд разбрасываться советами, то прими и от меня один: не тупи, ради всего святого. Не тупи! Выкинешь очередную глупость, и я не поленюсь потратить ещё полдня, чтобы вернуться сюда и отфильтровать эту полую головешку, чем верну все настройки к заводским параметрам! — Хах. Полагаю, мы друг друга поняли? — Не мудрено не понять, — отстраненно повела я плечом, для пущего эффекта стряхнув с него несуществующую пылинку. — Мы готовы взлетать, — наполовину тела высунулся из самсона Макс.       Джейк понял — времени у нас кот наплакал. Друг опустил руки мне на плечи. — На Самии защита клана, на тебе… присмотри за ними. И… спасибо, что уговорила Нейтири в тот раз связаться с Адамом, я и Самия много лет пытались это сделать, но она ни в какую. Я рад, что они наконец поговорили и что она перестанет терзаться чувством вины. Кстати, Адам просил передать тебе привет.       А я ведь даже не поинтересовалась у них как прошла встреча. Но мне теперь стало спокойнее от этой новости. Я искренне рада за своих близких. — Привет получен, пусть ожидает от меня визит.       Джейка улыбнул мой позитивный настрой. — Киала, а если серьезно, то правда не рискуй. Побереги себя… — он подозрительно затих, и мое внимание вернулось к нему, — Я же все-таки и внуков хочу понянчить. Кстати, может кто-то уже намечается?       Мне потребовалось несколько секунд на то, чтобы мозг правильно расшифровал сказанное. Это заняло больше времени чем мне бы хотелось, но только из-за абсурдности его слов. — ЧТО?! — я скинула с себя его культяпки, — Да я… да как ты… с тобой я только подобные темы не обсуждала! Тупица! Идиот! — каждое оскорбление я сопроводила щедрыми ударами по плечу мужчины, — Как у тебя только язык повернулся?!       Джейк оказался вынужден перейти к обороне, ведь иначе я ему руку точно отобью. — Чего же ты так взъелась, я имею право знать. Разве нет, невестушка? — он ещё смеет давить лыбу! — Катись ты лесом, дорогой свекор! — скривилась я вся, попутно прикладывая над собой усилия не всыпать ему по физиономии. — Как скажешь, — он, даже не поворачивая головы, глянул себе за спину краем глаз, — Не хочу быть третьим лишним. Держись подальше от неприятностей, — с этими словами он сделал шаг в сторону, и передо мной теперь предстал Нетейам.       Всё негодование и раздражение, разбуженные Джейком притихли.       Мы оба подождали, пока нас оставят одних, хотя это и невозможно на пляже, битком забитым народом. Но нам хватало и некой иллюзии уединения.       Счастливая улыбка против моей воли трескалась. Преобразовывалась в иную, такую, в которой преобладала не радость, а грусть. — Киала, до встречи…       Мне не хотелось пустить слезу, ибо я отчаянно боролась даже с мыслями о чем-то подобном. Однако тяжелого выдоха все же не сдержала. — До скорой встречи. Тей… я буду очень скучать, — я во много крат приуменьшила, заведомо пряча настоящую бурю чувств. Но с другой стороны, хорошо, что мы ведем себя сухо, так гораздо легче проходить через такое жестокое испытание, как расставание.       Нетейам разделял мое мнение в этом вопросе и тоже старался вести себя собранно и сдержанно. — Будь осторожна, если не ради себя, то хотя бы ради меня и всех остальных. — Вот тебе ещё один мой секрет: ради тебя я готова на всё.       Мы дотянулись до локтей друг друга. Не стали доводить всё до объятия, скорее всего боясь, что после нас придется разнимать. Я его точно не отпущу. Оба замерли в таком положении, представляя, что скоротечные секунды растягиваются в продолжительные часы.       Где-то в стороне на своих икранов уже забирались Ада и Самия, а полости самсона со скрипом пришли в движение.       «Больше времени нет» — прочитала я в глазах супруга. — Люблю тебя, — призналась я. — И я тебя.       Над нами нависла тень. Сумрак, уже долго ожидая меня, решил подойти сам. Небесный зверь мысленно испепелил Салли глазами. Я грустно усмехнулась. Он и правда ненавидит Нетейама. — Поторопись, иначе на этот раз он без сомнений избавится от меня, — шепнул мне на ухо Тей, стараясь вести себя как можно тише и не действовать моему духовному брату на нервы. — Хорошо.       Отпускать теплые руки было невыносимо больно, а отворачиваться от возлюбленного и того хуже. — Итак, братец, вот и я, — обратилась я к икрану и потянулась к его отростку. Сумрак с того дня как мы скрепили связь в первый раз никогда не брыкался и не противился мне.       Забравшись в седло, я вытащила из сумки пару наручей, ту, что мне подарили Ло с девочками. Впервые их примерила, на мое счастье, они оказались в пору. Глазами отыскала Салли в толпе, заметила одобрительные взгляды Кири и Ло’ака. Помахала им, демонстрируя их же подарок. Младший Салли поднял большие пальцы. Я улыбнулась ему, хотя эта улыбка и гроша ломаного не стоила, одна надежда была на расстояние, которое создаст видимость искренней радости на моем лице.       Мне было слишком печально, чтобы предаваться слепому веселью.       Нетейам продолжал стоять рядом с Сумраком. Последний то и дело кидал на него неодобрительные взгляды, но воспротивиться моей воле не мог. Хотя мог, конечно, просто не хотел меня огорчать.       Мне просто нужно взяться за поводья и попросить брата взлететь. Но ничего из этого я не могла сделать. Руки не слушались, как и собственные мысли, которые вместо просьб взмыть в небо, умоляли Сумрака оставаться на песке как можно дольше.       В конце концов моё сознание не смогло обмануть тело. Сейчас первое не властвовало над вторым. Вместо того, чтобы без сопливой мелодрамы улететь восвояси, я выбрала мелодраму со слезами, от которых в детстве при просмотрах фильмов я воротила нос и закатывала глаза, имитировала приступы тошноты и всячески словесно поливала их грязью. А Нетейам как будто только и ждал момента моего послабления, он поймал меня в объятия в ту же секунду, как я сделала рывок в его сторону. Или он тоже не смог подавить в себе чувства? Мои ноги не успели и песка коснуться, а я уже оказалась окольцована руками и теплом любимого. — Вот черт, это сложнее, чем казалось, — прошептала я, зарываясь всё глубже в шею Салли.       Казаться сильными и неприступными, холодными и отстраненными куда проще, нежели быть таковыми взаправду. Мне хочется столько ему сказать, хочется услышать его мнение, даже просто поговорить на свободную тему хотя бы мизерный час. Это же так мало, однако сегодня шестьдесят совместных минут для нас больше невозможны.       Его руки сжались на мне сильнее, яснее любых слов объясняя мне насколько сильно он не хочет расставания. — Прости меня, что позавчера, на пляже утром, я прервала наш разговор ни на чем. Это не из-за того, что я не хотела делиться тем, что на душе, а потому что не знала, как это сделать. Сама не знала, что же так сильно и где именно болит. — Теперь знаешь? — его ровный тон подействовал на меня так успокаивающе, что я невольно вздохнула с облегчением. — Думаю, да.       Тей дыханием согревал мне макушку, щекотал уши, это было настолько приятно, что я не смела двигаться. — Расскажешь мне потом? — его рука оказалась на моей шее сзади, и спустя пару мгновений он пальцами медленно зарылся в волосы.       По всему телу прошлись мелкие разряды. Я бы прямо сейчас была не против растаять. — Если только захочешь. — Непременно, — Нетейам оставил кроткий поцелуй на моем лбу.       Когда он отстранился, но все еще держался за меня, я открыла глаза. — Тогда договорились. Мой Тей, позаботься о них и… береги себя. — Я даю тебе слово. Разлука будет недолгой, я приложу для этого все силы.       Ему однозначно шел закат. Его кожа местами отливала фиолетовым. Это его цвет. Такой же глубокий, бархатный… он ассоциируется у меня с надежностью, проницательностью и загадкой. Однозначно его цвет. — Ты не умеешь врать, поэтому я верю тебе, — с лукавой улыбкой произнесла я и только тогда отпустила супруга.