В бездне отражаются звезды.

      Полной неожиданностью для семьи Салли, Райс и Паука стал прилет Самии. Они, кажется, были бы не столь удивлены очередной угрозой столкновения с небесными и немедленно последующей за этим схваткой, но, что является неоспоримой истиной, прибытие самой близкой подруги, матери и даже сестры оказался необычайно приятным сюрпризом и маленькой надеждой на то, что в их бурных жизнях на какое-то время воцарится штиль.       Такими вопросами как, например: как женщина решилась на этот перелет? Как сумела в одиночку отыскать Ава’атлу? Неужели никто в Оматикайя не сумел её остановить от этого поспешного и явно совершенного во власти эмоций поступка?.. А знали ли лесные вовсе о том, что одна из них вознамерилась улететь? — никто не хотел забивать свою голову. Им, конечно, было любопытно, но радость от долгожданной встречи оттеснила все лишние вопросы в конец очереди.       Наконец, после того как Самия поприветствовала каждого из детей, настала очередь супругов Салли, по совместительству её самых близких друзей. Именно они помогли ей не сломаться, когда одного за другим она теряла родных: отца, брата, возлюбленного, а через несколько лет от болезни умерла и её мать. Вынести всё это самостоятельно она бы не смогла. Женщина признавалась себе в этом множество раз, и в каждый такой момент благодарила Джейка и Нейтири, что они остались с ней.       Нейтири первая не сдержалась и что есть сил заключила подругу в отчаянные объятия. Муж и дети это, конечно, прекрасная, неотъемлемая часть её жизни, но Самия… она стала для неё глотком свежего, взбудораживающего до ностальгических мурашек воздуха. Она принесла с собой запахи родного края: таинственных лесов, заключенных в нотки сладких ягод и ароматных трав; молчаливых гор, от которых веет влажным камнем, что щекочет нос; и, куда без этого, ветром. Именно ветер дополняет картину пандорских чудес в тот момент, когда крылья икрана уносят тебя далеко ввысь.       Самия напомнила Нейтири о любимом доме. — Сестра… — шепнула супруга Салли, при этом не сумев скрыть хрипотцу голоса из-за напряжения, засевшего в горле.       Смотря на воссоединение матерей, дети, — женская часть в основном, — уже практически заливались слезами счастья. — Хватит хныкать, у вас уже сопли полезли, — Ло’ак ущипнул Тук за щеку, хотя забавлялся со всех подруг и сестер. — Сам не лучше, — в ответ кинула Ада, от слез шмыгая носом. — Ну, сдается мне, наша семейная драма растрогала не всех, — Ло даже не развернулся на гостей из клана Улунуи, что всё это время следили за лесными.       Киала с Нетейамом уловили намек и без стеснения посмотрели в сторону морских На’ви. Отаму был среди них, даже тот незнакомец, повстречавшийся Киале в океане — оба безэмоционально следили за ходом событий. Как будто на их глазах не воссоединение семьи происходило, а в гору были сложены трупы небесных людей, хотя даже в таком случае они должны были хотя бы победно ухмыльнуться, ведь, что ещё смогло бы их так порадовать, как не крах врага. Ясно было одно — они не собирались следовать примеру всех Меткайина и закрывать глаза на то, что отчасти вина за случившееся все ещё продолжает висеть на плечах когда-то великого Торука Макто. Тоновари тоже выглядел напряженным. — Джейк, — обратился он к самому старшему Салли. Взгляд Оло’эйктана незаметно направился к Отаму, затем он вернул его Джейку, — Нам нужно кое-что обсудить. Нехорошо отрывать отца от семьи, но это очень важно. Ваша гостья пока может остаться, разумеется. Отогрейте и накормите её хорошенько, она преодолела нелегкий путь, — Тоновари доброжелательно кивнул Самии, показывая тем самым, что ничуть не оскорблен её визитом.       Негласный намек был быстро принят к сведению и все члены семьи, кроме Джейка, вскоре покинули пляж, возвращаясь к себе в маруи. По пути они устроили для Самии короткую экскурсию по деревне. К слову, лесная хоть и не раз летала к морю, например, когда посещала с Нейтири и Джейком клан Тайранги, — добрых друзей и не так давно соратников во время войны, — оказалась очарована морской стихией. Она ни за что бы не променяла родные леса на океан, но это не лишало её права восхищаться последним, ибо тот был прекрасен.

***

— Мо’ат в полном порядке, не переживай так сильно, — что и следовало ожидать, Самия, стоило всем вернуться в маруи, оказалась по макушку засыпана вопросами. Она едва успевала на них давать ответ.       Большую часть из них, конечно же, задавала Нейтири, сильно тревожась, как там поживают её соплеменники, а особенно родная мать. Хотя, не будь всё это время рядом с Тсахик Самии, у женщины было бы намного больше оснований для переживаний. А так, раз лучшая подруга заботилась о Мо’ат, как о собственной матери, то ей можно немного выдохнуть. Нейти знала, насколько крепка между ними связь, её можно было сравнить с кровным родством. После дней Великой Скорби из семьи Ронглоа, — семьи Самии, — осталась лишь Артсут, но не прошло и трех лет, как она скончалась от болезни. Свой отпечаток на её здоровье оставила также смерть мужа с сыном, потеряв Тсу’тея, Артсут оказалась безутешна. Эти ядовитые семена прорастали в её душе, пока однажды, в конце концов, не сломили женщину. Именно тогда Тсахик заменила Самии заботливую мать, а Аде любящую бабушку. — Мы, после того как вы ушли, стараемся лишний раз не рисковать и не действуем сгоряча. Каждую вылазку тщательно продумываем во избежание столкновения с небесными лицом к лицу и лишних жертв. Хотя из-за этого нам стало сложнее отгонять людей обратно, — на последних словах Самия поникла, действительность, в которой они не могут одолеть врага и именно какая сейчас происходила, огорчала её и всё чаще злила. — Значит, потерь нет?.. — Нет… — Самия кинула скорбный взгляд на Аду с Киалой, которые вместе с остальными внимательно слушали разговор, — После той вылазки, когда погиб Рой… больше смертей не было. Раненые бывают, но этого не избежать, как ни старайся. Да и это теперь кажется сущей мелочью.       Пространство на несколько тяжелых минут наполнилось тишиной, то была безмолвная скорбь по молодому воину, сыну и другу клана Оматикайя. Рой не славился добродушным характером, но все же его называли братом и другом. Киала даже вздохнуть не могла от жгучей горечи во рту.       Он тоже умер, а она снова выжила. А ведь они были ровесниками, он имел столько же прав на жизнь, как и она, быть может, даже больше. Он также хотел жить. Самия откашлялась и продолжила говорить: — Но многие тоскуют без вас. Ах, да, — она потянулась к сумке, что успела снять с седла своего икрана, и открыла её. Внутри оказалось много всяких вкусностей и лесных ягод, о которых на рифах даже не слышали, — Ну-ка, налетай. — Ягоды! — оживилась Тук и взвилась буйной змейкой к гостье.       Пусть все, помимо Туктирей, считались уже довольно взрослыми, но ребята не смогли устоять перед любимыми лакомствами, каждый потянулся за угощением. — И не только, — посмеиваясь, промолвила Самия, — Меня ни в какую не хотели отпускать с пустыми руками. Еле как убедила их обойтись одной сумкой, так бы мне и три всучили. Тогда бы Торану пришлось не сладко. — Эй, Тук, всё не приватизируй, — Ло’ак отодвинул сестренку чуть в сторону, приподняв её слегка под руки. Вот вроде она и взрослеет, но в весе это не особо ощущается, или это может быть связано с тем, что младший из братьев Салли просто становится с каждым годом сильнее. Хорошо, если так.       Ада тыкнула другу локтем в бок. — Ло, не жадничай, тут на всех хватит. — А кто жадничает то? — опешил в ответ Салли. — Подвинься, братишка. Старших надо пропускать, — Нетейам, чего уже давненько не наблюдалось с его стороны, решил не отставать от друзей и тоже полакомиться гостинцами. Он и его наглость вызвали шквал негодования у Ло, который не хотел мириться с соперниками. — Эй, не охренел часом? — Это похоже на правду, — парировал старший из братьев, получая двойное удовольствие и лакомясь фруктами, и измываясь над своим младшеньким.       Самия с Нейтири переглянулись, как же приятно им обеим видеть, что кое-что даже через долгое время остается прежним. Их дети взрослеют, но они всё ещё остаются для них детьми.       Пока дело снова шло к очередной несерьёзной перепалке, Кири достала горстку ягод, в которую затесались и маленькие плоды фруктового дерева Йово, больше напоминающие собой ягодки, и поделилась с Киалой. Старшую Салли за время разговора несколько обеспокоило зажатое и чересчур притихшее поведение Райс, Киала обожала сладкое, поэтому автоматически любила фрукты и ягоды, так что Кири показалось странным, что подруга даже не пытается ухватить себе свою долю; к тому же, безучастно смотрит на то, как Нетейам, Ло и Ада снова ребячатся. Она догадывалась, что могло огорчить её, но спросить об этом напрямую не решалась, боясь усугубить.       Вполне можно назвать способность Киалы за секунду меняться в глазах окружающих её маленьким тузом в рукаве. — Спасибо, Кири, а то уж думала, что придется вступить в схватку с Ло за эту вкусную добычу, — Райс поспешно отшутилась и провернула это весьма успешно, так она смогла вовремя смыть с лица грусть. — Понимаю, тебе, наверное, очень не хотелось причинять ему боль, — поддержала шутку лесная, украдкой поглядывая за младшим братом.       Киала задорно подмигнула. — Читаешь мысли, дорогуша, — Райс закинула в рот одну горошину Йово и зажмурилась, когда та неожиданно закислила на языке, настолько что свело губы. Она не доспела до конца, но, впрочем, это её не портило, Ло и Тук, к примеру, наоборот — любили кислое, даже очень. И оба всегда чихать хотели на все предупреждения по поводу того, что потом, после съедения таких плодов, их будет беспокоить живот.       Семена лакомства забавно заскрипели на зубах девушки, невзначай напомнив ей драконий фрукт с Земли или в простонародье — питахайя. Не сказать, что Ки он сильно нравился, ведь был практически безвкусным, в отличие от пандорских фруктов, но и у него были свои плюсы — сочность. От нахлынувшего воспоминания её настроение улучшилось. — Ты чего? — обеспокоенно осведомилась Кири, увидев, как подруга отчего-то неприятно кривиться и дергает головой. — М-м! Кисленько. — Да? Должно быть, тебе неспелая попалась.       Со стороны показалось резкое движение. Слишком стремительное и неожиданное, чтобы на него вовремя отреагировать. — Не зевай!       Брошенный Ло’аком банан оказался быстрее его предупреждения и долетел до Киалы первым, нехило прилетев твердой веточкой на конце ей прямо в лоб. Смачно и больно. — Ай! — Ой… во-первых, я случайно, а во-вторых, думал, что ты поймаешь! — незамедлительно посыпались весьма сомнительные оправдания юноши, которые сами себя опровергали, — И вообще, я всего лишь помочь хотел. Банан очень сладкий… — Ло’ак! — недобро процедила потерпевшая.       Обстановка почти что дошла до дочки кипения, как вдруг, прислушавшись к всеобщему звонкому смеху, а в частности, отыскав среди множества хохот Нетейама и после посмотрев на супруга, чьи плечи дрожали, Киала остыла. Он успокоила как себя, так и незначительную боль в районе пострадавшего лба. — А знаешь, я не сержусь… Да, ведь хоть в этот раз ты не промазал, — вместо агрессии она предпочла шутку, всего-навсего усмехнуться.       Младший Салли, когда до него дошло осознание брошенной фразы, вытянулся в лице. — Хамка! — Ещё одно очко в её пользу, — дал комментарий Паук, весело злорадствуя над другом.       Пока Ло распалялся негодованием, Нетейам подошел к Киале, поднял упавший фрукт, избавил от кожуры и предложил его супруге, параллельно потянувшись одной рукой к её ни за что ни про что схлопотавшему лбу, дабы извиняющейся погладить. — Он, правда, очень вкусный, — парень поднес угощенье к губам Райс.       Девушка на это проявление заботы умилилась. — Верю, — её бескорыстная и искренняя вера оправдалась с первым же укусом. Кислый привкус Йово пропал без следа, а вместо него вкусовые рецепторы языка усладили мягкие нотки, до странного напоминавшие банан с Земли вперемешку с нежной ванилью, — Спасибо. И тебе, Ло’ак, тоже, беспокоился же, — она выглянула из-за плеча мужа, с целью взглянуть на приятеля, уплетавшего яства за обе щеки. — Не наедайтесь сильно — перебьете себе весь аппетит, а скоро уже ужин, — решила-таки вмешаться Нейтири, как оно подобает настоящей матери, что желает уберечь своих деток и накормить их не каким-то перекусом на скорую руку, а вкусной, приготовленной на медленном огне рыбой с овощами. Вкусно, сытно, а главное — очень полезно.       Без боя ребятки естественно не сдались, но в конечном итоге все равно остались в минусе, ибо все фрукты были конфискованы до лучших, как говорится, времен.       Когда час приблизился к вечеру, в маруи проникли две фигуры, сильно походившие на мужские. Это оказались Джейк и Норм. Если первый выглядел не особо счастливым, видимо, на нем так сказался разговор с Тоновари, содержание которого очень интересовало всех его близких, не на светскую беседу же вождь его вызвал; то второй казался откровенно рассерженным. А вот что стало причиной этого, все могли лишь гадать. Благо, что они не остались надолго в неведении.       Спеллман зашел с козырей, прямо-таки выпустил на одну лесную мадам всю лавину своего негодования. — Могу задать один вопрос?.. — он выдержал паузу, которая была воспринята всеми как ознаменование чего-то плачевного. Через глубокий вдох мужчина проговорил, — Ты какого черта тут забыла?! Мы же это, вроде как, обсудили, Самия. А ты… ты!..       У Самии спокойствия было в разы больше. — Норм, я не могла иначе, — просто ответила женщина, собирая на себе все заинтересованные взгляды, до того сконцентрированные исключительно на разбушевавшемся ученом.       Она и не спорила, что поступок был поспешным, но вины за него не испытывала. Норм не был родителем, однако тоже принимал участие в воспитании того же Паука, да даже Ады и детей Салли, поэтому Самия была преисполнена надеждой, что в конечном итоге старый друг поймет, что побудило её оставить родной клан и прилететь на острова. — Ты бы меня не остановил. Сам знаешь, — на самом деле её бы ничто не остановило, — Я не могла оставить семью.       Вид Норма стал несколько пристыженным, но мужчина быстро совладал с собой. — Да для кого я вообще тут распинаюсь?! Для кого я там распинался?! Конечно, мне всё нипочем, полечу-ка я за тридевять земель в жуткий ливень, пф, подумаешь… Так, да?! — он попытался спародировать приятельницу, — А норм Спеллман потом в злодеях сидит. Бесчувственный сухарь, так получается?! Как будто я не тревожусь… — Но-орм, прекрати ворчать и ныть, — вклинилась Киала, не имея сил и дальше быть лишь зрителем разворачивающейся на глазах драмы, — Ты не злой, возможно, сухарь, но добрый… иногда… — Райс замялась в конце, уже приготовившись к новому потоку недовольства.       Спеллман окинул поганку грозным взглядом. — А ты вообще сиди и помалкивай! — Такой функции во мне не предусмотрено, — Киале осталось лишь развести руками в стороны, ведь это и правда так. Матушка природа в её случае допустила несколько серьезных упущений.       Мужчина был на грани срыва. Пальцы искривились, а сами руки нависли над лицом Киалы, они бились в дрожи буквально в паре сантиметрах от девушки, суля угрозу, но к коже так и не прикоснулись. Все это время Норм сдерживал в легких воздух и от этого заметно побагровел. Такими темпами он фиолетовым станет от злости, во всяком случае, Киала была готова поставить на это. — О чем хотел поговорить Тоновари? — Нетейам враз разрядил обстановку своим вопросом, обращаясь к отцу, — Зачем сюда приплыли Улунуи?       Джейк начал с усталого вздоха, до краев полнившегося обреченностью. — Они рассказали, что небесными была сожжена не одна деревня. Потерь среди На’ви нет, но теперь племена узнали и о том, что это именно люди убивали тулкунов. Народы в страхе, они беспокоятся, что люди снова придут, волнуются как за себя, так и за тулкунов… а Улунуи одни из тех, кто более не желает просто сидеть и ждать, пока враг объявится снова. — Ну так, это ведь хорошо, разве нет? — не смолчал его младший сын. — Так-то оно так, но, Ло’ак, ты упускаешь деталь, — люди ещё вернуться сюда, и что тогда?       Следующим кто заговорил, стал Норм: — Морские кланы, в отличие от лесных, ранее с ними не сталкивались, они, если разрешите мне так выразиться, — он осекся на Нейтири с Самией, — Будут действовать так, как изначально лесные — отбиваться тем, что есть и так, как умеют, а мы в прошлом уже поняли насколько неэффективна подобная тактика, я бы даже сказал, обреченная.       Их просто перебьют. Деревни бесчеловечно сожгут, а голоса жителей заставят замолчать навечно. Цирея, Аонунг, Ротто, Ронал с её даже ещё не родившимся ребенком, малыши Тсу’лан и Лани, крепко сдружившиеся с Тук, тулкуны… их всех убьют. Киала хорошо, на свою же беду, ощутила, как с каждой мысленно представленной смертью в неё вонзилась поочередно игла за иглой. А одного скорого взгляда на Ло, без сомнений тоже столкнувшегося с теми же ужасающими мыслями, ей хватило, чтобы самая большая игла пронзила сердце, застряв в нём занозой, приносящей жгучую боль.       В реальности никакой физической боли не было, лишь самовнушение, но оно оказалось таким мощным, таким правдоподобным и убедительным, что боль показалась самой что ни на есть настоящей, оттого Райс сжала в руке топ вместе с кожей над потревоженным органом. — И… — хрипнул Ло’ак, — Что ты решил? — Ситуация сейчас крайне непростая, при случае морские На’ви вряд ли смогут выдержать натиска людей. Они не организованы, не имеют целостных представлений на что способны люди. Им нечего тем противопоставить. Я осознаю, что наше присутствие не гарантирует им безоговорочную победу, но хотя бы какую-то безопасность предоставить мы сможем, следя за RDA и вовремя предупреждая их последующие шаги. Все-таки, наше главное преимущество — это то, что мы владеем техникой, а значит, сможем в какой-то мере предугадывать ходы противника и предупреждать о них кланы.       В маруи повисло молчание, за которое все старались осмыслить сказанное Джейком. Первым, кому это удалось сделать, оказался младший из братьев Салли. — То есть мы их не оставим, да? — это вопросительное «да» вырвалось у него очень нервным, с примесью крепкого союза страха и волнения. Все помнили, насколько тяжело Ло’аку было покидать родной клан, пусть он этого и не показывал, однако, сейчас удивляло то, что он не спешил возвращаться назад, а беспокоился о Меткайина, хотя когда-то приезд сюда казался ему событием, перевернувшим его жизнь с ног на голову и это в плохом смысле. Быть может, это так и есть, — его мир действительно перевернулся, но теперь сам юноша воспринимал последнее исключительно в хорошем смысле, как некий дар или потрясающую возможность, которой он сумел правильно воспользоваться и впервые испытал такие сильные чувства, как симпатия и любовь, а ещё нашел в Паякане родственную своей душу. Он заставил себя отбросить страх и выпрямился, уверенно произнося: — Мы не можем их бросить.       Во взгляде Джейка промелькнуло что-то помимо безысходности и досады… что-то, что показалось лишь на миг, что-то, что до боли напоминало гордость. — Не можем… — подтвердил он слова младшего сына, — И не оставим. К тому же, как мы можем убежать, когда тоже в какой-то мере виноваты в том, что люди показались так близко к кланам… Я виноват…       Облегчить тяжесть его самобичевания взялась Самия. Подруга встала за спиной своего бывшего вождя и опустила руки на его поникшие плечи, что раньше всегда были широко и гордо расправлены, показывая тем самым, что Джейк всегда был готов принимать удары судьбы на себя, лишь бы защитить то, что дорого. Но и он уже устал. Были дни, особенно в начале побега Салли, когда Самия втайне винила Джейка и осуждала его за бегство, но это время незаметно для неё самой прошло, оставив после себя в её сердце лишь тоску по друзьям. — Не приписывай себе вину во всех бедах. Эти твои жертвы никто не оценит, особенно, если нытье будет единственным делом, которому ты себя посвятишь. Нашелся великомученик.       Ему бы стоило обидеться от резкости её слов, но Джейк прыснул со смеху. Из Самии психолог, как из него балерина. Эта женщина никогда не отличалась нежностью и лаской, но многие именно за это её и любили. Она не будет сюсюкаться и хлопотать над тобой, как над слабеньким ростком, однако, поможет ростку пустить прочные корни иным способом, пусть и суровым. — Так значит, мы остаемся?.. — поселившаяся в глазах Нейтири надежда вернуться домой медленно угасла. Нельзя сказать, что она не прониклась теплыми чувствами к клану Меткайина, но не зря говорят — в гостях хорошо, а дома все равно лучше. — Мы — да, но, к сожалению, не вы, — Джейк оглянулся на Самию и Норма.       Спеллман с готовностью кивнул, уже давно ожидая этих слов. — Тоновари осторожно намекнул, что присутствие людей здесь нежелательно, если Меткайины к нам уже терпимо относятся, то вот Улунуи свою позицию показали более чем ясно, — ученый взглядом нашел Паука, — Ты с нами, человеку не выжить в подобных полевых условиях.       Сокорро послушно кивнул, не отыскав ни одного аргумента против слов Спеллмана. — Ада… — обратилась к дочери Самия, — Если хочешь, то ты можешь… — Нет, мам, — вырвалось у девушки, — Я полечу с тобой, — высказать это потребовало у неё особых усилий, ведь она очень не хотела снова расставаться с семьей Салли, но в очередной раз бросать мать она не хотела ещё сильнее.       Киала ощутила, как на неё начало давить пространство, а воздух сделался слишком тяжелым грузом в её легких. На языке скопилась горечь от досады. Она тоже вернется. Оставит одну часть своей семьи, ради защиты другой. Вдруг её ладони коснулось тепло. — Что ж, наш отъезд сильно затянулся, но лучше поздно, — тихо проговорил с улыбкой Нетейам, чтобы другие не услышали. Райс не успела даже опешить, как парень обратился к Норму, — Когда хотите вылететь? — Пока об этом не могу точно сказать. В ближайшие дни намечаются сильные дожди, а в такую погоду лучше не лететь. И ладно наш самсон, он, конечно, старенький да удаленький, но дополнительный груз в лице вагона никак не улучшает ситуацию, а скорее во много крат усложняет нам работу. А ещё не будем забывать про то, что икранам тяжело лететь в непогоду. — Но, Джейк… — возразила Киала, зарываясь в сомнениях, — Разве оставаться здесь — не риск? Небесным ведь нужен ты. А теперь они знают, где мы прячемся, они же снова направят сюда людей. — Я это тоже успел обдумать. Как ты и сказала, мы серьезно рискнем, оставшись здесь, но люди не сразу оправятся после нашей последней «встречи». Они многих потеряли, а людские жизни — не разменные монеты. Они крайне тяжело переносят потери. Так что мы их тут пока не увидим. А к тому моменту, как они оправятся и соберутся нас навестить, то мы успеем что-нибудь придумать, — он с надеждой посмотрел на Норма. — Успеем, — утвердительно кивнул ученый.       Настрой старых друзей Киала не смогла перенять, она всё ещё сомневалась в принятых решениях, но посчитала, что лучше о своих взглядах на их неоднозначное положение промолчать. — Выходит, ждем пока распогодится, — с уверенностью заключила Ада. — Так точно, — Спеллман снова кивнул, — Так что не спешите паковать вещи, лучше посвятите отведенное время друг другу, что ли. — С годами ты стал сентиментальнее, — подколола друга Киала. — Возраст, мелкая, будь он неладен… — с сожалением, в конце концов, признал Спеллман.       Ки с этого позабавилась только сильнее. — Заметь, это ты сказал, не я.       Затем их всех ждал вкусный ужин в кругу семьи, где для полной картины не хватало только Мо’ат. Но никто не отчаивался по этому поводу, с трепетом в сердце представляя, как в будущем, когда их минуют все опасности и невзгоды, они снова соберутся все вместе у теплого костра в их палатке в деревне Оматикайя. Пока это лишь мечта, но именно она вселяла надежду, а последняя уже — силу.

***

Киала Райс.

      В маруи никогда не было столько народа, если днем этот факт просто оставался без особого внимания, то вот ночью не замечать звуки многочисленных дыханий и движений тел в глубокой дрёме оказалось невозможным. Даже я, которая могла спать в любых условиях, как хорек в своей норе, на удивление не выспалась, но это лишь полбеды. Всю еду съели за ужином, а это значит, что питаться мы будем свежим морским воздухом и лучами утреннего светила, если каким-то магическим образом в доме не окажется чего-нибудь съестного, ну или кто-то не отправится на раннюю рыбалку. Утром как раз хороший клёв. А раз проснулась пока только я, то, стало быть, и добытчицей быть мне. Это справедливо и весьма гуманно с моей стороны по отношению к другим — позволить проспать ещё какое-то время. — А-а… боже, весь хвост затек, — зевала и шепотом жаловалась я, попутно заплетая волосы в косу, растрепанную, но всё же. Плавать с распущенной шевелюрой, безусловно, красиво со стороны эстетической составляющей, но эта красота отнимает слишком много сил, которые мне лучше направить на благое дело, — Так, арбалет и сети, — «арбалетом» я, из-за ассоциаций, называла специальное приспособление На’ви для отстреливания рыбы, а сети они и на Пандоре сети.       Сразу как покинула маруи, начала собираться на охоту на морском дне. Пока искала всё необходимое, а вместе с тем пыталась быть тише воды, то видимо так увлеклась, что не заметила, как кто-то приблизился со спины. — Ты опять за свое?.. — Ай…йяй! — со страху я коротко вскрикнула и встрепенулась, чуть было не выпустив в небо стрелу, предназначенную рыбам.       Я, как ошпаренная, уставилась на Нетейама, а тот стоял как ни в чем не бывало. Правда, несколько сонным. — Уже прям не знаю, как с тобой быть, не хотелось бы и в будущем просыпаться в одиночку. Сдается мне, что придется каждую ночь крепко-крепко обнимать тебя, чтобы никуда не сбегала… Ты просто не оставляешь мне иного выбора, — вывалил супруг своё недовольство. — Тихо ты… — рукой я попыталась заставить его говорить тише, а после посмотрела в сторону входа в маруи, выслеживая, не разбудили ли мы часом кого-нибудь, а тем более мои крики, — Как сболтнешь чего, так после одной мне краснеть. Ты чего проснулся-то? — расслабившись, всё-таки поинтересовалась я. — Жену рядом не нашел, — мигом дал недовольный ответ Салли, на что я закатила глаза. — Я всего лишь хочу поохотиться… мы вчера всё за ужином слопали. — Хорошо, я с тобой.       Мне пришлось остановить его порыв рукой, что я приложила к его груди, от которой исходило знакомое тепло. — Не стоит, ты плохо спал, отдохни ещё немного. Тебе не помешает. Но, если хочешь, можешь через часок выйти ко мне на встречу, поможешь донести добытое. — Говоришь так, словно уже наловила тонну. Весьма самоуверенно, — взгляд с золотым блеском азарта встретился с моим. — Самоуверенность — одно из моих имен, не помню какое оно точно по счету, но важен ведь сам факт, — набрасывая арбалет себе на плечо, пролепетала я. Не сказала бы, что всегда бываю преисполнена уверенностью в себе, но процентное соотношение семьдесят на тридцать будет играть в мою пользу.       Не отводя взора, Нетейам изучал мои лукавые глазки, я догадывалась, уже давно, кстати — он ясно осознавал, что я частенько настолько нагло, как сейчас, вертела им как только захочет моя порочная душа и… на моё собственное удивление, он, вроде как, был этому только рад. Кто-то мог бы над этим посмеяться и тогда с огромной вероятностью получил бы по зубам и от меня, и от самого Нетейама в довесок. — Уверена, что не нужна моя помощь? — снова, уже настойчивее, переспросил Салли. Я же, с не меньшим упрямством опять принялась доказывать ему, что прекрасно справлюсь в одиночку. — Еще спрашиваешь?.. — на моих губах заиграла улыбка, что должна была прибавить моим словам убеждения, — Это не так сложно, я быстро управлюсь, отдыхай, — я оставила скоропостижный поцелуй на кончике носа супруга, боясь дать ему лишнюю секунду на то, чтобы как-то отвлечь меня напоследок. Этот хитрец точно бы не упустил такой возможности, но, к его большому сожалению, я учусь на своих маленьких ошибках. Жаль, что только на маленьких, как выяснилось.       Я уже отдалялась от него, Нетейаму осталось только на миг продлить прикосновение, буквально из руки прощаясь с моей длинной косой, подобно шелку, проскользнувшей по его ладони.       Спеша прочь от маруи, успела прихватить с собой пустую корзину, куда в будущем и отправится весь улов, что мне удастся поймать.       Ночью снова лил дождь, звуки его нескончаемых капель приятно ласкали слух и действовали убаюкивающе, во всяком случае, на меня уж точно. С такой легкостью на душе мне редко когда удается заснуть, и не важно, что впоследствии я множество раз просыпалась. Это бесчеловечно, когда прерывают — и не один раз! — твой сон. И досадно, когда в этом даже обвинить никого толком нельзя. Ну, никого конкретно.       Следующее, что решило меня порадовать, стал океан. Он в последнее время начал меня всё чаще радовать. После причуд погоды ночью, к утру вода оказалась кристально чистой и спокойной — это волны еще не успели до конца проснуться и лишь слегка колебали поверхность. От одного взгляда замирало дыхание. Не смогла отказать себе в удовольствии и мягко провела по поверхности пальцами, рисуя по воде, как красками по холсту. Это казалось таким причудливым действием, равно как и то, что я рисую.       Оставив большую корзину на берегу, после чего надежно закрепив плетеную сумку на поясе, я приблизилась к вечно изменчивой границе двух стихий. Океан встретил меня радушно и тепло, буквально тепло, ибо вода была не такой холодной, какой по логике должна была быть после неспокойной, дождливой и ветряной ночи. Это всё приятно удивляло. С ходу я погрузилась под воду с головой, всецело вверяя себя океану. Приходилось прикладывать усилия, чтобы бороться с архимедовой силой и погружаться глубже, однако, это не было чем-то утомительным. Наоборот — физическая нагрузка отвлекала меня от разного рода навязчивых мыслей.       Никто не торопил, поэтому я пользовалась шансом уединения, а вместе с тем и единения с морской стихией. Как то всегда случалось — снова засматривалась на рыбок и кораллы, колышущиеся в разные стороны своими короткими, мягкими полипами. Сети кораллов разрастались все больше и больше, к некоторым лучше было не приближаться близко из-за опасности получить ожог. Но «опасных» кораллов в лагуне был не так много, да и те, что были, росли в труднодоступных местах, так что опасаться смысла не было, но быть осторожным всегда нужно.       В раннем часу рыбы у берега пруд пруди, выбирай ту, какая душе угодна. Мелочевкой себя утешать не хотелось, когда можно было побаловаться чем-то более заманчивым, поэтому я положила глаз на кого-то в меру крупного, тем более, что голодных желудков в семье порядком увеличилось.       Стараясь сильно не тревожить воду, я погружалась все дальше на дно, где в большинстве своем беззаботно плавали нужные мне рыбы. Не спугнуть их — было половиной от всей сложности задачи моей самовольной рыбалки. Второй половиной было не промахнуться. Арбалет, прихваченный попутно, в воде был совсем легким. Оружие хорошо лежало в руке, что всегда было крайне важно для охотника. Попытка на цель одна, в случае чего, ошибку исправить получится далеко не всегда. У меня же такого шанса вовсе не будет. Я медленно вытянула перед собой оружие, замирая в момент прицела. На перламутровой чешуе ничего не предполагающей рыбы завораживающе плясали лучи света, преломляющиеся на поверхности воды мелкими волнами. Естественно, я снова засмотрелась, но не позволила своеобразной природной красоте отвлечь меня от задуманного.       Крупная добыча уже прямо-таки сама подставилась под острие стрелы, мне же только осталось выстрелить, как вдруг вместо моего, рыбу пронзил чужой выстрел. Выстрелили из-за спины, выпущенная стрела прошла так близко от моей щеки, что вполне могла, если вдруг что, и кожу оцарапать. Не вздрогнуть от подобной неожиданности не удалось.       Я с растерянностью во взгляде заглянула себе за плечо, после чего сразу же столкнулась с морским На’ви, с плавностью и грацией русалки проплывшего мимо меня за пронзенной им добычей. Эта неожиданная встреча не стоила даже моего удивления, хотя, нужно признать, без последнего не обошлось. Это был тот самый вчерашний незнакомец из клана Улунуи, с кем за прошлый день я столкнулась взглядом чересчур много раз.       Он, словно намеренно не замечая моего присутствия и, что куда важнее, того факта, что рыба уже была мной примечена, подплыл к бедняжке, прибирая её к рукам. Только после того, как добыча оказалась у него, он развернулся, с интересом меня рассматривая. — Здравствуй, — решил он поздороваться.       «Спасибо, что не послал!» — охотно ответила бы я ему, но поумерила свой пыл и для менее острого ответа прибегла к языку жестов. — Здравствуй…       Либо мне это всего-навсего привиделось, либо на его лице действительно на мгновение промелькнуло удивление. Быть может, я поторопилась с действиями, и мне стоило скрыть то, что немного владею языком жестов. Кто знает, может удалось бы так от него отделаться. Всё-таки притворяться наивной простушкой тоже талант, жаль, что я бываю тугодумной для него. — Охотишься?       Нет, что ты, рыб развлекаю! — Как видишь, — снисходительная улыбка, которую я из себя выдавила практически пинком под зад, по моим ощущениям была максимально наигранной и, я бы сказала, «резиновой», как бы странно это ни звучало. — Одна? — если он так издевается надо мной, то могу его обрадовать — у него отлично получается.       Отныне меня можно называть не «Hi’i tsamsiyu», а «капитан очевидность». — К сожалению, уже нет, — всю полноту правды в этот раз я уже не смогла скрыть. Грешна моя душенька, зато довольна. А пока парень осмысливал мои жесты, я поторопилась покинуть его общество, хотя это именно он вторгся в моё и только он должен был обращаться в бегство. Я с каждым днем становлюсь раздражительнее, и это точно от нервов, мне нужен отпуск. Причем долгосрочный.       Увы, но, кажется, Эйва решила оставить меня сугубо наедине с этим парнем, ведь он не спешил исчезнуть, а точно так же, как и я, трудился для того, чтобы запастись съестным. Он просто охотился, а если я не успокоюсь и не забью на него болт, то точно не поймаю рыбу.       Вот так, вынырнув и подышав свежим воздухом, я смогла унять свой пылкий нрав и передала свои мысли блаженному безразличию ко всем раздражительным факторам. Вернувшись на глубину, приступила забивать плетеную сумку грядущим завтраком, подстреливая рыбу одну за другой без промахов. Мне уже было не до какого-то там парня, хотя он и продолжал ошиваться рядом. Время от времени я всё-таки ощущала на себе его взгляд, но старалась никак на него не реагировать, много чести. Нужно пользоваться своими эмоциями и направлять их в правильное русло, если они это позволяют, а моё раздражение удачно кипятило кровь в жилах, к тому же, вырабатываемый адреналин мог хорошо послужить мне в охоте.       Каждый мой выстрел был точным, а потому на одну цель я не знала понятия «второй попытки». На рифах охота дается мне даже легче, чем в лесу. Арбалет по принципу действия и способам использования как по мне схож с пистолетами, потому и обращаюсь я с ним умело, а вот лук и стрелы в моих руках практически бесполезны, сколько бы я ни пыталась с ними освоиться. Даже упорство Нетейама сдалось перед моей несовместимостью с луком.       Когда сумка уже была полна больше чем наполовину четырьмя довольно крупными рыбами и двумя поменьше, я в очередной раз всплыла на поверхность, проплыв вверх вдоль каменной скалы, где на верхушке, выглядывающей из воды, я оставила свое оружие, ибо арбалет станет ненужным балластом и будет мне только мешать дальше. С охотой я закончила, самое время перейти к собирательству. Я достала нож из ножен и приступила отколупывать от скалистого камня, с самого начала времен обживаемого бесчисленной живностью океана, устриц и гребешков. Их на камне было не так много, как на дне, поэтому как только я убедилась, что соскребла все, принялась собирать те, что были разбросаны по песку.       Джейку и Нетейаму они пришлись очень даже по вкусу, так почему бы не порадовать их хотя бы такой мелочью. Интересно, оценит ли их по достоинству Самия? Это сложная задача, ведь она довольно избирательна в еде. Нужно набирать устриц побольше, в них больше мяса и они сочнее. А если мне еще и улыбнется удача, и внутри будут жемчужины, то это без сомнений порадует Тук. Она собирает жемчуг, засушенные веточки кораллов, раковины, если те проходят суровый отбор цветовой палитры. Но больше всего у младшей Салли в почете первый пункт. И все это ей нужно для украшений.       Забивая сумку моллюсками, я уже представляла её радостное личико. Она с большой охотой побежит вскрывать устриц и искать жемчужины, в случае, если ей попадутся бусины каких-то редких цветов, то точно запрыгает от счастья. Вот бы так и случилось. Я так сильно хочу её порадовать.       С головой уйдя в свои местами наивные мечты и фантазии, я совсем позабыла о том, что плаваю не в полном одиночестве. По всей вероятности, когда рифовый захотел пополнить свою сумку ещё одной рыбой, то подстрелил её совсем близко от стаи мальков, а они, перепуганные неожиданностью, ломанулись всем составом прямо на меня, так что следующей испытывать стресс пришлось мне.       Их было так много, что аж страшно, вдруг унесут меня своей волной, но, благо, я была им не по плавникам, хотя силы у них было достаточно для того, чтобы доставлять мне дискомфорт. Некоторые так спешили, что не замечали ничего перед собой, соответственно и меня тоже. Они врезались в меня, местами щекотали и замедлялись, увязая в моей косе, как в рыболовной сети. Пришлось помогать им выбираться из неё.       Представляю, как потешно это выглядело со стороны. Мне одной было не до смеха, из-за колышущегося в груди сердца стало катастрофически не хватать воздуха. Лишь мимолетно бросив взгляд на виновника всей суматохи, но не отыскав в его виде ни извинений, ни раскаяния, я поспешила на поверхность. — Чтоб ему эти мальки заплыли в зад!.. Черт, — пока чертыхалась, пыталась вновь собраться с силами и запастись терпением. Оно мне явно понадобится.       Я вернулась на глубину, где просто не могла оставить три особо крупных устрицы.       Мои легкие уже горели, и это явно указывает на то, что для одного утра я уже достаточно наплавалась. Веки потяжелели, так что для того, чтобы они оставались открытыми, мне приходилось прикладывать усилия, глаза время от времени заслоняла пелена, их пощипывало от воды. Такими темпами я засну прямо в воде, вот только проснуться после уже не выйдет.       В то же время, снова обратив внимание на морского На’ви, я отметила, что он совсем не выглядел утомленным. Это отчасти задевало мое самолюбие. Но ничего не поделаешь — он более вынослив в подводной среде, нежели я. Все-таки, расы то мы разные. Пока я всплывала три раза, ему хватало сделать это единожды. У него потрясающий объем легких, как собственно, у всех морских На’ви. Но от этого меньше я не удивляюсь. Даже зависть пробирает в особо редкие моменты.       Тем не менее довольно всех этих наблюдений и сравнений. Я собрала всех моллюсков, что отыскала на дне. Пора на всплыв. На поверхности не забыв арбалет, оставленный на камне, я поплыла к берегу. Мои мышцы приятно ныли, а от предвкушения отдыха и вкусного завтрака я чуть было не заныла в голос. Когда ноги отыскали дно, я показалась себе совсем уж тяжелой и еле как вышла из воды. Сейчас бы развалиться звездочкой на песке, но я знала, что если позволю себе это, то не встану ближайшие часа два. — Фух, как же я устала, — потирая глаза, я для пущего эффекта похлопала себя по щекам, — Так, собрались.       Переместив весь богатый улов, я, довольная собой, уже собралась водрузить корзину за приделанные по бокам ручки себе на плечи, как нежданно-негаданно заметила лишнюю тень на песке. Обернулась и не удивилась, встретившись взором с бирюзовыми глазами. Достаточно красивого оттенка, но не до такой степени, чтобы заслужить восхищения. Вот от лазурных глаз Циреи или, более того, бездонных синих глаз Кейт я не могла оторваться.       У незнакомца была интересная, я бы даже сказала, красивая прическа — волосы по бокам были заплетены в множество косичек, так что лишь центральные пряди остались свободными кудрями. Все это было собрано в низкий хвост, за счет этого его лицо казалось более вытянутым и худым, ведь кудряшки его не обрамляли. У него есть татуировки, как и у любого взрослого члена клана, заслужившего их. Они покрывали обе мужские руки, поднимались до плеч и заканчивались на подбородке линиями, с прерванными острыми концами.

Don't Play - Halsey

— Вот, возьми. Мне чужого не надо, — с этими словами На’ви из клана Улунуи протянул мне ту самую рыбу, на которую первой упал мой заинтересованный взор. Я не спешила её забирать, и это побудило его проявить настойчивость, — Возьми, она твоя. Понаблюдав за тобой, я понял, что тогда ты бы не промахнулась и заполучила её. Я ошибся, когда допустил мысль, что это будет не так.       То есть, тогда он просто пытался произвести впечатление? У него это получилось, вот только у меня оно сложилось крайне неприятным.       Надеюсь, он же не ждет моей благодарности, ведь он ни за что её не получит. Будь тут Саша, Кейт или Коннор, да даже Лим — каждый из них без мук совести всыпал бы по его напыщенной физиономии за раздутое самомнение. Я ими воспитана и успела перенять многие их привычки, но я — не они. Впервые за всё время, что их знаю, я искренне об этом жалею.       И все-таки, рыбу я забрала. Молча, без благодарностей. Он прав — она моя с самого начала. Я кинула её к остальным. — Неплохой выстрел, — пришлось разойтись мне похвалой для того, чтобы нейтрализовать неловкую тишину, инициатором которой фактически оказалась бы я. Оно мне надо? — нет. — Рад слышать это от тебя, — похоже, его настроение поднялось, стоило мне все-таки вступить с ним в диалог, — От хорошего охотника всегда приятно слышать похвалу.       А он за словом в карман не полезет, это уж точно. Вежливая улыбка засияла на моем лице. — Нужно же как-то тешить своё самодовольство, — удивительно даже, как я совместила свой дружелюбный вид с издевкой своих слов. Но мой собеседник не удосужился по достоинству оценить мои старания, а пропустил слова мимо своего эго. — Твой полет тогда, я никогда прежде не видел ничего подобного. Твое доверие к своему зверю достойно восхищения. Да и плаваешь ты для лесной весьма неплохо, — должна признать, кажется, он не привык ходить вокруг да около. На миг парня охватило сомнение, но подкреплено оно было безмятежной ухмылкой, которая, на мой взгляд, слишком часто красовалась на его лице. Мне не понравилась выдержанная им пауза, и это не зря, — Или же небесной?.. Таких, как ты, как правильнее называть, не подскажешь?.. — так я и знала. Не стоило ожидать чего-то иного. Да что там иного, вообще ничего не стоило ждать от этой беседы.       У меня было полное право отклониться от ответа. — Я Киала, обойдемся без приобщения меня к определенной группе, полагаю, никто не обидится. Но, если вдруг ты мечтаешь поближе познакомиться с лесными кланами и небесными людьми, тогда тебе не стоит расстраиваться, потому как в этом деле я, так уж и быть, тебе подсоблю, — моей вежливой щедрости предела не было. Чтоб её… — Славно. Ну, предположим, я мечтаю познакомиться, но далеко не со всеми. Икалу, будем знакомы, — весь его облик сквозил дружелюбием, и это меня только настораживало.       Пожимать протянутую руку не хотелось, но правила приличия вынуждали отвернуться от своей неприязни.       Внешние особенности морских На’ви были в некотором роде их изюминками, которые мне были интересны и до сих пор не успели надоесть. Однако в той ситуации, в какой я неудачно оказалась, мой прежний трепет и интерес куда-то улетучились. Запястье Икалу было слишком большим, что не было чем-то удивительным, и все же, было некомфортно держать его, ведь моя ладонь едва ли обхватывала больше половины, тогда как в его руке моё запястье помещалось целиком и казалось ну совсем хрупким. Ох уж эти ласты!..       Пока я с обидой сокрушалась в мыслях, морского же, если так посмотреть, совершенно ничего не смущало. Он без колебаний выдал: — Приятно иметь знакомство с тобой, — наше рукопожатие затянулось, и это произошло точно не по моей вине. Однако именно я стала тем, кто первым отстранился, резко отреагировав на то, что рука На’ви сжалась чуть сильнее, словно не желая отпускать мою плоть, а ещё, вдобавок ко всему прочему, парень с интересом стал осматривать меня.       Я отстранилась. — До жути… — какой болван, до жути проситься напороться на мой кулак! Ещё немного и я пойду трещинами, а вот кому именно от этого станет хуже, сомневаюсь ответить, но все-таки склоняюсь к ответу «ему».       Пусть лицом я выказывала лишь настороженность и холодность, мысленно негодовала, блестяще пародируя Сашу, в те моменты, когда та забывалась и предавалась излюбленному языку отборной брани, главное для меня — не позволить этому вырваться наружу.       Следующий заданный парнем вопрос положение не то чтобы и улучшил. — Кем ты доводишься семье Торука Макто, дочь? — по всей видимости, он и вправду интересовался этим — уж много искреннего любопытства засело в его глазах. — Я не люблю трепаться всем и каждому о своей жизни, — быть с кем-то грубой — не в моих правилах, но по неясным мне самой причинам, вести себя иначе в эту минуту я не могла, — Особенно с теми, с кем знакома от силы две минуты. — Но мы ведь встречались раньше. — Те переглядки сложно назвать встречами, — на моих губах заплясала усмешка, которую Икалу тут же повторил. — Однако их хватило, чтобы ты меня запомнила. Мне, к примеру, хватило и первой нашей встречи. И все-таки, Киала… — он несколько растянул гласные буквы моего имени так, словно пробовал их на вкус. Я ясно ощутила мурашек, пробежавших по моей спине с силой табуна лошадей, и едва ли сдержала собственное тело от вздрагивания из-за неприятного ощущения, прилипшего ко мне, как мокрые волосы, — Утоли моё любопытство, будь так добра.       Я одарила его ожидающим взглядом, как бы говоря «спрашивай». — Морские племена намного меньше знакомы с небесными, нежели лесные, но и до нас дошло достаточно сведений. Так вот мой следующий вопрос подкреплен исключительно этими сведениями… Ты небесный дух, что заперт в этом теле? Блуждаешь среди нас, хотя на самом деле спишь?       Мои чувства затаились под гнетом давления всего двух его вопросов, что словно поймали меня в сферическую ловушку. Не из дерева, не из железа… эта клетка представлялась мне шаром, сформированным из предельно сжатого воздуха. Я знаю, подобное просто небылица, но даже со своими знаниями, ощущения не подчинялись моей воле. Эти невидимые стены давили со всех сторон.       Я — небесный дух, запертый в этом теле? Тогда выходит, что где-то на морском дне спит мое настоящее тело, и это — я настоящая?       Неужели это и есть та правда, которую я старательно избегала? О которой вчера умолчал Нетейам, кусая губы для того, чтобы ненароком изо рта не вырвался ни один звук.       А теперь, когда я освободила свои мысли от многочисленных вопросов, мне в лицо бросает эту «правду» парень, с которым я знакома меньше десяти минут?! Вот как оно выходит?.. Я наконец-то начала кое-что осознавать, и это только благодаря Икалу, а если быть точной, — его издевательскому тону, хотя он старательно пытался завуалировать его своей милой улыбочкой, надеясь на то, что я на неё поведусь.       Это не моя «правда».       Это не он загнал меня в клетку, это делаю я сама.       Правую руку приложила к сердцу. Мой ответ слетел с уст раньше, чем я смогла его осмыслить: — Это моё родное тело, — лишь спустя секунду после произнесения, мой разум проанализировал каждое слово, и когда анализ успешно завершился, я про себя обомлела, позабыв на полминуты о реальности. Сколько раз я пыталась убедить себя в действительности правильной «правды».       Всё это время я пыталась смириться, но не осознать.       Не осмыслить то, что теперь иной правды просто нет. У меня есть одно тело, которое в любом случае было родным для меня. В нём я чувствовала, проживала дни и ночи, копила новые воспоминания. Оно было создано из части меня как человека, так почему бы не назвать моего аватара — его продолжением.       Для Икалу мои слова, разумеется, значили не много, он на них и внимания толком не обратил. — Значит ты уже родилась с кровью демона в жилах? Это даже печально.

You should see me in a crown - Billie Eilish

      Он начинает меня злить. — Ты глубоко ошибаешься, снова, — это относилось к обоим его утверждениям, но пусть считает, что сказанное мной, касается лишь последнего, у меня нет намерений усложнять себе жизнь, разъясняя ему, чья же все-таки кровь течет в моих жилах. Пусть думает что хочет, мне неожиданно стало всецело наплевать. — Ошибаюсь? В чем конкретно моя ошибка? Разве ты никогда не жалела, что не являешься настоящей На’ви? Одного взгляда хватит, чтобы отыскать все твои изъяны.       Мои что?! Под изъянами эта вобла имеет в виду мои пятые пальцы да брови? То есть, с ними я априори не На’ви? И ладно бы я смирилась с этим, если бы не Кири и Ло’ак, которые родились такими. Сколько историй я слышала о том, как в детстве сверстники над ними только и делали, что смеялись и издевались. Сколько боли тогда испытывали эти двое, хотя чем они её заслужили — тем, что родились слегка иными? Теперь мне тоже следует называть их демонами?! — Разве тебе не ненавистна одна только мысль о том, что в тебе течет кровь убийц, лжецов и варваров?       Зря он это ляпнул. Только что он оскорбил меня, но в первую очередь он оскорбил мою маму, Адама, Труди и Грейс. Они были людьми и умерли тоже как люди. Они жертвовали свои время и силы во благо Пандоры, пока однажды не пожертвовали и свои жизни. Никому не позволю порочить их имена. — Держи свой рот на замке, особенно когда не знаешь, что из него вылетает — неоспоримая истина или гнусная ложь. Не смей больше говорить мне нечто подобное, ибо я знаю, есть люди, которые посвятили всех себя Пандоре, есть те, кто защищает её по сей день.       Я начинаю подозревать, что он намеренно не выбирает выражения. Стало ясно одно — мой собеседник не собирается отступать. — Раз так говоришь, то значит, ты ничего и никого не теряла по их вине.       Я не теряла? Да по вине людей я потеряла всё, что имела, мне от моей жизни спустя пятнадцать лет сна оставили лишь крошечные осколки, из которых мне предстояло собрать собственные душу и сердце. Скажи я ему всё это, замолчал бы он после? Поплачь я ему о своей горечи, быть может, он сжалился бы. Но я не стану проверять эти теории. Ненавижу жалость и никогда ни от кого её не приму.       Мой голос стал отстраненным, а не потерянным и разбитым — этого я не могла допустить ни за что. — Слушай, что тебе от меня нужно? Возник черт знает откуда, а потом этот разговор… к чему всё это? — кажется, что от беседы с ним я вымоталась даже больше, чем от продолжительного плавания. — Зачем же ты так? — он неумело разыграл передо мной досаду, — Мне всего-то хотелось познакомиться.       Создавалось ощущение, что хуже из нас двоих — я. Хотя это именно меня задевают его неосторожные высказывания. — Хорошо, теперь мы знакомы. И все же, что ты хочешь? — стоять на своем я хорошо умела, и сейчас продемонстрирую это моему новому знакомому в самых ярчайших красках. — Киала, ты жестока.       Я почти что фыркнула на это умозаключение. Знал бы он, как много раз мне подобное говорили… Расслабив плечи, я сложила руки на груди, морально приготовившись к продолжению «увлекательного» разговора, который наконец-то принимает неожиданные, пусть и не очень, обороты. Но я попытаюсь исправить последнее. — А ты весьма хитер и любишь играть в игры со всеми. — В какие же, позволь спросить? — он явно находил это забавным. — В такие, в которых ты поначалу следишь за оппонентом, присматриваешься к нему, ищешь способы, как бы приблизиться… крайне неумело стараешься втереться в доверие, — я ненадолго замолчала, для того, чтобы придать своим словам веса, — Тебе нравится наблюдать.       Он отрицательно качнул головой, знаменуя мою ошибку или недочет. — Мне нравится действовать, несмотря на сложности, — исправил он меня.       Я ещё даже не предоставила ему так называемые «сложности», так что в своих последних словах он явно погорячился. Я утомилась, а значит, пора заканчивать чесать с ним языками. Всё равно этот разговор не принес и точно уже не принесет мне никакого удовольствия. — Что ж, вот и общая наша черта. А знаешь, что это означает? — полюбопытствовала я с серьезным видом. — Даже догадок нет, — Икалу наклонился ко мне, потешно ухмыляясь, словно в вышеназванной мной игре он уже победитель.       Ни в сказке сказать, ни пером описать до чего будоражащее чувство накрыло меня с головой от одного лишь ожидания моих дальнейших слов. Расплываясь уже в искренней плутовской ухмылке, я приблизилась губами к его уху, расстояние между нами было минимальным, так что дыханием я щекотала его кожу. Он покорно стоял и не двигался.       С уст сорвались слова, произнесенные тоном заговорщическим и распаляющим: — Что на этой замечательной ноте ты идешь нахрен… — с наивной, мастерски наигранной глупостью, а затем и секундным смущением я спохватилась от своих же слов, — Ох!.. Прости, посылать надо на понятном жаргоне… — я старалась говорить мягко и невинно, как если бы взаправду сожалела о своей резкости. Хотя этого никогда не будет, ну, или точно не в подобной ситуации. Мой взор стал таким же резким, как и речь, — Держись от меня подальше, если хочешь оставить после нашего знакомства хорошее впечатление. — Жестоко… — даже если он это сказал, оскорбленным или задетым он совсем не выглядел. Это мне и не нравилось. — Это заслуженно. Мое к тебе «жестокое» отношение — исход твоих действий и слов. — Интересно, каких же? Мы впервые разговариваем друг с другом. — Именно, не думаешь, что для первого раза ты слишком напорист? — Не нравятся напористые?       Стоп. Что? То есть, вот в чем тут подвох. Подобный поворот я не ждала, но сдавать сейчас назад было бы большой ошибкой.       Он сделал шаг вперед, наверное, ожидая, что я предприму попытку отстраниться, но последнего не произошло. Однако чтобы он не врезался в меня грудью, я выставила перед собой руку, но к чужой коже так и не прикоснулась. — А эта информация важна? — Мне она, во всяком случае, интересна, как и ты, — он как бы невзначай поправил локон волос, что из-за влаги прилип к моей левой щеке. За этим своим движением он проследил с особым вниманием. Мой же ошеломленный взгляд приковался к его руке. Мой взор буквально буравил несчастную конечность парня. Если бы можно было причинять боль глазами, то Икалу уже бы молил меня отрезать ему его руку, охваченную причиняемыми мной мучениями.       Его поступок оставил неприятный осадок в душе и такое же ощущение на коже. Я отклонилась подальше от мужской руки, что повисла в воздухе рядом с моим лицом, устанавливая тем самым расстояние, чтобы если подобное повториться, смогла вовремя отреагировать. — Я должна быть польщена. Но теперь и ты, будь любезен, ответь-ка: я ведь демонское отродье, так чем же та, кто имеет общую кровь с убийцами и лжецами, заслужила твоё внимание? А, ещё, раз догадывался о моём происхождении, как ты вообще позволил себе подобный интерес к моей персоне?       Над ответом он размышлял недолго. — Ты заинтересовала меня своим поведением: была открытая в океане, сейчас же ты насторожена. Ты рисковая, мне это приглянулось. Любопытно, какой ещё ты можешь быть. — Сожалею, но утолить это любопытство у тебя не выйдет. Была рада познакомиться, Икалу, — я развернулась к нему спиной, преисполненная уверенностью, что даже от него не стоит ждать подвоха. В этот раз ошиблась я. — Уже убегаешь? — его пальцы сомкнулись на моем предплечье, и на этом всё. Он не спешил разворачивать меня к себе лицом, что даже к лучшему для него, ведь мой ступор озадачил даже меня. Мои глаза широко распахнулись, выдавая всё моё неверие в подобную наглость.       Кое-кто с утра уже накидался эликсиром бессмертия? Если так, то Икалу просто обязан поделиться им, хотя сомневаюсь, что ему это удастся. — Немедленно убери от меня руки, — процедила я. — Ух ты, немедленно?       Это он так заигрывает?! Так или иначе, этот кретин продолжает меня держать.       Незаметно вынуть нож — дело не хитрое. Хотя, должна отметить, пистолет в кобуре рядом казался мне куда заманчивее, но в конечном итоге я решила выбрать холодное оружие. Все-таки не следует доводить дело до крайностей. В следующим миг, за который морской не смог ничего осознать, у его горла уже заманчиво сверкал мой нож. Впрочем, вероятно, мой взгляд горел ярче. — С моей стороны была предпринята попытка отделаться словами, но, если так хочешь, могу расчертить границу между нами иным, но уже весьма болезненным для тебя способом.       От меня не скрылось, как дернулся его кадык, когда Икалу сглотнул. Все-таки мне удалось удивить его. Быть может даже напугать. Сегодня эффект неожиданности явно сопутствовал мне. — Не стоит. Я всего лишь надеялся поговорить с тобой подольше, но если ты так радикально настроена, не смею более навязываться… — его хватка на моей руке ослабла, пока через секунду не пропала вовсе, — Ты красивая, я уверен, тебе не раз это говорили.       От комплимента я отмахнулась, не уделив ему ни минутки своего внимания. — Не приближайся ко мне, если дороги конечности. Это ясно? — я вела себя так, как ведут кошки, если наступить на их драгоценный хвост — агрессивно, враждебно и уж точно без капли дружелюбия. — Весьма.       Отнимая холодное лезвие от чужой кожи, я заметила кровавый след.

Выключаем музыку

      Вот угораздило меня пойти охотиться именно там. Выбери я любое другое место или вообще уплыви чуточку дальше на илу, то избежала бы этого «знакомства».       Странно, но даже сейчас, когда у меня есть лишняя минутка осмыслить всю ситуацию, я до сих пор не могу уверенно назвать мотивы, которые побудили его заговорить со мной, а тем более поднимать те темы, которые были подняты. Он так изощренно издевался надо мной, или, — во что верится с трудом, — я действительно ему понравилась. Последний вариант кажется мне неправым не от того, что я сомневаюсь в себе, тут дело скорее в поведении Икалу. Он уже не маленький мальчик, что ради внимания девушки «дергает ее за косички». Если бы я ему приглянулась, то он вел бы себя сдержаннее. По крайней мере, мне так кажется.       Настроение было изрядно подпорчено. А потому знакомая фигура на горизонте стала для меня лучиком света. Нетейам отоспался, последние ночи он мало спал, а ведь с ранениями сон — первый помощник при выздоровлении. Завидев меня, он ускорил шаг и очень скоро уже стоял напротив с нежной улыбкой.       Я сняла с плеч груз, предоставляя Тею возможность оценить мои труды. — Так, так, так… какую славную охотницу я взял в жены. Хороший улов, вот только нехорошо нахмурены твои брови, — он нежно провел по ним пальцами, наверно, надеясь стряхнуть с них остатки моего плохого настроения. И ведь работало! — Что тебя так расстроило?       Со вздохом призналась: — Обременительное знакомство. Но, не тревожься, я не позволю чему-то подобному пустить под откос весь день. — И с кем же произошло столь обременительное знакомство, раз ты сейчас похожа на скорпида? — Да есть один кадр…       Я заметила, как взгляд Тея устремился куда-то далеко за мою спину. Слегка обернувшись, отыскала то, а вернее того, кто заинтересовал внимание Салли, и тут же устало вздохнула. Кто ещё там мог быть, как не мой новый знакомый? Эта «встреча» стала необычайно красноречивым ответом на его вопрос. Не хочу, чтобы Нетейам так же, как и я, портил себе настроение, и дабы этого не произошло, пальцами, аккуратно дотянувшись до линий его подбородка, вынудила его снова взглянуть на меня. Я встретила его чуть было не проснувшееся недовольство виноватой улыбкой, предназначенной для сглаживания острых углов и острых эмоций.       На мою радость, Икалу не пошел в нашу сторону. — Не представляешь, как я хотела ему врезать… — тихо поделилась я своим желанием, что пять минут назад было самым сокровенным.       Нетейам напрягся сильнее. — А он давал повод для такого твоего желания? — Может быть в некоторой степени… — я несколько замялась, — Но я бы не ударила. Мне и без таких выкрутасов неловко перед Тоновари, добавлять ему и Джейку хлопот я не хочу, а причини я Икалу вред, хоть даже немного и вполне заслуженно, то за этим бы точно последовали отстойные последствия. — Его зовут Икалу? — Да, — я кивнула. — Что он тебе наговорил? Что-то сделал? — Проявлял излишние любопытство и напористость, — я попыталась состряпать отстраненный вид, словно мне было совершенно не интересно всё, что касалось нашего разговора с Икалу. Мои глаза вперились в песок у нас под ногами. — Напористость? В каком смысле? — руки Тея оказались на моих плечах.       Что-то он прям разошелся в своих вопросах. За каждым моим ответом неизбежно следовал его новый вопрос. — Ну, отвечу на это так: он очень настойчиво пытался со мной подружиться. Однако потерпел чудовищный крах, — я пожала плечами, — Вот так как-то. — Хотел подружиться?.. — мой супруг осекся, повторяя сказанное мной.       Я сглупила, сказав ему это. Теперь же в памяти снова всплывали слова Ло’ака насчет темы ревности. От осмысления и сопоставления их с нынешней ситуацией моё сердце как будто утяжелилось, а всю грудную клетку словно свело. — Те-ей… — протянула его прозвище, придя к одному выводу, — Я почти физически ощущаю… ревность?.. — я сомневалась в своих же словах, но встретив подозрительное молчание супруга, поразилась, — Нетейам, только не говори мне, что ты…       Он не дал мне закончить, заверив: — Я просто злюсь на него.       Его руки постепенно стали отдаляться от меня. Если Нетейам планировал провернуть это максимально незаметно, то могу его расстроить — его план провалился.       Я тут же спохватилась и нервно выпалила: — Стоять — не двигаться!.. — я мертвой хваткой вцепилась в руки Тея, — Ты не пойдешь к нему. И я не пойду. И никто из нас не пойдет к нему и не пропишет ему затрещину.       Салли посмотрел на меня с надеждой и мольбой во взгляде. Прямо-таки кошачьи глазки состряпал, но не предпринимал попыток освободиться, потому как без применения силы, у него бы ничего не вышло. — Нет, — снова, но строже произнесла я, давая понять, что на его кошачьи фокусы выработала иммунитет. И всё же смягчилась, ведь не меньше его хотела проучить Икалу. Мои руки расслабились, — Конечно, всё выше мной сказанное звучит до невозможного заманчиво, но… нет. Так нельзя, даже если очень хочется. Лучше бы он открыто издевался надо мной, а не пытался подкатить. Тогда бы я была вольна прописать ему пару оплеух. — Вариант с издевками ничуть не лучше. Я в любом случае хочу его прибить.       Указательным пальцем помотала из стороны в сторону, выказывая неодобрение: — Тц-тц-тц, Адам всегда говорил мне: никогда не начинай драку первая. Не лезь в неприятности, однако, будь к ним готова. — Адам был мудр не по годам. — Есть такое. В общем и целом, знакомство явно не задалось. Но, если не брать его в расчет, то я благотворно провела раннее утро. Так что давай просто не обращать внимание на всяких вобл. — Это ещё что за чудо? — опешил Салли, чья удивленная моська меня рассмешила. — Рыба с Земли. Ох, точно! Тей! Я столько устриц нашла! И вам с Джейком лакомство и для Тук радость. Они такие большие, что не стоит даже сомневаться — в них точно есть жемчужины, и далеко не одна. Кстати, домочадцы проснулись? — Да.       Похоже на то, что заодно и Нетейама разбудили, он с такой досадой дал ответ. — Тогда чего мы тут песок топчем? Идем скорее, — я уже хотела вернуться к корзине, но Тей снова переманил мое внимание на себя. — Ну так никуда не годится. Что-то хорошее за это утро я должен получить, — его рука каким-то образом оказалась у меня на затылке. — Нет уж, даже не помышляй об этом! — я едва ли успела увернуться в сторону и не оказаться пойманной поцелуем, — Времени нет… — Вот как бессердечна ты с любовью всей твоей жизни… — насупился Нетейам. — О-оу, — жалостливо протянула я, хотя жалости во мне не было и размером с горошину. Я подняла корзину с морепродуктами и прошла мимо Салли, — Любовь всей моей жизни опечалена… Но, прости меня, милый, тебе не удастся вскружить мне голову и отвлечь от дел… В этот раз.       Супруг пожал плечами в знак поражения. — Попробовать стоило. — Если будешь хорошо себя вести, я уделю тебе время вечером, — я подмигнула ему, желая хоть как-то приободрить. — Это обещание! — проворковал мне в спину Нетейам, а после, осмелившись, посягнул на мой невинный хвост, беспардонно его дернув. Я коротко взвизгнула.       Я успела обернуться лишь в пол-оборота, чтобы хорошенько его отругать, но не среагировала вовремя — Салли выхватил у меня весь улов и решил поскорее сбежать, дабы не получить нагоняй. Какой бы сильной ни была моя к нему любовь, а за проказы отвечать в любом случае придется. — А ну стой! Это последнее предупреждение, — крикнула я ему вдогонку.       Как бы там ни было, гонялась я за мужем с радостной улыбкой, ведь если любить кого-то, то целиком и всегда — в том числе и в такие вот моменты озорства.       Мы с Нетейамом прибежали в маруи все суматошные, смеясь, а что мы увидели — такую же суматоху. Ребята куда-то активно собирались, а супруги Салли и Самия следили за своими детьми и за их действиями, как за чем-то обыденным, само собой разумеющимся. Так всегда было, сколько я их знаю. Даже Паук уже успел присоединиться ко всем.       Не успели мы и порог перешагнуть, как нас заметила Ада. — А вот, собственно, и они. Всё, мам, Нейтири, мы убежали, — с этими словами она направилась в нашу сторону, после подхватила меня под руку. — Куда это мы убежали? — опешив, успела спросить я, прежде чем меня вытолкнули обратно наружу. Я только сейчас начала задаваться вопросом, кто такой умный поставил мою жизнь на двойную скорость? В подобном бешеном темпе и без минутки покоя я долго не протяну. — Давай скорее, — успела услышать я обращение Ло к своему старшему брату. Он помог ему занести в дом мою корзину, где оставив её, они засеменили за нами следом.       Ну почему нельзя просто тихо-мирно посидеть час или даже два? Почему всегда нужно куда-то бежать? Задаваться этим и рядом других схожих вопросов я могла без перерывов на сон и еду, однако с этим делом мне тоже мешали, пихая в бок и подгоняя к краю плетеного моста, где дальше уже сверкало море. — По очень увлекательным делам!       Ребята принялись забирать седла илу и активно звать этих созданий хлопками, свистом и разнообразными кличами, они изо всех сил старались спародировать те звуки, что издают сами морские зверушки. За этим забавно наблюдать, но мне было не до веселья. — А эти дела не смогут подождать, я есть вообще-то хочу! — продолжала я свое нытье, на которое вполне себе имела право. — Ешь, кто тебе запрещает, — тут же Ада запихала мне в рот пару спелых и до наслаждения сладких ягод, одни из тех, что вчера привезла Самия, — К тому же, еда пока не готова, не в сыром же виде есть умело и поистине шедеврально пойманную тобой рыбку.       Она так хвалила меня, льстила мне или в натуральной форме издевалась надо мной?       Я усмехнулась её наглости. — Ха, дешевый трюк, ты даже не видела сколько и кого я поймала. — Обещаю, что оценю масштаб твоего успеха позже. Ло’ак наконец созрел и решил познакомить нас со своим морским духовным братом. — С Паяканом? — ладно, эта новость мне понравилась. — Ты знаешь кого-то ещё? — промелькнул рядом с нами один из двух виновников нашего сборища. На хитрой физиономии сверкала фирменная улыбка, если он улыбнется шире, то покажутся зубы и симпатичные клыки, которые, признаю, добавляют младшему Салли шарма. Хотя, тут на вкус и цвет.       Он осторожно набросил на своего илу седло, в конце и погладить его мордашку не забыл, а морская животинка на это зашлась радостным визгом.       Подозрительно не слыша звонкий голосок Туктирей, я замотала головой в поисках девочки. — А где… — Тук убежала с друзьями, — прочитав всё по моему лицу и опередив вопрос, ответила мне Кири.       Я могла бы и не спрашивать. А ведь Тук не увидела сколько устриц я ей раздобыла… — Итак, готова? — Ада продолжала находиться подле меня, она практически дышала мне в затылок. Её руки были на мне, я могла бы предположить, что это не к добру, но нет. Я же не знала, что она может представлять «опасность» для меня. — Опять в воду?! — вопросительно воскликнула я, как сразу беспощадно была столкнута в океан любимой племянницей. Я её совсем разбаловала, моя оплошность. Недооценила её — мой косяк.       А ведь я даже обсохнуть не успела, а опять оказалась в воде! Ада, заглаживая свою вину, помогла мне всплыть. — Ад! — вскрикнула я со всеми злостью и отчаянием. — Да ладно тебе, будет очень весело… ох, черт!.. берегись! — она вцепилась в мою голову руками в попытке защитить от чего-то, но такое «спасение», по-моему, гораздо быстрее меня погубит. Мне опять отрезали доступ к кислороду, погрузив в воду целиком, а всё из-за одного стурмбиста и одной обезьяны, с разгона прыгнувших прямо на нас обеих. Аде такая выходка тоже не понравилась, — Ло, Паук вы настоящие бомбы!.. — Рад, что ты оценила, — с ликующим видом проговорил Сокорро. — Сейчас я оценю тебе так смачно по шее, — откашливая воду, что проникла в легкие, я пригрозила другу кулаком. — Забирайтесь, — позвала нас четверых Кири, рядом с которой над нами втихаря насмехался Нетейам.       Ло’ак забрался на своего илу, прихватив с собой Паука, тогда как я и Ада устроились попутчиками к старшим Салли. Я давно не практиковалась с илу, так что лучше мне не рисковать, а Аде всё ещё тяжело давалась подводная езда. Руками крепко обвила торс Тея, а для большей надежности он одной рукой держал мои.       Убедившись, что я вполне удобно устроилась, Нетейам обратился к брату: — Ну, веди.       Ло’ак отсалютовал ему и поплыл первым. — Мы за риф? — спросила я супруга.

Payakan - Simon Frangel

— Нет, Паякану разрешили быть вблизи деревни, для его же безопасности. — Правда? Какое облегчение, — я и не предполагала, что этому тулкуну разрешат подобное, ведь Тоновари так резко о нем отзывался. Однако, кажется, Оло’эйктан не смог оставить без внимания то, что Паякан помог им в самый переломный момент. Если бы не он, даже представлять не хочу, как всё могло плачевно сложиться для всех, а не только для Салли.       Перемена температуры воды при погружении отлично отрезвляла уставшую меня, охлаждая каждый участок тела. Но я всё ещё ощущала легкую слабость в мышцах, и холод никак не помогал. По этой причине пару раз чуть не вылетела с седла, но благодаря руке Нетейама, которую он перенес на мою ногу, поддерживая, этого не произошло. Как он и сказал, мы не покинули территорию рифа, но отплыли достаточно далеко от деревни.       По велению Ло, мы остановились и выплыли, тогда как сам он отправился за своим духовным братом. Паук изъявил желание тоже поучаствовать в поисках. — Ну как ты? — выразил беспокойство Нетейам, пока у нас была возможность перевести дыхание. — Я отлично, илу куда мягче темпераментом, нежели мой Сумрак, так что заплыв был не в тягость. — Да Сумрак твой это отдельная злюка среди икранов. К нему боишься лишний раз подойти, — пожаловалась моя племяшка.       И это даже смешно. Она и Сумрак не поладили с самого начала, хотя я много раз пыталась их подружить, но эти двое всегда агрились друг на друга. К моему духовному братцу, вообще, подход сумели найти помимо меня только двое — это Кири и Туктирей. Мой братец не смог устоять перед чарами сестёр Салли, ну или перед их настырностью. Можно ли его за это винить? Ни в коем случае. Однако с Адой, которая обладает таким же тяжелым характером, он предпочел вести войну. — И как тебе только не стыдно на него жаловаться, он же, если так посмотреть, тебе дядей приходится.       На моё заявление она вытянулась в лице. — Что?! — вспылила племянница, — Ещё чего! — Зря ты на него наговариваешь, — приняла мою сторону Кири, — У Сумрака сложный характер, но он такой не всегда и не со всеми.       Я активно закивала, как счастливая, гордая мать, которой хвалят её дитя.       Ада же продолжала отстаивать себя: — Да что ты говоришь… Кири, когда слышу подобное от тебя, совершенно не чувствую себя лучше. Ты любишь всех животных, как и они тебя. Но не все такие любвеобильные и добрые, как ты. Да стоит мне только посмотреть в сторону Сумрака, как он тут же чуть ли на дыбы не становится. Этот икран меня ненавидит. — Поддерживаю Аду, — присоединился к нашей весьма серьезной беседе Нетейам, — Меня он так же недолюбливает.       Этого признания я долго ждала. Меня поразил приступ смеха, ведь только что прозвучала абсолютная истина — Сумрак терпеть не может Тея, и я даже знаю почему, ответ прост как три копейки — всё дело в ревности. Духовный брат ревнует меня к моему супругу. — Эй, не смей смеяться! — он шутливо стукнул меня по бедру, — Твой икран может быть планирует, как бы изощреннее от меня избавиться, а ты хохочешь.       Мой смех стал ещё громче, до такой степени, что даже слезы в уголках глаз скопились. — Ты и представить себе не сможешь, насколько прав, Тей, — на этих словах я вспоминаю, все темные мыслишки Сумрака, веселясь сильнее. Занятно, что они окрашивались в особую жестокость в те моменты, когда старший Салли всячески переманивал моё внимание на себя.       Как раз, когда приступ смеха меня отпустил, из воды показались задержавшиеся в ней Ло’ак и Паук. — Народ, прошу любить и жаловать, мой духовный брат, а по совместительству ещё и мой неоднократный спаситель — Паякан.       Сам океан словно всколыхнулся, являя нам тулкуна во всем его величии. Первыми из воды показались красные рожки кита, а потом и он сам. Вынырнув, Паякан выпустил из дыхал на спине застоявшийся воздух и воду, создавая нечто похожее на фонтан.       Моё сердце затаилось при виде чего-то, а вернее кого-то подобного. Недолго размышляя, я слезла с седла и нырнула, в надежде оценить габариты тулкуна в их полном масштабе. Видимо, он заметил это моё намерение и тоже погрузился чуть глубже.       Услышав характерный короткий вой, такой задорный и ласковый, я на автомате выдала улыбку и поприветствовала его соответствующим жестом На’ви. Тулкуны понимали жесты, поэтому Паякан снова завибрировал свои голосом, как бы приветствуя меня в ответ. Я вернулась к остальным на поверхность. — Он огромный… — вслух удивилась я. До сего момента я видела тулкунов только на расстоянии и так близко, как сейчас, никогда к ним не приближалась. Тем, кто страдает мегалофобией строго-настрого запрещено находиться рядом с этими созданиями. Нет, конечно, мне были известны их размеры, но я была теоретически знакома с цифрами. Как оказалось, с чертовски внушительными цифрами чертовски огромных существ. — Большинство из вас он уже видел, а это, братец, мои хорошие подруги, — младший Салли по очереди указал на меня и Аду.       Тогда как каждый из ребят успел оставить илу и самостоятельно подплыть к тулкуну, я продолжала пребывать в удивлении. Не знаю даже, что со мной, но Паякан произвел на меня феноменальное впечатление. Удивительно большой, что уж там. Я видала в жизни всякое: колоссальное Дерево-Дом, высотки зданий больших городов, огромные корабли, но всё это были не животные! Не живые существа, не с разумом… Это же потрясающе! — Киа, чего зависла? — долетел до меня голос Ло’ака.       Отыскав его глаза, произнесла: — Я официально в шоке… — Хорош ерундой страдать, плыви сюда, — вот так вот этот обалдуй убил всю романтику и отшвырнул весь трепет момента.       То, что далее время потекло чересчур быстро, и день стремительно перешел в обед, а тот вскоре стал окрашивать небо в сине-голубой цвет, местами поддетый фиолетовой дымкой, несказанно меня опечалило, я быстро пожалела о своем желании, чтобы этот день поскорее завершился. Страшно пожалела.       Мы плавали с Паяканом, хватались за его плавники, как нам показал Ло, и рассекали океан. Мы успели побывать в самых разных уголках рифа. Успели насмотреться красотой подводного мира, хотя выражение «насмотреться» никогда нельзя использовать по отношению к океану и тому великолепию, что он в себе скрывает, это никогда не сможет надоесть. Паякан силой своих плавников заставлял нас тихо замирать от восхищения, а меня, вдобавок к этому, задаваться очевидным вопросом: как таких, как он, можно было убивать? Сильнее и в то же время добрее создания я не встречала. А ещё он был игривым, не заметить было невозможно — ему нравилось наше общество.       Нам было так хорошо и весело всем вместе, что когда наступил вечер, нами было принято волевое решение спать под открытым небом на пляже. Там и устроить себе долгожданную трапезу. Мы сами себя всем обеспечили: наловили рыбу, на этот раз этим делом занялись Ло и Ада; развели небольшой костер, на котором и готовили; пробежались до маруи, откуда свистнули себе побольше ягод, чтобы было что пожевать после ужина во время наших разговоров. В общем, устроили очень даже неплохо.

Выключаем музыку

— Да мы с Киалой были под большим впечатлением, когда Паякан вдруг показался из воды. Это было незабываемое зрелище, — увлеченно рассказывала Ада о том дне, когда мы столкнулись с небесными.       Она и Ло свою работу выполнили, поэтому могли отдыхать, а вот Кири и Тей следили за тем, как бы еда не подгорела. Что до меня и Паука, то мы тоже могли ничего не делать, ведь оба были ответственны за костер. — Я и сам в шоке был, — признался Ло.       Вопросы у нас вызвало даже не его признание, а тон, каким оно было озвучено. В нём чувствовалось сплошное неверие, подкрепленное шквалом сомнений. — Он сделал это, чтобы спасти тебя. Это было великолепно, — вырвалось у меня. Мои слова были искренними, местами сентиментальными, но я, правда, сказала то, что думала. То, что Паякан пошел на риск ради Ло, доказывает насколько крепка связь между ними. Это удивительно.       Мне кажется, я никогда не перестану удивляться Пандоре и её жителям. Здесь каждый может найти свою родственную душу, новый для себя мир другого создания. Теперь даже обидно за Землю и людей, ведь они никогда не знали таких чудес, а может просто давно перестали видеть их. Сами отказались от них, приняв всё как должное. Люди даже друг друга не слышат. — Да, не появись он вовремя… — голос Ло’ака затих, что всем нам показалось дурным знаком, — Простите, вы все снова попали в передрягу из-за меня. — Не смей, — резкости Ады не ждал никто. Младший Салли уставился на мою племяшку во все глаза, зато замолчал, — Начнешь свою шарманку про то, какой ты плохой, бездарный и проблемный, и я тебе врежу, за что даже не извинюсь! Ты прекрасно знал, как опасно покидать Ава’атлу, но всё равно сделал это ради Паякана. Так ответь мне, как твой старший брат и сестры могли позволить тебе рисковать в одиночку? Да, поступок безумный, но даже если бы они знали, что их там ждало, они бы тебя не бросили. Ты же такой обалдуй! А мы, — она кинула на меня взгляд, — Как мы могли бросить всех вас? Я бы не смогла. Ки? — Ни за что, — с готовностью отозвалась я. — Вот видишь. К тому же, меня радует твой поступок. Ты, несмотря на опасность, помог своему духовному брату. Это о многом говорит. — О чем же? — фыркнул Салли, — О глупости? Я подверг опасности весь клан Меткайина. Как говорит папа… — Брехня! — взорвалась уже я, да так, что ненамеренно Кири напугала, палка, на которую была нанизана рыба, опасно дернулась в её руке, как и сама Салли, — Прости… Ваш отец безбожно солжет, если скажет, что поступил бы иначе. Знаешь почему он тебя так часто ругает? Да потому что сам имеет такие же замашки! Вот и всё! Поверь мне, я знаю, он в свои лихие годы ошибался много раз, и не думай, что со временем сильно поумнел, нет — он набил шишки, но даже с ними он остался прежним. Я знаю, с чем сравниваю. Солдафоном был, солдафоном остался. Грубый, неотесанный, тугодумный солдатик.       Кири засмеялась. Я немного опешила. Ждала смеха от Ло или Ады, но никак не от неё. — Только ты так можешь отзываться о нём.       Я подмигнула ей: — Приятно иметь привилегии. — От наглости точно не помрешь, — решил подколоть меня Паук. — Наглость меня не проймет, я ей не по зубам.       На моё самодовольство, друг лишь закатил глаза, маска на его лице блеснула в свете звёзд и костра. — Говорю же. — Но, — Ло, желая поменять тему разговора на более безопасную, поднял в воздух руку, привлекая все наши взгляды, — Зато отец уделал Куоритча. Итого счет 2:0 не в пользу полковника. — Даже не вспоминай о нем… — попросила Кири. От одного воспоминания о мужчине, который держал её и Тук в заложниках, её плечи передернулись, — Я бы хотела забыть всё, что было на том корабле. А этого мужчину в первую очередь.       Их слова были резки, и их можно было понять — Куоритч желал смерти Джейку и его семье. Я так долго вбивала себе утверждение, что полковник — плохой человек, что уже давно в него поверила, но тот год, — целый год! — что я хорошо ладила с ним, и даже сдружилась, простой установкой в голове не изживешь. Это странно, но я до сих пор сомневаюсь, один ли и тот же человек тот полковник Куоритч, обучавший меня управляться с робокостюмами, и полковник Куоритч, что бессовестно и беспощадно убивал На’ви. Вот именно, что убивал! Только этого достаточно, чтобы я разуверилась в нем окончательно, но почему этого не происходит?..       Несмотря на всё это, он — отец Паука. Это всем известный факт. Каково ему, как его сыну?       Я подняла взгляд на Сокорро, не отыскав на его лице ни единой эмоции, почувствовала, как сердце притихло. Что между ними успело произойти за эти два месяца?.. Почему у него одновременно такой пустой и полный неуверенности взгляд? Спросить при всех не решилась, не имея цели ставить его в затруднительное положение своим, быть может, слишком личным вопросом. Но мысленно я пообещала себе выждать подходящего момента для разговора. Захочет, мы поговорим, если нет, настаивать не буду. — Ладно-ладно, понимаю, быть заложником — тяжкая роль. — Так уж и тяжкая… — пробормотала Ада, а после своими глазами запустила в Ло парочку молний негодования, — Сразу после своего освобождения почапать прямиком в логово врага… — За другом! За ним! — Ло’ак указал на Паука, да сделал это так резко, что можно было испугаться, что его рука неприятно хрустнет, — О, Эйва. Если мне ещё хоть раз за это кто-то что-то предъявит… и вообще, ты же вроде гордилась мной, когда я отправился к Паякану! — То было другое, на корабле ты осознанно пошел даже не на риск, а на конкретную опасность! Тупица! И ты тоже! — рявкнула она на Нетейама, а тот даже растерялся для ответа. — Довольно! — повысила голос Кири, — Может спокойно поужинаем?       Стоило дивному аромату готового ужина защекотать наши носы, как мы точно по команде принялись за еду. Одними ягодками мой желудок едва ли мог обходиться, и весь день всячески давал мне сигналы о том, что неплохо было бы и до отвала наесться, а не играться в океане.       Когда с чувством голода было покончено, ему на смену пришла усталость в полном своем размере. Во всяком случае, она охватила меня. Незаметно, пока ребята смеялись над очередной историей, половину которой прошла мимо меня, я придвинулась к Нетейаму и уронила голову на его плечо. — Я так устала… — пробубнила я, силясь говорить внятно.       Не видела, но могла поспорить, что уголки губ Тея приподнялись в мягкой улыбке. — Ляжешь пораньше? — он свободной рукой погладил мою щеку. — Да, думаю да. Ноги уже не держат, — я их едва чувствовала, они последний час приятно немели, так мышцы давали понять, что за сегодня с активностью я явно переусердствовала. — Ты весь день провела в воде, вот и вымоталась. — Ваши уста глаголют истину, дорогой Ватсон, — я кивнула ему с закрытыми глазами.       Он пальцами хлопнул меня по носу, а затем обратился ко всем: — Кажется, пора на боковую.       Голоса ребят согласно отозвались. Кто-то немного притушил огонь, но оставил гореть несколько поленьев, чтобы было чем согреваться. Мы все устроились спать прямо на песке, заняв все места вокруг костра. Дождя сегодня совсем не было, поэтому было сухо и тепло.       Пусть мы уложились, а предаваться сонному царству кроме меня никто не хотел. Все негромко что-то обсуждали, но что именно, не знаю. До меня долетали только обрывки их разговоров, отыскать начало и конец которых было не в моих силах.       Я лежала спиной на песке, а Тей лежал подле меня в такой же позе, но мне было удобнее, ведь его левая рука служила мне подушкой. — А ведь кто-то обещал уделить мне время вечером, — это заявление заставило меня разлепить тяжеленые веки. Нетейам не выглядел обиженным, но явно чего-то ждал, — Не знаешь, кто это был? — Смотря с кем ты крутишь роман на стороне…       Он навис надо мной, и почему-то я ощутила слабую опасность. Это была не то, чтобы угроза, но за свою шутку и невыполненное обещание мне грозила расправа. — Ты смотри-ка, есть силы дерзить, а за слова отвечать?.. — на его лице заиграл довольный оскал. Мои мысли путаются, не могу понять, он злится или ему нравится злорадствовать.       Супруг наклонился совсем низко, припадая к моей шее. От этого порыва я вся подобралась. Мне с трудом удалось отодвинуть его от себя, после чего я с небывалым доселе смущением обернулась на ребят. О, Великая Мать, спасибо тебе, что наслала на них очередной приступ смеха и они ничего не заметили. — Нетейам, не при всех же, — с глазами бешеной белки я вперила испуганный взор на возлюбленного.       А это негодник вообще косяка за собой не видит. — Думаешь, они станут для меня сдерживающим фактором?       Вот эта семейка у нас будет… хамоватая и не знающая, что такое скромность. Если уж я наглая, то он даже близко не святоша. — Я думаю, ты найдешь в себе стеснение, хотя бы его малюсенькие крупицы, и не будешь устраивать зрелище. К тому же, смущать меня у всех на глазах…       Мои слова заставили его призадуматься — он замер в размышлениях, так что я уже заволновалась, не обиделся ли он на меня за то, что наплевала на своё же обещание уделить ему время. Нетейам заговорил раньше, чем я попыталась загладить вину: — Хм, что ж, если это только ради тебя… — и он сразу вернулся на место. Но вместо того, чтобы дать мне перевести дух, легким движением сильных рук притянул к себе, так чтобы моя спина врезалась в его грудь.       Сжимая талию, он прильнул к моему затылку, прижимаясь к нему огненным поцелуем, от которого у меня вспыхнула вся шея. Его ладонь предприняла попытку подняться выше. — Нетейам!.. — вырвалось жалобно у меня его имя. — Спи, — спокойно отозвался мой совратитель, после чего отстранился от шеи.       Слова подействовали на меня сродни приказу, а тепло его рук убаюкивающе. Сама за тем не уследив, позволила векам сомкнуться, после чего я не вспомню уже больше ничего, ибо меня окутал слишком сладкий и желанный сон.       Проспав по ощущениям целую вечность, хотя в действительности навряд ли прошло больше пяти-шести часов, я пробудилась нестерпимой нуждой в воде. Хотя проспала бы, будь моя воля, до самого обеда. Осмотрев небо и устремив взгляд к горизонту, подсчитала, что Альфа Центавра покажет свои первые лучи приблизительно через час. Ещё слишком рано для подъема, какое счастье.       Но одна потребность другой не соперник. Жутко хочу пить.       Попытавшись выбраться из рук Нетейама, — а он не шутил, когда говорил, что будет обнимать меня всю ночь, — у меня практически получилось не потревожить его, но его хватка была сильнее той, какая бывает у спящего. — Ты опять?.. — прохрипел он сонным голосом.       Я обернулась на него, чуть не прыснув со смеху, когда увидела, что он даже глаза не потрудился открыть. — Ты хочешь, чтобы меня мучила жажда? — после этих слов он сам отпустил меня, и я благополучно утолила свою жажду.       Была уже готова вернуться ко сну, как вдруг заметила, что состав нашей шестерки каким-то чудом сократился до четырех. Не хватало Кири и Паука.       Я пошла в лес на поиски быстрее, чем это решение осмыслил мозг. А ведь сделай он это вовремя, я бы заранее поняла, что это была поспешная и отстойная затея. Мало ли, ребята захотели поговорить наедине. Это их личное дело, в которое я не имею право совать свой любопытный нос. К сожалению, — быть может, не только моему, а всеобщему, — любопытство мне дано в одно место раненое, а именно в задницу, и совладать с ним у меня редко когда выходит.       И все же, осознав, что поступаю некрасиво по отношению к друзьям, я уже повернула назад, как заметила их двоих буквально в десяти шагах от себя. Дабы не оказаться замеченной и не помешать им, юрко спряталась за дерево. Охваченная неподдельным желанием поскорее смыться, а ещё виной, я стала нервно планировать, как бы по-тихому смыться обратно на пляж. Однако моя мыслительная деятельность не мешала прекрасной работе острого слуха. — …я не знаю, что на меня нашло в тот момент, не знаю зачем так поступил или понимаю свои действия лишь отчасти… — Паук говорил о чем-то, и я чувствовала, как его слова пронизывает досада, словно она же скребла его разум не один день.       О чем они там говорят?       Кири разделила моё беспокойство, взволнованно спросив: — Паук, ты меня тревожишь… а ещё вынуждаешь начать переживать. Не томи, говори скорее, что произошло?! — Понимаешь, как бы это сказать… — Сокорро мялся, как виновник преступления, пришедший в суд с повинной, — Для начала, я хочу сразу попросить у тебя прощения.       Салли вспылила. Её нельзя была назвать нетерпеливой, но когда слова собеседника звучат так неоднозначно, то на её месте любой бы не выдержал. С Пауком у неё особые отношения, и всё, что тревожит его, будет таким же грузом для неё. — Великая мать, дай мне терпения! Они что-то сделали с тобой?! Сделали тебе больно?! — мои кулаки сжались на этом моменте. Я не должна была их подслушивать, но ноги отчего-то одеревенели, не слушались. — Нет-нет, ничего… Мне ничего не сделали, но я… Кири, постарайся меня понять, хотя даже я этого сделать не могу… — следующей, кто не выдержит, стану я, если он немедленно не выговориться, — Полковник Куоритч…       Тут меня прошибло молнией. Я за секунду сложила ту пустоту и неуверенность, которые исходили от Сокорро при разговоре об его отце, и его слова сейчас. — Нет… не говори… — я взмолилась другу, но естественно понимала, как бесполезны молитвы в пустоту.       А Паук наконец решился: — Я вытащил его из воды. Не дал ему умереть. — Ты что, спас его?! — обомлела Кири, тогда как я несильно стукнулась затылком об дерево за моей спиной.