Я вижу, но какова цена?

*** Найтмер пулей вылетел из кухни, сжимая руки в кулаки. На кончиках пальцев он ощущал липкость и влагу, его трясло. Забегая в ванную, парень захлопывает за собой дверь, опустив голову вниз. Он не хочет видеть своё отражение в зеркале, ведь знает, что уже изменился. Ноги подкашиваются и он сползает по двери, почти прячась в своих коленях как маленький ребёнок. Ему страшно, страшно от того, что происходит в его голове. Бес внутри него ничего не говорит, не подталкивает, он сам чувствует, что сходит с ума. Глаза, опущенные в кафельный пол с резиновым ковриком, поднимаются выше, на руки... Неровные очертания и рваные линии вырисовывают ладони, а ярко бардовые пятна на них выглядят... Устрашающе. Он даже не видел, как с раны брата упали капли крови, он буквально это почувствовал. Запах железа начал сводить его с ума, заставляя слюну ненормально вырабатываться, будто он учуял запах чего-то очень вкусного. Но демон внутри подсказывал, что это и вправду что-то очень вкусное. Пальцы мелко дрожали, не давая слепцу сосредоточиться на одной линии. В очередной раз приходится тяжело сглатывать вязкую слюну. Ноздри расширяются, сильнее втягивая запах брата. Челюсть сводит от зажатых зубов, которые скрипят друг о друга из-за сильного давления.  «Попробуй», - неожиданно резко предлагает голос, и Мар может поклясться, что слышит нетерпение в его голосе. Пальцы невольно тянутся к лицу и язык неуверенно проводит по одной фаланге и тут же останавливался, из-за безумного фейерверка внутри черепушки. Кошмар может поклясться, что видит это именно так. Пусть он никогда не видел фейерверки, он слышал их каждый Новый год и может точно сказать, именно с таким звуком сейчас разлетается его черепушка. Язык проходится по развода крови, ощущая ко всему прочему ещё и солоноватый вкус слёз, которые он так же подцепил на столе. Этот вкус абсолютно точно отличался от двух предыдущих жертв. Те, бесспорно были сытнее, их кровь и плоть тяжелели во рту и после них парень ощущал себя святым, как после хорошего ужина с мясом и гарниром. Но это... Мар мог сравнить вкус с десертом. Дразнящий, солоновато-сладкий и маленький. Создан только чтобы баловать рецепторы, ни о каком насыщеннии речи быть не может. Лёгкость десерта может сравниться разве что с мороженым или с кремом брюле: сначала хрустит корочка, а потом рот наполняется прекрасным нежным, словно облако, кремом. Кошмару пришлось напрячь ноги, чтобы предотвратить слишком бурную реакцию тела. Он пытался ощутить этот вкус ещё, хотя пальцы уже были чистыми. Воображение дорисовывало продолжение сцены с порезом. Вот Дрим роняет первые капли на стол, они звонко бьются о стол, привлекая внимание слепого брата, тот поворачивается к нему, а в нос ударяет запах железа. Слёзы тоже пахнут по особенному, плачущие люди всегда так пахнут... Уверенным шагом Найтмер подходит к раненому, порез настолько глубокий, что парой капель крови не отделаешься, губы младшего сжимаются до ниточки, он грызёт внутреннюю сторону щеки, надеясь, что собственная отрезвит рассудок. Ничего подобного. Руки сами обхватывают нежное запястье светящегося силуэта, чей свет из-за нестабильности эмоций то сияет, то потухает как спичка на ветру. Мар тянет ладонь брата к себе, сжимает область между ладонью и пальцем, надавливает из-за чего слышит чуть более громкий всхлип, но ему уже всё равно. Рот сам открывается, а губы обхватывают фалангу пальцев крепко, надавливая и чувствуя, как чужая кровь разливается по организму. Чужой палец онемел, он не может двигаться внутри тёплого рта и сопротивляться настойчивому языку с усилиен надавливающему на рану, заставляя её кровоточить сильнее.  - Найтмер... - Дрим не сопротивляется, не может позволить оттолкнуть младшего брата слепца, он же уже так сделал однажды, теперь боится. Рана перестаёт кровоточить, можно сказать, что таким образом парень не удовлетворял свои потребности, а обрабатывал порез, но очередной всхлип не даёт долго обманываться. Он сделал ему больно... Глаза поднимаются вверх, на лицо без глаз, но со слезами. Старший выглядит как ангел... Ангел, попавший в руки к самому дьяволу. За спиной у того кухонный диван и младший толкает его туда, уже давно отпустив измученный палец, полностью белый из-за выкачивания кровь. Дрим грохнулся на спину с характерным звуком, издавая при этом заглушенный стон. Мар ухмыльнулся, делая пару шагов навстречу брату, забираясь на диванчик и придавливая старшего к обивке весом своего тела. Дорожки слёз казались привлекательными и во рту скапливалось всё больше вязкой слюны, а писк в голове сводил с ума. Хотелось съесть, поглотить, поиметь себе этот свет, но... По щеке брюнета пришёлся удар, пощечина была оставлена им самим из-за несвойственно ярких фантазий, которые теперь ограничивались не только звуковыми образами, но и визуальными и термическими...  - Что это было..? - испуганно прохрипел он, надрываясь с кафельного пола. Сколько он так простоял? Дрим же просил его принести аптечку. А где аптечка? В голове родилось столько вопросов, но шум мыслей перебивался одним единственным воспоминанием лёгкого и воздушного вкуса чужой крови. Слишком изысканный, чтобы наесться, но слишком приятный, чтобы отказаться. Руки сами открыли шкафчик с зеркалом, намеренно смотря в раковину, ровно по середине младший увидел коробочку с неровным очертанием крестика. Он бы ни за что не нашёл её, будучи слепым, ведь аптечка абсолютно не имела никаких тактильных ориентиров. Можно было так и оправдаться перед братом, но...  - Почему он... - Мар чувствует, как тьма внутри него бурлит и будто успокаивает, гладит изнутри напряжённые органы, не давая окончательно уйти в свои мысли.  «В этом нет ничего удивительного. Демоны питаются гнилью людей, но это не значит, что их не привлекают чистые души... Воздушные и сладкие... Не дают абсолютно никакого насыщения, но удовольствие... Оно непередаваемо», - ну конечно, Найту стоило догадаться, что сущее зло предпочитает подкрепляться не только гнилью, но и чем-то посвежее. Но Дрим... Пожирать его - это безумие. В руках Мар держал аптечку и вылетел из ванной, стремясь забыть о том, что происходило в ванной, будто убегая оттуда, он оставляет воспоминания за закрытой дверью.  - Прости, я не мог найти аптечку и... - на кухне уже во всю кипела работа. Мечтатель стоял у плиты, мерно помешивая что-то в сковородке. Фигура продолжала светить и от этого у Кошмара невольно вновь стала выделяться слюна. Жёлтый... Какой же вкусный цвет.  - Ох, прости, я совсем не подумал, - шаги стали приближаться и уже через пару секунд из рук Найта взяли коробочку с медикаментами. В момент передачи к внешней части ладони брюнета коснулось что-то... Резиновое? Младший нахмурился, а Дрим, видимо, это заметил. - Кровь почти перестала течь, поэтому я промыл рану под водой и вместо бинта использовал презерватив, но я рад, что ты принёс аптечку. Я почти закончил с ужином, нужно бы перевязать рану, - и снова вспомнить о той находке в комнате брата. Боже, он ведь даже применяет их не по назначению. Хотя... Что мешает ему заниматься сексом с ними, а потом и использовать их как защиту от попадания грязи.  - Ясно... Мне жаль,  - Всё хорошо, я сам не уследил за пальцами, такое часто бывает, я не очень хорош при оборудовании ножом, - Кошмар опустил голову, слыша как старший усаживается на диванчик, а ведь он только недавно в мечтах опрокидывал его на него, от аптечки слышится характерный металлический ляг и звуки копошения в глуби коробки. Дрим явно знает, что делает, а вот Найт... Одновременно хочет подойти и скрыться от брата подальше и остаться здесь навсегда. Думать о навождениях в ванной, о чужом запахе и голосе - это невыносимо. Внутри демон извивается и скребёт по рёбрам, хочет попробовать ещё, но его голос почти не слышен на фоне собственного чувства вины. У них впереди ужин, а дальше Кошмар уйжёт к себе, накормит тварь, чтобы та больше не заглядывалась на единственный лучик света в тёмном царстве, и будет спокоен. Это всего лишь случайная слабость, всего лишь голод... Ничего такого, правда... Правда?