Оно того стоит.

Я проснулась на рассвете от щекотного сопения в ухо. Открыв глаза я увидела умилительную картину: Наруто сладко спал, обнимая меня одной рукой, а другой он прижимал к сердцу рисунок. Я невольно улыбнулась. Вглядевшись в его очаровательное лицо, мое сердце защемило от внезапного острого осознания – это не я была нужна Наруто, это он был нужен мне... Я чувствовала его тотальное одиночество так ярко лишь потому, что оно было и моим тоже. Я была одиночкой в новом мире. Да, у меня был Итачи и семья… но это… это не то… Однако теперь, у меня образовалась связь, настоящая и прочная, с этим потрясающим пацаном… моим братом! Поверить не могу! Я аккуратно выпуталась из крепких объятий Наруто. Он смешно наморщил нос и сгреб одеяло к себе. За окном стучали капли дождя. Я улыбнулась – мое творение на скале должно было исчезнуть под струями воды, это удачное стечение обстоятельств, однако сомнения окутали меня: «может я всетаки заигралась и зря привлекла лишнее внимание к Наруто и к себе? Это может повлечь неприятные последствия.» Но перед взором возник счастливый Наруто, полный восторга, словно он смотрел на настоящее чудо. Я была готова заплатить любую цену за это. Я решила приготовить нехитрый завтрак из того, что нашла у Наруто в холодильнике. Запах омлета и свежезаваренного чая заполнил комнату. Узумаки учуяв аромат стал медленно просыпаться. Я сделала вид, что не увидела, как он, проснувшись, несколько минут смотрел и поглаживал рисунок, прежде чем положить его к себе под подушку. — Сакура-чан, как вкусно пахнет! — весело прокричал Наруто, когда я уже раскладывала завтрак по тарелкам, — я сейчас! Наруто скрылся в ванной комнате. А меня охватило волнение — дело еще не закончено, осталась последняя и важная деталь… … После завтрака мы направились на нашу поляну для тренировки. Ливень сменился мелкой моросью. Туман окутал окрестности. На полпути я свернула в сторону парка, где находилось наше с Наруто любимое дерево – место первого знакомства, и последующих многих встреч. Узумаки стал удивленно спрашивать почему изменился маршрут, но, уловив мое молчаливое сосредоточенное настроение, затих и позволил вести. Когда мы достигли места назначения, я развернулась к Наруто лицом и заглянула ему в глаза. В них было легкое волнение и смятение. Мою правую руку окутало зеленое свечение, я поднесла ее к левой ладони. Легкое движение и глубокая линия пореза очертила внутреннюю сторону моей кисти. Алая кровь стала медленно капать на землю. — Сакура-чан, что ты...?! Зачем ты…?! — запаниковал Наруто, смотря на кровь. — Наруто, — с нежностью позвала его я. Мой голос был спокоен, но внутри меня был ураган из волнения. Наши взгляды встретились. Сердце кольнуло от красоты и чистоты взгляда Узумаки. Я почувствовала, что все делаю правильно. — Я, Харуно Сакура, приношу тебе, Наруто Узумаки, клятву. С этого дня я нарекаю тебя своим братом. А себя твоей сестрой! И я клянусь тебе в верности, клянусь быть рядом, клянусь верить в тебя, клянусь заботиться и любить! И ничто в мире не способно разрушить мою клятву! Да будет так отныне и впредь! И пусть кровь скрепит мои слова! Наруто смотрел на меня с ужасом и благоговением, словно на богиню решающую его судьбу. Закончив свою клятву, я размазала кровь по ладони и прикоснулась к дереву, к той его части, что по необъяснимой причине обступила кора, открыв уязвимую гладкую древесину. Мой бордовый отпечаток засиял контрастным пятном, он стал печатью моей клятвы в материальном мире. Наруто не отводил взгляда от отпечатка, вид его был непривычно серьезным. Внезапно он подобрал с земли камень и острым концом вспорол себе руку. Теперь пришла пора уже мне с ужасом смотреть на его действия, но не успела я и рта раскрыть, как Наруто стал говорить: — Я Узумаки Наруто принимаю твою клятву! И я так же нарекаю тебя, Сакура Харуно, своей сестрой, а себя твоим братом. Клянусь быть рядом, клянусь быть сильным, клянусь беречь тебя и заботится о тебе! Отныне мы семья, брат и сестра, и ничто не способно это изменить! Клятва моя нерушима, даттебайо! Он тоже размазал кровь по своей кисти и оставил кровавый отпечаток рядом с моим так, чтобы наши пальцы пересекались, но на этом он не остановился, и передо мной зависла его окровавленная рука. Я крепко сжала ее своей, наша кровь смешалась. Рукопожатие засветилось зеленым, и когда мы его разъединили на наших ладонях осталась тонкая полоса шрама. Я специально залечила кожу таким образом, чтобы у нас осталось вечное напоминание о том, что здесь свершилось. Наруто посмотрел на свою ладонь и одобрительно улыбнулся, увидев памятный знак. Я достала из кармана два кожаных шнура. Через каждый были продеты две бусины, одна была цвета ясного неба, но в ее глубине ярко светился оранжевый блик, а другая цвета весенней травы была с вкраплениями пастельно розовых тонких разводов. Я завязала один браслет вокруг запястья Наруто, а второй вокруг своего. Теперь мы стали связаны… Наруто с интересом рассматривал бусины, которые таинственно переливались в свете пасмурного неба. Ярко голубой камень и травянисто зеленый весело перемигивались. Узумаки сразу понял их символ — они наши глаза, символ того, что теперь мы всегда видим друг друга. Наруто крепко обнял меня и я ответила на его объятия. Тихое счастье разлилось из сердца по всему моему телу, подарив мне на краткий миг умиротворение. Мы разъединили объятия, и Наруто с чистой радостью в голосе сказал: — Пора тренироваться Сакура-чан! Я хочу стать таким же крутым, как моя сестра, даттебайо! Я радостно рассмеялась, стирая слезинки из уголков глаз. … Я осторожно, шаг за шагом, пробиралась к лестнице, ведущей на первый этаж дома, в гостиную, из которой доносились встревоженные голоса. Я ловко перешагнула скрипучую ступеньку и затаилась, прислушиваясь. – Нет! Я не узнаю тебя! – отец говорил приглушенно, но голос его был полон горечи, – Я не понимаю, что с тобой происходит! – Нет, это я не понимаю! – по щекам матери катились слезы, иногда ее шепот срывался на крик, что говорило о том, как близка она была к истерике, – как ты можешь не видеть! Это не наша дочь! – Хватит! – кулак отца с силой ударился о стол. – Мы ее чуть не потеряли, Мебуки! Сакура вернулась к нам, буквально, с того света! Если то, как сильно она изменилась это плата, за ее жизнь, то это ужасно маленькая цена! Мебуки отвернулась от мужа и обхватила себя руками. Кизаши подошел к ней со спины и обнял: – Я понимаю, как тебе сложно, но, пожалуйста, прими то, что произошло… Мать вырвалась из объятий и яростно взглянула на отца: – Как я могу принять то, что вместо нашей малышки, теперь совершенно другой человек! А эти ее способности и дружба с проклятым мальчишкой! Кизаши зарылся рукой в волосы и с разочарованием посмотрел на Мебуки: – Вот уж чего, а предубеждений насчет несчастного мальца я от тебя не ожидал. – Ты прекрасно знаешь КТО этот мальчишка! – Напомни… – отец скрестил руки на груди и упрямо посмотрел на Мебуки. – Он проклятый девятихвостый! – голос матери перешел на визг. Я почувствовала, как внутри моего сердца разливается злость. Отец похоже почувствовал тоже самое, судя по тому, как напряглась его челюсть. Всегда спокойный, добрый и готовый в любой момент выстрелить шуткой, теперь он вселял в меня тревогу. Я никогда не видела его настолько злым. Он сорвался на крик. – Он! Обычный! Мальчик! Сирота! И его сделали джинчурики! И то, как деревня относится к нему - непозволительно! Хокаге даже пришлось напомнить всем, что Наруто под его защитой! Ты видела его портрет на скале и знаешь, что это значит! И я рад, что наша дочь! Да, Мебуки, Сакура наша дочь, веришь ты в это или нет! Я рад, что она настолько чиста душой, что подружилась с этим мальцом! Я горжусь ей! А если у тебя не хватает возможности разглядеть в Наруто ребенка, а в Сакуре дочь, тогда… – повисла долгая неприятная пауза. Кизаши раздумывал над продолжением фразы, неотрывно вглядываясь в лицо супруги. Мебуки зло посмотрела на него в ожидании, но не выдержала: – Тогда, что? – Я не знаю, – устало произнес Кизаши и сел на диван, уронив голову на руки, – уже девять месяцев мы ведем этот разговор. Я устал и не знаю, как вразумить тебя… – Вразумить? Я, похоже, единственный человек с разумом в этой деревне! Эта Сакура не наша дочь! Очнись! Отец с силой протер лицо руками. Он словно постарел лет на десять. – И чего ты хочешь? – ДНК тест. – Ты хоть представляешь сколько это стоит? – Мне наплевать! Ты совершил эту ошибку, тебе и расплачиваться! Мое сердце дрогнуло. Не думала, что Мебуки опустится до обвинений. Да и глупо было считать, что открытое окно, оставленное Кизаши на ночь в комнате Сакуры, стало причиной ее болезни. Лицо отца исказила мука. – Будь по твоему, – прошептал он, – но если тест покажет, что Сакура наша дочь, ты обещаешь, что больше никогда не усомнишься в этом. И мы оба поклянемся, что больше никогда не заговорим об этой истории. Глаза Мебуки зло вспыхнули, она с явной неохотой выплюнула: – Обещаю. Но так же подумай над тем, что мы будем делать, если я окажусь права. Мать резко развернулась и скрылась в спальне, с силой захлопнув дверь. Кизаши тяжело вздохнул и вышел на крыльцо. Я тихо проследовала за ним. На улице была ночь. Тусклый свет соседского фонаря выхватывал сгорбившуюся фигуру отца, примостившегося на ступенях крыльца. В его правой руке дымилась трубка, однако он не спешил закурить ее. Его лицо было направлено к небу, туда, где светились мириады звезд. – Ками-сама, помоги…– услышала я просьбу, в которой была острая боль.Я осторожно обняла отца со спины, уткнувшись носом в его плечо. – Сакура, – удивился мужчина, – почему ты не спишь? Я села рядом с ним на ступеньку и его левая рука опустилась мне на плечо, притягивая. – Я все слышала, – тихо сказала я и почувствовала, как отец напрягся, – если маме станет от этого легче, я сдам ДНК тест. Но отец, ты должен знать…– я посмотрела в грустные глаза Кизаши, – мама была не права, обвиняя тебя. На лицо отца упала тень. – Мы этого не узнаем… – Узнаем! – твердо сказала я, – я ирьенин. И я как квалифицированный специалист заявляю, что теплый летний ветер не мог сотворить со мной ту болезнь. А еще я помню… Внезапно я увидела в воспоминаниях болеющей Сакуры нечто новое, чего раньше не замечала. Я была поражена этим открытием и замолчала. Отец обеспокоено посмотрел в мои глаза. – Что ты вспомнила, Сакура? – Я вспомнила какие-то неясные тени в ночь перед болезнью…но я не могу понять, что это было… На самом деле я не могла понять принадлежит очертание этой тени человеку, или это мистическая фигура смерти. Отец нахмурился и, наконец, закурил. – Будь осторожна, если тебе не привиделось, то твоя болезнь может быть чем угодно. Я кивнула. Однажды я разберусь с этим, а пока… – Если тест действительно покажет, что я не Сакура, что мне делать? Отец сильно затянулся и медленно выдохнул дым. Тот клубами поднялся и растворился в ночном небе. – Я не позволю навредить тебе, кем бы ты ни была. Мое сердце пропустило удар, и я посмотрела на своего отца. Его взгляд был внимательным, в его глубине плескались решимость и любовь. Я обняла мужчину и позволила двум слезинкам скатиться по моим щекам, отец крепко прижал меня к себе. – Сакура, ты ведь не врешь мне? Ты моя дочь? Я оторопела от такого вопроса, а потом отчаянно закивала, шепча: – Ну, конечно, кем мне еще быть? Кизаши обнял меня сильнее. А я кляла себя на чем свет стоит! Ведь на самом деле, я ни черта не понимала, кто я! Уже не девушка из прошлой жизни, но и не Сакура Харуно. Но одно я знала точно: Наруто и Кизаши теперь моя семья! – По поводу Наруто…– словно прочитав мои мысли сказал Кизаши, – пусть приходит к нам, когда пожелает. Мебуки я беру на себя. И Сакура, – отец разорвал объятия и посмотрел мне в глаза, – я сказал тогда правду. Я горжусь тем, что в твоем сердце нашлось место для этого малька. В деревне поступают с ним ужасно. Я грустно улыбнулась, вспоминая события, которые стали причиной этого вечера – знакомство Наруто с моими родителями. Я уже тогда понимала, что это рискованная затея, но даже не могла представить насколько… … Это случилось после утренней тренировки в тот день. Я уговорила Наруто наведаться ко мне домой на обед, аргументировав это тем, что мои родители должны познакомиться с моим братом. Было видно, как Наруто нервничал, но храбрости ему было не занимать, и он согласился. Дома нас встретил отец, он прислонился к стене в коридоре и хитро оглядел нашу парочку с ног до головы: – Так, так, юная леди, не хотите ли объяснить, где вы были этой ночью? Я втянула голову в плечи и напустила на себя виноватый вид: – Разве Теучи не передал вам весточку? – Передал, но я хочу услышать объяснения от своей дочери, а не от владельца раменной. Я набрала побольше воздуха в легкие, готовясь объясниться. Однако передо мной вырос Наруто, расставив руки по сторонам и закрыв меня, он виновато прокричал: – Дядя-сан, не ругайте Сакуру! Это из-за меня! Она проходила мои испытания и я ревел, а потом уснул и ей пришлось нести меня! Уголки губ Кизаши слегка приподнялись, он хмыкнул: – Как твое имя, защитник? – Узумаки Наруто! – Мое имя Кизаши Харуно. Раз моя дочь провела эту ночь у тебя…– отец многозначительно посмотрел на меня, наслаждаясь своей шуткой. Я закатила глаза, но улыбка прорвалась в уголки моих губ…– предлагаю нам с тобой, Наруто, поговорить как мужчина с мужчиной. Расскажешь о вчерашнем дне? Наруто важно закивал, а я все такие закрыла рукой рот, стараясь не засмеяться. Мы расположились в гостинной, жасминовый чай сопровождал наш разговор. Наруто рассказывал с пылом и расторопностью, сопровождая речь неизменным «Даттебайо!». Кизаши улыбался и пытался собрать картину вчерашнего дня воедино. Однако я видела, как его лицо окаменело, когда Наруто рассказал о случае на базаре. Он с уважением посмотрел на меня, когда Узумаки рассказал, как я отчитала толпу зевак. История добралась до рисунка на скале, и я снова втянула голову, словив укоризненный взгляд отца. Похоже, ему пришлась не по душе моя выходка. На фотографии Кушины голос Наруто стал сиплым и слегка задрожал. Я крепко ухватила его за руку и продолжила рассказ: – В архивах больницы я узнала, кто мать Наруто, – чистая правда. Я примерно помнила по аниме как выглядела Кушина, но недостаточно, для полноценного портрета. Да и «живая» версия разительно отличалась. А потому портрет я срисовала с фотографии, что была в архиве в морге. Меня слегка передернуло от воспоминаний. Помимо фотографии живой Кушины, там было фото и отчет того, в каком состоянии принесли в морг ее тело. Две огромные дыры. Одна от открывшихся врат Девятихвостого, другая от когтя лиса. Ужасная смерть. Но хуже всего осознание - Кушина не смогла бы выжить в любом случае, даже не проткни ее Курама. Ни один джинчурики не мог выжить без своего хвостатого. Лишь Гаара, но это другой случай. – Я нарисовала для Наруто ее портрет. Потому что он должен знать хотя бы как выглядит его мама! – твердо закончила я и с вызовом посмотрела в глаза отца. Там была тревога, я догадывалась почему. – Во мне что-то надломилось, когда я ее увидел, – прохрипел Наруто, смотря в пустоту, – мне всю жизни запрещали спрашивать о родителях, иногда наказывали, если я настаивал. В какой-то момент я смирился с тем, что не узнаю кем они были. А когда я увидел… маму… Наруто тихо всхлипнул, а я сильнее сжала его руку. Кизаши с грустью посмотрел на него. – После я помню лишь как сильно болело вот тут, – Наруто указал на грудь, в место где билось его сердце, а после шепотом закончил, – и, кажется, я кричал. – Ты действительно кричал, я попросила тебя об этом, чтобы боль здесь, – я положила руку Наруто на грудь и заглянула ему в глаза, – стала меньше. Тебе лучше? Наруто закивал, я почувствовала облегчение и посмотрела на отца. Пора закончить рассказ: – Поплакав, Наруто уснул, и я понесла его домой. Я не могла оставить его одного, а потому осталась с ним… В воздухе воцарилось тревожное молчание. Каждый из нас пребывал в своих мыслях. – Сакура, хочу сказать тебе пару слов наедине. Наруто, не переживай, мы сейчас вернемся, – Кизаши вышел из-за котацу и проследовал на кухню, мне ничего не оставалось, как пойти за ним. – Сакура, ты хоть понимаешь, как опасно то, что ты сделала? – спросил отец, положив мне руки на плечи и заглянув в глаза. Весь его вид говорил о том, как он сильно обеспокоен. – Я понимаю отец… – Нет, позволь мне прояснить. Наруто неприкосновенная фигура в деревне. Всем настрого запретили говорить ему кто он. – Тогда почему все знают? – Меня охватило негодование. Я скрестила руки, ожидая ответа. И мне правда было до жути интересно, какого хрена происходит в деревне, где нормально изгоем делать ребенка?! Отец тяжело вздохнул, и что-то обдумав, продолжил: – Похоже на проделки предателей, но я не могу говорить наверняка. – Пап, его жизнь превратили в кошмар, и не понятно зачем! – Вот именно, что непонятно! – отец схватил меня за плечи. В его голосе появились нотки страха, – ты влезла в чью-то грязную игру, Сакура, и тем самым подвергла нашу семью опасности! Что с нами будет, попади мы под гнев Хокаге? – Хирузен-сама одобрил мою затею… – Что?! – Когда я рисовала на скале, я встретила Хокаге. Отец от шока выпустил мои плечи и сделал шаг назад. – А ну рассказывай все до последней детали! И я пересказала встречу с Сарутоби в подробностях, не упуская ничего, в том числе и отход АНБУ. Отец в ужасе вцепился в волосы. – Ками-сама, будь благосклонен к нам! – в отчаянии взмолился отец. – Я уверена, что несколько АНБУ следили за мной с того момента и до сегодняшнего утра. Я снова почувствовала их отход сегодня перед тренировкой, после того как мы с Наруто поклялись, что будем семьей. – Это значит… – прикрыл глаза отец. – Господин Третий знает обо всем, и судя потому, что в наш дом не ломятся блюстители правопорядка - он одобрил мои действия. Отец тяжело плюхнулся на стул, а потом сказал себе под нос: – Мне нужно выпить. Сливовое саке золотой жидкостью скользнуло в пиалу, которую отец тут же опрокинул в себя, следом вливая новую порцию. Я поморщилась. Я не имела ничего против алкоголя, когда он распивался в умеренных количествах и по праздникам, а не от шалящих нервов. – И давай пока не будем говорить об этом матери… Я понимающе кивнула. Да, Мебуки сейчас и без таких новостей тяжело… Наши посиделки на кухне прервал резкий звук разбитой посуды. Мы с отцом тут же выскочили в гостиную и замерли, не в силах поверить в открывшуюся картину. Мебуки встрепанная и взбудораженная с пылающими яростью глазами замерла рядом с Наруто. На полу были осколки керамической пиалы вперемешку с брызгами от чая. Наруто, чьи руки были подняты перед собой в защите, с ужасом и растерянностью взирал на женщину. Я сложила дважды два. Мебуки, войдя в дом, выхватила из рук мальчишки пиалу и разбила ту об пол. Приступ дикой ярости адреналином разлился по моему телу, я встала перед Наруто, загородив его от матери. – Что этот, этот… – услышала я истерический злой голос, – делает в моем доме?! – Сакура, бери Наруто и идите прогуляйтесь, – строго сказал отец. Я даже не думала ему возражать. Быстро схватив Наруто, я тут же увела его из дома. Когда входная дверь закрылась, я услышала как между отцом и матерью разгорается ссора. Не желая ни секунды слушать это, я схватила Наруто за руку и побежала с ним вдоль улиц, остановилась я только тогда, когда Узумаки начал задыхаться от скоростного бега. Он прокашлялся и согнулся пополам пытаясь отдышаться. – Вот это скорость…ахаа… даттебайо…ахха! – Прости, – виновато сказала я и прислонилась к желтому забору, пытаясь успокоиться. – Это ты прости меня, – грустно сказал Узумаки, понурив голову, – не стоило… – Не смей! – яростно прошипела я, схватив руками лицо Наруто и заставляя его посмотреть мне в глаза, – не смей извиняться за чье-то черное сердце! Ты в ответе лишь за свое! Его глаза расширились и в них начала скапливаться влага. Я обняла его. – Что теперь будет? – спросил Наруто, размазывая слезы по моему плечу. – Если моя мать выжила из ума, то я просто перееду жить к тебе… – хмыкнула я, а потом уже серьезнее продолжила, – отец ее успокоит, я уверена. После той истории с больницей, она, кажется, так и не смирилась с тем, что я сильно изменилась. Я часто ловлю ее пронзительный взгляд. И она редко разговаривает со мной. Наруто крепче обнял меня. И уже я уткнулась ему в плечо. Отношения с Мебуки выжимали из меня все соки, и тяготили намного сильнее, чем я осмеливалась признаться себе. … Результаты теста ДНК делались неделю. И эта была самая отвратительная неделя за все мое существование в этом мире. Напряжение в доме можно было резать ножом, таким густым и плотным оно было. Мать не скрываясь бросала на меня обвинительно-обличительные взгляды. Я старалась не попадаться ей на глаза, а внутри замирала от страха. Что если тест покажет, что я не Харуно? Обещание отца защитить слабо утешало меня. Ведь это будет скандал величиной с атомный гриб! Кто я такая будут выяснять в темницах на допросах и под пытками. А выяснив, будут использовать мои знания, будут шантажировать, а мой отец станет заложником. Его жизнь и жизнь Наруто станут гарантией, что я буду слушаться и беспрекословно подчиняться. Была лишь одна единственная надежда на помощь. Но она все никак не хотела со мной увидеться! Итачи так и не вышел со мной на контакт, а он был нужен мне как никогда! Паника и липкий страх проникали в мое сердце, заставляя ожесточенно тренироваться и брать работу в больнице сверх меры. Наруто, чувствуя мое напряжение, сначала пытался развеселить меня, однако поняв, что эта тактика не работает, решил перенять мое настроение, он стал серьезным и погруженным в работу. За неделю он добился невероятных результатов в контроле чакры и тайдзюцу. Я просила его не перетруждаться, но он лишь решительно смотрел на меня и говорил: «А как иначе мне защитить свою сестру?» Мое сердце таяло перед ним, и мы часто после тренировок сидели обнявшись. Такие моменты стали редкими островками моего спокойствия. На отца было страшно смотреть. На кону стояло благополучие его семьи. Я не знала была ли у него с матерью любовь. Скорее они относились друг к другу с уважением. Но после всех ссор, их мир трещал по швам. Каждый вечер я обнаруживала его на крыльце, тревожно курящим трубку, а сладковатый запах слив, давал понять, что бутылка с его любимым саке пустела с немыслимой скоростью. Чаще всего мы просто молча сидели друг с другом. Ужасное отчаянное осознание, что даже если тест будет положительным, то ничего не станет, как прежде ранило нас обоих не хуже куная. И вот настал день Икс. Мы все втроем были на кухне. Дрожащими руками Мебуки открыла конверт с результатами. Отец напряженно стоял, скрестив руки. Он нервно сглатывал и потирал шею. Я стояла облокотившись на стол и дышала на счет, пытаясь успокоиться. Получалось плохо. Моя судьба решалась прямо сейчас. Ее дамоклов меч был занесен на до мной, и я готова была поклясться, что хитрые глаза смерти наблюдали за мной из того мира. Мебуки жадно вчиталась в строки. Она отчаянно всхлипнула, конверт выпал из ее рук. Слезы скатились дорожками по ее щекам, и она выбежала из кухни. Послышался хлопок закрывшейся двери родительской спальни, а потом громкие рыдания. Отец медленно поднял с пола конверт, достал оттуда результаты и пробежал глазами по строкам. Облегченный вздох и порывистое объятие, стало для меня ответом. – Сакура, прости нас! Умоляю прости, за то что тебе пришлось через это пройти. Мы никудышные родители… – Ты самый лучший, пап, – ответила я, крепче сжимая объятия, – а мама, она сможет понять со временем. Надо дать ей больше времени. Мы разжали объятия и отец потрепал меня по волосам. Я взяла результаты и, наконец, убедилась своими глазами, что я действительно дочь Мебуки и Кизаши. Не описать какое облегчение я испытала в этот момент! – Я задержусь сегодня в больнице. А потом пойду ночевать к Наруто. Я обещала ему ночевку. А вам с мамой, думаю, стоит побыть вдвоем. – И в кого ты такая смышленая? – В маму, – хитро сказала я и показала папе язык. Его это позабавило, и он проводил меня, напоследок еще раз обняв. … Я бежала на работу перескакивая с одной крыши на другую. Настроение было потрясающим! Груз неопределенности, что давил на меня всю неделю исчез. Дамоклов меч промахнулся, а я улизнула на свободу! Ура! Ветер колыхал мои отросшие волосы, ноги быстро несли меня вперед! Родные коридоры госпиталя встретили меня суетой санитаров, запахом медицинского спирта, и подрагивающим светом люминесцентных ламп. Я резво поднялась на второй этаж и стремительно приблизилась к кабинету общей практики, в котором принимала пациентов Мирико. Дверь в кабинет была закрыта не до конца, и чем ближе я подходила, тем отчетливее слышала голоса. – Вам нужно тщательнее следить за своим здоровьем. – Мирико-сан, вы же знаете, миссии АНБУ бывают затяжными… – Это не оправд… Дальше я уже не слышала. Мои ноги вросли в землю. Все тело задрожало, а сердце застучало набатом где-то в ушах. Это ОН! Этот голос я узнаю из тысячи! И я… Жгучий страх завладел телом. Липкий холодный пот проступил вдоль позвоночника. Меня затрясло еще сильнее. …. Господи… ….. Он за этой дверью… ….. Нужно всего лишь повернуть ручку… …. И… …И я не смогла…Я бежала…Бежала, как в тумане, ноги сами несли меня прочь, быстрее и как можно дальше от человека, который…который… Я влетела в туалет, мой обед тут же оказался в унитазе. Я скривилась и нажала на смыв. Добравшись до раковины, я с трудом повернула вентиль и стала плескать себе на лицо холодную воду. Зеркало висело слишком высоко, чтобы была возможность поймать в нем свое отражение. Но это даже к лучшему, уверена, вид у меня безумный. Отдышавшись и успокоившись, я осела на кафельный пол, прислонившись к стене. У меня шок! Черт возьми! Умирать было не так страшно, как посмотреть в лицо тому, кто был иллюзорной недосягаемой мечтой в прошлой жизни, а теперь реальным настоящим живым человеком! Я закрыла лицо руками. Я понимала чего боюсь больше всего - столкновения с реальностью, осознания, что этот живой человек для меня так же недосягаем, как луна в небе! Сколько между нами разница? 13 лет? Я отчаянно застонала, и с силой ударила кафельную плитку, от чего та пошла сеткой трещин. «Теряю контроль» – смутно подумала я перед тем, как слезы покатились по моим щекам. Я почти год запрещала себе думать о Какаши. Потому что знала – это чертовски больно. До дрожи в пальцах. До искусанных губ и сжатых в кулак ладоней. Мое сердце сопротивлялось, сопротивлялось неизбежному осознанию – не быть нам вместе! Если, конечно, Какаши не извращенец, которому нравятся маленькие девочки, а я сомневаюсь, что это так, – шансов нет! Или лет через двадцать… но даже так, моя роль его ученицы ставит крест на возможных отношениях. Не такой Какаши человек, чтобы пересекать рамки этики. Должно произойти чудо не меньшее, чем мое воскрешение, чтобы это случилось! И самое ужасное, что я могу сделать для себя - это питать иллюзорные надежды. Десятилетиями страдать. Вот уж нет! А значит надо отпустить… принять болючую горькую истину…и дать ей расцвести в своем сердце… И я сдалась. Боль затопила меня, обнажая нутро. Хриплые рыдания сорвались с губ. Слезы градом падали на холодную плитку. Время словно остановилось. И краешком сознания я была благодарна, что в туалет никто не приходил. Словно мир заботливо подарил мне убежище… Я выплакала боль, всю без остатка, пока состояние полного опустошения не пришло ко мне и не спрятало мою душу в своих объятиях. Я медленно встала, и словно в тумане подошла к раковине. Ледяная струя воды тронула мои руки. Я подумала и наклонила под нее лицо. Холод резко отрезвил меня. Кожу стало щипать. Несколько струй затекло мне в волосы. Я закрыла кран и руками стала расчесывать сырые пряди. Найдя в кармане резинку, я стянула их в тугой узел на макушке. Протерев раковину рукавом, я залезла на нее и посмотрела на свое отражение. Лицо опухло и покраснело. А вот взгляд был спокойным и холодно блестел зеленью. «Ирьенин Сакура Харуна готова приступить к работе и забыться» – хмыкнула я, ироничная улыбка тронула губы. И тут я в ужасе чуть не упала, лишь каким то чудом удержавшись на раковине. Темный мужской силуэт отразился в зеркале за моей спиной. Он сидел на подоконнике. Интересно, сколько времени он наблюдал за мной? И прежде чем я успела заорать, два ярко красных глаза вспыхнули на его лице.