Солнечная угроза и его семеро друзей-мафиозников.(The Sunshine Menace & His Seven Mafia Besties.

Феликс вернулся на следующий день, словно не произошло ничего плохого. Он впорхнул с подносом печенья, волосы были взъерошены, щечки розовые, в ярко-ярком желтом худи, на котором было написано "Слишком милый, чтобы трогать" сверкающими буквами. Он, к несчастью, не ошибался. – Привет, ребят...! Все семеро оторвались от чистки оружия, изучения чертежей и синхронизации зашифрованных телефонов. Просто очередной понедельник в штаб-квартире мафии. Чонин поднял взгляд последним. И уставился. Всего на секунду. Ровно на столько, чтобы увидеть сияющего, словно чертово солнце, мурлыкавшего что-то под нос, с улыбкой, сделанной из сахара и дождя, Феликса. Он выглядел... Ладно. Словно ничего не произошло. Словно он не сворачивался калачиком на диване и не засыпал на плече Чонина. Словно Чонин не сидел, застыв на тридцать минут, его сердце колотилось, как бомба, оготовая взорваться, и он делал вид, что не чувствует теплого дыхания Феликса на своей шее. Словно он не убежал в ванную в ту секунду, как Сынмин начал: "Почему ты такой красный? Ты заболел или засмущался?" Чонин выпрямился и продолжил начищать оружие. Абсолютно нормально. Все в порядке. Этого не произошло. Он не сгорел. Он не затаил дыхания. Он не убежал. А если его уши слегка покраснели? Никто не должен был узнать об этом. Хенджин медленно моргал. Словно увидел привидение. Милое, пахнущее лимоном приведение, которое точно не бормотало во сне "Я люблю их". Минхо, натачивающий нож, прервался на полпути. –...опять ты?,- пробормотал Сынмин, не удивляясь. Феликс развернулся. – Вы говорили, что я могу здесь вздремнуть! А я в этот раз принес печенье. С шоколадной крошкой, а еще предательство...ибо у меня закончилась шоколадная крошка и я использовал M&M's вместо нее. – Почему ты такой?,- спросил Чонин, искренне лишенный покоя. – Очаровательный?,- Феликс захлопал ресницами. – Бесячий,- поправил Чанбин. – Оба,- прошептал Джисон, с долей трепета. Чан молчаливо взял поднос, но не без тяжелого вздоха. – Мы криминальный синдикат, а не пекарня. – Вы можете быть и тем, и другим!, прощебетал Феликс,– Криминальный-синди-торт. Хенджин поперхнулся буквально с ничего. Потому что Феликс облокотился на стол с улыбкой. И под эти углом... Его толстовка сползла ровно настолько, чтобы обнажить ключицы. Не кокетливо. Просто...небрежно. Невинно. Мягко и тепло. Мозг Хенджина воспламенился. Он смотрел. Он откровенно пялился. Он хотел сделать набросок, поставить в рамку и умереть, смотря на него. Его лицо оставалось непроницаемым. Но глаза? Большая ошибка. Минхо заметил. Минхо всегда замечал. ЗВУК УДАРА. Удар пришелся прямо на плечо Хенджина. – Ай!,- вскрикнул Хенджин, спотыкаясь,– Какого черта?! – Ты пялился,- прорычал Минхо, потирая костяшки пальцев. – Я отключился! – Ты определенно пялился,- сказал Сынмин. – Уровень романтической дорамы,- добавил Джисон. – Я не...! – О-о-ох,- охнул Феликс,– Вы, ребята, деретесь, как будто вы братья! – Мы не братья,- проворчал Чонин. – Мы коллеги,- объяснил Чанбин. – Наемные убийцы,- любезно добавил Сынмин. – Соседи с психической травмой,- усмехнувшись, сказал Джисон. Феликс хихикнул. – Вы такие забавные. Хенджин потер свою руку, все еще хмурясь. – Серьезно, Минхо. Было больно. – Контролируй свои глаза,- равнодушно сказал Минхо. Чан, откусывающий печенье, не поднимал взгляда. – Ты заслужил. – Все все предатели,- мрачно ворчал Хенджин. – Ты пускал слюни,- добавил Сынмин. – Я не...! Феликс пересек комнату и аккуратно вложил печенье в руку Хенджина. – Держи, Хорек. Для твоих ран. – Я вообще-то не хорек,- пробурчал Хенджин. – Я знаю,- Феликс улыбнулся,– Но это подходит тебе. Быстрый и энергичный. Минхо подавился воздухом. Хенджин покраснел как свекла. Феликс повернулся в сторону Минхо. – Ты тоже хочешь печеньку, Гадюка? За то, что ты такой храбрый и сильный? Минхо моргнул. – Я не... Феликс просто вложил одну в его руку. – Вот,- он ослепительно улыбнулся,– Равное распределение сахара и любви! – Ты пытаешься убить нас добротой?,- спросил Чанбин. – Возможно,- прощебетал Феликс,– У меня получается? Джисон медленно кивнул. – Я думаю, что да. Чан простонал. – Мы обречены. – Ты продолжаешь говорить это,- сказал Феликс, невинно моргая. – Потому что это правда,- пробормотал Чан в свою печеньку. Феликс обернулся к Хенджину. – Я сделал что-то не так? – Что? Нет!,- сказал Хенджин слишком быстро, слишком смущенно. – Он паникует,- прошептал Сынмин,– Посмотри на него. – Я не...! – Ты милый когда смущаешься,- мило сказал Феликс. ЗВУК УДАРА. То же плечо. Тот же Минхо. – Прекрати бить меня! – Прекрати на него так смотреть! – Я...тьфу! Феликс так сильно рассмеялся, что уронил печенье. – Это лучший ситком в моей жизни,- признал он. – Я ненавижу этот ситком,- ворчал Сынмин. – Вы все источник смеха,- добавил Джисон. – Мне нужна психотерапия,- прошептал Хенджин. – Я могу ударить тебя еще раз,- предложил Минхо. – Тронь меня и я укушу твое запястье. – Сделай это. Я бросаю тебе вызов. – Ребята,- не выдержал Чан, его голос был резок. Все застыли. Феликс взял печеньку, как знак примирения. – Перемирие? Тишина. Затем Минхо схватил печенье и откусил его. Хенджин последовал его примеру, все еще дуясь. Они оба жевали в угрюмом молчании. Феликс улыбнулся, словно солнечный свет, пробивающийся сквозь грозовые тучи. – Видите?,- сказал он,– Печенье все решает.