Солнечная угроза и его семеро друзей-мафиозников.(The Sunshine Menace & His Seven Mafia Besties.

У Феликса была единственная цель сегодня: вернуть куртку Минхо. Он нашел ее висящей на заборе переулка после вчерашней засады с кексами, и это, очевидно, была судьба. – Я верну твою куртку, Гадюка!,- пропел он, проскальзывая через черный ход заброшенного склада. Дверь была чуть приоткрыта. Гостеприимно. Даже уютно. Внутри было темно и тихо. Так продолжалось до тех пор, пока он не споткнулся о трубу и не врезался в стену. – Ой,- пробормотал он,– Грубо. Он прошел дальше и шаги разносились эхом. – Привет? Крутые ребята? Лучшие друзья-зверушки? Впереди, сквозь прикрытую дверь доносились приглушенные голоса. Феликс лучезарно улыбнулся. Он нашел их! Безусловно, он без колебаний распахнул дверь. – Привет, лучшие дру…ОГО. Семеро повернулись. Они сидели за длинным столом, заваленным картами, фотографиями, чертежами. На мониторе мигала красная мишень. Джисон был в гарнитуре. Минхо указывал на увеличенное фото чьего-то лица. Чан зажал ручку в зубах над схемой оружия. – О,- снова заговорил Феликс, просияв,– Ничего себе! Готовите вечеринку? Никто не двигался. Хенджин прикрыл глаза и сосчитал до трех. Не помогло. – Уберите его отсюда до того, как он узнает! – Что он делает здесь?,- прорычал Чанбин, привстав. Феликс привлек внимание к куртке. – Возвращаю это? Голос Сынмина дрогнул. – Он зашел в комнату для обсуждения убийств, держа лист с наклейками цветочков. – Ой, верно!,- Феликс оживился и протянул их,– Кто-нибудь хочет? У меня есть зайчики, сердечки…О! Эти блестят. – Феликс,- сурово и медленно Чан проговорил,– Тебе нужно уйти. Сейчас. – Подожди,- влез Хенджин,– Как ты вообще проник сюда? – Через черный вход,- Феликс пожал плечами,– Было открыто. Я принес закуски! А еще, смотрите…милые носочки были по скидке!,- он достал из сумки пастельные носки с крошечными персиками и помахал ими. – Ты ворвался на встречу мафии, чтобы показать нам носки?,- недоверчиво спросил Чонин. Феликс просиял. – Я не ворвался. Это незаконно. Тишина. Феликс осторожно повесил куртку на стул Минхо, затем обошел стол, приклеивая наклейку каждому человеку, словно он проводил игру «Покажи и расскажи» в детском саду. Минхо моргнул, увидев наклейку в виде сердца, приклеенную ко лбу объекта на фотографии. Феликс хихикнул. – Он выглядел злым, поэтому я дал ему любовную. Исцеление добротой! – Тебя сейчас подстрелят,- пробормотал Сынмин. Феликс выстрелил в него из пальчикового пистолета. – Пиу-пиу! Джисон поперхнулся водой. – Он слишком чист для этого мира,- прошептал Джисон,– Мы должны защитить его. – Надо стереть ему память,- пробормотал Чонин, потирая виски. – Мы не можем,- мрачно сказал Чан,– Потому что я не думаю, что он вообще хоть что-то осознает. – Это что, пружинка?,- внезапно спросил Чанбин. Феликс засветился. – Да! Хочешь? – Нет… Слишком поздно. Он уже поставил ее на стол и толкнул. Она покатилась в сторону Чанбина с металлическим лязгом. Сынмин потер переносицу. – Он пришел на вооруженную встречу с пружинкой и носками с персиками. – И посмотри!,- добавил Феликс, доставая маленькую связанную пчелку,– Я сделал это для Минхо за то, что он помог мне донести продукты! – Ты сделал что?,- прошептал Минхо. Феликс подошел и аккуратно положил ее на колени Минхо. Минхо смотрел на пчелку так, словно она вот-вот взорвется. Это была последняя капля. Чан нежно, но крепко схватил Феликса за плечи и повел к двери. – Ладно. Спасибо тебе, Феликс. Мы очень заняты. Невероятно заняты. Подрасти. – Но Волк! Я же не показал тебе свой набор для плетения браслетов дружбы! – Выживем как-нибудь,- пробормотал Чан. Как только они достигли двери, Феликс попытался вернуться, только для того, чтобы Чанбин, следуя своим истинным мафиозным инстинктам, прижал его к стене. Все застыли. Феликс моргнул, затаив дыхание – не от страха, а от сумбурного изумления. Он теперь был крепко прижат к стене, а большая рука Чанбина упиралась в стену рядом с его головой. Он усмехнулся. – Ого,- он вздохнул,– Меня раньше никогда не прижимали к стене так изящно. Потом он подпрыгнул на месте. – Сделай так еще раз,- прощебетал он,– Сделай так еще раз!! Джисон уронил гарнитуру. Хенджин прохрипел в салфетку. Чонин ударил стул. Чанбин выглядел так, будто подвергнул сомнению каждый сделанный им жизненный выбор. – Это кризис,- пробормотал Минхо. – Нет,- поправил Сынмин,– Он сам кризис. Феликс, не обращая внимания, снова плюхнулся на пустой стул. – Я помолчу! Просто порисую. Может, оценю ваши навыки планирования. – Ты не останешься,- сказал Чанбин, теперь держась на безопасном расстоянии. – О, Бегемот,- надулся Феликс, обнимая свою сумку,– Но атмосфера такая мрачная. Я чувствую, будто я шпион. – Ты противоположность шпиона,- сказал Минхо. Феликс пошевелил бровями. – Это именно то, что сказал бы шпион. Чонин подавился крошками кекса. Джисон наклонился к Минхо. – Клянусь, я чуть не назвал его очаровательным. Ударь меня. Минхо не колебался. Он вдарил его по руке. – О, спасибо,- проворчал Джисон. Пользуясь случаем, Феликс вынул крошечную игрушку-брелок ввиде мягкого волка. – Это для тебя, Волчонок. Он заставляет меня думать о тебе – мужественный снаружи, мягкий внутри. Чан застыл с мягкой игрушкой волка в руке, словно законы физики только что поменялись. Наконец Феликс встал. – Ну что ж! Не буду отвлекать вас от вашего сверхсекретного кулинарного клуба. Пока, лучшие друзья! Он выскочил за дверь, напевая "Мерцай, мерцай, маленькая звездочка". Тишина. –...мы обречены,- сказал Сынмин. Хенджин резко наклонился вперед. – Я буду безумцем, но я все равно хочу этот браслет. Минхо уставился на пчелу. – Заткнись,- сказал он.