Попаданец

Вернулся Курильщик в комнату когда уже стемнело, и коридоры съела непроглядная тьма. Вернее его вернули. Затащили за уши, и заволокли, ругая. Когда Курильщик, после принудительного отогрева в душе, оказался в кровати, он окончательно понял что ничего больше чем лужу из серо-зелёной жижи из себя он не представляет. Настроение растекалось и лилось без конца густой тиной, цепляясь за руки, опуская голову, втягивая в болото чего-то слишком холодного и слишком одинокого. Противное жужжание терзало уши. Пол ночи Курильщик душил себя подушкой, а вот утром начались странности. Холодная вода которая стекала по щекам не помогла ни капли. Из зеркала ошалелыми глазами таращился кто-то сонный, растерпанный и бледный. И Курильщик подумал этому кому-то очень не помешало бы врезать посильнее чтоб очухался. Внезапно Дом оказался слишком большим, слишком шумным, и слишком многолюдным. Грузился на худые плечи, придавливает ниже и ниже. Гудит, давит на виски, тормошит почти неживое тело, вытягивая силы до последних капель. Курильщик глядел перед собой, подпирая рукой тяжёлую голову, и чуть не падая носом в кашу. Кто-то свистнул у него бутерброд, но было как-то без разницы. Есть не хотелось, хотя, в прочем, не хотелось ничего. Вдруг бутерброд вернулся. Подплыл элегантно и привычно, как будто каждый день бутерброды имеют свойство плавать по столу. Только спустя пару секунд Курильщик,моргнув,поднял глаза, и понял откуда взялось хлебобулочное изделие. Его пододвинула рука Чёрного. Все еще не получалось что это был Чёрный. Скорее что его рука тоже вдруг заимела желание обрести отдельную личность. Чёрный сидел как ни в чем не бывало, набирал себе калорий. Тихо поблагодарив кого бы то не было, полу-труп взялся жевать лениво и безучастно, не удостоив данный инцидент своими размышлениями. А вот остальные, кажется, пропустить это не смогли. Смотрели изумленно, даже приоткрыв рты, и только после шепота друг с другом ожили обратно, толкаясь локтями, и вертясь на местах. До Курильщика, полу-живого и недовольного доходило все с трудом. Прошли мимо и шутки состайников, и шум, и толчки. Ему делалось хуже и хуже с видом каждого из тех кто так долго и бессовестно его кусал. В Шестой стукачей не любят. Зато любят когда так ими обожаемый вожак отлучается по делам, и получают они возможность наконец отвести душу на ком-то. Этим кем-то, в последнее время стал Курильщик. И никто об этом ничего не сказал. Ни на первый раз, ни на десятый. Думай он об этом, точно заскучал бы по Лэри, который слишком уж был невелик и туповат чтобы изощряться в терзаниях. Колотил и колотил, всем своим видом показывая что Курильщик ему не приятен. Мало того, что оставляя на его лице синяки радуется победе. А Псы другие, и делают все по-другому. Ходят кругами, щурясь и пригибаясь к земле. Облаивают как уличного кота, а потом смеются, как будто нет в этом ничего такого. Как будто это в порядке вещей, и злится нечего. Как будто все по-дружески. А тот кому выпала доля быть этим непутёвым "другом", долго не будет понимать что с ним делают. Но Курильщик не хотел сейчас думать, и винить его за это никто не в праве.