Просто музыка

За окнами в размеренном темпе раздавался шум капель воды. Не сильный дождь, а наоборот, нежный, ласковый, даже мелодичный. «Кап…кап…кап…» Орихара вздохнул. Сезон дождей никогда не был его любимым, как минимум оттого, что людей, за которыми можно было наблюдать, становилось всё меньше. Не любят они мокнуть, следовательно, предпочитают оставаться дома. И Изая не мог их в этом винить. Он сам сейчас находился не где-нибудь в парке на скамейке, проводя свои наблюдения за очаровательной парочкой влюблённых, а в уютной сухой квартире, в объятиях любимого кресла, наблюдая за несменным пейзажем. За окном ударила молния. Панорамные окна в пол предоставляли прекрасную возможность насладиться сей чудным мигом, помогая запечатлеть его в своей памяти и отметить, насколько удачно вспышка совпала со сменой ритма музыки. Орихара Изая не любил слушать музыку. Однако редко, но всё же, когда погода не оставляла выбора, молодого человека можно было застать за столь обычным, по меркам самого Орихары, занятием. Это давняя привычка. Ещё когда-то в детстве дедушка Изаи отвёл оного в старый музыкальный магазин. Винил и прочее барахло, которое они рассматривали несколько часов кряду под непрекращающиеся рассказы старика, настолько въелось в память юного наблюдателя, что тот спустя пару лет даже записался на занятия в музыкальный класс. В итоге, исправно их посещал и, в конце концов, смог порадовать дедушку своей игрой. Взрослому Изае это кажется милой, хоть и бесполезной тратой времени. Продолжая вслушиваться в лёгкое жужжание патефона, что находился на столике в углу кабинета, и саму музыку, Орихара не заметил, как в комнату вошли. — Опять хандрите? — Намие как всегда не в меру наблюдательна. Но что поделать, ведь Изая действительно не любит такие дни, а искать нового помощника слишком напряжно. Да и что он напишет в графе о причине увольнения? «Мешала наслаждаться одиночеством…» «Слишком молчаливая…» «Знает больше положенного…» Столько вариантов. Он улыбнулся сам себе и лениво приоткрыл глаза. — Говорить поверх музыки — вопиющая бестактность, — девушке, казалось, на такое замечание было плевать, поэтому Изая добавил: — Просто отдыхаю, — и снова погрузился в свои мысли. Ягири уже не в первый раз видит подобную картину: Орихара, наслаждающийся какой-то классической музыкой. В такие моменты даже её чокнутый начальник может показаться обычным человеком, но она-то знала, какой он и не станет обманываться на его счёт. Девушка подошла к проигрывателю, аккуратно приподняла тонарм и продолжила. — Пришли документы, о которых вы говорили на днях, — Намие прошла внутрь кабинета, положила на край стола толстый жёлтый конверт, развернулась и направилась прямиком к входной двери, сопровождаемая стуком собственных каблуков и уставшим взглядом Изаи. — Она знает, как меня разозлить, — произнёс вслух он после того, как чётко услышал звук захлопнувшейся двери. Дело было даже не в том, что любимый секретарь прервал не менее любимый одиночный муз.фест, просто проигрыватель был немного неисправен, и после поднятия иголки пластинка слегка наклонялась царапаясь о поверхность устройства с каждым кругом издавая всё более неприятный звук. Патефон не жалко, а вот диск очень — он был единственный в своём роде. Орихара поднялся с насиженного места, не спеша подошёл к аппарату и отключил его. «На сегодня хватит» Аккуратно сняв пластинку, Изая убрал её в специальный конверт, а проигрыватель отнёс к себе в комнату. Если бы Намия задержалась подольше, то могла бы не только понаблюдать за своим начальником, приступающим к работе, но и прочитать кривую, как будто ребёнком написанную надпись на конверте, который Изая оставил на столике.

«Соната для фортепиано для любимого дедушки.

Орихара Изая»