Ночь Хэллоуина

…И снова, под холодным, равнодушным взором ворон, Йеджи очнулась. Ветки мокрой земли впивались в щёку, в горле — пересохло от криков, преследовавших её во сне. Дождь стих, но мир вокруг казался ещё более угрюмым, словно оплакивающим её участь. Деревья, словно уродливые стражи, возвышались над ней, переплетаясь ветвями в непроницаемую сеть. Где-то в глубине души, словно отдалённое эхо, она чувствовала их. Ментальная связь с друзьями — тонкая нить, связывающая их в этом кошмаре. Чана, Феликса, Минхо… Все они были там, в других мирах, в других играх. Заложники безумия, в которое она, по глупости, их втянула. Вина давила на плечи непосильным грузом. Если бы она только не предложила эту дурацкую идею! Если бы они остались дома, играли в безобидные игры… Но было поздно. Сделанного не воротишь. Теперь им всем предстоит платить по счетам, с каждым днём, с каждой минутой отдаляясь от надежды на спасение. Рассвет забрезжил бледной полоской на горизонте, но света не принёс. Деревья словно сговорились, заслоняя каждый луч, оставляя Йеджи во власти угрюмого полумрака. Собравшись с силами, она поднялась на ноги и побрела вперёд, наугад, в надежде найти выход из этого проклятого леса. Вскоре ей повстречалась девочка. Хрупкая фигурка, бледное личико, печальные глаза. Она стояла у старого, покосившегося дерева, словно ожидая чего-то. — Здравствуй, — тихо произнесла Йеджи, стараясь не спугнуть ребёнка. Девочка подняла на неё глаза, полные тоски. — Меня зовут Дорати, — прошептала она, словно боясь нарушить тишину. — А ты кто? — Йеджи. Я… я потерялась. Дорати грустно улыбнулась. — Потерялась? Здесь все потеряны. — Здесь? Что ты имеешь в виду? — Этот лес, — Дорати обвела рукой окружающие деревья, — он никогда не отпустит. Слендермен забирает души и держит их в страхе даже после смерти. Йеджи похолодела. Значит, это правда. Даже после смерти они остаются в его власти. — Но… должен же быть какой-то выход? Дорати покачала головой. — Нет. Это замкнутый круг. Беги, прячься, но всё равно придёшь сюда. Это твоя участь , Йеджи. В её словах звучала безысходность, от которой леденела кровь. Йеджи почувствовала, как внутри всё обрывается. Надежда, эта хрупкая искорка, окончательно погасла. Что толку сопротивляться? Что толку бежать, если в конце концов всё равно вернёшься сюда? …Депрессия обрушилась на неё всей своей тяжестью, парализуя волю и отнимая последние силы. Она опустилась на землю, не в силах сдержать слёзы. Впервые за всё время Йеджи захотелось сдаться. * …В доме злобной старухи, где тьма всегда гуще, а страх — острее, Лия вновь поднялась на ноги. Голова раскалывалась от боли, укус паука пульсировал, отравляя кровь. Но она не могла позволить себе сдаться. Сынмин верил в неё, и она не могла его подвести. Арбалет… Он был её единственной надеждой. С его помощью она могла бы хоть на время остановить Бабульку и вырваться из этого кошмара. Дрожащими руками она обыскивала комнату за комнатой, стараясь не издавать ни звука. Вскоре она оказалась у входа в подвал. Даже отсюда веяло холодом и чем-то зловещим. Но Лия знала, что арбалет может быть там. Сглотнув ком, она спустилась по скрипучей лестнице вниз. В подвале царил полумрак, освещаемый лишь слабым лучом света, проникающим сквозь щель в заколоченном окне. Лия осмотрелась. В углу стояли старые ящики, сваленные в беспорядке, вдоль стен тянулись полки, заваленные всяким хламом. И вдруг, она её увидела. Бабулька стояла прямо перед ней, словно вынырнув из ниоткуда. Её белые, мертвенно-бледные глаза не видели Лию, но она чувствовала её присутствие. В руках старухи была дубинка, готовая обрушиться на голову незваной гостьи. Лия замерла, боясь даже дышать. Бабулька медленно повернула голову в её сторону, и Лия поняла, что ей нужно действовать. Она бросилась в сторону, надеясь укрыться за одним из ящиков. Но Бабулька оказалась быстрее. Она взмахнула дубинкой, и Лия едва успела увернуться от удара. Нужно было найти укрытие. Быстро! Заметив узкий проём между стеной и одним из ящиков, Лия нырнула туда, словно в нору. Проём был настолько узким, что ей пришлось протискиваться т уда боком, с трудом втягивая живот. — Я тебя вижу, милая, — проскрипела Бабулька своим мерзким голосом. — Я найду тебя! Лия съёжилась в своём убежище, чувствуя, как страх сковывает всё её тело. Она проклинала тот день, когда согласилась пойти на эту дурацкую вечеринку. Какой же она была идиоткой! Это не квест, не пранк. Это адская ловушка, из которой нет выхода. С трудом протиснувшись дальше, она, наконец, добралась до небольшого пространства, где могла хоть немного перевести дух. Осмотревшись, она заметила на столе клочок бумаги. Записка… Записка от предыдущей жертвы. Дрожащими руками она взяла её и прочитала: ~Если ты это читаешь, значит, ты тоже попал в эту ловушку. Не надейся на спасение. Здесь нет выхода. Бабулька всегда находит своих жертв. Лучше умереть быстро, чем жить в постоянном страхе. Прощай.~ Прочитав эти слова, Лия почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Надежда, едва зародившаяся в её душе, угасла окончательно. Если даже предыдущей жертве не удалось сбежать, то какой шанс у неё? …Депрессия подкралась незаметно, словно тень, и окутала Лию своим липким покрывалом. Она опустила голову на руки, чувствуя, как силы покидают её. * …В школе Святой Валерии, под гнетущим взором распятий и шёпотом латинских молитв, Минни бежала. Монахиня преследовала её, словно ангел смерти, вооружённый молотом и одержимый жаждой крови. Спортзал… Это место всегда вызывало у неё дрожь. Высокий потолок, пустые трибуны, эхо, усиливающее каждый звук… И Монахиня, появляющаяся из ниоткуда, словно призрак. Минни металась между шкафчиками, стараясь запутать преследовательницу. Монахиня что-то бормотала на латыни, и в её словах звучала такая злоба, что кровь стыла в жилах. В отчаянии, Минни бросилась к одному из шкафчиков и захлопнула дверцу, надеясь хоть ненадолго укрыться там. Задвинув , она съёжилась внутри, поджав ноги и закрыв лицо руками. Сердце колотилось в груди, словно бешеное, готовое вырваться наружу. Она слышала шаги Монахини, приближающиеся всё ближе и ближе. …Страх сковал её разум, парализовал волю. Минни не знала, сколько ещё сможет продержаться. * Минхо… Чан… Феликс… Сынмин… Хёнджин… Соён… В каждом из их миров, в каждой из их игр, безумие набирало обороты. Надежда угасала, а отчаяние захватывало всё новые и новые территории. Минхо пал жертвой неожиданного нападения Гренпы, его крик так и остался погребенным в стенах старого дома.Феликс, попав под гипнотизирующее воздействие Слендерины, застыл, словно зачарованный, обречённый на вечное служение Тьме. Хёнджин метался по дому, спасаясь от Гренни, чья безумная ярость не знала границ. А Соён… Соён всё ещё бегала по проклятой школе, собирая мешочки и уворачиваясь от летающей головы. Каждое утро было лишь началом её нескончаемого кошмара, временное убежище никогда не давало ей чувства безопасности. …Все они начинали терять веру. Их поглощала меланхолия, разъедающая разум и отнимающая волю к борьбе. Умрут ли они от руки монстров или же от тоски и безысходности? Вопрос оставался открытым… И с каждой минутой становился всё более и более пугающим. День четвёртый