Black box (сборник драбблов)

      С тех пор как Дарья ушла из семьи, девочки могли смело называть себя круглыми сиротками. Отец зашивается на работе от горя и комплекса неполноценности, мать бросила их, поддавшись толи проклятию, толи кризису среднего возраста. Конечно, на помощь приходили тёти и бабушки, но заменить хотя бы маму у них, увы, не получалось. Всё-таки маму не заменит никто. Как и папу. Так думала Соня и восприняла это, как личный вызов - нужно делать всë чтобы Вениамин обратил внимание на семью. Вернуть его ещё была возможность, но всë как об стену горох, мужчина был слишком сосредоточен на своей карьере, топя горе от потери любимой в физических формулах, поручениях начальника и строках диссертации. Соня как-нибудь справится с трудоголизмом отца. Хорошо хоть не спился или чего ещё хуже.       В семье царил хаос, четыре ребенка, оставленные совершенно без присмотра. У младшей, что ежедневно объедается противопоказанными ей конфетами, обострение диатеза, у двойняшек из комнаты перманентный шум от надоедливых и ни на секунду не затихающих ссор, а старшая, Софья, ничего не делает, опустив руки, ведь она бессильна, особенно, перед младшими сёстрами. Она сама совсем ещё ребёнок, ей ещё очень далеко до взрослого сознательного человека, который мог бы воспитать хотя бы одного ребенка, а в её случае целых трёх.       Но и "вороне Бог послал кусочек сыра", Васильевым же он решил послать Бориса. Веселого соседа, вломившего в их квартиру в прямо в день своего новоселья. Его озадачило, что детки одни дома и, выяснив всю нужную информацию, он стал дожидаться Вениамина, чтобы серьезно поговорить, и дождался, и даже поговорил, но отчасти безуспешно. Папа косвенно в семью не вернулся, зато появился новый, не слишком суровый, хоть и умеющий включать строгого родителя в некоторые моменты. Боря также заменил и бросившую девочек маму, готовяя и роскошный ужин, и изысканный обед, и сытный завтрак. Вот так просто дядя Боря стал им не "просто" соседом, а заботливой матерью и классным отцом в одном лице. Даже на родительские собрания теперь ходит он записывая всё на бумажку и по-очереди говоря с каждой девочкой отдельно.       Одна только Софья чувствовала неправильность происходящего, какой-то незнакомый им ранее мужчина начинает ухаживать за чужими детьми, словно они ему родные. Ей казалось это странным и раздражающим, так что она долго и упорно пыталась вытравить надоедливого соседа-отца из квартиры, как какого-нибудь мерзкого таракана, который всё не хочет подыхать. Сначала была просто пассивная агрессия, но потом Соня даже начала подставлять его, специально включая газ, когда Борис отходил от недавно приготовленной еды на плите, или прожигая одежду сестёр, которую гладил мужчина.       Васильеву смог утихомирить только её новый, точнее сказать, первый парень, Рома. Она с головой погрузилась в романтику, откинув семейные дела и учёбу на второй план. Вместо уроков начала ходить на стендап шоу своего Ромочки, возвращаться домой чуть ли не в одно и тоже время, что и Вениамин. От каждого, порой мимолетного, поцелуя с возлюбленным её пронзала приятная эйфория, безвозвратно унося девушку в самые глубины амурных дел, из сетей которых выпутываться совсем не было ни сил, ни желания. Слишком уж она устала быть ответственной взрослой, в конце концов ей позволительно такое, она ведь подросток!       Первая любовь всегда такая, не заметишь, как она и пройдёт. Вот и Соня не заметила, как её парень стал ей изменять, но вот её лучший друг, Игорь, сразу всë понял, прибежав к её порогу с этой дурной вестью. Софья не хотела верить в его слова до последнего, ровно до того момента, пока она не увидела фотографию-доказательство неверности возлюбленного. Тогда в ней сломалась та Соня, которая даже после ухода матери ни за что не стала бы плакать, которая не сломалась и после своеобразного "ухода" отца с головой в работу, которая тащила на себе весь быт и младших сестёр, которые неблагодарно отдали своё предпочтение недо-отцу-пере-соседу-Борису. Она прогнала Якушева в бешеной истерике, даже сестры попрятались от таких криков. Криков разбитого вдребезги сердца.       Всё, что Соня сейчас понимала, так это то, что ей сейчас, как никогда раньше нужна была мама, её поддержка и все эти душевные разговоры на кухне. Но мать её бросила, дочка не нужна ей, так же, как и Роме не нужна такая девушка. От тяжёлых раздумий она и сама не заметила, как слезы начали мало-помалу катиться из глаз, размазывая по щекам неводостойкую тушь. В ней была обида на весь мир, чувство, что все её предали, что она лишь балласт для всего цивилизованного общества. Она даже начала считать, что сама во всем виновата. Во всём. И в безответственности отца, и в побеге матери, и в проблемах младших сестёр, и в предательстве Романа. Уже скоро она самостоятельно успокоится и пойдет покупать чёрный лак, помогающий от горя получше всякого пресловутого мороженного.       Но тут в коридоре резко становится светло - это Борис, как обычно зашёл проверить всë ли у девочек в порядке, и покушали они или нет.       Васильева хотела бы встать с места и выгнать его прямо как Якушева, но поток из слёз и угнетающих мыслей не дал ей пошевелиться, заставляя сжимать кулаки с новой силой, да так, что ногти оставляли красные лунки на нежной коже ладоней. Дядя Боря, конечно, никогда бы не смог пройти мимо, сувать свой любопытный нос в любое дело, не касающееся его ни коем образом - его любимое занятие. Из-за этого, Соня надеялась, у него будет отдельный котёл в аду для тех, у кого своя жизнь есть, но им нужно обязательно лезть в чужую.       Борис чуть ли не прибегает на кухню, как только слышит первый всхлип. Он очень обеспокоен состоянием соседской дочки и возможно даже догадывается почему она плачет. Когда он был вожатым в детском лагере он по сто раз за смену видел подобное. Разбитое сердце. С этим он и сам часто сталкивался, но тут был случай с девочкой-подростоком, а значит - критический случай. Не только для неё, но и для всех окружающих.       — Так, — неприлично заинтриговано сказал Боря, садясь на ближайший к девушке стул, — Кто обидел?       — Отвали, — грубо вытянула из себя хоть что-то брюнетка и бросила на соседа злобный взгляд. Слова выходили сдавленно и невнятно, поэтому поток оскорблений пришлось придержать до успокоения.       Борис знал одно правило по утешению любой девушки - нужно дать время для выхода всех слёз, но особо никогда не придерживался его из-за своих привычек в общении. Для него всë должно решаться здесь и сейчас, особенно, в случаях с плачущими детьми.       — Кто тебя обидел? — решил повторить вопрос более четко мужчина с уже обеспокоенными глазами.       Расставляя все за и против, Васильева изподлобья смотрела на необыкновенно серьёзного Борю, выжидающе сложившего руки на груди. Соне нужно было выговориться, ей нужен был совет, даже самый плохой, но из уст взрослого человека. Хотя бы один раз. Хоть кто-то.       — Рома, — сорванным голосом произнесла Софья с особым отвращением и ненавистью, — Изменщик тупой, — разорвав зрительный контакт, сказала девушка, подсознательно стыдившаяся факта измены ей.       Водовозу тема эта была не чужда, сам и изменял, и был тем кому изменяли, и с кем изменяли. Осознание аморальности измен, он понял, когда стал жертвой, тогда у него появился устой, по которому всë, что с этим связано - плохо и совершенно безнравственно. Боря вдруг снова вспомнил каково это, переживать подобное и что точно не нужно делать в порыве эмоций.       — Упырь малолетний, — он бы и себя так назвал в те далекие годы, когда его нормы поведения ещё не сформировались, — Ну ничего, я с ним разберусь, — вызывая скептическую усмешку у Сони, угрожающе проговорил Боря, — Ты как сама вообще? — переключился на более важную тему мужчина. Его сейчас больше волновала бедная девушка, чем мальчишка, с которым он как минимум поговорит по-мужски, а как максимум… Ну… Поговорит по-мужски не только с пацанёнком, но и с его родителями. Ну а что? Он же не зверь, чтобы избивать подростка.       Васильева стала смотреть на него, как на полного идиота. Неужели по ней не видно, как она себя чувствует? И это взрослый? Такой же тупой и безответственный, как и все остальные.       — Нормально, — закатила глаза Софья и только сейчас задумалась о том, что ей стало спокойней на душе, а слезы вовсе исчезли.       Уже через час она будет благодарна Борису за те десятки преукрашенных историй, половина из которых бредни и выдумки, но с какой никакой моралью. Уже через час она поймёт, что будет искать в будущем себе парня, не похожего на отца, а похожего на добродушного соседа-просточка. Уже через час вся семья соберется на ужин, приготовленный их личным шеф-поваром по лестничной площадке. Уже через час она напрочь забудет про Рому и начнет думать о другом человеке…