Black box (сборник драбблов)

      Они выгнали Дашу, сказали уходить туда откуда пришла, смотрели на неё обиженно, отказались даже выслушать. Дарья, конечно, знала, оправданий нет, но она же была хорошей женой-домохозяйкой и возилась с детьми целых пятнадцать лет, а они все просто вышвырнули её из своей жизни за какие-то полтора года. Она не может решить на кого больше злится на дочек, что так поступают со своей матерью, или на Веника, который подал на развод и нашёл себе какую-то новую женщину. Ох, как она хотела бы посмотреть на неё, но гордость мешала даже попросить сестру рассказать о ней хоть что-нибудь.       Сейчас Васильева поднимается в офис отца. Только он её поймет и никогда не осудит. Он всегда так делал если она совершала что-то плохое. Он не кричал, не ругался, как мать, у которой ремень - лекарство на все случаи жизни. Сергей слушал её, крепко обнимал, говоря, что не злится. Ей сейчас нужен папа, ей нужно чтобы кто-нибудь заверил её в собственной невиновности своим привычным "Я не сержусь", ей нужен его новый кабинет, в нём осталась частичка старого, успокаивающая Дашу своим теплом, ей нужна веселая секретарша Тамара выдумывающая очередной предлог чтобы уйти по раньше. Брюнетка идет по лестнице спокойно, а хочется бежать, громко цокая каблуками по бетонным ступеням, как только в следующем пролете виднеется нужная ей дверь. Она открывает её.       В приемной пусто. За столом с компьютером не сидит секретарша. Одиночество давит на Дарью с гнетущей тяжестью, поселив в голове чувство, что даже папа не хочет больше её видеть, но она знает это не так, он будет рядом всегда и ни за что не разочаровался бы в дочке. Женщина идет в сторону кабинета Сергея и открывает его, желая поскорей увидеть отца, которого там нет.       Там сидит блондинка, смешно подпрыгнувшая от испуга, когда Даша открыла дверь. Ну вот теперь она точно поняла, что никто её не ждёт.       — Э-а... Вы на прием? — рассеяно спрашивает женщина, пытаясь перевести дыхание после неожиданно открытой двери.       Дарья медлит с ответом. Думает о том, что она вообще-то пришла к отцу, а тут такое, но мысль, что её кто-нибудь выслушает всë-таки была более привлекательной, чем орущая мать, если она пойдет домой и попытается сказать хоть слово. Да и у женщины, которая сидит за креслом, глаза добрые, прямо как у самого хозяина этого кресла.       — Да, но… где Сергей Алексеевич? — помедлив, сказала Даша, не замечая, что её голос слегка охрип от нервов и растерянности.       — У него семейные обстоятельства, — она сказала это достаточно тоскливо, что сильно напрягло Дашу, заставив задуматься, а не завел ли папа себе любовницу, как Веник, — Я его помощник, то есть я тоже психолог и обычно принимаю клиентов из-за их большого наплыва, — грусть в глазах женщины быстро ушла и внимание уже полностью переключилось на собеседницу, кажущуюся очень знакомой. Приложив одну руку к груди, чтоб показать кого она имеет ввиду, психолог сказала, — Татьяна.       Васильева снова долго молчит, снова всё обдумывает, она безмерно благодарна этой Татьяне за то, что её не торопят. Скачкова видит её состояние. Оно довольно плачевное, поэтому психолог терпеливо молчала, позволяя женщине разобраться в том ворохе проблем, что роились в её голове. Через некоторое время, опомнившись, Даша быстро приближается к стулу для клиентов, цокая каблуками, и садится. Она, смущенная долгим молчанием, которое она сама же и создала, нервно улыбается, в надежде, что этот психолог тоже не осудит её.       — Дарья, — повторив жест блондинки, прикладывая руку к груди, наконец представилась Васильева.       Одно только имя, а у Тани уже всё сжалось от обиды и неприятных воспоминаний. Ведь так звали жену Веника и именно так сонный Веник, по привычке, звал саму Татьяну, не понимая потом, что случилось. Конечно, она осознаёт, что это глупо - ненавидеть имя, но ничего не может поделать с этим, даже если считает эту клиентку очень милой женщиной.       — Приятно познакомиться, — по-прежнему скрывая дискомфорт только из-за имени человека, вежливо улыбнулась Скачкова, — Так... О чем бы Вы хотели поговорить? — продолжила она, немного расстроенно, наклонив голову в бок.       А Дарья снова задумалась и ушла в себя, с ней такое часто происходит, как минимум с переезда в новую квартиру много лет тому назад. Ей было просто банально не с кем поговорить. Веник уже тогда пропадал на работе, сестры во всю строили карьеры и личные жизни, подруг никогда не было, если не считать Якушеву, с которой она подружилась только от отчаяния и у которой жизнь шла нон-стопом, заставляя Дашу сводить общение с ней на нет, чтобы не чувствовать себя какой-то неполноценной, не такой. Поэтому брюнетка и начала уходить в мысли, с дочками ведь тоже никак не обсудить её проблемы, неправильно было бы.       Экс-Васнецова посмотрела на женщину напротив, что терпеливо ждала пока клиентка что-нибудь выдавит из себя. Она поняла – отец не прогадал, взяв на работу эту блондиночку, при одном взгляде на неё становилось спокойнее, может всë дело в плавных чертах лица или глазах, не старающихся залезть в душу, а просто понимающих человека без каких-либо причин. Внешность была идеально мягкой, ей хотелось доверять и делиться тем, чем Даша уже давным-давно отвыкла делиться. Мыслями.       — Я сделала глупость, — тихо начала Дарья, стараясь всё равно казаться уверенной в себе, хоть и выходило очень плохо, — Но я не сожалею об этом, понимаете? Вообще ни капли! И, по секрету скажу, я даже не считаю свой поступок глупостью, — то повышая голос, то чуть ли не шепотом, заявила бывшая готка. Сосредоточившаяся на ее словах Татьяна чуть наклонилась вперёд, чтобы привлечь внимание, и без того направленное на неё.       — Вы собираетесь рассказать, что именно Вы сделали или Вам будет комфортнее, если я не буду знать? — она решила сразу уточнить этот момент, но после заметила, как клиентка собиралась снова надолго задуматься и тяжело выдохнула, — Хорошо, думаю пока что лучше без конкретики, — Дарья кажется собиралась сказать что-то против, но Татьяна опередила её вернувшись к рассказу про "глупость" — Так Вы точно уверенны, что не сожалеете?       — Я же сказала - да! — бездумно и грубо ответила Васильева, за что ей сразу стало стыдно. Даже больше, чем когда она вернулась в квартиру к брошенным дочкам, — Что-то не так?       Скачкова печально хмыкнула и опустила взгляд.       — Если бы Вы действительно не сожалели, стали бы Вы называть свой поступок глупостью? — Таня произносила каждое слово аккуратно, нежно, не желая задеть Дарью. С бывшей готкой так общались только когда она была беременна, как будто она хрустальная и разобьётся при одном неверно сказанном слове. Ей нравилось это давно позабытое чувство, появляющееся во время того, как человек заботится о тебе.       — Не знаю, просто уходить от проблемы, написав ему маленькую записочку, это тупо, — после слов клиентки внутри Татьяны опять начало зудеть больное место. Веник, подавший на развод, прощальная записка, восемь месяцев тишины. В тот момент она сама задумалась о том, что считает глупостью свой поступок, хоть мозг переодически и убеждает её в обратном.       — Это ни капли не глупо, — возразила блондинка, — Просто Вы сожалеете об этом и не можете по-настоящему отпустить, — Даша заметила, как женщина опять потускнела.       Немного пораскинув мозгами, Васильева поняла, что у неё видимо тоже что-то случилось в жизни и это что-то очень похоже на проблему самой Даши. Чем дольше она смотрела на Татьяну, тем больше становилось стыдно, что она своими рассказами так печалит эти голубые глазки напротив. Может быть… им обеим нужно что-то новенькое и желательно в другой обстановке? Почему бы Даше не провести некоторое время с понимающей и нежной женщиной со схожими проблемами перед тем, как вернуться к мужу, противоположному этой красавице во многих планах. Именно так бы и сделала Даша Васнецова, разве нет?       Но сначала нужно отчистить совесть.       — Я всë таки скажу, что я сделала, — закрыв глаза от неуверенности, твёрдо сказала брюнетка, перед тем как уже сто раз чуть не передумала, — Я бросила мужа и четырёх дочек, потому что снова захотела стать собой, но потом мне захотелось обратно и теперь меня не пускают, — она выдала это на одном дыхании, пока не решительно открыв только один глаз дабы увидеть реакцию психолога и тихо спросить, — Глупо?       Татьяна Владимировна от удивления приподняла брови, понимая кто перед ней сидит и так мило общается. Жена Веника. Голову переполнили мысли о том насколько же это плохой анекдот о любовнице и жене в кабинете психолога, но, честно, пообщавшись с Дарьей, Таня даже словила себя на том, что будь она Веником тоже бы называла новую пассию именем незабываемой старой. А они ведь так похожи. Обе пострадали от него. Обе бросили глупыми записками. Обе не могут забыть.       Скачкова, до сих пор не веря в происходящее, пристально всматривалась в неё, уже раскрывшую глаза и сгорающую от надоедливого смущения. После этого она громко вздохнула.       — М-м... Если только чуть-чуть, — Татьяна сузила глаза и по-доброму улыбнулась. Камень с души упал - это та самая Даша, что теперь поделать? А Даша найдет, что им теперь поделать, как минимум этим глупым вечером…