Black box (сборник драбблов)

      Галя всë испортила, но она не чувствует своей вины в этом, только траур и безысходность, исходящие от Бориса, что устало подкидывает дрова в печку. Не так давно они переехали на его дачу, в тихое безлюдное место на природе. Точнее не переехали, а сбежали, в надежде спрятаться там, оставив остальную часть семьи на растерзание властям, которые со свету сживут всех, кто хоть как-то причастен к Федотову и Галине Сергеевне, заберут всë что дорого, хоть забирать уже и нечего. Всë, что было им с Борей дорого уже не спасти.       Васнецова не слишком жалеет, что тогда согласилась защищать олигарха в суде, но жалеет о том, что допустила ошибку, скрывая улики. Забыла про одну копию документа, впоследствии ставшую для всей семьи роковой. Эта глупая бумажка доказывала наличие всех остальных глупых бумажек, от которых она избавилась или постаралась скрыть. Чёрными делами и сокрытием правды Галя занималась всю жизнь. Глупо, да? Упустить такую важную деталь с таким внушительным опытом адвоката дьявола. Она прекрасно знала, что это опасно и для её семьи и, в конце концов, для их с Борей ребёнка, но имела до ужаса наплевательское отношение к их безопасности, за что сейчас и вынуждена страдать вдали от цивилизации и прибыльной работы.       Госорганы и ярые конкуренты Федотова уже давно собирали на неё компромат, выжидая когда же она оступится. И она оступилась. Сначала Васнецова пыталась что-нибудь предпринять, дёргала себя за волосы, иногда под руку попадались волосы Бориса, уж тогда она отыгрывалась по-полной, и думала, как всë уладить, не попав в тюрьму, совершенно забыв про то, что в её животике находится их с Борисом мальчик... Стресс, постоянная беготня по судам, уже не в роли адвоката, а в роли подсудимой, утомление от испуганных криков мужа, которого она утащила за собой в эту теневую игру. Ребенок родился мёртвым. Она видела его бездыханное синеватое тельце, когда его можно сказать вытащили из её чрева. Малыш не шевелился, не кричал, его стеклянные маленькие глазки застыли, так и не познавшие мир, их она запомнила на всю жизнь.       Боря потребовал развода. Он хотел её бросить, не мог смотреть на ту, что убила их сына. Только вот развод не помог, он уже под прицелом госслужащих и конкурентов Федотова. Борис, кажется, возненавидел всех и вся после рождения мертвого сына. Он возлагал все свои надежды на него, на то, что проклятия Васнецовых не существует и это просто два совпадения, но стал верить в него после смерти мальчика. А могло ли быть иначе?       Бывший водовоз, которого выгнали с работы, увлёкся спиртым и приметами, поверил в сглазы и порчи, выкинул все подарки от Галиной семьи, стал часто читать молитвы перед сном, креститься и потратил все оставшиеся деньги на гадалок-мошенников и изгнание злых духов из их квартиры, так что обговоренный подкуп судьи так и не произошёл. Он рассказал про всё на исповеди, только вот можно ли было доверять церкви, которая за хорошую плату передала всю информацию неприятелям семьи? Постепенно всё шло к безумству, а потом и к возвращению игромании, что тоже стало веской причиной для побега на дачу.       Они заперты в тихой глуши вместе с пустым безразличием Гали и нарастающим истеричным безумством Бори. Когда Борис целует тело женщины, она ничего не чувствует, ей плевать на него, плевать на его ласки и грязные словечки, а Борис же просто удовлетворяет свои потребности, не так как раньше, нет. Теперь он делает это без нежности и любви, без толики трепета, что был раньше. Он отвык от этого, каждый раз смотря на неё, он вспоминает слова глав врача, спешные похороны мертворождённого малыша, надменное лицо батюшки и злые взгляды семьи Васнецовых на него и Галю. Ему на самом деле не жалко никого из них, всех их он по своему ненавидил из-за "проклятья". А Галина его пилит, на лице никаких эмоций, но пилит, выедает мозги чайной ложечкой, упиваясь своим превосходством над глупым мужем, хотя они оба друг друга стоят.       — Я схожу с ума, — пустыми глазами смотря на угасающее пламя в печи тихо говорит Боря. Мужчина сжимает в руке крест и качается взад-вперёд.       — Ничего страшного, заплати ещё одной гадалке, чтобы уравновесить своë нестабильное психическое состояние, — язвительно и с отвращением выплюнула Галина, хотя её лицо не выражало ни единой эмоции. Ей виделся не её муж, а жалкий червь. Слизняк, сопливый и отвратительный слизень.       Иногда он думает об убийстве, но это грех. Но Бог умер. Умер вместе с мальчиком, что потеряла Галина.       — Ты никогда не была рядом… Это ты во всём виновата, — зашептал Борис со страшной силой сжав крест. По пальцам мужчины быстрым ручейком побежала кровь, утекая так же стремительно, как и терпение двух безумцев, — Ты убила его. Мы тут из-за тебя!       — Ты же раньше сам говорил, что нужно переехать на дачу, так вот твоё идиотское желание сбылось, — глухо сказала женщина, чьё лицо осунулось от пережитых невзгод и застыло каменным изваянием. — Я пойду посплю, а тебе, думаю, надо поиграть в карты со своим отражением, это куда более экономней, чем с теми ребятами, не думаешь? — кинула женщина, прежде чем захлопнуть дверь, оставляя за собой последнее слово.