Black box (сборник драбблов)

      Вениамин не умеет пить. Особенно самогон. Особенно с Борей. Поэтому сейчас дружеский ужин, превратился в их пьяные разговоры, которые внимательно слушают их женщины, Галя и Таня, чтоб услышать какую-нибудь информацию, которую может рассказать только нетрезвый человек. Надо же собирать компромат на любимого.       Пьяный Веник – это беда, бесконечные тактильные контакты, от простых дружеских объятий с Борей до совсем недружеских и неприличных с Таней, некультурный смех и самая главная проблема – язык без костей, который подвел его, когда пришла Соня с новостью о том, что "Якушев дебил, потому что он снова неправильно признался ей в любви". А когда Васильев сказал, про индивидуальность каждого человека, пытаясь оправдать бедного мальчика, он получил в ответ: "Тебе мальчики в любви не признавались, ты не понимаешь!"       — Почему же не признавались? — удивленно выпучив глаза спросил отец и развел руками, — Ещё как прпризнавались! Дипломат! Так твой Игорëк, кстати, на свет и появился! — все на кухне молча уставились на мужчину в ожидании объяснений, — А… Я не рассказывал? Вообщем...

***

      После дня рождения Якушевой, где именинницу с позором накормили колготками, Веник с Дашей ещё неделю ходили в хорошем настроении и шутили про это. Даша была счастлива, потому что уделала бесячую одноклассницу, а Веник был счастлив, потому что Даша была счастлива. Ему нравилось смотреть, как она триумфально улыбается и потирает ручки от злорадства. А через неделю поставила перед фактом, что "Вероника", так Веник всем представлялся, пока был одет как девушка, должна встретиться с парнем, укравшим у неё первый белый танец с непротивоположным полом.       Дарья чуть ли не слезно умоляла его пойти с Теодором на встречу, чтобы ещё немного насолить раздражающей однокласснице, собравшейся замуж за этого самого дипломата. Вениамин ломался очень долго, но вот он уже пять минут стоит в вечернем парке и думает в какой момент его жизнь стала похоже на это, пока лёгкий ветерок развивает его чёрные длинные волосы и платье, неприятно задувая под юбку. Вечером было слишком прохладно, но он не подумал, поэтому теперь мучился. Веник с ватой вместо груди, накрашенный под готский стиль — это явно не то, что его мама представляет, когда думает чем он занимается в Москве.       Вдали показался силуэт, поэтому Васильев быстренько включил диктофон, который ему дала Даша, чтобы потом поржать. Блондин вышел на свет, в руках у него был дорогой букет красивых, но ироничных цветов. Антуриумы. Увидев их, "Вероника" чуть не засмеялась от настолько верного выбора призента, так как эти цветы можно было смело назвать мужскими из-за их внешнего вида. Дипломат, видимо, нервничал так сильно, что потерял дар речи, поэтому, аккуратно взяв "девушку" за предплечье, вежливо протянул букет в абсолютной тишине.       Выглядело всë, как в лучшем голливудском фильме про любовь: статный блондин-красавчик и жгучая своенравная брюнетка. Веник от такого даже чуть-чуть подзабыл, что он Веник, а не Вероника, и, приняв цветочки, покорно взял Теодора под руку, тем самым принимая его приглашение на прогулку по парку, долгую, молчаливую, открывающую новый мир полный ночных пейзажей и пустынных аллей парка. Вениамину понравилось, что ухаживают за ним, а не наоборот, но вот романтику испортил Теодор, напомнив о своём мужском поле, подав басистый глубокий голос, пробирающий до мурашек:       — Тебе идёт лунный свет, — он смотрел куда-то вдаль, лишь бы не на "готку", — Я не понимаю, это ты не похожа на остальных или остальные так не похожи на тебя,— Веник решил промолчать, давая блондину фору для ещё одной романтической фразы, — Знаешь, с того танца прошла уже неделя, а я всë не могу выбросить из головы, как ты тогда вела меня и твои глаза в тот момент, — парень говорил медленно, с большими паузами, но Вениамин, кажется, нашёл для себя эталон романтики.       Васильев никогда не задумывался, как же сильно повезло женщинам, ведь все эти ухаживания так приятно получать и мысли в этот момент не о том, как бы сделать всë правильно, а о том, как другой человек делает всë так правильно и красиво, происходит полное погружение в любовь. Веник и сам не заметил того, что они постепенно остановились. Теодор значительно приблизился, начиная чуть ли не нависать над ним. —Моë сердце кричит тебе: "je t'aime mi amore", — тихо сказал дипломат, возвращая "девушку" в реальность, — Я хочу тебя поцеловать, — нежно и трепетно произнёс Теодор и потянулся к Венику, чтобы исполнить задуманное, но тот, во время опомнившись, быстро отскочил в противоположную сторону.       — Всë! Хватит! — строго отчиканил Васильев и пошёл в направлении выхода из парка с красными от стыда ушами.       Блондин бросился за ним, сватая за руку и вставая на колени. Он снизу вверх смотрел в глаза "Вероники" и не мог налюбоваться ими. Веник начал думать, что пора заканчивать этот цирк, сняв парик и разбив сердце этому парню.       — Не оставляй меня на едине с моими чувствами, mi amore, — можно сказать, проскулил Теодор, по прежнему смотря в глаза "любимой", в которых отражалась жалость.       — Теодор... — забывшись, начал Веник женским голосом, но опомнившись откашлялся,— Кхм-кмх, не Вероника я, — и снял парик, приносивший ему дискомфорт, — Я Вениамин, никакой Вероники не существует, — дипломат встал с колен, но руку не отпустил, что показалось Васильеву крайне странным.       — Я тебя любой люблю, — твердо заявил дипломат, — Даже если ты мужчина, — немного грустно сказал парень и ещё крепче сжал ладонь Веника, — А ты меня любишь? — спросил он, скромно загнянув в глаза напротив.

***

      — Я сказал нет и пошёл в своё общежитие, — с настольгией проговорил Вениамин, вызывая у всех разные эмоции. У Бори — смех, у Сони — шок, у Тани — что-то между разочарованием и беспокойством, а у Гали — удовлетворение. Вот только точно знать, что тогда ответил Веник и ночевал ли он в общежитии Бауманки в тот день, могут только сам Веник и Теодор. Нужно помнить, что пьяные иногда могут и приврать.