Не Детские шалости или Научи меня быть женщиной

Когда-то давным-давно, когда люди не воспринимали волшебников всерьез, Мерлин, несмотря на всю опасность, продолжал службу королю Артуру. Бесспорно, молодой наследник трона был красив, но также очень эгоистичен не только по отношению к своим близким, но и к поданным. Однако талантливый волшебник был слишком одурманен сладкими речами, чтобы видеть хоть что-то перед своими глазами. Рано или поздно это привело бы к чему-то очень плохому, и Гили не мог этого допустить. К сожалению, его предмет страсти так и не понял, зачем нужен был спектакль с уважением Артура на самом деле. Однако перед тем как уйти, Гили все же поговорил с Мерлином, хотя лучше бы этого не делал. Осталось бы хотя бы призрачные надежды на то, что брюнет все понимает. — Чувствуешь себя героем? Унизил меня, спас шкуру своего любовника. — Гили стоял в шатре, утирая слезы со своих щек. — Магия кольца твоего отца едва не сделала тебя злодеем. У меня не было выбора, кроме как замечать его силу в другом мире. — Странно, но, судя по тону голоса, верный пёсик его величества испытывал боль от этого разговора. — Ты думаешь, мне есть дело до того, что я его потерял? Да я все детство жил как нормальный человек, в плоть до смерти отца. — Неудавшийся преступник только усмехнулся, покачав головой. — К чему ты клонишь, Гили? — Разговор тет-а-тет больше походил на речь перед смертельной казнью. Собеседник в ответ молчал, его дыхание становилось все тяжелее, а дорожки из слез начали стекать по щекам быстрее. — Если бы ты только попросил, я бы сам отдал его. Пусть немного для вида и возмущался, но, сука, отдал бы. Ты не захотел даже попытаться меня спасти, не унижая при нем. — Когда Шили был маленьким, не понимал выражение «болит душа». И вот сейчас настал этот черный день, когда он осознал значение этого выражения, даже не особо желая этого.  Бог слишком к нему жесток, потому что падать с небес после стремительной влюбленности слишком больно. Болит не только душа, но и тело с каждым мгновением снова перестает слушаться. — Гили, я... — Более опытный волшебник сжал руки в кулаки, страх за будущее возлюбленного, кажется, совсем отключил его мозг. — Я скажу тебе это только один раз, Мерлин. То, что ты сейчас творишь ради будущего этого зазнайки, в корне неправильно. Ты хочешь, чтобы маги жили наравне с людьми, но этого никогда не будет, пока, защищая одного, ты сравниваешь с грязью таких, как я. — Да, Гили был горяч в своих действиях, но далеко не глуп.  Уже тогда благодаря силе дурацкого кольца он смог увидеть мир, где справедливости не будет даже среди волшебников, не то что людей.  — Потакая короне, ты создашь ещё больше несправедливости в этом и так сложном мире. Тебе плевать, что Артур с помощью тебя через год-другой создаст целый культ поклонения себе, даря самым сильным жополизам денежное вознаграждение и титулы. Пока в конце эта шайка идиотов не возомнит себя выше бога и дьявола. — Слова ранили гораздо мощнее любых заклинаний. — Ты не прав, я верю, что Артур до самого конца будет хорошим правителем. В нашей стране никто не будет страдать. Ты тоже можешь остаться, если захочешь. — Мерлин начал дрожать всем телом, понимая, что близкий друг его возненавидел. Гили снова утер слезы с глаз. Пытаться объяснить что-то слепому и глухому бесполезно. Ещё больше раздражает факт того, что мужчина после всего разбора такое предложил.  — Господи, я знаю, что просить об этом великий грех и что после просьбы моя душа никогда не попадет в рай. Если ты есть, пускай весь тот ужас, что я видел в своем видении, воплотится в жизнь. — Резко развернувшись к предателю, Гили, что раньше никогда не читал молитв, попросил только об одном. — Ты специально накликаешь на себя проклятие? — В глазах Мерлина появился ужас, когда кожа собеседника покрылась странными черными пятнами в одну секунду. — Мне уже нечего терять, благодаря тебе мое сердце и так разбито. Однако, возможно, моя молитва к богу хоть спасет кому-то жизнь. — Утерев слезы, юноша направился прочь из шатра. — Ты что-то видел про будущее Артура? — Придя в себя после нескольких секунд шока, предатель помчался следом. — Мне плевать на этого пафосного индюка, мне было жаль только тебя. Однако ты сам заставил меня отвернуться от себя. — Гили ничего больше не сказал, просто уйдя собирать вещи. Потеряв свою магию, он долгие годы странствовал по миру, понимая, что возвращаться в родные края после такого позора не имеет права. Магическая власть из года в год продолжала расти, несмотря даже на то, что Артур благополучно лежал в сырой могиле. Мерлин, убитый горем, создал с помощью своих знакомых Хогвартс, чтобы рождающиеся новые волшебники чувствовали себя в безопасности. Однако новые поколения начали все сильнее ненавидеть обычных людей. Однажды, спустя много времени, когда оба стали зрелыми мужчинами, случилась неожиданная встреча. Мерлин, будучи самым влиятельным человеком на данный момент, был вынужден приплыть в Америку для того, чтобы набрать новых учеников не только из Англии. Гили стоял в порту, когда их корабль наконец причалил к причалу. С годами он стал более статным и накаченным мужчиной, явно следя за тем, чем питается и как себя чувствует. Из одежды на нем было длинное черное пальто, что скрывало еще сильнее потемневшие части тела. Проклятие все сильнее брало свое, но, несмотря на то, что его время на земле очень мало осталось, он улыбался, разговаривая с кем-то, кого, кажется, давно не видел. — Только ты можешь ненавидеть магию, но при этом создать малюсенькую академию для изгоев на свои последние деньги. — Видимо, они на причале ждали гуманитарную помощь из Англии для того, чтобы организовать первые классы для особенных детей. — У Невермора большое будущее, академия, которая принимает детей мистических существ, важна прежде всего для их выживания. Хогвартс принимает только волшебников, а это в корне неправильно. — Гили, несмотря на большой проливной дождь, закурил сигарету. — Ну и, конечно же, тут не при чем, что ты подружился с поехавшим испанским мутантом Адамсом Гувертом. Только ты можешь поладить с безумцем с двумя головами, который все время сбегает из заточения. — Знаменитый клан изгоев на то время только зарождался, обрастая разными сплетнями вокруг себя. — Гуверт вполне адекватный парень, просто его страсть к копанию могил не всем близка. — Хихикнув, Гили повернул голову, не ожидая увидеть того, кто разбил сердце много лет назад. С годами Мерлин мало того что отрастил большую седую бороду, так еще, кажется, навалившиеся на него заботы прибавили несколько десятков морщин. Без своего возлюбленного его взгляд стал более тусклым и печальным. — Гили? — не веря своим глазам, прошептал он, сходя медленно с корабля на причал. Парень, что пришел с создателем академии Невермор, окинул старика взглядом. Всегда неловко быть третьим лишним в таких ситуациях, поэтому было принято решение пойти проверить, все ли коробки выгрузили. — Давно не виделись, легендарный волшебник Мерлин. Не думал, что снова увижу тебя, в принципе, надо признать. — Устраивать скандал на весь порт не хотелось, да и драться с тем, кто обладает магией, себе дороже. Гили мог ожидать всего чего угодно, но не того, что старик резко подбежит к нему и стиснет тело в крепких объятиях. Видимо, то, что происходит между людьми и волшебниками сейчас, действительно ранит его. — Я не хотел, чтобы новые поколения таких, как мы, мечтали управлять людьми. Я лишь хотел, чтобы мы все жили в мире. — Прошептал он, чувствуя, как к горлу подбирается ком. — Ты думал, что я великое зло, но совсем не замечал, что Артур своими подаренными титулами волшебникам вокруг себя сеет семя раздора на долгие годы. — Несмотря на всю боль, Гили оказался выше этого и положил руку мужчине на спину.

***

Вот такое видение о прошлой жизни показал Дадли Дурслю дементор во время нападения. Теперь, как бы сын Вернона ни открещивался, он тоже часть всех этих происходящих событий.