Again

Помещение наполнилось терпким ароматом крепкого кофе. Ин-хо так и не сомкнул глаз прошлой ночью, и сейчас он проклинал себя за этот безрассудный поступок. За слабость, что толкнула его на бессмысленные попытки удержать контроль, когда тот был уже ни к чему. Стоило просто выпить снотворное, как всегда, и уснуть сразу после стычки игроков, а не сидеть перед экраном до утра, наблюдая за уязвимой командой. Впрочем, он просто хотел убедиться, что всё идёт так, как ему нужно. Последствия дурного решения настигли его утром: после ночи, отравленной виски, голова трещала, мысли разбегались, а тело ныло от усталости. Нужно было как-то привести себя в порядок. Он не питал иллюзий насчёт спасительной силы кофе, но это был единственный шанс продержаться весь день. Не важно, он справится. Главное, что ночь наконец-то дала возможность разобраться в собственных мыслях. Последние несколько дней… хотя нет, несколько месяцев полностью выбили его из колеи. Он чувствовал себя так, словно оказался в тумане, наполненном призраками прошлой жизни. Теперь он рассеял этот туман, чтобы наконец-то увидеть дорогу. Кофемашина затихла, подав короткий сигнал. Ин-хо, взяв свою порцию, неосознанно потянулся сделать ещё. Он одёрнул себя: «Что я делаю?», но тут же пришла другая, понятная мысль: «Всё правильно. Кофе поможет ему справиться. Если он от усталости упадёт с моста, весь мой план полетит к чертям. Нельзя этого допустить». Ин-хо сделал глоток и посмотрел на свой завтрак — есть совсем не хотелось. Но он понимал, что новой глупости допускать не стоит: если лишит организм ещё и пищи, то точно ничего не добьётся. И поэтому всё же поел. Затем он немного задумался: «Раз уж начал, то стоит идти до конца», — подошёл к телефону и, нажав кнопку, связался с персоналом. Теперь он поступал так, как нужно. Это не было слабостью или ненужным проявлением чувств, как он мог подумать вчера. Нет, это был расчёт, потому что такой человек, как он, не может больше испытывать этих чувств. Он просто сделал большую ставку на Сон Ки-хуна, и поэтому добивался того, чтобы всё получилось как надо. То, что он заставит игрока съесть тарелку рисовой каши, будет лишь продуманным действием. Это даст ему сил, чтобы выжить, и снизит последствия лекарства и травмы. Ин-хо должен позаботиться о том, чтобы Ки-хун был способен выполнить то, что он задумал. Если игрок ослабнет до такой степени, что погибнет во время игры, весь план обратится в прах. Ин-хо кивнул своим мыслям, убеждая себя в правоте. Теперь он был спокоен и понимал, что ему стоит делать. После того как закончил с едой, он вновь надел маску и отдал приказ привести Ки-хуна к нему в кабинет. Двери бесшумно раздвинулись, пропуская внутрь неуверенные шаги. В этот раз Ин-хо находился чуть дальше от входа, скрытый за поворотом стены. Ки-хун его пока не видел и, очевидно, не горел желанием видеть вновь. В их прошлые встречи он испытывал только ненависть, злость и страх, и это была заслуженная реакция — других эмоций Ин-хо и не ждал. Но то мгновение паники на лице игрока, когда Ин-хо решился открыть лицо… О чём это могло говорить? Шаги замерли, едва Ки-хун увидел Ин-хо. Маска мешала хорошо разглядеть игрока, но всё же Ин-хо заметил следы усталости и изнеможения на его лице. Ночь явно принесла ему новую порцию стресса, ещё больше истощая организм. Кожа побледнела, губы пересохли и потеряли свой цвет, а тени на лице стали отчётливее и темнее. Но то, что было в его глазах, словно убеждало в обратном. Словно, несмотря на своё физическое состояние, Ки-хун чувствовал себя лучше. Ин-хо знал причину: — Поздравляю, господин Сон. Вы добились того, чтобы спасти ребёнка. Ки-хун не сдвинулся с места, лишь поднял взгляд на Ин Хо из-под сведенных бровей. — Присаживайтесь за стол. — Ин-хо указал на стул напротив себя. Рядом, на гладкой поверхности, стояла тарелка с дымящейся кашей и небольшая чашка свежего кофе. — Вы здесь для того, чтобы получить свою утреннюю дозу антибиотика. — Я не просил об этом, — тихо, но с явственной нотой вызова произнес Ки-хун. Голос его охрип, звучал слабо, но даже это не могло скрыть сквозившую в нем злость. — Верно. Вы не просили — вы выбрали это сами. Поэтому, если хотите и дальше продолжать то, что задумали — будьте верны своему выбору. Ки-хун, нахмурившись, окинул стол взглядом. Не глядя на Ин-хо, коротко произнёс: — И где таблетка? Это было почти забавно. Даже в своей злости он оставался таким наивным. Ин-хо ощутил мимолетное, почти неуместное желание просто поддаться этой наивности, вручить таблетку и отпустить. Но реальность не могла быть такой. — Вы же не думаете, что я просто так вам её дам? Я предупреждал, что будут условия. — Тогда я ухожу. — Ки-хун развернулся и сделал медленный шаг назад. На самом деле было понятно, что уходить он боялся. Просто слегка проверял границы — позволят ли ему и правда уйти. Ин-хо не собирался этого допускать. — Кажется, ваша лихорадка ещё не прошла. Вы ведь знаете, что если пропустить дозу антибиотика, все предыдущие таблетки не принесут пользы, и вскоре вам станет хуже? — Ин-хо знал, какие слова способны убедить Ки-хуна. Он прекрасно осознавал его слабости и мог с лёгкостью на них надавить. — Мне всё равно, — бесцветно произнес Ки Хун, будто это действительно для него не имело значения. — Вы правда так считаете? Это потому, что ребенок теперь в безопасности? Ки-хун промолчал, и Ин-хо, ощущая его сопротивление, продолжил: — А как же остальные из вашей группы? Кажется, вы неплохо сблизились, оказывая друг другу поддержку. Как полагаете, справятся ли они без вас? — Ин-хо выдержал паузу, прекрасно зная, что Ки-хун и сейчас не ответит, поэтому продолжил: — Возможно, они действительно справятся. По крайней мере, часть из них. Но справятся ли они, если вы ослабнете настолько, что им придётся вам помогать? Господин Сон, если вы откажетесь от таблетки, то поставите своих друзей в крайне затруднительное положение — они будут вынуждены либо помогать вам, разумеется, в ущерб себе, либо сделать тяжелейший моральный выбор и бросить вас. Того, кто помогал им и защищал. Вы вправду желаете так с ними поступить? — Хватит! — Ки-хун резко его оборвал. Во взгляде читалась чистейшая злость. Ин-хо заметил, как расширяются его ноздри при каждом вдохе от бушующего гнева. Сейчас Ки-хун пытался сдержать себя, торговался с собственной совестью и, конечно же, вновь предавал себя ради других. Ин-хо знал, что Ки-хун согласится. Не нужно было прикладывать никаких усилий. Но это пока. Чуть позже Ин-хо придётся попросить Ки-хуна о том, на что тот ни за что бы не согласился. И прямо сейчас Ин-хо подталкивал игрока к будущему решению. Постепенно, шаг за шагом выполняя задуманное. Не отвлекаясь на ненужные чувства. Ибо эти чувства ему не принадлежали. Они были чужими. Они принадлежали тому, кто давно погиб. Хван Ин-хо, который никогда не знал о существовании игр, когда-то испытывал их, но не он, ведь Ведущий не был таким. — Садитесь за стол, — вновь повторил Ин-хо. Хоть голос и оставался спокойным, это была не просьба. Ки-хун понял это и подчинился, опускаясь на стул. — А теперь, господин Сон, я озвучу условие. Но прежде… — Ин-хо указал на тарелку с едой, — вы должны это съесть. Ки-хун отреагировал именно так, как Ин-хо ожидал. По его лицу пробежали эмоции: удивление, недоумение и, конечно же, злость. Он напоминал дикого кота — голодного, измученного и больного, но продолжавшего шипеть при попытке его накормить. — Ты с ума сошёл? — резко начал Ки-хун, но, чуть снизив тон, закончил: — Я не стану это есть. — Станете. Вы ведь понимаете, что одних таблеток будет недостаточно, чтобы улучшить ваше состояние. Вы должны есть. — Я уже поел, — отрезал Ки-хун, не притронувшись к ложке. — Господин Сон, вы, конечно, можете отказаться. Но кто знает, что будет ждать вас через час на игре? Я дам вам подсказку: пренебрежение физическим состоянием может стать фатальной ошибкой. Удивлённый взгляд был сам по себе ответом, но Ки-хун всё же выразил это словами: — Зачем тебе это? Зачем ты всё это делаешь? Зачем помогаешь? — Вы обо всём узнаете. Но позже. Я скажу вам после игры. Если, конечно, не станете совершать глупостей и пренебрегать своим телом, иначе наша встреча может и не состояться. Ин-хо почти физически ощущал недоверие, исходящее от Ки-хуна, плотное, как туман. Он мог бы с уверенностью сказать, о чём сейчас думал игрок, словно действительно читал его мысли. Тот был как открытая книга, страницы которой листались под взглядом Ин-хо. Он видел его сомнения — Ки-хун всё никак не решался сделать окончательный шаг и наконец-то начать есть. Ин-хо решил его подтолкнуть: — Не заставляйте меня повторять дважды. — Он постарался придать голосу больше тихой угрозы. И это сработало. Ки-хун, хоть и без малейшего желания, взял ложку и зачерпнул каши. Ин-хо различил тихий урчащий звук, исходящий из его живота, когда Ки-хун поднёс ложку к губам. Он, очевидно смутившись предательской реакции тела, метнул сердитый взгляд на Ин-хо. — Кажется, у вас выдалась тяжёлая ночь, — голос Ин-хо оставался ровным, без тени сочувствия, лишь сухой констатацией факта. Он наблюдал, как Ки-хун, несмотря на отчаянное сопротивление, торопливо опустошает тарелку. Его тело нуждалось в пище, и как бы он ни пытался от всего отказаться, просто не мог. Когда Ки-хун закончил с едой, он поднял на Ин-хо взгляд, полный злости. Конечно, это было ожидаемо. Ин-хо не ждал благодарности за еду, ведь он не просто его накормил. Он заставил Ки-хуна сделать то, чего сам хотел. И, конечно, игрок не спешил притронуться к чашке с кофе. Даже если ему и правда хотелось пить, сам он не решился бы её взять. — Пейте, — с нажимом сказал Ин-хо, кивком указывая на стол. — И пока вы пьёте, позвольте задать вам вопрос. Что вы чувствовали ночью, когда на вашу группу напали другие игроки? Ки-хун молча уставился на маску Ин-хо. На его лице отчётливо читалось изумление, и Ин-хо опять подумал, что умеет читать мысли. «Ты издеваешься?» — именно так сейчас думал Ки-хун, и Ин-хо был в этом уверен. Но, видимо, он не решился озвучить этот вопрос и остался молчать. Ин-хо видел, как дрожала рука, сжимающая горячую чашку. То ли от сдерживаемой злости, то ли от лихорадки. Глядя на измождённого, раненого, но отчаянно пытавшегося бороться игрока перед собой, Ин-хо вдруг задумался. Конечно, тот Хван Ин-хо не желал бы так поступать. Не совершил бы всего, что взрастило в Ки-хуне жгучую ненависть, но тот, кем он стал, больше не мог иначе. — Каждый из этих людей, что напали на вас, пытаясь убить младенца, попал сюда не просто так. Вы, должно быть, знаете, что всех сюда привела нужда в деньгах. Кому-то деньги нужны на лечение, кому-то — чтобы расплатиться с долгами, появившимися не по их вине. Но это лишь малая часть. — Ин-хо взял пульт, и за спиной Ки-хуна бесшумно включился большой монитор. На экране транслировалась комната игроков. Сейчас люди готовились к предстоящей игре: кто-то молча лежал на кровати, набираясь сил, кто-то доедал завтрак, а кто-то общался с другими. — Посмотрите на них, — Ин-хо указал на монитор рукой, всё ещё сжимающей пульт. Ки-хун медленно обернулся, застыв в кресле с развёрнутым корпусом, руками вцепившись в спинку. — Так вот как это выглядит с твоей стороны, — в его голосе не было ни удивления, ни вопроса. Лишь тихая, граничащая с безразличием злость. Словно в чашу ненависти Ки-хуна капнула ещё одна капля, и он принял это как должное. Ин-хо приблизил камеру, наводя её на троих игроков, едва не лишивших жизни ребёнка. Те сидели на одной кровати, доедая батат, и весело смеялись, о чём-то переговариваясь. — По ним и не скажешь, что они пытались совершить сегодня ночью, не так ли? — Ин-хо вновь нажал на кнопку, и камера зафиксировалась на одном из игроков, чьё лицо оказалось в центре квадрата, подсвечивая фокус. — Его зовут Чан Сок-гу. У этого мужчины накопилось огромное количество долгов, большая часть из которых — частные займы с непомерными процентами, которые он не платил. За ним охотились кредиторы, и однажды долг возрос до такой степени, что его просто похитили. Ему дали месяц, чтобы раздобыть деньги, иначе его ждали бы смерть и продажа на органы. Ки-хун перевёл взгляд на Ин-хо и несколько долгих секунд просто смотрел на него, словно пытаясь прожечь в маске дыру. Но Ин-хо сделал вид, что не заметил безмолвного вызова, и продолжил рассказ. Ки-хуну пришлось вернуться к экрану. Там игрок что-то увлечённо рассказывал, жестикулируя, что явно забавляло остальных. «… и подумать не мог, что этот придурок…» — доносились слова, схваченные чувствительным датчиком. — У него не было шансов достать эти деньги, чтобы выплатить долг. Он пытался занять или взять новый кредит, пока не нашёл страховку в доме своего пожилого отца. И тогда у него созрел план. Старик, оказалось, застраховал свою жизнь от несчастного случая на дороге, и в случае смерти страховка обещала выплату. Как думаете, что сделал Сок-гу? Ин-хо видел, как Ки-хун пытается отстраниться от разговора. Весь его вид говорил о том, что он хочет уйти. — Я не знаю, — тихо, но резко ответил он. — И не хочу. — Он подговорил своего знакомого, чтобы тот сбил отца в слепом переулке, инсценировав несчастный случай. За это пообещал ему часть страховой выплаты. Но знакомый ошибся. Мало того, что он попался свидетелю, так ещё и не сумел с первого раза как следует сбить. Он сдал назад и снова проехался по нему. Глаза Ки-хуна наполнились ужасом. Несмотря на все попытки не вникать в разговор, он не мог. И Ин-хо был доволен произведённым эффектом. Ки-хун должен был начать презирать этих людей. — Но будто этого было мало, — продолжил Ин-хо, — после неудачного покушения преступник забрал тело и спрятал его, потому что оставил следы. А пока всё это происходило, — Ин-хо вновь указал на экран, — Сок-гу развлекался в баре, предвкушая большие деньги и ожидая звонка о выполненной работе. Но звонок поступил из полиции. Не успев опознать тело, Чан Сок-гу тут же пошёл в страховую. В выплате ему, конечно же, отказали — там ещё не видели таких «несчастных случаев». Полицию его наигранное удивление и скорбь тоже не убедили, и его стали подозревать. Знаете, как этот игрок оказался здесь? Он принял визитку как раз после того, как в очередной раз явился в страховую компанию и устроил погром. У него, конечно, был повод злиться. Теперь он был должен не только кредиторам, но ещё и тому, кто так бездарно убил отца, — этот парень, хоть и был незаконным эмигрантом, всё же был слишком опасным, чтобы просто списать его со счетов. Ин-хо выдержал паузу, наблюдая за эмоциями Ки-хуна. Это было важно, и он дал ему время, чтобы всё до конца осознать. — Как вы думаете, господин Сон, что этот человек будет делать с деньгами, если сможет их выиграть? Ки-хун не спешил отвечать. Его молчание длилось долго, и Ин-хо уже хотел было продолжить рассказ, словно задал риторический вопрос, но неожиданно услышал тихое: — Что? Это совершенно точно говорило о том, что Ки-хун заинтересован. — Он заплатит преступнику за убийство отца, который всю жизнь растил его сам. Выплатит долги, в которые влез исключительно по своей глупости. Наймёт адвокатов, чтобы они защитили его, оправдали убийцу отца. И, конечно, растратит оставшиеся деньги на то, чтобы жить в роскоши, ни в чём себе не отказывая. Так, словно он ничего плохого не сделал. Ин-хо вновь переключил камеру, убирая фокус с Сок-гу. Изображение на мониторе стало шире, охватывая общий вид комнаты. Он выждал пару секунд, а затем снова приблизил к троим игрокам, зафиксировав камеру на следующем. — Его зовут Ким Ён-соп. Он из небольшого города в провинции Кёнсан, где долгое время занимался рыбным бизнесом, а потом решил открыть собственную перерабатывающую фабрику для поставки сырья. — Ин-хо видел, как взгляд Ки-хуна, прежде блуждавший по экрану, сфокусировался на изображении. — Этот человек не просто вел бизнес, он был социальным предпринимателем — предоставлял рабочие места сиротам, людям с инвалидностью, перебежчикам с Севера или мигрантам из других стран. Он получил грант от государства на развитие фабрики и был уважаемым человеком в своем городе, а когда бизнес стал приносить прибыль, начал делать взносы в благотворительные фонды для поддержки таких людей. Но... — Ин-хо сделал едва заметную, расчетливую паузу. — Как вы думаете, почему такой человек попал сюда? Брови Ки-хуна слегка изогнулись. Он отвел взгляд от экрана и устремил его на Ин-хо, в ожидании продолжения. Он всё ещё упрямился, делая вид, что ему все равно, но Ин-хо уловил в его позе нетерпение: казалось, что, несмотря на отвращение, Ки-хун хотел услышать историю до конца. — Образ, который он создал, и человек, которым он был на самом деле, — две противоположности. Его благотворительность была лишь платой за прикрытие, а социальная поддержка — откровенной эксплуатацией. Его работники жили прямо на предприятии, и их передвижения тщательно контролировались. Им было запрещено пользоваться телефонами и покидать территорию фабрики. Их заставляли работать по 16 часов почти без выходных. Если они отказывались — их били и наказывали, лишая еды. Тех, кто особенно упорствовал, отправляли на склад и запирали в пустых бочках из-под рыбы, пока те не теряли сознание. Некоторые пытались сбежать и, конечно же, заявить, но с ближайшего участка, куда приходили жертвы, их возвращали прямо в руки Ён-сопа. Ки-хун на секунду закрыл глаза, сделав глубокий, дрожащий вдох. Ин-хо видел это и был доволен. — Всё шло гладко благодаря его взносам в фонд. Ровно до тех пор, пока они не перешли черту. Однажды зимой они заперли на ночь парня, и тот погиб от переохлаждения. Ён-соп приказал выбросить тело в море, но вопреки всем стараниям труп удалось обнаружить и даже опознать. Конечно, это почти никак на нем не отразилось — всё представили как несчастный случай. Ин-хо видел, как Ки-хун побледнел. Его взгляд был прикован к экрану, где Ён-соп о чем-то шутил с другими. Ин-хо знал, что Ки-хун запомнил его ещё во время утреннего голосования: игрока под номером 300, который думал только о деньгах. — Но настоящая расплата настигла его позже. — Ин-хо наблюдал, как с каждой его фразой, лицо Ки-хуна становилось все напряженнее, — На фабрике работали брат с сестрой — сироты из приюта. Однажды они решили сбежать: девушке удалось, а её брату — нет. Она видела, как его поймали и избили прямо у ворот. Вместо того чтобы пойти в полицию, она некоторое время пряталась, а потом попыталась покончить с собой. Девушку спасли, и в больнице она познакомилась с репортёром из Сеула, которому всё рассказала. Репортёр не упустил своего шанса: он собрал команду, и держа с ними скрытую связь, устроился на фабрику под видом работника. Ему удалось заснять всё на скрытую камеру, и его команда выпустила статью, которая вызвала огромный общественный резонанс. На фабрику сразу же посыпались проверки, и местные чиновники уже ничего не могли поделать: Ён-сопу грозил срок по нескольким статьям, штраф за махинации с грантом и огромные компенсации работникам. Его бизнес, имущество и счета сразу же арестовали, оставив лишь долги — общая сумма которых превышает два миллиарда вон. Возможно, вы даже слышали про этого человека из новостей. На экране мужчина вдруг рассмеялся, явно повеселенный рассказом Сок-гу. «Три медведя? Ну и чушь!» — хохотнул он, и третий игрок, подавив смех, подхватил разговор: «Тогда мы точно в одной команде. Ты будешь медвежонком, а ты, — он хлопнул Ён-сопа по плечу, — мамочка-медведь». И они снова разразились смехом. Этот контраст между их поведением и настоящими историями заставил Ки-хуна вздрогнуть и отвернуться. Ин-хо видел, как этот яд проникает в него. Видел, что Ки-хун никогда не осуждал других игроков и их поступки, не испытывал к ним настоящей злости. Ин-хо понимал: это потому, что сам Ки-хун в прошлом был почти таким. Но это нужно было изменить. Необходимо было заставить его задуматься над сущностью этих людей — и в будущем сделать правильный выбор. — Думаете, он получит деньги и поделится с жертвами? Он никогда и не думал этого делать. Ещё до игры он угрожал и запугивал этих людей, заставляя их отказаться от компенсации и не выступать против него в суде. А имея деньги и связи, он добьётся своего. Не просто выйдет сухим из воды, а сменит имя и построит новый бизнес. И я сомневаюсь, что он будет менее кровавым. — Зачем мне всё это знать? — голос Ки-хуна звучал устало, словно он еле сдерживал внутренний шторм. Ин-хо не ответил, а лишь сфокусировал камеру на последнем из троих игроков, напавших на их команду ночью. — Пак Тэ-гён, — сказал Ин-хо, не поворачиваясь к Ки-хуну. Он продолжал смотреть на монитор. — Его долг не такой огромный, как у предыдущего игрока, но он копился годами. Этот мужчина из Тэгу. Когда-то у него была семья: жена, дочь-старшеклассница и младший сын. Тэ-гён был обычным человеком, работал на химическом производстве, пока однажды не увлёкся азартными играми и не начал сливать туда большую часть семейного бюджета. Сначала он брал небольшие займы, которые ему кое-как удавалось закрывать. Но ставки росли — как и его долги. Вскоре он перестал платить в срок. Жена работала за двоих, чтобы хоть как-то покрыть проценты и прокормить детей, пока он проигрывал свою зарплату в казино. Он попал под сокращение и оказался ещё глубже в долговой яме. Семья начала голодать, дети стали жертвами травли в школе, а кредиторы усилили давление. Тэ-гён оказался в отчаянном положении. И как думаете, господин Сон, что сделал этот человек? Ки-хун перевёл взгляд на Ин-хо, и в его глазах читалось опасение. Он догадывался, что игрок 173 не сделал ничего хорошего, и предчувствие его не подвело. Ин-хо продолжил: — Он решился на отчаянный шаг. Он всё просчитал и это казалось решением всех проблем: решил поджечь офис ростовщиков, чтобы уничтожить данные о себе и своём долге. В одну ночь он устроил пожар, от которого пострадал не только подвальный офис финансовой компании, но и всё здание. Полиция быстро его поймала. Его осудили на семь лет, а к долгам прибавились штрафы за нелегальные азартные игры, компенсация за ущерб и плата за ремонт здания. Личные данные, которые он хотел уничтожить, остались нетронутыми: он ошибочно полагал, что они хранятся лишь на бумаге. Ин-хо сделал короткую паузу. — Его глупое решение повлекло за собой новую череду несчастий. Пока он был в тюрьме, кредиторы с удвоенной силой стали выбивать долг из его семьи. Жене, работавшей в кафе, постоянно угрожали, и испуганный визитами и слухами хозяин вскоре попросил её уйти, опасаясь за репутацию заведения. В школу дочери тоже приходили с требованиями вернуть долг отца. Стоит ли говорить, как отреагировали одноклассники? Младшему сыну тоже досталось. — Ин-хо перевёл взгляд на Ки-хуна, смотря теперь прямо на него. Ки-хуну пришлось ответить на этот взгляд. — Женщина оказалась перед выбором, который казался ей единственным выходом. Однажды вечером, когда дети вернулись из школы с синяками и разорванной одеждой, она приготовила рис на последние деньги и просто оставила газовую плиту включенной, лишь затушив на ней огонь. Ин-хо видел, как в глазах Ки-хуна, отражавших свет монитора, заблестело от слёз. «Наверное, тот, прежний Ин-хо, почувствовал бы сейчас, как сжимается сердце, глядя на эти глаза». — Тэ-гён, пребывая в тюрьме, понял, что это шанс. Когда ему разрешили на три дня покинуть тюрьму, чтобы провести похороны жены и детей, он использовал эту возможность, чтобы сбежать. Несколько дней он прятался от полиции, а потом получил приглашение на игру. Выигранные деньги, господин Сон, он потратит на один проект. Дело в том, что в тюрьме он познакомился с нужными людьми. За те пару лет, что он там провёл, они придумали план довольно прибыльного стартапа — онлайн-казино, ориентированного на старшеклассников и студентов. Если он заберёт свои деньги, господин Сон, то вложится в то, чтобы причинять детям вред. В комнате повисло молчание. Ин-хо ждал. Он должен задать Ки-хуну важный вопрос — тот, что заставит его задуматься. — Зачем? К чему ты всё это рассказал? — наконец послышался голос Ки-хуна. — Я хочу, чтобы вы поняли, господин Сон: не все люди заслуживают спасения. Многие попали сюда по своей вине. Собственная глупость и жадность подтолкнули их к краю. Своими действиями они причинили вред не только себе, но и невинным людям. То, что вы видели ночью — не заслуга игры. Они не стали жестокими за несколько дней. Они были готовы убить младенца и это сидело в них задолго до того, как они попали сюда. Ин-хо взял пульт и выключил монитор, погружая кабинет в полумрак. Он подошёл к одному из шкафов, извлёк коробку с таблеткой, а затем, чуть помедлив, принёс и стакан с водой. Ки-хун вздрогнул, когда он оказался рядом, и молча наблюдал за каждым движением. Всё это время в комнате стояла тишина. Вернувшись на своё место, Ин-хо наконец нарушил молчание: — Перед вами таблетка, — спокойно произнёс он. — Вы можете принять её, если честно ответите на мой вопрос. Господин Сон, с самого начала вы хотите спасти людей. С первого дня, как опять попали на эту игру. Вы собрали вокруг себя команду, которую стремитесь защитить. Вы пытались уничтожить систему изнутри, чтобы люди вернулись домой живыми, а новые жертвы никогда сюда не попали. Я хочу, чтобы вы ответили: если бы вам пришлось пожертвовать людьми, о которых вы только что узнали, ради вашей цели, вы бы на это пошли? Пожертвовать этими тремя, чтобы спасти остальных. Или кем-то, похожим на них, чтобы предотвратить грядущие смерти. Ки-хун поднял взгляд и долго смотрел на Ин-хо. Он не спешил, готовый ждать сколько угодно. Ему важен был не сам ответ, а то, чтобы Ки-хун задумался над ним. — Зачем тебе знать ответ? Это всё равно ничего не изменит. Этого не случится, так зачем мне отвечать? — Просто ответьте, — спокойно сказал Ин-хо. — Чтобы получить таблетку. — Я… — Ки-хун замолчал, опустив глаза в пол. После долгой паузы он всё же проговорил: — Я не знаю… Этого было достаточно. — Это честный ответ, — произнёс Ин-хо. — Можете принять лекарство и вернуться. Скоро начнётся игра. Будьте готовы к ней.

***

Ки-хун покинул кабинет, ощущая во рту горький вкус. Ему казалось, что он принял порцию яда, но не в виде таблетки, а в виде слов — он чувствовал, как эти истории отравляют его изнутри. Он был зол на Ён-иля за то, что тот заставил его выслушать всё это, за то, что снова втянул в невидимую игру. Но где-то в глубине души зарождалась злость иного рода. Он не мог перестать думать о том, как эти игроки поступили с другими. Перед глазами стоял пожилой мужчина, которого приказал убить собственный сын. Он словно видел, как колёса автомобиля ломают кости, забирая жизнь. Очень ярко представился образ парня, запертого в бочке с протухшей рыбой, и несчастной женщины, которую муж толкнул на убийство собственных детей. От этих историй становилось больно, хотелось вырвать их из головы, но они, словно ядовитый плющ, вплетались в него, пуская корни в самое сердце. «Нет, он выдумал эти истории.» — Ки-хун пытался себя убедить. Но невольно вспомнилась ночь и безумные глаза Чан Сок-гу, пытавшегося его задушить. Это, скорее всего, не было ложью. «Если бы вам пришлось пожертвовать теми людьми, о которых вы только что узнали, ради вашей цели, вы бы на это пошли?» — К чему был этот вопрос? Почему я должен на него отвечать?» — Ки-хун пытался не думать об этом, но навязчивый голос внутри продолжал повторять вопрос. Ладонь сжалась в кулак, и захотелось ударить хоть что-нибудь. Лучше всего — чёртову маску на лице Ведущего, но сошла бы и просто стена. Он не мог. Он шёл по коридору в сопровождении треугольника, и любое подобное движение могло стать роковой ошибкой. Охранник остановился у входа в общежитие, и Ки-хун пошёл дальше один. Не желая сразу возвращаться в комнату, он свернул в туалет. Ему хотелось умыться, смыть с себя весь этот кошмар. Антисептик, который вновь дал Ведущий, ничем не пах и не щипал, лишь холодил кожу, словно вода. Ки-хун механически обработал рану, пытаясь не думать. Забыть. Он выбросил пустую баночку и задержался у зеркала. Рана болела чуть меньше, но ткань всё равно тёрла край. Ки-хун посмотрел на отражение и не узнал себя. Может, он — просто неупокоенный дух? Закончив с гигиеной и собравшись с мыслями, Ки-хун наконец-то вернулся в комнату и направился к Чун-хи. Ему хотелось переключиться на что-то хорошее. Вид спящей малышки, которая теперь была в безопасности, немного помог успокоить мысли. Она спокойно лежала у Чун-хи на руках, а рядом на кровати сидел Дэ-хо. Они о чём-то переговаривались, улыбаясь, но затихли, когда Ки-хун подошёл. — Чун-хи, я так рад, что вам с Хи-сон позволят вернуться домой, — тихо произнёс он. — Пожалуйста, позаботься о себе и о малышке. — Да, — поддержал Дэ-хо. — Не забывай хорошо питаться и не пропускай приёмы пищи. Чун-хи тепло улыбнулась ему, а затем перевела взгляд на Ки-хуна. — Спасибо вам, господин Сон. Если бы не вы, мы могли бы и не выжить. Это ведь вы придумали всем собраться во время пряток. И после них… — она замялась, по её лицу пробежала тень, словно она почувствовала в чём-то свою вину. — Вы тоже, господин, позаботьтесь о себе и постарайтесь выбраться отсюда живым. — Не переживай, мы все выберемся, верно? — вмешался в разговор подошедший Ён-сик. — Нам осталось всего две игры. Это ерунда, мы вон через сколько прошли! — Чун-хи, когда мы выберемся отсюда, — с нежностью произнесла Гым-джа. — Давай ещё встретимся. Мы все, — она окинула взглядом команду и улыбнулась, — должны встретиться. Соберёмся вместе, поедим... — Говядины! — вскрикнул Ён-сик, перебивая её. — Я угощу всех говядиной! Мама, ты должна приготовить домашнее макголи. Помнишь, когда я был маленьким, ты постоянно его делала и пила? — Не было такого! — Гым-джа шутливо ударила Ён-сика и возмущённо подняла брови, но в её глазах светилась улыбка. Он в ответ засмеялся. Сидевшая напротив Хён-джу улыбнулась. Дэ-хо тоже не смог сдержать смех: — Тогда я угощу всех... Вошедшие в комнату солдаты не дали договорить, объявив о начале пятой игры. Ки-хун почувствовал, как тепло вновь покидает его сердце, уступая место холодному мраку мыслей. По телу пробежал озноб, и ему едва удалось сдержать дрожь. Пока они шли в игровую зону, Ки-хун опять вспомнил про того игрока, который толкал других. Он нашёл его взглядом: мужчина выглядел сосредоточенным и задумчивым. «Может, он уже что-нибудь замышляет? Интересно, а какая история была у него?» — пронеслось в голове у Ки-хуна. Он вспомнил момент, когда в глазах игрока вспыхнула жадность, и ту жестокость, с которой он толкал других. «Наверное, он и в жизни был точно таким». Ки-хун одернул себя. Зачем он об этом думал вообще? Что за чертовы мысли посеял в его голове Ён-иль? Неважно, что было за плечами у этого игрока, нужно просто попытаться его остановить. Хотя Чун-хи с ними теперь не было — они с ребёнком остались в комнате, когда остальные ушли на игру, но его выходки могли навредить всем. Он должен что-нибудь предпринять. Когда игроки вошли в зал с двумя гигантскими куклами и тонким мостом над пропастью, Ки-хун решил не терять времени и поговорить с игроком 096. Он убедит его не толкать других с моста. На самом деле, кроме беспокойства за других, которое лежало на поверхности, в глубине души таился другой страх: снова попасть в ситуацию, где ему придётся его столкнуть. Снова бороться с ним и, возможно, на этот раз проиграть и упасть самому. Ки-хун понимал, что в нынешнем состоянии он вряд ли сможет дать нормальный отпор. Дождавшись, пока расскажут правила, он подошёл к игроку, который стоял в компании ещё одного человека, обсуждая предстоящую игру. — Извините… — неуверенно обратился к нему Ки-хун. — Господин, можно вас кое о чём попросить? Мужчина удивлённо обернулся: — Да? Что-то случилось? Ки-хун почувствовал сомнение в том, что делает. Что-то подсказывало ему, что он совершает ошибку. Но, с другой стороны, если не сделать этого, много людей пострадает. Верно, он должен попробовать. — Понимаете, дело в том, что… — Ки-хун не знал, как это сказать. Что он вообще должен сказать? Ведь только он знал, как тот поступил в прошлом, а для 096 это было впервые. Но он наверняка уже думал об этом? — Говорите, что хотели, — чуть раздражённо произнёс игрок. — Я хотел попросить вас не делать того, что вы задумали. — Что? Не делать того, что задумал? — мужчина насмешливо приподнял бровь и, повернувшись к своему другу, добавил: — О чём это он? — Да не слушай его, он же сумасшедший. Мужчина развернулся и уже хотел отойти, но Ки-хун остановил его: — Нет! Подождите… Я хотел сказать, чтобы вы… не толкали игроков с моста. Чёрт, как это было глупо. Нужно было подумать, как донести свою мысль, но ему просто не дали времени. Смех мужчины напротив лишь подтвердил его опасения. — Чего? Не делать чего? — он снова рассмеялся. — Когда начнётся игра, и вы перейдёте на ту сторону, — Ки-хун кивнул на противоположный край моста. Он уже начал этот разговор, и теперь ему ничего не оставалось, как договорить до конца, хотя он и выглядел сумасшедшим. — Пожалуйста, господин, не толкайте других игроков, не мешайте им сойти с моста. Недоумение в глазах игрока заставило Ки-хуна окончательно пожалеть о своём решении заговорить. «Чёрт, какой же я идиот. Что на меня нашло? Дурак! Он ведь мог пока и не думать о таком», — пронеслось в голове у Ки-хуна. — Не толкать игроков, говорите? — задумчиво произнёс мужчина. Он окинул мост взглядом, задержавшись на другой стороне, а затем посмотрел в глаза своему другу, словно обмениваясь мыслями, — Я вас понял, господин, — серьёзно сказал игрок, но уголок его губ чуть изогнулся вверх. Он смотрел Ки-хуну в глаза дольше, чем нужно, будто пытаясь что-то понять. Затем хмыкнул и отвёл взгляд, поворачиваясь к Ки-хуну спиной. Липкое сожаление и предчувствие огромной ошибки накрыли его с головой. Он ощутил, как по венам пробежал кипяток. Чуть отойдя от мужчин, он позволил себе обернуться. Он хотел убедить себя, что ему показалось, но два игрока стояли друг возле друга, о чём-то шепчась и поглядывая на мост. Тело накрыла дрожь. Словно оказавшись в вязком тумане, он подошёл к команде и молча встал рядом. Нужно было переходить мост, нужно было их как-то подбодрить, нужно было пройти первым, сказать, что они справятся. Но он не мог. А команда тем временем активно обсуждала предстоящую игру. — Возьми себя в руки, Ён-сик. Ты должен пройти, просто смотри вперёд и не думай обо мне, — послышался голос Гым-джи. — Мама, но ты не справишься, твои колени… — Ён-сик был слишком встревожен. Его глаза блестели от слёз. Он не мог устоять на месте, расхаживая вокруг и пытаясь куда-то деть свои руки: то в карман, то за спину. Его дыхание становилось всё более частым. — Мама, пожалуйста! Давай пойдём вместе, я помогу тебе! Его голос звучал на грани истерики. — Ён-сик! Мы не пройдём вдвоём. Там слишком узко, мы так упадём оба. Пожалуйста, просто сфокусируйся на себе. — Мама! — он вскрикнул чуть громче. В этом единственном слове было столько отчаяния, что Ки-хун сам почувствовал его боль. — Госпожа, — обратилась Хён-джу. Она подошла к Гым-дже и взяла её под руку. — Давайте попробуем. Смотрите вон туда, — она кивнула на мост. — Следите, как вращается скакалка. Попробуйте подпрыгивать, будто вы уже там. — Хорошо, — она взглянула на мост и приготовилась. Скакалка начала делать круг. Гым-джа, чуть согнув ноги в коленях, ждала момента для прыжка. Когда скакалка спустилась вниз, она сделала первый прыжок. Ки-хуну он показался слишком низким. Но она вновь встала на землю, опять чуть согнув колени, и, когда подошёл момент, сделала новый прыжок. — Вот так, хорошо, — спокойным, сосредоточенным голосом наставляла Хён-джу. — Попробуйте теперь чуть повыше. И Гым-джа попробовала. Но когда приземлилась, её одна нога подогнулась. Она едва не упала, но Хён-джу сразу её подхватила. Гым-джа взялась рукой за колено, и её лицо исказила боль. Хён-джу посмотрела Ки-хуну в глаза, словно ища поддержки, и слегка качнула головой, мол, Гым-джа не пройдёт. Ки-хун ощутил, как сердце рухнуло вниз. — Ничего, всё нормально, — вновь обратилась она к Гым-дже. Её голос был спокойным и собранным. Она посмотрела на Ён-сика, который едва справлялся с паникой. Рядом с ним был Дэ-хо, он чуть приобнял его, разминая плечо. — Господин Пак, — позвала она Ён-сика. — Да? — Вы должны нам помочь. Постарайтесь сейчас успокоиться. Так госпожа сможет тоже сосредоточиться, и у нас получится перейти. Давайте для начала попробуем успокоить дыхание. — Да, верно, хён. Повторяй за мной, — подключился Дэ-хо. Он встал напротив, положив руки ему на плечи. — Делай глубокий вдох, вот так. И считаем до четырёх… — Госпожа, вы как? — Хён-джу присела возле Гым-джи, пока та растирала колено. — Сможете идти? — Всё хорошо… Всё хорошо, — тихо отмахнулась Гым-джа. Она подняла взгляд на Хён-джу и ещё тише добавила: — Пожалуйста, позаботьтесь о моём Ён-сике. Он иногда... Пусть не оборачивается на меня, пусть дойдёт до конца. Он должен выжить. Пусть не смотрит на свою непутёвую мать. Это моя вина, что мы оба оказались здесь. Наверное, я плохо его воспитала... — Госпожа, всё будет хорошо. Ён-сик пройдёт. И вы тоже переберётесь на ту сторону. Послушайте... — Хён-джу выпрямилась, но на мгновение замялась, словно её сковала неловкость. Она завела руки за спину и опустила взгляд, но продолжила говорить: — Раньше, когда я... Когда я ещё не попала сюда... Я рассказывала, что служила в армии. Я была в спецназе. Наш отряд... он специализировался на особых заданиях — отряд тактической эвакуации. Может быть, вы слышали, что такое «боевой медик»? Наш отряд был своего рода теми, кто помогал боевым медикам и парамедикам с эвакуацией из самых опасных точек. Ён-сик обернулся, и в его глазах вспыхнула искра надежды. — Вы хотите сказать, что поможете маме? — его голос дрожал. — Да, я хочу попробовать, — сказала Хён-джу. — Госпожа, — она взглянула на Гым-джу, — вы не против? Я предлагаю свою помощь. Я много раз делала так в прошлом, в ситуациях и похуже. Я могла бы перенести вас через мост. Гым-джа удивлённо выдохнула, глядя на неё. — Хён-джу… Тебе не стоит рисковать ради меня. Ты не должна так рисковать, это очень опасно… — Мама! Пожалуйста! — в голосе Ён-сика вновь послышались ноты отчаяния. — Пожалуйста, не упрямься. Я… Я упаду, если ты не пойдёшь. Я буду так волноваться, что просто упаду! Нет, я тоже не стану переходить! — Госпожа, вы знаете свой вес? — спросила Хён-джу, игнорируя протесты. — Я… Наверное, мой вес около 45. Я давно не взвешивалась… — Я справлюсь, — сказала Хён-джу с непоколебимой уверенностью. — В прошлом мне доводилось эвакуировать в основном мужчин весом больше восьмидесяти килограммов, притом с дополнительной экипировкой. Мы попробуем. — Госпожа, — теперь она уже не пыталась убедить Гым-джу. Она стала действовать, словно оказалась на одной из миссий, где человека следовало спасти, не спрашивая разрешений. — Когда мы приготовимся, я присяду. Вы обхватите меня руками за шею и постараетесь ногами зацепиться за талию. Мы используем наши куртки в качестве ремней. Это поможет равномерно распределить вес и не потерять баланс. Вам нужно будет просто крепко меня держать и не паниковать. Не бойтесь, это не страшно. Она перевела взгляд на Ки-хуна. — Нам нужен кто-то, кто пойдёт впереди и будет направлять остальных. Господин Сон, вы пойдёте первым. Вам нужно будет следить за ритмом скакалки и подавать команды: когда подготовиться, когда прыгнуть и когда двигаться вперёд. Ки-хун кивнул. Он почувствовал, как внутри растёт уверенность и надежда. Тревога отступила, и он наконец ощутил себя частью слаженной команды. — Да, я пойду. — Хорошо. Господин Пак, вы пойдёте сразу за мной. Вы должны сконцентрироваться на голосе господина Сона, слушать его указания и смотреть, как я продвигаюсь. Повторяйте за мной. Вы справитесь? Ён-сик кивнул. — Дэ-хо, вы пойдёте за господином Паком. — она обвела взглядом команду, — Пожалуйста, постарайтесь сконцентрироваться только на игре. Не отвлекайтесь на остальных. Мы знаем, что кто-то может упасть, и, возможно, это будет даже кто-то из нас. Не отвлекайтесь, главное — добраться до конца. — Хён-джу, — Ки-хун вдруг с ужасом вспомнил, что забыл предупредить о другом препятствии. — Там посреди моста есть провал. Вон там, — он указал в центр моста. — Он не слишком широкий, но это может стать проблемой. Хён-джу ненадолго задумалась, потом кивнула. — Ничего, всё получится. Спасибо, что предупредили. Ки-хун набрал в грудь воздуха, готовясь первым ступить на мост. Никто из игроков не решался начать, но он заметил, как все оживились, увидев его команду. — Они там с ума посходили, что ли, посмотрите на них, — кто-то без стеснения указал пальцем на Хён-джу, которая держала на спине Гым-джу. С помощью курток ей удалось сделать ремни так, что руки остались свободными. Они вдвоём попробовали совершить несколько прыжков, и Хён-джу справилась хорошо. Но тревога всё равно сжала сердце Ки-хуна ледяной ладонью, а неясное предчувствие отозвалось холодом внутри. Он на мгновение закрыл глаза, а потом начал отсчёт и сделал первый прыжок. Скакалка пролетела над его головой, и он приземлился на узкой металлической полоске моста. Отмеряя секунды в уме, он чуть пробежал вперёд, освобождая позади себя место для остальных. — … не забывайте правильно дышать, вот так, — Ки-хун услышал, как Хён-джу сделала ритмичный вдох. Он не мог обернуться, чтобы посмотреть, но знал, что она готовится следом зайти на мост. Но следующий звук заставил его сердце сжаться: короткий тихий вскрик и незнакомые голоса. — Отойдите, я пойду первым, вы двое… нам весь проход перекроете! — этот голос был полон раздражения. Ки-хун вздрогнул. — Я за тобой! Отойдите в сторону, айщ, как вы вообще собираетесь перейти? Наверное, два часа продвигаться будете, а нас вон сколько. — Подождите, сейчас наша очередь! — Ки-хун услышал голос Дэ-хо, который пытался сдержать напор. По позвоночнику побежали мурашки. Другие игроки, вопреки их плану, хотели пройти первыми, не пуская Хён-джу. — Это кто такое сказал? — послышался третий голос. Ки-хун услышал, как ещё один игрок, помимо него и тех двоих, зашёл на мост. Мысли вспыхнули в голове, как стая испуганных птиц, внезапно сорвавшихся с места. Он должен был что-то сделать: обернуться, крикнуть, но тело, скованное страхом и ответственностью, не слушалось. Он должен был сосредоточиться на своём задании — направлять игроков. Он не мог ничего предпринять, и ему оставалось лишь отключить лишние мысли. Сделав глубокий вдох, он снова взял себя в руки и стал отмерять секунды. — Приготовились! — громко произнёс Ки-хун, наблюдая за оборотом скакалки. — Прыжок! Скакалка пролетела под ногами Ки-хуна, и он снова приземлился на мост. Стрела боли пронзила плечо, но он продолжил: — Вперёд! — Он сделал несколько шагов по мосту. — Приготовились! Секунды длились словно часы, и с каждым прыжком он всё сильнее чувствовал, как смерть идёт по пятам: сердце выпрыгивало из груди, а взгляд то и дело туманила темнота. Когда ему удалось перепрыгнуть провал, он едва удержался на ногах, но всё равно не переставал направлять остальных. Ему нельзя было останавливаться, замолкать. Если он перестанет, он наверняка упадёт. Тело держалось лишь на мысли, что ему нельзя подвести остальных. Ки-хун знал, что и его команда зашла на мост — Хён-джу дала ему знать об этом. Их разделяло три игрока. Металлический скрежет скакалки вдруг на мгновение замедлился, а затем за спиной прозвучал глухой удар. Пронзительный крик заставил Ки-хуна вздрогнуть и чуть самому не упасть. Казалось, что сердце уже не может стучать быстрее, но оно смогло. Кто-то прямо позади него не смог перейти мост. Ки-хун на мгновение сбился с ритма, но Хён-джу быстро это заметила, и её голос послышался со спины: — Спокойно, мы просто продолжим идти вперед. Она помогала всем игрокам перейти мост и не впасть в панику, и Ки-хун был благодарен за это. Он почувствовал, как в нём прибавляется уверенности. «Нет, я не должен сдаваться, я тоже должен довести свою миссию до конца, иначе это может стать серьёзной ошибкой», — пронеслось в его голове. Когда до финиша оставался последний шаг, он преодолел расстояние и оказался на площадке. Но останавливаться и не думал — он повернулся и, следя за скакалкой, продолжил счёт. Следом за ним сошёл мужчина. Он выглядел бледным и уставшим после игры, но в его глазах… в них был хищный блеск, когда он бросил взгляд на Ки-хуна вместе с едва заметной тонкой улыбкой. Ки-хун сразу узнал в нём спутника игрока 096, который присутствовал при их разговоре. Не успев сойти, игрок тоже развернулся к мосту и стал подбадривать остальных. Но Ки-хун почувствовал, как по спине пробежала капля пота. Он понимал, к чему всё идёт, и он боялся. По какой-то причине здесь был не игрок 096, а кто-то другой, но всё повторялось. Он не смог ничего предотвратить. Руки сковала дрожь. — Прыжок! — продолжил подсказывать он, но голос дрожал, а сердце стучало в ушах. На мосту было восемь человек: ближе всех шёл неизвестный Ки-хуну игрок, который, в числе остальных, ворвался перед Хён-джу. За ним шла сама Хён-джу с Гым-джой на спине, потом Ён-сик, Дэ-хо и другие. Игрок 096 всё ещё находился на противоположной стороне моста. Наконец следующий игрок оказался у финиша, и тот, кто уже сошёл, подал ему руку. Хотелось закричать, предупредить, оттолкнуть. Сделать хоть что-нибудь. Но тело застыло, а горло сжал спазм. Всё, что он мог, — это просто смотреть. Смотреть, как судьба повторяется вновь. Всё действие длилось секунды, и Ки-хун, даже если бы мог, ничего не успел предпринять. Зато, как в замедленной съёмке, он успел разглядеть детали: как руки толкают мужчину вниз, как страх и паника искажают его лицо, как тело быстро скрывается в темноте. — Стой! — запоздало крикнул Ки-хун. — Что ты делаешь?! — Он вышел из ступора, рывком подошёл к игроку и взял его за грудки. — Зачем?! Игрок раздражённо вырвался, слегка оттолкнув Ки-хуна. — Как что? Играю! — он вдруг засмеялся. — Ты ведь сам мне эту идею подкинул! А теперь чего стоишь и святого из себя строишь? Помогай! Мы закроем их с этой стороны, а Хи-джун с той никого не выпустит. — он взмахнул рукой, привлекая внимание игрока с той стороны: 096 с улыбкой махнул в ответ. Ки-хун почувствовал, как внутри похолодело, а сердце словно рухнуло вниз. «Я подкинул идею?» — Тот разговор, то гадкое предчувствие совершённой ошибки только сейчас в полной мере дошло до него. — Нет! Ты всё неправильно понял! — Ки-хун отступил на шаг. — Всё я правильно понял, — он посмотрел на Ки-хуна с хитрой, понимающей улыбкой. — Я до последнего сомневался в твоих мотивах. Тебе удалось обмануть всех! Сначала, когда ты на первой игре сказал, что в это играл, я посчитал тебя сумасшедшим. И когда ты подбивал всех прекратить игру, я думал: зачем ты тогда пришёл, если не хочешь играть… Но когда ты повёл этих крестиков на убой, я, кажется, догадался. Я понял, как ты выиграл в первый раз. Ты втираешься в доверие к другим, а потом — раз! — и придумываешь что-нибудь. Я сразу даже не понял, о чём ты нам в начале говорил, но Хи-джун мне объяснил, и тогда до меня дошло. Мы ведь можем всех закрыть и забрать деньги втроём! Так что давай, помоги, — и игрок вновь развернулся к мосту, готовясь столкнуть следующего. Ки-хун пришёл в ужас, который был холоднее любого страха. Он до конца осознал всю тяжесть своей ошибки. Теперь на мосту, в ловушке, оказалась его команда, и ближе всех к финишу была Хён-джу. Всем им приходилось просто стоять на месте и прыгать под ускоряющийся ритм скакалки. Ки-хун заметил, что Хён-джу выбивается из сил: её прыжки становились всё тяжелее, волосы взмокли от пота, и она с большим трудом продолжала удерживать равновесие. — Просто отпусти меня, — послышался испуганный и пропитанный болью голос Гым-джи. — Отпусти… иначе сама погибнешь… — Мы все так упадём! Пожалуйста! Сделайте что-нибудь! — Ён-сик всё ещё продолжал прыгать, но, судя по голосу, был на грани. — Мы умрём. Мы все умрём! В этот момент с леденящей ясностью стало понятно, что пришло время исправить свою ошибку. Он понял, что должен защитить команду, несмотря ни на что. Он не мог позволить им умереть вот так… по его вине. — Да, да, ты прав, — его дрожащий голос показался чужим. — Я помогу. Только… подвинься сюда, я стану тут. Он указал игроку на место почти у самого края, чуть впереди себя. Тот удовлетворённо хмыкнул, натягивая понимающую улыбку на лицо. — Что, нравится самому, да? — и встал туда, куда указал Ки-хун. То, что случилось дальше, длилось всего мгновение. Он увидел, как чьи-то руки толкнули этого игрока со спины. И лишь когда тот полетел прямо вниз, Ки-хун обнаружил, что это был он. Он отшатнулся от края, и в глазах всё поплыло. В заторможенном сознании вновь всплыли глаза игрока, в которых сверкнула жестокость. Словно спасительный якорь, в голове прозвучал голос Ён-иля: «Ничего, он всегда был жестоким, зато команда спаслась». Он оттолкнул этот якорь и его сознание ушло в пустоту. Он, словно издалека, видел, как игроки наконец смогли продвинуться дальше. Он отметил, что Хён-джу и команда уцелели. Как только Хён-джу сошла с моста, она тут же упала коленями на бетонный пол, но, чуть отдышавшись, помогла Гым-дже освободиться и стала помогать остальным. Она подошла к краю моста и теперь вместо Ки-хуна направляла игроков. А 096, увидев, что его плану конец, отступил и взошёл на мост. Ки-хун отстранённо заметил, что многие перебрались, хотя случалось так, что кто-то падал вниз. Он понял, что выживших теперь больше, чем в прошлый раз. Он видел всё, что происходило вокруг, но не понимал. Словно кто-то чужой использовал его глаза. Сам он лишь слышал вопрос, повторяющийся без конца в голове: «Если бы вам пришлось пожертвовать теми людьми ради вашей цели, вы бы на это пошли?»