Lost and Found / Потерянное и найденное

      Чердак стал для меня отличным отвлечением на все выходные. На полках стояли аккуратно подписанные, уменьшенные магией сундуки — по одному на каждый год жизни одного из детей.       Я методично перебирала все тридцать два сундука, упорно игнорируя тот факт, что до Драко — всего один звонок по камину. Что он живёт с другой ведьмой. С молодой ведьмой. С красивой ведьмой. Умной ли? Должна быть умной. Драко бы заскучал с глупой. А если бы ему стало скучно, он бы не предложил ей переехать. Он ведь такой замкнутый, значит, если впустил её в свою жизнь — значит, она для него важна. Любит ли он её? Любит ли он меня?       Я ущипнула себя за руку и заставила сосредоточиться на великолепном сочинении Лиры по трансфигурации за третий курс. Я могла потерять Драко и Плимпи, но у меня было двое других детей, и, чем дольше я разбирала чердак, тем яснее убеждалась — Гарри и Драко не соврали, они и правда чудесные.       Так я и провела остаток субботы и воскресенья — узнавая своих детей заново, влюбляясь в них вновь, как и предсказывал Гарри, — и одновременно изо всех сил отгоняя мысли о Джемме и Драко. Считала это грандиозным успехом, ведь дожила до понедельника, так и не вызвав квартиру Драко Малфоя, Лондон, снова. Хотя соврать не могу — соблазн пару раз был настолько сильным, что я едва не поранила себе лицо, лишь бы воссоздать субботнюю сцену.       К вечеру воскресенья я закончила с чердаком и прекрасно поужинала с Гарри — мы приготовили свежую пасту и болтали о всём, что я узнала.       Однако я волновалась из-за следующего дня — без чердака, отвлекавшего меня, я не доверяла себе настолько, чтобы не найти повод снова связаться с Драко. Но Гарри напомнил мне об ещё одном очевидном отвлечении, о котором я совершенно забыла (в числе прочего, разумеется).       — Ты собираешься завтра на работу? — спросил он.       Я застыла с вилкой на полпути ко рту.       — Что?       — На работу. В Министерство. Попробуешь вернуться? Я думал об этом и считаю, что это неплохая идея. Даже без памяти у тебя будет масса дел. Целители ведь говорили, что тебе стоит держаться своего обычного распорядка. Но если хочешь взять отпуск, думаю, все поймут.       — У меня есть работа?       — Конечно. А ты думала, бросила карьеру?       — Я вообще об этом не думала, — честно ответила я и, наконец, проглотила пасту, которой всё это время размахивала в воздухе.       — Ну, работа у тебя есть, и ты в ней блестяща. Ты глава Магического совета по праву.       Я чуть не подавилась, закашлялась, пытаясь проглотить.       — Это же невероятно! Ты уверен, что именно это я делаю?       — Да, — ухмыльнулся он. — Мы даже часто пересекаемся по делам.       — Но... глава Совета по праву? Это же почти глава всего департамента! А это, между прочим, всего в одном шаге от главы всего Министерства! Ты знал, что семь из последних десяти министров магии руководили именно этим департаментом перед выборами?       Зелёные глаза Гарри весело блеснули.       — Знал. Но я ведь тоже на один шаг от руководящей должности, так что у тебя будет соперник.       — Ох, — я почувствовала, как заливаюсь краской. — Конечно. Я не хотела...       Гарри рассмеялся и легонько пнул меня под столом.       — Шучу. Этот пост по сути уже твой. Все так говорят. К тому же я не стремлюсь выше.       Я склонила голову.       — Значит, ты собираешься делать одно и то же ещё лет пятьдесят?       — Может, уйду на пенсию и стану готовить ужины для самой молодой в истории Министра магии.       — Это если я вдруг решу нанять себе личного повара. Не похоже, что я такая.       — Я бы делал это бесплатно, — пожал он плечами, но взгляд был совсем не лёгкий.       Я откусила ещё кусочек, и мы какое-то время просто смотрели друг на друга, пока вес его взгляда не стал невыносимым, и мне не пришлось его отвести.       — Я руковожу целым Советом по праву, — пробормотала я, всё ещё не веря. — Это значит, я контролирую всё, что попадает в Визенгамот. Это же колоссально, Гарри.       — Знаю. Я тобой горжусь.       — Спасибо. Я и сама собой горжусь. Я думала… ну, неважно. — Я отпила вина.       — Что? — мягко подтолкнул он, касаясь ногой моей. — Скажи, что хотела.       Я пожала плечами.       — Просто… всё это… это будущее… оно оказалось таким…       — Неожиданным? — подсказал он.       — Я бы сказала — ужасным.       — Ага, — кивнул Гарри и допил свой бокал.       — И ведь некоторые части действительно ужасны. Потеря ребёнка… даже представить не могу, как это было тяжело. Наверное, хорошо, что я этого не помню. А потерять Драко… до сих пор не укладывается в голове. Но дети… чем больше я о них узнаю, тем сильнее их люблю. И ещё у меня есть эта невероятная работа. И ты…       Гарри взял мою руку через стол.       — Ты всегда можешь рассчитывать на меня. И, знаешь, твоя жизнь, может, и пошла не так, как ты ожидала, но она не плохая.       Я улыбнулась и сделала ещё глоток вина, пока Гарри не отпускал мою руку, перевернул её ладонью вверх и стал большим пальцем массировать центр.       — Я, эм, хотел тебя кое о чём спросить, — произнёс он, глядя вниз на наши руки.       — Что именно?       Он прочистил горло.       — В моём отделе есть легилимент, Томпсон. Ты его не помнишь — он перевёлся из Америки пару лет назад. Но он блестящий специалист, и я хотел узнать, не позволишь ли ты ему заглянуть тебе в голову.       — Драко уже пробовал легилименцию, — сказала я. — Он сказал, что не видит ничего.       — Я знаю. Но Малфой — не эксперт в этой области. Вдруг он что-то упустил? Если ты действительно хочешь вернуть память, думаю, стоит попробовать всё возможное…       Я выдернула руку и положила её себе на колени. Гарри сразу поднял глаза.       — Что значит — если я действительно хочу вернуть память? Ты думаешь, мне это нравится — не знать собственных детей? Или свою работу? Или своего…       — Я не это имел в виду, — быстро сказал он. — Просто ты кажешься… — Он тяжело вздохнул, опустил голову в ладони и провёл пальцами по растрёпанным волосам. — Не знаю. Я сбит с толку. Прости. Я понимаю, что тебе тяжело. — Он снова вздохнул и посмотрел на меня — глаза яркие, почти умоляющие. — Я просто очень хочу, чтобы ты всё вспомнила.       — Я тоже, — автоматически ответила я. — Этот Томпсон звучит неплохо. Если ты уверен, что ему можно доверять, я встречусь с ним.       — Правда?       — Правда.       — Отлично. Я могу всё организовать на завтра, если тебе подходит.       Я натянуто улыбнулась.       — Всё равно ведь никаких планов.       Гарри фыркнул.       — Ещё какие. Уверен, когда ты увидишь своё расписание, у тебя случится лёгкий сердечный приступ. Но не переживай, я свяжусь с твоим ассистентом и подберу время.       — У меня есть ассистент? — Я никак не могла представить, что у меня кто-то работает.       — У тебя целая команда. Увидишь сама.       — И как они? Мы… ладим? Мы эффективны?       Он отвёл взгляд и внезапно сосредоточился на стакане с водой.       — Они очень компетентные. Ты их хорошо обучила, — наконец сказал он.       Ответ был уклончивым, но я не стала настаивать. Скоро сама всё узнаю.

***

      На следующее утро я решила сразу же воспользоваться камином и отправиться прямо в Министерство, на второй уровень, пока не успела передумать, — а там уж разберусь по ходу дела. Но когда вошла в гостиную, там уже был Гарри с термосом чая и маффином, который, по его словам, он купил в моём любимом кафе.       — Я подумал, знаешь, всё-таки первый день после всего этого… тебе может понадобиться… э-э, друг.       — Друзья, приходящие с лимонно-маковыми маффинами, всегда желанные, — сказала я, заглянув в пакет. — Спасибо, Гарри.       Он улыбнулся, и я ответила ему тем же, рада, что он рядом. Хотя — чему я удивляюсь? Гарри теперь вообще всё время рядом. Я почти спросила, было ли это частью моего нового образа жизни или последствием потери памяти, но вовремя прикусила язык — вдруг отпугну. Я привыкла к его присутствию. Было приятно не быть одной.       Гарри зачерпнул пригоршню порошка летучего пороха из вазы на камине. Прежде чем он бросил его в огонь, я пригладила мантию, оглядела себя — блузка, чёрные брюки, сверху чёрная мантия.       — Это нормально? Так до сих пор ходят на работу?       Он фыркнул, но тут же сдержал улыбку, что я оценила — я и так нервничала.       — Это волшебная Британия, Гермиона. Ещё лет двадцать пройдёт, прежде чем мода хоть немного изменится.       — Надеюсь, с законами не так же.       — Сама увидишь, — только и сказал он, бросая порох в пламя.       Путешествие через камин и последующий марш по вестибюлю к лифтам прошли спокойно — как и должно быть при прибытии на работу. Но ситуация резко изменилась, когда в лифте мы столкнулись с двумя офицерами ДМП, которые в прошлую пятницу прибыли на вызов в мой и Драко старый дом.       Они выглядели не менее растерянными, чем я.       — Суонсон. Пенгалл, — сказал Гарри, кивая каждому. — Надеюсь, у вас всё хорошо.       — Да, начальник Поттер, — ответила ведьма, Суонсон. Я запомнила её имя, а заодно и напарника. (К счастью, место в голове для них точно нашлось.) — Хорошие были выходные? — добавила она.       — Были, — ответил Гарри и улыбнулся мне.       А я не знала, что сказать. Извиниться за то, что набросилась на них в тот день? Объяснить, что потеряла память? Или просто сказать что-то банальное о выходных?..       Гарри взял меня за руку и потянул под складки своих алых мантий. Большим пальцем он провёл по моим костяшкам и шепнул:       — Расслабься.       А офицерам стал что-то рассказывать про недавнее дело — будто где-то в старом музее видели банши. Я стояла рядом, так близко к нему, насколько позволяла приличие, и старалась впитать хоть часть его уверенности, пока двери лифта не распахнулись на уровне Отдела магического правопорядка.       Когда пришло время попрощаться с офицерами, я попыталась кивнуть им с достоинством, но по их лицам поняла, что получилось скорее надменно. Что ж, наверняка это было лишь первым из множества промахов, которые я совершу сегодня. Я сжала пакет с лимонно-маковым маффином — вдруг Гарри подмешал туда каплю успокоительного зелья? — и потянулась, чтобы освободить руку. Но Гарри сжал её крепче.       — Я сама найду свой кабинет.       — Знаю, — сказал он и посмотрел на меня тем самым упрямым взглядом, от которого обычно не было смысла спорить. Я и не пыталась. Да и, по правде, приятно было, что он рядом, пока мы пересекали зал, где заседал Магический совет по праву.       Мой кабинет оказался именно там, где я и ожидала — небольшое, но ощутимое облегчение. Лишь когда мы вошли внутрь, Гарри наконец отпустил мою руку.       — Ты потрясающая, Гермиона. Самый умный руководитель, что был у этого совета за много лет, — сказал он, положив ладони мне на плечи. — И ты можешь доверять своей ассистентке. Она замечательная. Если что-то понадобится — шли ей записку или просто загляни к ней через коридор. Ладно?       — Ладно.       Он наклонил голову в сторону стены, где висело, наверное, два десятка рамок.       — Это твои любимые законы. Те, что ты сама написала и провела за последние двадцать лет. Если сегодня станет тяжело, перечитай их. Напомни себе, насколько ты гениальна.       — Гениален здесь ты, Гарри. Я даже не представляю, что бы делала без тебя.       — И тебе никогда не придётся это узнавать, — ответил он тихо.       — Мне неловко, что ты обо мне так заботишься.       — Ты меня не заставляешь. И вообще, мне это нравится.       — Правда? — спросила я с лёгким недоверием.       — Почти всё время, что мы знакомы, всё было наоборот — ты присматривала за мной. Теперь моя очередь. — Он быстро коснулся губами моей щеки и направился к двери. — Удачи сегодня. Я пришлю записку, как только договорюсь о встрече с Томпсоном, хорошо?       — Хорошо, — сказала я. — Увидимся.

***

      Оставшись одна в кабинете, я несколько минут стояла у стены и читала законы в рамках. Гарри вовсе не подлизывался. Внизу, там, где обычно стоит подпись автора, в каждой рамке красовалось моё имя. Я их писала. Я добивалась их принятия. Я проводила законы, которые влияли на всю волшебную Британию. И не просто какие-то, а по-настоящему хорошие.       Закон о равной оплате труда для магглорожденных и другой — для ведьм. Закон о создании фонда исследований ликантропии и закон, отменяющий обязательную регистрацию оборотней. Несколько актов, расширяющих права существ, включая запрет рабства для домовых эльфов — датирован всего двумя годами после моего последнего воспоминания.. Я невольно улыбнулась, вытащила маффин и начала отщипывать по кусочку.       Те несколько минут, что я провела, поедая этот восхитительный маффин — наслаждаясь его ярким вкусом и влажной текстурой, а заодно и собственными достижениями, — были чудесными. Ни одна другая минута дня не могла с ними сравниться.       Но стоило мне проглотить последний кусочек, как в дверь постучали — и день резко пошёл под откос.       В течение последующих часов я получала одно подтверждение за другим ужасной истины. Того, к чему Гарри меня не подготовил. Хотя, если вспомнить наши разговоры, я решила, что он всё прекрасно знал, просто хотел меня уберечь.       Истина была такова: в 2025 году я — отвратительный человек.       Как я уже сказала, в этот день я получила массу доказательств этого неприятного факта, но, пожалуй, лучше всего его иллюстрирует эпизод, случившийся незадолго до обеда.       В моём кабинете собралась вся команда — четыре человека. Сдержанный, но проницательный волшебник постарше меня — Карлтон. Высокая ведьма примерно его возраста с пучком, таким тугим, что он напоминал мне Макгонагалл, — Присцилла.       Рыжеволосый мужчина по имени Марвин, немного младше меня, с улыбкой такой же яркой, как его волосы.       И, наконец, моя ассистентка — Альдина, крупная, резковатая ведьма, которую я приняла за метаморфомага, потому что её волосы успели сменить цвет трижды за то время, что я с ней познакомилась.       Я только что закончила рассказывать им о своей потере памяти — и чем дальше говорила, тем яснее осознавала, как мало я знаю и как жалко выглядят мои планы восстановления.       — Ну, вот и всё, — неловко закончила я, когда никто не проронил ни слова (ни вслух, ни жестом). — Просто… подумала, вам стоит знать. Всё это, очевидно, скажется на моей работе.       В ответ меня встретила лишь тишина и пустые взгляды.       — Я уже сообщила начальству, разумеется. Предлагала взять отпуск, пока буду работать над восстановлением памяти, но он настоял, чтобы я осталась.       Эта фраза вызвала лёгкое шевеление — будто лёгкий сквозняк прошёл по команде, на мгновение изменив выражения лиц. Но воздух быстро успокоился, и бесстрастные маски вернулись.       — Вопросы есть?       Никто ничего не сказал. Если бы не утро, проведённое за изучением их личных дел и ознакомлением с их последними отчётами, я бы начала сомневаться в правдивости слов Гарри о том, что моя команда компетентна и хорошо обучена.       Но они не были глупыми. Они просто боялись меня — и именно этим объяснялась их странная немота, хоть я тогда этого не понимала.       Застенчивый волшебник, Карлтон, неуверенно поднял руку. Жест напомнил мне, как когда-то Невилл на уроке зельеварения поднял руку, чтобы попросить у Снейпа новый котёл после того, как расплавил дно своего.       — Да, Карлтон? — спросила я как можно мягче. — У тебя вопрос?       Волосы Альдины стали на оттенок темнее — я заподозрила, что это был некий сигнал, потому что Карлтон моментально покраснел, заметив это, и упрямо отвёл взгляд. Он откашлялся и достал из мантии папку.       — Мисс Грейнджер, мы только что получили…       — Зови меня Гермиона. Пожалуйста.       Он огляделся, как человек, подозревающий, что над ним подшутили.       — Эм… хорошо. Гермиона. — Он проговорил моё имя на одном дыхании, будто боялся, что его проклянут, если он задержится хоть на слоге. — Мы получили отчёт из Отдела магического правопорядка. Вместе с… э-э, перечнем обвинений.       — Какой отчёт? — нахмурилась я. — Напоминаю, я не помню ничего за последние двадцать лет, включая отчёты, которые могла составлять с этим отделом.       — О, эм, нет, мисс Грейнджер — то есть Гермиона, — замялся он, — вы его не составляли. Ну то есть, составляли, но не в том смысле. Это, э-э, про вас. С пятницы.       Я всё ещё не понимала, пока не выхватила у него папку и не пробежала глазами строки. Бытовое нарушение. Нарушитель — ведьма сорока пяти лет, сотрудница Министерства, Гермиона Грейнджер. Вторжение. Уничтожение имущества. Нападение на представителя закона. Причинение эмоционального вреда.       — О боже, — выдохнула я, захлопнула папку и сунула её обратно Карлтону. — Я… я поняла. Это… боже мой. Конечно. Я ведь почти совсем об этом забыла. Всё казалось сном, но… чёрт. Я разрушила их дом. И этого бедного мальчика. И ведь даже не извинилась. Не исправила. Нужно было… хоть что-то сделать.       Я оглядела остальных, умоляюще — будто могла убедить их взглядом, что я хороший человек. Они просто смотрели на меня, и в их каменных лицах появилось новое выражение — растерянность.       — Я их знаю, — сказал Марвин, поднимая руку, как школьник на уроке. — Ту семью, что жила в вашем старом доме, я имею в виду. С ними всё в порядке. Шеф Поттер всё убрал на выходных и щедро компенсировал то, что не удалось восстановить магией. Он объяснил им, что случилось, ну, с вами, и они всё поняли. Без обид. Это, — он кивнул на папку, которую всё ещё держал Карлтон, — теперь просто формальность, чисто юридическая история.       — Гарри всё это сделал? Мерлин. Конечно. Он же самый чудесный человек на свете. Но, думаю, вы и так это знаете. Это же Гарри Поттер. — Я вздохнула.       Они всё так же молча смотрели на меня — напряжённее, чем в начале разговора. Даже при упоминании Гарри никто не улыбнулся. Что же нужно, чтобы их хоть немного расслабить?       — Так… по этому поводу, — я махнула рукой в сторону папки, — я просто… заплачу штраф или что-то в этом духе, да?       Они переглянулись — старательно избегая моего взгляда.       — Что такое? — спросила я, чувствуя, как раздражение подступает. — Просто скажите!       Карлтон дёрнулся, и я уже собиралась извиниться за повышенный тон, когда вперёд выступила Присцилла со своим идеальным пучком.       — Вам не стоит платить штрафы, — сказала она.       — Почему?       — Потому что это будет означать признание вины. А значит, обвинения попадут в официальный реестр. — Она бросила на меня многозначительный взгляд, но я всё равно не понимала.       — Не понимаю.       — Если вы когда-нибудь захотите баллотироваться на политический пост, это создаст проблемы.       — Понятно, — сказала я и потерла виски, лихорадочно пытаясь найти решение, не зная ни одного исходного параметра. — Есть другой способ? Я не… я понимаю, что должна, но всё путается, и… — я запнулась. В комнате стало глухо, как в вакууме.       Я выдохнула и подняла глаза: все четверо следили за мной настороженно, будто я вот-вот взорвусь.       — Вы ведь можете мне помочь, да? Это же ваша работа — разбирать такие дела и решать, нужны ли дальнейшие меры?       Опять тишина. Мерлин, да я готова была придушить их всех. К счастью, удержалась. Спустя ещё несколько мучительных секунд Присцилла прокашлялась:       — Есть прецеденты, когда обвинения снимали из-за потери памяти, особенно если пострадавшая сторона подтверждала, что ущерб возмещён. Я могу вспомнить три похожих дела, где совет решил закрыть обвинения. Думаю, смогу найти и больше, если посмотрю архивы.       — Прекрасно, — сказала я. — Тогда оформим это. Этим же мы и занимаемся, верно? Полагаю, я не могу сама выносить решение, раз дело касается меня, но мы подадим доклад начальству на рассмотрение. Не проблема. Можешь подготовить текст, Присцилла?       — Что, окончательный отчёт? — её глаза расширились. — Вы хотите, чтобы я его писала?       — А что, это не входит в твои обязанности? Или… может, Марвин или Карлтон обычно ведут уголовные дела? — Карлтон сделал заметный шаг назад, а Марвин вдруг заинтересовался одной из рамок на стене.       — Это входит в мои обязанности, — осторожно ответила Присцилла, — ведь я член Совета по праву. Мы все им являемся.       — Тогда почему тебя так удивила моя просьба? — я пыталась говорить спокойно, но раздражение уже прорывалось наружу. Да скажите же, какого чёрта происходит! — хотелось крикнуть. Вместо этого я прикусила губу.       — В первый раз, когда я писала отчёт самостоятельно, я допустила ошибку, — сказала она, чуть покраснев. — После этого вы заявили, что будете писать все отчёты сами, потому что так эффективнее: всё равно вы переписывали всё, что я подавала. Вы сказали, что мне лучше заняться исследованиями — там я хотя бы ничего не испорчу.       — Я так не говорила.       — Говорили, — вставил Марвин. — Я был там.       — Мы все были, — добавила Альдина.       — Из-за одной ошибки? — спросила я.       — Из-за первого отчёта, — уточнил Марвин.       — Звучит… жестоко, — выдохнула я, оглядываясь, надеясь, что кто-то сейчас рассмеётся: Да ладно тебе, шутим! Ты бы видела своё лицо! — а потом мы все засмеёмся и обсудим, какая я замечательная начальница. Но в реальности напряжение только сгущалось.       — Все имеют право на ошибки, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Прости, что я так сказала. Я была бы очень признательна за твою помощь с отчётом. — (А потом всё равно проверю его тайком до запятой, — добавила я про себя.) Мне казалось, за моими словами стоит нечто большее: наверняка ошибка была серьёзной, раз я тогда отреагировала так резко, но сейчас защищаться было бессмысленно, когда я умоляла о помощи.       — Но нам же нельзя делать ошибки, — сказал Марвин. — Я как-то раз пролил чернила на кипу законопроектов, пытаясь призвать книгу с другого конца комнаты. После этого вы запретили мне пользоваться магией в офисе на целый месяц. Я должен был каждое утро сдавать вам свою палочку и забирать обратно перед уходом.       — Нет. Я так не делала. Это унизительно. Вы шутите, правда? — Я оглядела всех в поисках хоть тени улыбки — но её не было. Мой взгляд остановился на Карлтоне, который избегал смотреть на меня.       — Карлтон? — прошептала я. Когда он всё же поднял лицо, и я встретилась с его глазами, полными слёз, я поняла, что это не шутка. Мне вдруг вспомнился Невилл — тот самый взгляд, каким он смотрел на Снейпа. И ведь Снейп был его боггартом в третьем классе. Но в этой истории Снейпом была я.       — Понятно, — только и смогла сказать. Что ещё можно было добавить? Я — тиран. Один из тех ужасных начальников, из-за которых у людей язвы и хронические головные боли. С этим осознанием растаяла вся гордость, что я испытывала, узнав о своих достижениях. Да, я принимала хорошие законы, но какой ценой?       Стыд накрыл меня, горячий и липкий. Желудок скрутило, глаза защипало — и я не знала, что хуже: вырвать прямо перед командой, которая меня презирает, или расплакаться.       — Можете идти, — произнесла я, собирая остатки самообладания, как рваную мантию. — Я рассказала вам о своей потере памяти и… и у нас есть план по обвинениям, благодаря Присцилле. — Я кивнула в её сторону, но не смогла встретиться взглядом — ни с ней, ни с кем-либо ещё. — На этом всё.       Они не двинулись. Не ушли. Почему они не уходят?! Ведь ненавидят меня. Должны быть рады возможности сбежать и дальше метать проклятия в мой портрет.       — Идите! — крикнула я. Они вздрогнули и вышли один за другим, все с одинаковым выражением на лицах. Выражением, которое говорило: Вот она — та самая, знакомая нам ведьма-монстр.       Момент уязвимости закончился.       Оставшись одна в кабинете, я осела на пол, спиной скользнув по деревянной панели, пока не оказалась сидящей у стены. Просто сидела, уставившись в противоположную — ту самую, где висели в рамках мои законы. И нахмурилась.       — Концелио. — Из моего жезла выстрелила серая ткань и накрыла стену. Затем я направила палочку к окну, где магия показывала ясный солнечный день с поющими птицами на ветке. Сделала погоду дождливой и с мрачным удовлетворением наблюдала, как птицы недовольно вскрикнули и улетели.       Я стукнулась лбом о стену и тяжело выдохнула. Неужели вот кем я стала теперь? Тем, кто получает удовольствие от того, что пугает фальшивых птиц и доводит до нервного тика собственных сотрудников? Как так вышло? Я всегда была мерзкой или стала такой уже после того, как Драко меня оставил? Или, может, он поэтому и ушёл — потому что я превратилась в ужасного человека, совсем не в ту ведьму, в которую он когда-то влюбился?       Наверное, за этим всем скрывалось что-то большее, но знать я не хотела. Впервые в жизни я предпочла остаться во тьме.       И вскоре эта тьма перестала быть метафорой.       Снаружи разыгралась буря, небо потемнело, и магические огни в кабинете погасли. Я не стала накладывать чары заново и просто сидела в темноте, жалея себя.       Не знаю, сколько именно я так просидела. Достаточно, чтобы затекла задница и желудок начал жалобно урчать. Но я игнорировала все сигналы тела. Действовать меня заставил другой звук — странное постукивание где-то за дверью.       Сначала я подумала, что это кто-то нерешительно стучит, но под дверью не двигались тени — никто не стоял снаружи. Однако звук явно шёл оттуда, я проверила это с помощью редкого заклинания звукового восприятия. Когда стук не прекратился ещё несколько минут, я наконец поднялась, поморщившись от уколов иголок в онемевшей заднице.       За дверью никого не оказалось. Только Альдина сидела за своим столом и лихорадочно водила пером по пергаменту. Она подняла голову, склонила её набок, нахмурилась, глядя на темноту у меня за спиной. Я не стала ничего объяснять.       — Кто-то стучал в мою дверь? — спросила я.       Морщины на её лбу углубились.       — Нет… Никого здесь не было. — Она бросила взгляд направо, на Присциллу и Марвина, которые наблюдали за нашим разговором, потом снова на меня.       Мне стало не по себе, будто надо мной подшутили.       — Ну и ладно, — сказала я и отступила назад в кабинет. В тот же миг мимо двери просвистел бумажный самолётик и скрылся в темноте. — А, — выдохнула я, — это была записка. Вот откуда звук. Видите? Я не схожу с ума.       Альдина лишь сильнее нахмурилась.       — Я и не говорила, что вы сходите, мисс Грейнджер.       — Верно. Ну… Я буду здесь, если — если понадоблюсь. Продолжайте работать. — Я поспешно захлопнула дверь, чтобы больше не чувствовать на себе её осуждающий взгляд.       Прислонилась к двери и вздохнула.       — Ай! — что-то острое ударило меня в висок. Я коснулась головы, но тут же получила тычок в костяшки пальцев. — Что за…? — вспомнила про записку, схватила бумажный самолётик, не дав ему атаковать снова, и зажгла лампу. Развернула. Это было от Гарри. ______________________________ Гермиона, Я назначил встречу с Томпсоном на 16:30. Проверил у Альдины — это время тебе подходит. Встретимся в моём кабинете. Надеюсь, твой день проходит хорошо. — Гарри P.S. Ты блестящий специалист. Не забывай об этом. Ты ведь сама написала все те законы на стене! И скоро вернёшь память и напишешь ещё десятки. ______________________________       Я провела пальцами по записке. Что думал обо мне Гарри? О той, в кого я превратилась? Он, кажется, всё ещё заботился обо мне. Хотя, с другой стороны, Гарри простил и Снейпа, и Дамблдора. Учитывая нашу с ним историю, я могла представить, что он останется рядом, даже когда все остальные решат, что я того не стою. Он был безмерно предан тем, кого любил, порой до саморазрушения, и умел не замечать их недостатков.       Слёзы выступили на глазах, но я моргнула, прогоняя их. Я устала плакать. Когда вообще слёзы хоть что-то решали? Если мне не нравится, кем я стала, значит, я просто стану другой. К сожалению, мысль простая, а исполнение — нет. Как измениться, если ты не знаешь, кто ты сейчас? Всё, на что я могла опереться, — это чужие представления обо мне, без всякого контекста.       Может быть, я действительно была слишком жестока с подчинёнными. А может, они были некомпетентны и нуждались в твёрдой руке. Может, Драко ушёл, потому что я стала невыносимой, или, может, это я его бросила. Он, по крайней мере, намекал именно на это.       Нет. Я никогда бы не ушла от Драко. Я могла ничего не знать о своей нынешней жизни, но в этом я была уверена.       Я вздохнула и опустилась в кресло. Понятия не имела, что делать дальше. Большая часть меня просто хотела уйти домой до встречи с легилиментом. Но для этого пришлось бы пройти мимо подчинённых и показать им, как я трусливо сбегаю.       Да и куда мне идти? В пустой, тоскливо безжизненный дом? Я покачала головой и потянула к себе стопку документов, которую Альдина утром скопировала для меня. Просто сидя и терзаясь вопросами без ответов, я не стану лучше. Но, может, стану хотя бы чуть полезнее — хоть как-то.       Однако сосредоточиться не удавалось. Слова плыли перед глазами, а в голове снова и снова мелькали образы: Драко, Джеммы, моих испуганных сотрудников. Эти часы до встречи превратились в мучительную борьбу между тем, о чём я должна думать, о чём не хочу думать и о чём не знаю вовсе.       К тому моменту, как пришло время встречи с Томпсоном, мозг у меня превратился в кашу. Пока он копался в моих мыслях, всё время благодарил за доверие и «открытость», но это не было ни доверием, ни великодушием — я просто была выжата до предела и не смогла бы сопротивляться давлению легилименции, даже если бы попыталась.       Он исследовал моё сознание почти час. Гарри всё это время сидел рядом, держал меня за руку. Я отключилась настолько, насколько могла, наблюдая за вспышками мыслей, мелькающих перед внутренним взором, будто это были воспоминания другого человека. Очнулась только тогда, когда Гарри положил руку мне на плечо и тихо сказал:       — Всё, закончили.       — А, да… — я моргнула, пытаясь вернуть себе ощущение реальности, расплывшейся комнаты Гарри. — Что-нибудь нашли?       Томпсон, откинувшийся на спинку стула и скрестивший руки, медленно покачал головой.       — Нет… — Он несколько секунд внимательно меня изучал, прежде чем продолжить: — Нет следов утраченных воспоминаний. А значит, это не окклюменция и не обливиэйт. Я бы почувствовал пустоту, если бы их стерли. Тут действует какая-то другая магия. Не ментальная, — он вздохнул и посмотрел на Гарри. — Извини, начальник. Понимаю, вы рассчитывали на большее.       — Всё в порядке, — сказал Гарри, хотя в голосе звучало разочарование. — Спасибо, что попробовал. — Он поднялся и вышел проводить Томпсона. Снаружи они разговаривали ещё пару минут. Гарри спросил, считает ли тот, что мои воспоминания забрали, и ответ был слишком тихим, чтобы я разобрала слова. Я на секунду подумала выйти к ним — всё-таки говорили обо мне, — но не смогла заставить себя подняться.       Когда Гарри вернулся, на лице его читалась усталость.       — Прости, — сказал Гарри, вернувшись в кабинет. — Я думал, что меньше узнать уже невозможно, но, похоже, мы теперь знаем ещё меньше, чем раньше.       — Похоже на то, — вздохнула я.       — Пойдём, — он протянул руку. — Я отвезу тебя домой. Может, закажем пиццу сегодня?       Я позволила ему помочь мне подняться, но тут же выдернула руку.       — Я неважно себя чувствую. Пойду домой сама и лягу пораньше.       — Ты уверена? Что-то случилось? Ты можешь рассказать мне. — Он взял мои руки и сжал их. — Это же я, Гермиона. Ты можешь сказать мне всё.       На секунду мне захотелось выговориться — рассказать всё, каждую мелочь: разочарование, страх, сомнения, которые терзали меня с того момента, как я проснулась одна, без ребёнка, и до этого самого дня. И если бы передо мной стоял кто угодно, только не Гарри, с его искренним взглядом и понимающей улыбкой, я бы, наверное, всё выложила.       Но я не хотела говорить с Гарри.       В тысячный раз за эти несколько дней я желала, чтобы на его месте стоял другой волшебник. Тот, кто понимал, каково это — быть нелюбимым, быть неправильно понятым, считаться ужасным человеком и не знать, как изменить это мнение.       Боже, как же я скучала по Драко. Эта тоска была почти физической — будто кинжал застрял у меня между рёбер.       — Всё в порядке, — солгала я. — Просто устала. Завтра, наверное, станет легче.       Я видела, что Гарри хотел возразить, но он отпустил меня. Хотя перед этим всё же сказал, чтобы я позвонила, если передумаю. Он сделал шаг вперёд — вероятно, собираясь обнять, — но я притворилась, будто не заметила, и быстро бросила «пока», выскользнув в коридор. Я не могла выдержать объятия не того волшебника.       Вернувшись домой через камин, я сразу поднялась наверх и легла спать. Было всего чуть больше шести, когда я забралась под одеяло, взмахом палочки погасила свет и задвинула шторы, после чего положила палочку на эту дурацкую парящую полку. Я знала, что заснуть так рано не получится, но осталась лежать. Всё равно — где ещё мне быть? Особенно когда единственное место, где я хотела быть, было мне недоступно.       — Драко, — прошептала я в темноту, наполовину надеясь, что, если назвать его имя, он появится. Он не пришёл. С чего бы? Он ведь не один, как я. У него есть Джемма.       — Драко, — повторила я, но голос сорвался. И снова — ничего. Потому что желания не исполняются просто оттого, что повторяешь их вслух. Но я не могла остановиться. — Драко. Драко. Драко, — звала я снова и снова, всё отчаяннее. Я зажмурилась, до боли сжала веки, так, что потом синяки остались на руках, — и умоляла тьму вернуть мне прежнюю жизнь, позволить проснуться из этого кошмара. Но каждый раз, открывая глаза, я оставалась одна.

***

      Вся неделя стала продолжением того первого дня. Каждое утро я шла на работу, и в вестибюле Министерства меня встречал Гарри — неизменно с новым пирожным в руке. Кажется, он всерьёз верил, что если найдёт тот самый — правильный, идеальный завтрак, — то сможет вытащить меня из мрачного оцепенения.       Дни я проводила в своём кабинете, делая вид, что ужасно занята, хотя была уверена — сотрудники прекрасно знают, что это не так. Именно они были заняты: им приходилось выполнять мою работу.       Каждый вечер я спешила домой, пропускала ужин и ложилась в постель, где тосковала по Драко. Я бы отдала всё, чтобы услышать его голос, увидеть ту самую насмешливую улыбку, обменять холод одеял на тепло его объятий.       Он был тем, кого я хотела сильнее всего из всего, что потеряла. Больше, чем двадцать лет воспоминаний. Больше, чем уважение коллег. Больше, чем собственное ощущение себя. Чёрт, я, пожалуй, даже согласилась бы отдать отношения с детьми — лишь бы вернуть его. Хотя, если быть честной, я ведь ещё не встречалась с ними и не представляла, чего лишаюсь. Всё моё внимание было сосредоточено на отсутствии Драко.       Не в силах сделать его частью своего настоящего, я возвращалась к прошлому. Вытаскивала из памяти всё, что могла — до мельчайших деталей: какого цвета рубашка была на нём, когда я сообщила о беременности, как выглядело наше первое общее дело в Министерстве, что мы заказали в тот вечер, когда впервые пошли на свидание.       Каждую ночь той неделе я вновь проживала своё прошлое с ним, пока не засыпала — и тогда снилось, будто все эти воспоминания всё ещё реальны.       Я собиралась повторить тот же ритуал в пятницу, но Гарри поймал меня прямо у лифта. В буквальном смысле поймал — схватил за руку, не дав проскользнуть в закрывающиеся двери и оставить его позади.       — Нам нужно поговорить, — сказал он, когда двери сомкнулись.       Я глубоко вдохнула, выиграв секунду, чтобы придумать оправдание. Но стоило взглянуть на него — на выражение боли и решимости на лице — и я поняла: он не примет ни одной моей отговорки. Да и как я могла? Он с самого начала был со мной — терпеливый, заботливый, внимательный, — а я обращалась с ним, будто он помеха. Он заслуживал большего.       — Да, — сказала я. — Поговорим.       — Хорошо, — его плечи чуть расслабились, но тревога в глазах осталась. — Поедем ко мне или к тебе?       — Эм… давай к тебе. Хочу посмотреть, как выглядит этот твой Вайтстоун-коттедж.       — Ну, это коттедж. Со стенами из камня.       Я улыбнулась:       — Дай угадаю — камни белые?       — На самом деле коричневые.       — Что? Тогда почему он называется Вайтстоун?       — Без понятия, — усмехнулся он и мягко направил меня к лифту, который как раз открылся. — Ни одного белого камня на всём участке.       — Жаль. А я уже хотела сказать, как приятно, когда вещи оказываются именно такими, какими ты их ожидаешь… но, видимо, оставлю этот комментарий на потом.       — Не знаю, — сказал он, взгляд его стал чуть мягче. — Иногда неожиданные вещи бывают очень даже приятными.       — Да, ты прав, — ответила я, вспомнив Драко — человека, в которого я влюбилась совершенно неожиданно.       А Гарри, думая, видимо, о чём-то другом, встретил мой взгляд — глаза его сверкнули.

***

      Вайтстоун-коттедж оказался маленьким волшебным домом на краю леса — с пышным огородом, каменным сараем перед крыльцом (в котором, я была уверена, хранились метлы) и ручьём, тихо журчащим вдоль боковой стены. Я влюбилась в это место сразу, как только увидела, — а войдя внутрь, и вовсе безвозвратно.       Дом был скромный: две спальни, общая гостиная и кухня. Простой, но уютный — мягкая мебель, растения, будто только что принесённые из окружающего леса, и фотографии детей Гарри, расставленные по всему дому.       Я разглядывала снимки, пока Гарри стоял в стороне, оперевшись на массивную деревянную балку, разделявшую комнату.       — Альбус вылитый ты, — сказала я, держа фото с выпуска Джеймса. — И ты говорил, что он и по характеру на тебя похож, да?       — Да. Особенно трудный был в подростковом возрасте. Такой мрачный, — усмехнулся он.       Я поставила фото на место и рассмеялась:       — Всё ещё не могу поверить, что твои дети — уже взрослые.       — Я сам не верю. Старость ощущаешь только, когда вспоминаешь, сколько лет твоим детям.       Я подошла ближе и остановилась прямо перед ним:       — Нет. Ты не можешь быть старым. Потому что тогда и я старая, а я отказываюсь это признавать.       Он улыбнулся — грустно.       — Расскажи, что тебя всю неделю мучило.       — Без прелюдий, да?       — Я всю неделю ждал, чтобы услышать. Скажи. — Его зелёные глаза вглядывались в моё лицо.       — Ладно, — сказала я. Но рассказала не всё. Не сказала, что пропускала ужины, ложилась спать в шесть вечера и скучала по Драко так, что физически болело. Зато рассказала о работе — о своих сотрудниках, о том, что они меня боятся, и что я сама начинаю ненавидеть себя.       — Думаю, вот поэтому Драко меня и бросил, — закончила я. — И, наверное, поэтому у меня нет друзей. Кроме тебя, конечно. Мерлин, надеюсь, я и с тобой не была отвратительной. Если была — прости. Искренне, от всей души прости.       — Почему ты думаешь, что у тебя нет друзей? — нахмурился он.       — Потому что со мной случилась эта авария, и никто даже не заглянул. Кроме тебя, никому, похоже, нет дела до того, что я потеряла двадцать лет своей жизни.       — Конечно, беспокоятся, — сказал Гарри. — Рон и Луна места себе не находят. Они звонят мне каждый вечер, спрашивают, как ты. А Невилл принёс редкий цветок — помогает прояснить сознание. Вон он, смотри. — Он указал на горшок с тёмно-фиолетовым цветком. — Я собирался привезти его тебе, но ты всё время отказывалась.       — Гермиона, — сказал Гарри, — я сам просил их не тревожить тебя. Думал, ты хочешь побыть одна. Думал, тебе и так нелегко разбираться со своей жизнью, и тебе не нужно, чтобы на тебя наваливались ещё и чужие. Но я… чёрт, я не знал, что ты чувствуешь себя вот так.       — Они правда переживали за меня? — Конечно! И твои сотрудники тебя не ненавидят. Они уважают тебя...       — Они меня боятся, — перебила я.       — Им просто кажется, что ты внушаешь страх.       — Они сказали… — я тяжело выдохнула и решила не продолжать. Может, Гарри не знал, что именно я им говорила, и, пожалуй, пусть так и останется. — Возможно, ты прав.       — Я прав. — Он положил ладонь мне на щёку. — Прости, что ты провела всю неделю, думая, будто ты ужасный человек без друзей. Надо было сказать мне раньше.       — Я не могу приставать к тебе с каждой мелочью, Гарри. Ты и так сделал слишком много. Это… это моя проблема. Я должна разобраться с ней сама.       — Почему это не может быть нашей проблемой? — Ты добрый, но я не могу сделать все свои беды и твоими тоже.       — Но они и были моими, — он стал медленно гладить мою щеку большим пальцем. — Мы ведь… мы были… — Он нахмурился.       — Были кем? — спросила я.       Он несколько секунд молчал, глядя прямо в глаза, ладонь всё ещё держала моё лицо. И потом, когда я уже решила, что он не ответит, он поцеловал меня.       Мгновение назад я просто стояла, пытаясь понять, почему он выглядит таким испуганным, а в следующее — уже была в его объятиях, утопая в одном из самых страстных поцелуев, какие только могла вспомнить. Гарри целовал меня так, словно нашёл потерянного любимого после многих лет разлуки, а я целовала его так, словно была безнадёжно одинока и давно убедила себя, что больше никогда ни с кем не буду.       Он развернул нас и прижал меня к деревянной балке, на которую опирался раньше, впечатывая своё тело в моё. Я застонала от этого контакта — от жёсткости, которую почувствовала у своей ноги. Он поглотил все мои звуки. Я оттолкнулась, жадно ловя воздух, но его губы уже скользнули к моей шее, к самому чувствительному месту под ухом, где он начал покусывать кожу.       Моё тело горело от желания — быть тронутой, любимой, нужной.       — Чёрт, как же я скучал, — прошептал он мне в ухо.       Звук его голоса — слишком низкий, слишком хриплый — вырвал меня из наваждения.       Это было неправильно.       Он был неправильным. Волосы, что скользили между моими пальцами, — слишком густые. Запах — слишком древесный. Щетина на подбородке — слишком грубая.       — Гарри, я… я не могу.       Он уткнулся лбом в мой и выдохнул тяжело, горячо — дыхание обожгло мои распухшие губы.       — Почему нет?       — Потому что… потому что я…       — Потому что ты влюблена в Малфоя.       — Да, — выдохнула я.       Он отпрянул так резко, что воздух зашевелился. Направился к коридору, ведущему в спальни, но остановился, не дойдя до угла.       — Мне… мне нужно немного времени, — сказал он, стоя ко мне спиной.       — Хорошо. Хочешь, я уйду?       — Нет! Просто… останься. Ладно? — Я видела, как дрожат его руки, когда он проводит ими по волосам.       — Ладно.       Он кивнул, всё ещё не оборачиваясь, потом исчез в коридоре.       Я просто стояла посреди комнаты, обнимая себя за плечи и пытаясь заставить мозг замолчать. Безуспешно. Он никогда меня не слушал.       Я только что была с Гарри.       Боже.       Гарри Поттер. Мой самый старый друг. И главный соперник Драко.       Чёрт. Только бы это никак не было связано с ним. Только бы всё, что произошло между мной и Гарри, не имело никакого отношения к Драко.       Или… может, именно из-за этого Драко и я развелись?       Или я начала встречаться с Гарри, потому что знала, что это ранит Драко?       Нет. Я бы никогда не сделала этого. Ни с одним из них.       Хотя… та, другая Гермиона — могла бы.       Когда Гарри вернулся через несколько минут, он уже переоделся из мантии аврора в джинсы и тёмно-зелёную футболку. Выглядел хорошо.       Привлекательно.       Он всегда был таким? Или я просто увидела это сейчас — после того, как почувствовала его поцелуй?       Жар желания, не успевший до конца рассеяться, вновь откликнулся где-то внизу живота, но его тут же вытеснило чувство вины.       Я обняла себя крепче и прислонилась лбом к деревянной балке.       — Прости, — сказал он, входя в комнату. — Я всё сделал неправильно. Не должен был так целовать тебя — должен был просто сказать правду, но я пытался сделать это всю неделю и… — Он снова тяжело выдохнул. — Я знаю, ты не помнишь. Знаю, что последний человек, которого ты любила, — Малфой, — имя он почти прорычал. — Я понимаю, Гермиона. Правда, понимаю.       — Как ты можешь понимать, если я сама едва понимаю? — Я мягко улыбнулась, и он ответил тем же — устало, но искренне. Он всё ещё выглядел несчастным, и мне хотелось обнять его, но я удержала руки при себе. После такого поцелуя безопаснее было держать дистанцию.       — Я знаю, о чём ты думаешь, — сказал он тихо.       Хотя бы кто-то в комнате знал. Мои собственные мысли носились так быстро, что я не успевала уловить одну, как уже появлялась другая.       — Ты боишься, что это была какая-то интрижка. Что из-за этого вы с Малфоем развелись. Но всё было не так. Между нами ничего не было до вашего развода. Клянусь.       — О. Это… хорошо. А… как давно мы… вместе?       — Больше года.       Мои глаза расширились.       — О. Это… долго. И… э-э… люди…       — Знают о нас? — снова помог он.       Я кивнула.       — Да. Все знают. Даже Малфой. Знаю, что именно это тебе и важно.       Меня охватило желание обнять его. Боль, исходившая от него, была почти осязаема. Должно быть, это ужасно — видеть, как твоя девушка, с которой ты больше года, тоскует по другому мужчине. И не по кому-нибудь, а по его давнему врагу.       — Прости, Гарри, — сказала я вместо того, чтобы обнять его.       — За что?       — За то, что забыла. И… за то, что всё время думаю о Драко, даже не пытаясь это скрывать. Я… я правда не знала.       — Всё в порядке, — он потянулся ко мне, но я отдёрнулась. Гарри тут же убрал руку, и на его лице мелькнула боль. — Я просто хочу помочь тебе, — прошептал он. — Не могу вынести мысли, что ты одна, растерянная, в боли. Мы можем просто снова быть друзьями. Хотя бы до тех пор, пока к тебе не вернётся память. Только, пожалуйста, не используй это как повод оттолкнуть меня.       — Я не хочу, чтобы ты уходил, — честно сказала я.       Он улыбнулся.       — Хорошо. Значит, друзья?       — Конечно.       — И ты останешься на ужин?       Я колебалась, обдумывая свой «альтернативный план». Если, конечно, лежание в постели днём, чтобы предаваться воспоминаниям о бывшем муже, вообще можно назвать планом.       — Я не буду к тебе прикасаться, — сказал Гарри, возвращая моё внимание к себе. — И не скажу тебе ничего о нас, если сама не спросишь.       Гарри был рядом, настоящий, и ему явно было больно.       А Драко, с которым я собиралась провести вечер, был вымышленным — призраком из памяти. Настоящий Драко жил в квартире в Лондоне с Джеммой.       — Да, — сказала я. — Ужин — звучит отлично. — И протянула ему руку.       Он поднял наши сцепленные пальцы и коснулся губами моих костяшек.       — Я люблю тебя, — прошептал он, глядя прямо в глаза.       — Я тоже тебя люблю, — ответила я, но не тем же смыслом. И мы оба это знали.